Монархический конституционализм в Японии

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Первым вариантом обоснования монархического конституционализма в

Азии была конституция Японии 1889 года, отметившая переход от традиционной

феодальной системы правления — сегуната — к конституционной монархии.

Она очень близка к рассмотренным выше европейским образцам и с этой

точки зрения представляет собой первый принципиальный результат процесса

модернизации и европеизации в Азии. Вместе с тем сформированные в ней

принципы оказались настолько убедительными и эффективными, что, в свою

очередь, были использованы в других документах монархического

конституционализма, в частности в Основных законах России, изданных после

русско-японской войны и революции 1905 года.

Дело в том, что новый период истории Японии, начавшийся с революции

Мейдзи 1868 года (получивший известность как «эра Просвещения»), также

был отмечен стремлением правящих кругов к реформированию отсталой

государственной системы по европейскому образцу. Данный процесс привел

к последовательной смене важнейшего политического института феодальной

системы — сегуната — абсолютизмом, а затем проявился в постановке вопроса

о введении конституционной монархии24.

Как показано в многочисленных исследованиях, составитель японской

конституции маркиз Ито сознательно взял в качестве главного образца

конституцию Пруссии 1850 года. Однако конституция Японии изменила форму

компромисса властей в пользу монарха. Политическая система Японии оценива-

ется как конституционная монархия с дуалистическим образом правления. В

этом отношении она стоит в ряду с монархическими политическими режимами

стран Восточной Европы, где четко прослеживается феномен мнимого

конституционализма. Это Пруссия 1851 года, Австрия 1867 года, Италия с

ее королевским статутом до 1870-х годов и, наконец, Россия 1905 года.

Конституция Японии мало отличалась от указанных монархических

конституций по существу, но имела определенные преимущества по форме

в силу своей большей краткости и ясности. Ее структура весьма напоминает

структуру как прусской конституции, так и французской Хартии. В японской

конституции император является наследственным главой государства и является

средоточием всех властей — законодательной, исполнительной и судебной.

Законодательную власть, однако, он осуществляет совместно с парламентом,

две палаты которого (назначаемая императором палата пэров и избираемая

палата депутатов) получают право исключительного утверждения бюджета и

принятия других финансовых обязательств. Законодательная власть осуще-

ствляется совместно парламентом и монархом: с одной стороны, палаты

имеют право законодательной инициативы и обсуждения законов, которые

могут быть приняты лишь в случае их одобрения, с другой стороны, ни

один закон не вступает в действие без окончательного утверждения его

монархом, подпись которого скрепляется одним из министров. Судебная власть

также осуществляется независимыми и несменяемыми судьями от имени

императора. Таким образом, принципы дуалистической монархии сфор-

мулированы достаточно четко. Однако их проведение на практике сопровож-

далось теми же основными оговорками, что и в европейских конституциях

данного типа, дававших монарху реальный приоритет над парламентом.

В Японии, как и в Германии и России, монарх являлся не просто главой

государства, но и гарантом основных законов — конституции, изменения в

которой могли быть осуществлены только по его инициативе. В то же время

он фактически обладал возможностью проведения независимой законодательной

политики. Этот порядок, имевший принципиальное значение для всей традиции

монархического конституционализма, был (под влиянием германского опыта)

сформулирован в японской конституции особенно четко. «Император,— под-

черкивается здесь,— может в случае неотложной необходимости, для поддер-

жания общественной безопасности или устранения общественного бедствия,

в то время, когда парламент не в сборе, издавать императорские указы с

силой закона», которые впоследствии должны быть утверждены парламентом.

Исходя из этого, режим чрезвычайного положения дает возможность монарху

отступить от обычной процедуры прохождения законов. Другой стороной той

же проблемы являлась свойственная для всех монархических государств

неопределенность в разграничении законов и указов. В японском (как и в

русском) праве разграничение оказалось крайне неопределенным, что

иллюстрируется характерным термином — «указы с силой законов». Император,

по японской конституции, имеет право издавать указы, необходимые для

исполнения законов, «поддержания общественного покоя и порядка», которые,

однако, «не должны вносить изменений в действующий закон»25. На практике,

однако, данное ограничение принуждено было оставаться фикцией, поскольку

реальный механизм власти в условиях радикальной модернизации и чрезвы-

чайного положения определял постоянный рост влияния исполнительных,

прежде всего военно-административных, структур и институтов.

Специфика монархического режима России в сравнительной перспективе

Я выделил три основных исторических типа конституционной монархии —

парламентский, дуалистический и монархический, разграничение которых

возможно с точки зрения механизма власти и положения монарха в политиче-

ской системе. Если первый из этих типов фактически представляет собой

завуалированную парламентскую республику или во всяком случае означает

переход к ней на практике, то второй и третий существуют лишь при

сохранении за монархом функций реального главы государства. Поэтому в

литературе по конституционному праву традиционно речь шла о двух основных

типах конституционной монархии, отличных друг от друга главным образом

положением самого носителя верховной власти — монарха.

В первом случае (дуалистическая система) монарх имеет лишь определенную

сумму государственных полномочий, которые непосредственно предоставлены

ему конституцией (Франция 1791 года, Бельгия 1849 года), во втором (мо-

нархический конституционализм) он располагает всей полнотой власти в той

степени, в какой она не ограничена прямыми установлениями конституции

(например, Франция 1814 года, большинство германских государств, Дания).

В обоих случаях конституционные монархии выросли из конфликта общества

и государства, но представляли собой два различных варианта его разрешения.

Указанный конфликт мог быть разрешен как в пользу общества, так и в

пользу монарха: в одном случае возникала договорная конституция, в другом

— октроированная. Принципиальное различие между ними заключается не

только и не столько в юридическом оформлении, сколько в характере

легитимности режима, в распределении власти между парламентом и мо-

нархом, находящих выражение в различном конституционном толковании

принципа разделения властей.

С особой силой это противоречие проявляется в странах, вынужденных

избрать путь ускоренной модернизации и догоняющего развития, таких как

Германия, Россия, некоторые государства Азии. Поскольку здесь отсутствуют

реальные социальные и культурные предпосылки для установления действенной

системы социального контроля над властью, всякий конституционализм, в

том числе и монархический, оказывается весьма условным и в значительной

степени имеет мнимый характер, если брать в качестве эталона

конституционные монархии западноевропейских стран. Данное противопостав-

ление является значимым и может служить основой для социологической

интерпретации специфики монархического режима указанного ряда стран на

стадии его реформирования.

Для русских конституционалистов начала XX века такое сравнение было,

однако, не очень удобным, так как ставило под сомнение саму возможность

эволюционной трансформации русского самодержавия в правовое государство.

Поэтому, признавая различие между двумя типами конституционных монархий,

они отрицали его принципиальный характер. При такой постановке вопроса

противопоставление договорного и октроированного типов конституционной

монархии не носило столь драматического характера, что открывало возмож-

ность рассмотрения русской государственности как специфического варианта

общеевропейской модели. Более того, стремление вписать послереволюционную

Россию в контекст европейского конституционализма часто приводило к

преувеличениям, одним из которых стало рассмотрение отечественного варианта

конституционной монархии как вполне развитого и сформировавшегося. Отсюда

вытекала определенная стратегия российского конституционализма, основанная

на опыте борьбы западного либерализма за правовое государство. Главным лозунгом русских (как и германских) либералов стало создание ответственного

министерства, рассматривавшегося как поворотный пункт борьбы при переходе

от мнимого (монархического) конституционализма к подлинно правовому

государству (парламентской монархии английского типа). Последующее

развитие политического процесса, однако, полностью опровергло эту перс-

пективу и заставило переосмыслить трансформацию механизма власти в

системе монархического конституционализма.

Специфика ситуации в России и других странах со сходными тенденциями

развития (Германия, Австро-Венгрия, Япония) заключалась в том, что

реализация принципа ответственного министерства в системе монархического

конституционализма приводила здесь не к ослаблению власти государя (как

это было в английской парламентской монархии), а, наоборот, к ее усилению.

Природа этого явления может быть объяснена из особенностей положения

монархической власти в условиях социального кризиса модернизирующегося

общества. Возникает очень своеобразное соотношение трех основных элементов

политической системы — парламента, правительства и монарха. Мы видели,

что одной из принципиальных особенностей монархического

конституционализма по сравнению с парламентской монархией является ав-

тономность монархической власти, стоящей над парламентом, партиями и

способной проводить независимую от них политику. Наиболее отчетливо

механизм власти в этой системе проявляется в кризисных ситуациях. Это,

например, конфликт парламента и кайзера по проблеме бюджетных ассигно-

ваний на армию в Пруссии начала 60-х годов XIX века, конфликт Думы и

царя в России в 1907 году, которые закончились роспуском парламента и

победой монархического правительства над учреждениями народного пред-

ставительства.

Суть требования ответственного министерства состоит в усилении парла-

ментского контроля над министрами, назначаемыми монархом. В результате

усиления давления парламентского большинства, политических партий и

общественного мнения в ответ на непопулярные решения правительства

степень ответственности последнего, а следовательно, и его зависимость от

законодательной власти неизмеримо возрастают. Но в отличие от развитых

парламентских государств (где вотум недоверия правительству автоматически

ведет к его отставке) здесь возникает иная ситуация. Происходит после-

довательная передача ответственности на вышестоящий уровень: от парла-

мента — правительству, от правительства — главе кабинета и от него —

монарху. Таким образом, в новых условиях возникает характерная тенденция

к усилению власти монарха, который фактически становится высшим и

единственным арбитром в споре парламента и правительства, определяя в

конечном счете политический курс, назначая и смещая главу правительства.

Возможность перестройки правительственной системы, назначения и смещения

членов правительства и его главы монархом делает последнего решающим

фактором всего политического процесса, который, в свою очередь, приобретает

сильную печать личного правления и влияния.

Специфика этой новой модификации монархического конституционализма

проявилась особенно четко в период так называемого «личного правления»

Вильгельма II в Германии и Николая II в России. Усиление персональной

роли монарха характерно для Австро-Венгрии и Японии. Аналоги этому

явлению (хотя и не столь выраженные) можно найти и в других конституционных

монархиях кануна первой мировой войны. В Новейшее время сходный феномен

можно наблюдать в ряде монархических режимов развивающихся стран, где

самостоятельная роль монарха связана с его активным участием в проведении

реформ или во внешней политике.

Суммируя эти наблюдения, можно констатировать: конституционная мо-

нархия России занимает строго определенное место в общей типологии

данных политических режимов. Она представляет собой синтез западных и

восточных их форм, показывая в то же время исторический переход одних

в другие. Из западных форм конституционной монархии (парламентская,

дуалистическая, монархический конституционализм) российский монархический

режим периода 1905—1917 годов всего ближе к третьей (германской) раз-

новидности. Он разделяет с ней теоретическое обоснование власти, характер

легитимации политической роли монарха, а также общие тенденции эволюции.

Восточные формы монархического конституционализма, многие из которых

порождены влиянием опыта русской революции, близки российскому образцу

прежде всего реальным механизмом власти и управления, превращавшими

конституционные ограничения власти монарха в фикцию и делавшие сам

принцип конституционной монархии недееспособным. Заимствуя западные

формы легитимации власти, эти режимы, однако, не утрачивали своей ав-

торитарной природы и не трансформировались в правовое государство,

становясь на деле лишь переходом к утверждению единоличной диктатуры,

сначала монархической, а затем — в новой немонархической форме.

Российская модель конституционной монархии начала XX века, будучи

синтезом западных и восточных форм (от французской Хартии 1814 года до

конституции Японии 1889 года), теоретически могла развиваться в обоих

направлениях, эволюционируя как в сторону дуалистической и парламентской

монархий, так и, напротив, монархической диктатуры. Разрешение этой

альтернативы определялось, скорее, общим социальным контекстом развития

страны, чем политической идеологией, формами и структурами власти.

Российский вариант конституционной монархии — типичный пример мнимо-

го конституционализма26. Его характерной чертой является то, что политические

и юридические формы западноевропейского монархического консти-

туционализма были использованы здесь для легитимации сугубо

традиционалистского института — самодержавия. Противоречие легити-

мирующей формулы и реального политического содержания данного режима

оказалось неразрешимым. Этим объясняется, в частности, та легкость, с какой

большевикам удалось после свержения самодержавия легально оформить

новую авторитарную власть. Суть переворота с этой точки зрения состояла

в воссоздании фактически самодержавного режима на новой легитимирующей

А. Медушевский, 1994______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________