8.4 УГОЛОВНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 

Для проблем, связанных с уголовным разбирательством, наиболее

важными положениями Конвенции являются ст. 5 и 6. В этой главе ст. 6

уже рассматривалась в связи с гражданским разбирательством. Ст. 5 ре_

гулирует лишение свободы — лежащий в ее основании принцип состо_

ит в предотвращении произвольного задержания. Ст. 5(1) содержит ис_

черпывающий перечень ситуаций, в которых лишение свободы может

считаться законным. Кроме того, любое лишение свободы должно про_

изводиться в соответствии с национальным законодательством. Дру_

гие пункты ст. 5 содержат конкретные гарантии — например, такие, как

право быть незамедлительно доставленным к судье.

Ст. 6 становится применимой в случае предъявления уголовного

обвинения. Понятие «уголовное обвинение» носит автономный ха_

рактер и не обязательно соответствует значению термина «обвине_

ние» в национальном законодательстве. Суд придерживается пози_

ции, согласно которой ст. 6 применяется в тех случаях, когда приня_

тая властями в отношении некоторого лица мера, основанная на по_

дозрении в совершении им уголовного преступления, оказала суще_

ственное воздействие на положение этого лица.

Ст. 4 Протокола 7 — право не привлекаться к суду или не подвер_

гаться наказанию повторно — является еще одним положением, от_

Глава 8. Прецеденты в отношении России 257

носящимся к данному вопросу. При этом не будет нарушением возоб_

новление разбирательства по делу, если это производится в соответ_

ствии с внутренним законодательством и имеются свидетельства о

новых или вновь открывшихся обстоятельствах, или в предыдущем

разбирательстве были допущены существенные недостатки, кото_

рые были способны повлиять на исход дела.

8.4.1 Основания для лишения свободы

В деле Гусинского против России12 заявителем являлся бывший пред_

седатель правления и мажоритарный акционер ЗАО «Медиа_Мост».

Г_н Гусинский был арестован по подозрению в мошенничестве. Ут_

верждалось, что посредством учреждения различных коммерческих

организаций он мошенническим способом передал вещательные

функции от государственного предприятия «Русское видео» частной

компании ООО «Русское видео». Г_ну Гусинскому было предъявлено

обвинение в мошенничестве, а сам он был освобожден из_под стра_

жи через три дня под подписку о невыезде.

Во время содержания под стражей и. о. министра по делам печа_

ти, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций предло_

жил снять с заявителя уголовные обвинения при условии, что тот

продаст «Медиа_Мост» государственной компании «Газпром» по це_

не, которая будет определена «Газпромом». После подписания этого

соглашения уголовное дело было прекращено. После отмены меры

пресечения в виде подписки о невыезде заявитель уехал в Испанию,

а «Медиа_Мост» отказался выполнять соглашение на том основании,

что оно было заключено под давлением.

Суд вначале исследовал дело по ст. 5 и установил, что в отношении

требования об «обоснованном подозрении», содержащемся в ст. 5(1)(с),

доказательства, собранные властями, могли убедить объективного на_

блюдателя в том, что заявитель, возможно, совершил преступление.

В связи с вопросом о том, было ли задержание осуществлено «в

порядке, установленном законом», как этого требует ст. 5(1), Суд на_

помнил, что это требование предполагает не только соблюдение на_

ционального законодательства, но и само это законодательство

должно обладать определенным качеством; в частности, оно должно

быть в достаточной степени ясным и предсказуемым, чтобы избежать любого риска произвольного задержания. Согласно действо_

вавшему в то время в России Уголовно_процессуальному кодексу, взя_

тие под стражу до предъявления формальных обвинений, как в слу_

чае заявителя, допускалось «при исключительных обстоятельствах».

Стороны согласились с тем, что значение этого выражения не было

раскрыто в кодексе, а правительство не представило никаких приме_

ров ранее рассмотренных дел, в которых было бы установлено нали_

чие подобных «исключительных обстоятельств». Соответственно,

не было продемонстрировано, что данная норма соответствует тре_

бованиям «качества» закона, установленным в ст.5(1).

Было допущено и нарушение национального законодательства —

следователь должен был прекратить производство по делу заявите_

ля, как только он узнал, что тот награжден Орденом дружбы наро_

дов. Было очевидно, что данное обстоятельство было известно с са_

мого начала. Следовательно, имело место нарушение ст. 5.

Далее заявитель жаловался, что подлинной целью его задержания

было заставить его продать свое дело «Газпрому» на невыгодных ус_

ловиях в нарушение ст. 18, которая гласит, что ограничения, разре_

шенные Конвенцией, не должны применяться для иных целей, не_

жели те, для которых они предусмотрены.

Суд отметил, что тот факт, что заключенное соглашение связывало

прекращение уголовного дела против заявителя с продажей им своей

медиа_организации контролируемой государством компании «Газ_

пром», не оспаривался. По мнению Суда, целью таких публично_право_

вых мер, как уголовное разбирательство и содержание под стражей,

не является использование в качестве стратегии при совершении ком_

мерческих сделок. В обстоятельствах данного дела Суд не мог не уста_

новить, что ограничение свободы заявителя, допустимое в соответст_

вии со ст. 5(1)(с), было применено не только для того, чтобы заяви_

тель предстал перед компетентным судебным органом по обоснован_

ному подозрению в совершении преступления, но и по сторонним

причинам. Поэтому имело место нарушение ст. 18 в сочетании со ст. 5

Конвенции. В этом деле нарушение ст. 18 было установлено впервые —

по мнению Суда, было очевидно, что государство злоупотребило свои_

ми правоприменительными полномочиями в коммерческих целях.

Другим примером применения Судом ст. 5 является дело Рохлиной

против России13. Заявительница была арестована по подозрению в убийстве (выстрелом из огнестрельного оружия) своего мужа, гене_

рал_лейтенанта Льва Рохлина, депутата российского парламента.

Срок ее предварительного заключения продлевался 5 раз на период

в 18 месяцев, который является максимально разрешенным в соот_

ветствии с национальным законодательством. В ноябре 2000 г. она

была признана виновной в убийстве, однако приговор был отменен

Верховным Судом в июне 2001 г., и дело передано в суд первой ин_

станции, где на момент вынесения решения Судом оно все еще ожи_

дало рассмотрения.

Суд, во_первых, отметил, что любая система обязательного пред_

варительного заключения сама по себе несовместима со ст. 5(3). На

национальных властях лежала обязанность установить и продемон_

стрировать наличие конкретных обстоятельств, перевешивающих

норму о соблюдении личной свободы. Перенос бремени доказыва_

ния на задержанного в таких делах был равносилен ниспроверже_

нию принципов, установленных в ст. 5, которая признает содержа_

ние под стражей в качестве исключительного отступления от права

на свободу личности, допустимого лишь в исчерпывающем перечне

строго определенных случаев.

Решения национальных судов не приняли во внимание конкрет_

ных значимых для дела обстоятельств — например, того, что заяви_

тельница ранее не была судима, постоянно проживала и имела се_

мейные связи в Москве. Вместо этого они опирались исключительно

на тяжесть обвинений и перенесли на обвиняемую бремя доказыва_

ния отсутствия даже гипотетической опасности того, что она скро_

ется от правосудия, совершит повторное преступление или войдет в

сговор. Таким образом, власти продлевали содержание заявительни_

цы под стражей, исходя из оснований, которые не могут считаться

«достаточными». Поэтому имело место нарушение ст. 5(3).

В связи со ст. 5(4) Конвенции Суд установил, что общая продолжи_

тельность соответствующего разбирательства по вопросу о право_

мерности продолжения предварительного заключения заявительни_

цы составила примерно месяц и десять дней. В течение этого време_

ни вопрос о законности ее содержания под стражей рассматривался

в двух инстанциях, и по мере возможности слушания проводились в

рамках установленных внутренним законодательством сроков. В свя_

зи с этим Суд постановил, что не было нарушения ст. 5(4) в отноше_

нии «безотлагательности» рассмотрения национальными судами.

Ст. 6 требует проявления особой тщательности при проведении

уголовного разбирательства в тех случаях, когда обвиняемый нахо_

дится в предварительном заключении. В деле Рохлиной разбиратель_

ство продолжалось около шести лет и одного месяца и на момент вы_

несения решения Европейским Судом все еще не завершилось. Суд

счел, что подобное положение не соответствует требованию прове_

дения разбирательства в «разумный срок», и признал нарушение

ст. 6.

8.4.2 Надзорное производство по уголовным делам

Дело Никитина против России14 касалось пересмотра уголовного

дела в порядке надзора. Заявитель, бывший морской офицер, сотруд_

ничал с экологическим проектом неправительственной организа_

ции и работал над докладом под названием «Российский Северный

флот. Источники радиоактивного загрязнения». В офисе НПО Феде_

ральной службой безопасности был проведен обыск. ФСБ изъяла

проект доклада, допросила заявителя и возбудила в отношении него

уголовное дело по подозрению в государственной измене на том ос_

новании, что доклад предположительно содержал информацию об

авариях на российских подводных лодках, которая относилась к го_

сударственной тайне.

Заявитель был судим по обвинению в государственной измене по_

средством шпионажа и разглашения государственной тайны с отяг_

чающими обстоятельствами. Суд вынес оправдательный приговор,

который был оставлен в силе Верховным Судом. Через месяц Гене_

ральный прокурор подал в Президиум Верховного Суда протест с

требованием о пересмотре дела в порядке надзора. Он требовал пе_

реоценки применимых норм, фактов и доказательств, содержащих_

ся в материалах дела, и передачи дела для производства дополни_

тельного расследования. Президиум Верховного Суда отклонил про_

тест прокурора и оставил приговор без изменения.

Ссылаясь на ст. 4 Протокола 7, заявитель утверждал, что пере_

смотр в порядке надзора окончательного оправдательного пригово_

ра в отношении него представлял собой нарушение его права не

быть судимым дважды за преступление, в совершении которого он

был окончательно оправдан. Суд, однако, отметил, что заявитель не

был «судим повторно» и не подлежал «суду» дважды; пересмотр в порядке надзора мог рассматриваться как возобновление процесса по

окончательно разрешенному уголовному делу — на основании новых

или вновь открывшихся обстоятельств или существенных наруше_

ний, — соответствующее положениям Конвенции.

8.4.3 Условия содержания под стражей

Лишь в 2001 г. Суд впервые постановил, что условия содержания

под стражей могут представлять собой нарушение Конвенции. Ст. 3

Конвенции устанавливает запрет на пытки и бесчеловечное и унижа_

ющее достоинство обращение и наказание. Это одно из абсолютных

прав, от которых государства не могут отступать ни при каких обсто_

ятельствах, и прецеденты, рассмотренные ниже, относятся как к

предварительному заключению, так и к содержанию в тюрьмах.

Решение по делу Калашников против России15 было вторым из выне_

сенных Европейским Судом решений в отношении России. Заявитель,

президент банка, был обвинен в незаконном присвоении средств бан_

ка. Он содержался под стражей в течение четырех лет до осуждения.

11 месяцев спустя он был освобожден из тюрьмы по амнистии.

Большую часть своего содержания под стражей он провел в Мага_

данском СИЗО. Заявитель жаловался на условия, в том числе на сле_

дующие обстоятельства: площадь его камеры составляла 17 кв. м., в

ней находилось восемь спальных мест в два яруса и содержались 24

заключенных; было невозможно нормально спать, поскольку телеви_

зор и верхний свет никогда не выключались; пользоваться уборной

приходилось на виду у остальных заключенных и надзирателя; за_

ключенные принимали пищу в камере за столом, находящимся всего

в метре от туалета; в камере не было вентиляции, и там было душно

и жарко летом и очень холодно зимой; его окружали люди, которые

много курили; камеры кишели тараканами и муравьями; он заразил_

ся рядом кожных болезней и грибковых инфекций, у него сошли ног_

ти на ногах и на некоторых пальцах рук, он был вынужден лечиться

от чесотки; шесть раз в его камеру помещали заключенных, больных

туберкулезом и сифилисом, и ему делали профилактические инъек_

ции антибиотиков.

Суд отметил, что на каждый отрезок времени в камере заявителя

на одного заключенного приходилось 0,9_1,9 кв. м площади. Европейский Комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного и

унижающего достоинство обращения и наказания установил в каче_

стве примерного желательного стандарта площадь в 7 кв. м на заклю_

ченного в камере. Таким образом, по мнению Суда, камера была по_

стоянно и очень сильно переполнена, что само по себе поднимало

вопрос соблюдения ст. 3.

Суд также принял во внимание следующие факторы: лишение сна;

отсутствие достаточной вентиляции в камере заявителя, где содер_

жалось избыточное число заключенных, которым разрешалось ку_

рить; заражение камеры насекомыми; грязное, запущенное состоя_

ние камеры и области уборной и отсутствие подлинного уединения;

а также, что на протяжении своего содержания под стражей заяви_

тель заразился различными кожными болезнями и грибковыми ин_

фекциями. Суд далее отметил с глубокой озабоченностью, что заяви_

тель несколько раз содержался вместе с заключенными, страдавши_

ми сифилисом и туберкулезом.

Суд принял утверждение о том, что в данном деле наличествовал

умысел унизить заявителя. Тем не менее, отсутствие подобной цели

не могло исключить вывод о наличии нарушения ст. 3. Суд счел, что

условия содержания, которые заявитель был вынужден терпеть при_

мерно 4 года и 10 месяцев, должны были причинить ему значитель_

ное психологическое страдание, умалить его человеческое достоин_

ство и породить в нем чувства, ведущие к унижению и попранию до_

стоинства личности. Суд поэтому постановил, что условия содержа_

ния заявителя, в совокупности с продолжительностью содержания в

таких условиях, были равносильны унижающему обращению. В этом

деле Суд также установил нарушения ст. 5(3) и 6(1).

Следующим делом, касающимся условий содержания, является де_

ло Новоселова против России16. Заявитель содержался под стражей и от_

бывал срок за нарушение общественного порядка в тюрьме г. Ново_

российска. Общая продолжительность его содержания составляла 6

месяцев.

Сторонами не оспаривалось, что заявитель содержался в камере

площадью примерно 42 кв. м, в которой помешалось от 42 до 51 за_

ключенного на 30 спальных мест. Не оспаривалось и то, что уборная

заключенных находилась в камере.

Заявитель также утверждал, что: у заключенных не было постель_

ного белья; вентиляция в камерах включалась всего на несколько ми_

нут во время посещения инспекции; большая часть окна была закры_

та металлическими щитами; пол был покрыт толстым черным слоем

грязи; а одежда заключенных кишела вшами, пауками и другими на_

секомыми.

Заявитель заразился чесоткой и не был изолирован от других за_

ключенных; также не отделялись из камеры его сокамерники, зара_

зившиеся чесоткой и другими кожными болезнями. Заявитель ут_

верждал, что несколько раз в камеру на несколько дней помещались

больные туберкулезом заключенные. Правительство же утверждало,

что заразившиеся заключенные изолировались в специальном

крыле.

Суд отметил, что заявитель провел весь шестимесячный срок за_

ключения в камере, имея менее чем 1 кв. м личного пространства и

будучи вынужденным делить спальное место с другими заключенны_

ми, отдыхая по очереди с ними. За исключением часовой ежеднев_

ной прогулки заявитель находился внутри своей камеры 23 часа в

день. Правительство признало, что окна камеры были закрыты ме_

таллическими ставнями, преграждающими поступление свежего

воздуха и естественного света, и что заявитель дважды заболел с вы_

сокой температурой и заразился дерматитом во время заключения.

Эти факторы, в сочетании с огромной переполненностью означали,

что условия содержания заявителя выходили за пределы, допусти_

мые в соответствии со ст. 3.

Правительство также утверждало, что переполненность была вы_

звана объективными причинами, и сотрудников учреждения нельзя

признать ответственными за это. Суд указал, что, даже если со сторо_

ны сотрудников тюрьмы не было вины, следует подчеркнуть, что

российское правительство отвечает по Конвенции за действия лю_

бого государственного органа, поскольку вопросы, рассматриваю_

щиеся во всех делах перед Судом, относятся к международной ответ_

ственности государства. Поэтому Суд постановил, что имело место

нарушение ст. 3.