7.5 НЕСОВМЕСТИМОСТЬ С ПОЛОЖЕНИЯМИ КОНВЕНЦИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 

Как указывалось выше (см. п. 6.9), ст. 35(3) устанавливает условия

относительно того, кто вправе обратиться с жалобой (ratione person_

ae), предмета жалобы (ratione materiae), места и времени предполагае_

мого нарушения (ratione loci и ratione temporis). Применение этих прин_

ципов в российских делах рассматривается ниже.

7.5.1 Ratione personae (см. п. 6.9.4 выше)

Жалоба от частного лица или организации, которые не могут обос_

нованно утверждать, что являются «жертвой» нарушения Конвен_

ции, признается неприемлемой ratione personae. Например, в деле Рос_

элтранс, Финлиз и Мышкин против России28 заявители жаловались на то,

что рассмотрение арбитражным судом их жалобы на решение Госком_

имущества ликвидировать государственную компанию «Росэлтранс»

не соответствовало ст. 6 и ст. 1 Протокола №1. Суд постановил, что

отсутствует достаточная связь между решением ликвидировать ком_

панию и интересами г_на Мышкина как ее генерального директора

для того, чтобы заключить, что данное разбирательство затронуло

его лично. Одного того, что национальные суды сочли г_на Мышкина

надлежащим истцом, недостаточно для признания его «жертвой». В

деле Московской церкви саентологии29 заявители жаловались на отказ

властей зарегистрировать церковь_заявительницу в качестве юриди_

ческого лица. Суд заключил, что второй и третий заявители — предсе_

датель и соучредитель церкви_заявительницы — не могут считаться

жертвами действий национальных властей, которые затронули толь_

ко саму церковь. Далее, в деле Шамаев и другие против Грузии и России30,

касавшемся экстрадиции и заключения под стражу граждан России и

Грузии чеченского происхождения, Суд установил, что жалобы по ст.

2 и 3 Конвенции тех из заявителей, которым не грозило решение об

экстрадиции и которые в конце концов были освобождены властями,

не могут быть признаны приемлемыми ratione personae.

Кроме того, как подчеркивалось выше31, на «статус жертвы» заяви_

теля оказывают влияние меры по предоставлению возмещения за на_

рушение Конвенции, принимаемые национальными властями.

Согласно критерию ratione personae также отсеиваются жалобы, на_

правленные не против государства, а против частного лица или орга_

низации. Например, в деле Тумилович32 жалоба заявительницы на на_

рушение ее трудовых прав руководством частной компании, ее быв_

шего работодателя, была признана выходящей за пределы компетен_

ции Суда ratione personae и, следовательно, несовместимой с положе_

ниями Конвенции.

7.5.2 Ratione materiae (см. п. 6.9.2 выше)

Жалобы, касающиеся «прав», не гарантированных Конвенцией,

или иным образом не подпадающие под действие ее статей, объявля_

ются неприемлемыми ratione materiae. Например, в деле Бурдова Суд

счел, что, несмотря на недовольство заявителя положениями нацио_

нального законодательства о предоставлении социальных гарантий

«жертвам радиации» в Семипалатинске, он (Суд) не вправе подменять

национальные власти в оценке или пересмотре уровня финансовых

льгот, предоставляемых в рамках программы социальной защиты и

поэтому данная жалоба была признана неприемлемой ratione materiae.

В деле Калашникова33 заявитель жаловался на то, что Верховный

Суд рассматривал его вторую чрезвычайную жалобу на вынесенный

городским судом приговор со значительной задержкой и без должно_

го рассмотрения поднятых в ней вопросов, ссылаясь на ст. 13 и ст. 2

Протокола №7, согласно которым каждый обвиняемый в соверше_

нии преступления имеет право на пересмотр приговора судом выше_

стоящей инстанции. Суд отметил, что жалоба заявителя относилась

к рассмотрению чрезвычайной жалобы на окончательное решение,

вступившее в законную силу (res judicata), и счел, что право на возоб_

новление уголовного разбирательства не гарантируется Конвенци_

ей. Поэтому данная жалоба была признана неприемлемой ratione mate_

riae. В деле Кузнецова34 заявитель жаловался по ст. 13 на отказ прокурора в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц,

ответственных за срыв собрания челябинских Свидетелей Иеговы.

Суд напомнил, что право инициировать уголовное разбирательство

против третьего лица не гарантируется Конвенцией, и поэтому жа_

лоба по данному основанию была признана неприемлемой.

В деле Ледяевой и других35 первая заявительница жаловалась на от_

каз властей подтвердить факт нахождения ее дома на территории са_

нитарной защитной зоны, ссылаясь на гарантированное ст. 10 право

на свободу выражения мнения. Однако Суд не установил каких_либо

элементов этого права, например, свободы распространения инфор_

мации или идей, которые были бы задействованы требованием по_

добной юридической декларации со стороны заявительницы.

7.5.3 Ratione temporis (см. п. 6.9.3 выше)

Жалобы, относящиеся к нарушениям, допущенным до вступления

Конвенции в силу в отношении России, то есть до 5 мая 1998 г., объ_

являются неприемлемыми ratione temporis. Соответственно, в деле Ка_

лашникова36 жалоба заявителя по ст. 3 на жестокое обращение с ним

со стороны сотрудников отдела специального назначения Управле_

ния исполнения наказаний в июле 1996 г. была признана неприемле_

мой. В деле Ивановой37 муж заявительницы был убит 26 мая 1994 г., а

последнее решение по уголовному делу в связи с фактом убийства

было вынесено 9 сентября 1996 г., поэтому жалоба, касавшаяся смер_

ти мужа заявительницы и отсутствия эффективного средства защи_

ты, относилась к периоду до 5 мая 1998 г. и, следовательно, была не_

приемлема.

При рассмотрении жалоб на длительность разбирательства Суд, с

учетом того, что его юрисдикция начинается с момента вступления

в силу Конвенции, принимает во внимание состояние, в котором на_

ходилось разбирательство на тот момент. Так, в деле Панченко38 Суд

счел, что обладает компетенцией ratione temporis в отношении периода разбирательства, истекшего с момента ратификации Конвенции

(5 мая 1998 г.) до освобождения заявителя из_под стражи (29 февра_

ля 2000 г.). Однако при определении того, было ли продолжающееся

содержание заявителя под стражей после 5 мая 1998 г. оправданным

по ст. 5(3) Конвенции, Суд учел, что на тот момент заявитель, задер_

жанный 31 августа 1995 г., уже провел под стражей более 2 лет и 8 ме_

сяцев.

В деле Тумилович39 две последние надзорные жалобы заявительни_

цы были оставлены без рассмотрения председателем Судебной кол_

легии по гражданским делам Верховного Суда и заместителем Гене_

рального прокурора, о чем она была проинформирована письмами

от 15 июня и 14 октября 1998 г. соответственно. Однако Суд счел, что

эти жалобы представляли собой исключительные средства защиты,

использование которых зависело от дискреционных полномочий

председателя Судебной коллегии по гражданским делам Верховного

Суда и заместителя Генерального прокурора, и потому не являлись

эффективными средствами защиты в значении ст. 35. Соответствен_

но, эти решения об отказе в рассмотрении жалоб заявительницы в

порядке надзора были несущественными для определения компетен_

ции Суда ratione temporis.