Русский конституционализм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Русский конституционализм рубежа XIX—XX веков разделял с западной

философией и политической мыслью либеральные ценности прав личности,

правового государства и гражданского общества. Однако основная цель этой

политической философии состояла в том, чтобы учесть особенности русского

исторического процесса, специфику политического строя и политической

культуры России и на этой основе наметить пути достижения социального

идеала. Ей были присущи сравнительный характер исследований, внимание

к мировому контексту проблемы.

Русская политическая мысль конца XIX — начала XX века рассматривала

конституционный вопрос (имея в виду переход от абсолютизма к парламентской

Медушевск и й А. Я.— кандидат исторических наук, старший научный сотрудник системе) как центральную проблему мировой политической истории Новейшего

времени. В центре ее внимания оказывалась ситуация, в свое время определенная

А. Токвилем как «старый порядок и революция». Отсюда интерес к крупнейшим

революциям Нового времени, формированию гражданского общества и правового:

государства в странах классической либеральной демократии — Великобритании,

Франции, США, а также Германии. Наиболее общее выражение они получили

в трудах признанного главы этого направления М. Ковалевского. Н. Кареев

разрабатывал проблему истории Французской революции, П. Виноградов —

политико-правовую традицию Великобритании. Крупнейшие русские юристы, такие

как С. Муромцев, А. Градовский, Н. Коркунов, уделяли преимущественное внимание

германской теоретической юриспруденции, принимая ее концепцию правового

государства как юридическое обоснование необходимости конституционных

ограничений монархической власти. Оригинальное завершение данное направление

нашло в концепции демократии и политических партий М. Острогорского, сыгравшей

существенную роль в политической социологии XX века.

Обращает на себя внимание юридическая школа русской историографии,

представлявшая в известной мере аналог исторической школы права в

Германии и сформулировавшая ту общую концепцию русского исторического

процесса, которая объясняла характер отношений общества и государства в

России, выявляла их специфику по сравнению со странами Западной Европы

и давала основу политической стратегии отечественного конституционализма.

Постепенно становилось ясно, что русский конституционализм в сравнении

с западным имеет существенные особенности. Они коренятся в природе

политической системы России, в особенностях ее социальной базы. Отсюда

вырастают различия в стратегии политических реформ. Российская модель

отлична от классической по крайней мере в трех отношениях: во-первых, к

началу преобразований здесь отсутствуют необходимые элементы гражданского

общества; во-вторых, средний класс, даже если он существует, недостаточно

силен для того, чтобы стать социальной базой демократических преобразований;

в-третьих, эти преобразования оказывается необходимым провести в крат-

чайший (по сравнению с западными странами) исторический промежуток

времени. В результате здесь требуются совершенно другая стратегия развития

вообще, другая комбинация политических сил и тактика реформ в частности.

Основным носителем преобразовательной программы выступает не буржуазия,

как на Западе, а, скорее, само государство. Инструментом ее реализации в

значительной мере становится бюрократия, а методы проведения приобретают

более или менее принудительный характер.

Эти идеи частично были использованы при проведении реальных

конституционных преобразований в России в 1905—1906 годах. Они органически

связаны с оценкой глубины и эффективности последних. Однако необходимость

дальнейшей конкретизации представлений об особенностях российской

конституционной традиции заставляет расширить и углубить сравнительный

анализ национальных вариантов конституционной монархии, сделать его более

систематическим.

Не случайно, что в современной науке отсутствует единый взгляд на

природу российской государственности эпохи конституционализма начала XX

века. Более того, в ней прослеживается тот же спектр ее оценок (включающий

диаметрально противоположные воззрения), что и в эпоху революции 1917 года.

Форма правления России после 1905 года определяется то как конституционная

монархия, то как октроированный конституционализм, то как лже-

конституционализм 1. Ряд авторов вообще считают невозможным отнести российский политический режим к какой-либо развитой форме европейского

конституционализма и предпочитают говорить о его уникальности 2. Наконец,

существует мнение о понимании российской модели конституционализма как

некоторой переходной формы — российский конституционный эксперимент

потенциально содержал возможности трансформации в политические системы

различного типа, но не реализовал их в силу кратковременности своего

существования3. Все эти подходы, отражающие какую-либо одну реальную

сторону российского конституционализма, не дают, однако, системного объяс-

нения его специфики. Остаются нерешенными вопросы: существовала ли

вообще в России конституционная монархия и если да, то какая? Является

ли российская модель типичной или уникальной в перспективе мирового

политического развития? Представляется, что ответ на них можно получить

лишь путем сравнительно-исторического анализа российского и западно-евро--

пейского вариантов конституционной монархии и его социологической интер-

претации.