Экономика интересует?

Технические данные автомобилей Volvo, цены у дилеров и др
volvopremium.ru
Технические данные автомобилей Volvo, цены у дилеров и др
volvopremium.ru
ahmerov.com
загрузка...

Система монархического конституционализма в России

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Русский конституционализм представляет собой самостоятельную и весьма

специфическую разновидность европейского конституционализма. Его главная

особенность в том, что он не имеет глубоких социальных корней, является

результатом не столько революции, сколько реформы сверху. В этом смысле

он во многом продолжает и логически завершает те черты, которые мы

отметили в качестве характерных для мнимого конституционализма вообще

и особенно германского его варианта19. Конституционное право поэтому

рассматривалось русской либеральной наукой прежде всего как совокупность

юридических норм, созданных совместной работой современных культурных

народов и ставших основой действующего права, вошедших в народное

правосознание20. В то же время признавался тот факт, что конституционное

право не получило реализации во многих государствах, в частности в России,

где самодержавный строй сохранялся в незыблемом виде до начала XX века.

В этих условиях стремление к правовой модернизации проявлялось особенно

четко: нормы западного конституционного права становились моделью жела-

тельных изменений в направлении рационализации, модернизации и евро-

пеизации политического строя. С этим была связана и главная трудность

проведения конституционных реформ. Она состояла в необходимости одновременного преобразования социальных отношений и политической системы,

которое к тому же должно было быть произведено в очень короткий

промежуток времени, в условиях войн и революции.

Необходимость перехода от абсолютизма к правовому государству в России

стала осознаваться еще в XVIII и особенно в XIX веке (в проектах политических

и конституционных преобразований), но реально эта проблема была поставлена

лишь на переломном этапе первой русской революции 1905—1907 годов.

Несмотря на общую преемственность основных законодательных актов, в

конституционной политике монархии этого времени четко прослеживаются

три основные фазы. Первая из них представляет собой начальную стадию

разработки нового основного законодательства. На этом этапе самодержавие

стремилось сохранить в неизменном виде существующую политическую систему,

придав ей новое правовое оформление. Общая концепция отношений народного

представительства и монархической власти вполне укладывалась в ту

традиционную схему, которая была намечена еще в проектах так называемого

«правительственного конституционализма» XIX века. Суть этой концепции

— в дополнении самодержавия совещательными учреждениями представитель-

ного или квазипредставительного характера. Концепция последовательно про-

водилась в пакете законов, составленных Министерством внутренних дел в

первой половине 1905 года в ответ на требования либеральной общественности.

Это Высочайший манифест 6 августа 1905 года, Учреждение Государственной

Думы и Положение о выборах в Государственную Думу21. Данный закон,

ознаменовавший создание так называемой «Булыгинской думы», рассматривал

ее исключительно как совещательное учреждение, статус которого был

значительно ниже статуса Государственного Совета и правительства.

Вторая фаза ознаменовала высшее достижение в области конституционных

ограничений царской власти в России. Она приходится на время наибольшего

подъема революционного движения и представляет собой во многом вынуж-

денную меру монархии в экстремальных условиях. Речь идет о Манифесте

17 октября 1905 года и законодательных актах, изданных в его развитие в

конце 1905—начале 1906 года. Это закон об изменении Положения о выборах

в Государственную Думу (от 11 декабря 1905 года); манифест об изменении

Учреждения Государственного Совета и о пересмотре Учреждения Государ-

ственной Думы, а также новое Учреждение Государственной Думы (от 20

февраля 1906 года)22. Эти законодательные акты стали правовой основой

первой Государственной Думы в России. Выраженная в них концепция

отношений представительных учреждений и монарха по многим параметрам

соответствовала той, которая лежала в основе монархического

конституционализма ряда западных стран, прежде всего Германии.

Две палаты парламента — Государственная Дума и Государственный Совет —

наделялись равными правами в области законодательства; они могли

теоретически (в случае достижения ими единства) противостоять монарху в

области контроля над бюджетом и введения новых законов, однако право

изменять основополагающие законы, руководить работой правительства и

использовать армию было целиком выведено из сферы их компетенции и

предоставлено исключительно монарху. Поэтому говорить о введении в России

конституционной монархии как законченной формы правления было не вполне

правомерно ввиду большого числа изъятий из законодательства в пользу

монархического компонента политической системы. В лучшем случае речь

могла идти только о первых элементах дуалистического порядка правления

в России.

Третья фаза конституционного законодательства носила по видимости чисто

формальный характер. Ее основной целью была кодификация законов — допол-

нение Свода законов теми новыми актами, которые были изданы в предше-

ствующий период. Однако простая инкорпорация новых конституционных

законов в традиционный кодекс самодержавного государства едва ли была

возможна практически, поскольку выявляла их неразрешимые противоречия.

Это делало необходимой новую редакцию Основных законов, которая могла

идти в двух направлениях: либо старое законодательство должно было

меняться в соответствии с новым, либо, наоборот, новое — приводиться в

соответствие со старым. В конкретных социальных условиях контрреформ,

наступивших после подавления революции, возобладал второй путь.

Поставленные в общий контекст всей предшествующей правовой традиции

и политической системы самодержавного государства новые нормы о пред-

ставительных учреждениях и их законодательных правах теряли свою силу

и убедительность, а обилие различных изъятий из них в виде особых

законодательных норм, подзаконных актов, положений и административных

распоряжений довершали торжество монархического начала. Анализ Свода

основных государственных законов (в новой редакции от 23 апреля 1906

года) и принятого тогда же манифеста об изменении Учреждения Государ-

ственного Совета позволяет констатировать существенное отступление от

положений Манифеста 17 октября, выражающееся как в букве, так и в духе

новых законов23. Внешне структура отношений Думы и Государственного

Совета между собой, с одной стороны, и с монархом и правительством — с

другой, осталась без изменений. Однако реальный центр власти оказался

смещенным в пользу монарха благодаря соответствующим формулировкам о

прерогативах самодержца в новой редакции Основных законов. Все это

позволяет говорить об определенном движении вспять — к первоначальному

(Булыгинскому) варианту политической реформы. Подводя общий баланс

конституционных реформ в России, можно, таким образом, определить

их результат как появление особой политической формы переходного

периода — мнимого конституционализма.