8.5 ЧЕЧНЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 

В трех получивших широкий резонанс решениях Суд исследовал

положение в Чечне. Первыми делами были дела Хашиева и Акаевой против России, Исаевой, Юсуповой и Базаевой против России и Исаевой

против России17. Заявители по этим делам жаловались на внесудебные

казни членов их семей и на беспорядочную бомбардировку россий_

скими военными самолетами гражданских лиц, покидавших Гроз_

ный в октябре 1999 г., а также деревню Катыр_Юрт в феврале 2000 г.

Суд исследовал вопрос о том, выполнили ли российские власти

свои обязательства принять позитивные меры по защите права на

жизнь по ст. 2 Конвенции. Суд отметил, что там, где потенциально

смертоносная военная сила применяется при преследовании закон_

ной цели, каковой, например, является защита от незаконного напа_

дения, использованная сила должна быть строго соразмерной дости_

жению этой цели. Операции, предполагающие потенциальное ис_

пользование смертельной силы, должны планироваться и контроли_

роваться таким образом, чтобы минимизировать риск для жизни.

При выборе средств и методов следует принимать все возможные

меры предосторожности.

Рассматривая обстоятельства данных жалоб, Суд отметил, что ни

в одном из этих дел власти не предоставили Суду полных материалов

следствия. Однако на основании материалов, находящихся в его рас_

поряжении, Суд установил, что родственники заявителей Хашиева и

Акаевой были убиты военнослужащими, поскольку не было иного

правдоподобного объяснения их смертей, и российские власти не ут_

верждали, что действия государственных агентов были оправданы.

В отношении воздушной бомбардировки снарядами людей, уез_

жавших из Грозного в Ингушетию, Суд сначала предположил, что с

учетом обстоятельства конфликта в Чечне во время событий, воен_

ные могли обоснованно счесть, что имело место нападение или угро_

за такового, а удар с воздуха мог быть законной реакцией на это на_

падение. Однако властям должно было быть известно, что в то вре_

мя данная дорога использовалась тысячами людей в качестве «гума_

нитарного коридора», и это должно было заставить их задуматься о

необходимости крайней осторожности в отношении использования

смертоносной силы. Однако не было очевидно, что ответственные

за планирование и контроль над операцией или сами летчики это

осознавали. ___________Поскольку использовалось очень мощное вооружение, и

не было сделано ссылок на положения внутреннего законодательст_

ва, регулирующие использование силы его представителями в таких

ситуациях, Суд не согласился с тем, что операция планировалась и

проводилась с требуемой заботой о жизни мирного населения.

В отношении воздушного удара по деревне Катыр_Юрт Суд устано_

вил, что когда военные рассматривали план развертывания авиации,

оснащенной тяжелыми боевыми орудиями в границах населенного

района, они должны были учесть связанную с этим опасность. Одна_

ко не было доказательств, позволяющих сделать вывод, что такие со_

ображения играли значительную роль в планировании.

В дополнение к материальным нарушениям ст. 2 Суд установил,

что расследование убийств было неадекватным, и поэтому имели ме_

сто и процессуальные нарушения ст. 2. Кроме того, Суд также устано_

вил нарушения ст. 13 и ст. 1 Протокола 1.

В недавнем деле Шамаева и 12 других против Грузии и России18 Суд ис_

следовал ситуацию, где 13 российских и грузинских граждан чечен_

ского происхождения были арестованы и содержались под стражей

в Грузии по обвинению в незаконном пересечении границы, ноше_

нии оружия в целях нападения и контрабанде оружия. Российские

власти обратились к грузинским властям с просьбой об их экстради_

ции, утверждая, что задержанные являются боевиками_террориста_

ми, принимавшими участие в военных действиях в Чечне. Сначала

Грузия дала разрешение на экстрадицию пятерых из них. Они содер_

жались под стражей в России, где против них было возбуждено дело,

они были признаны виновными и приговорены к срокам от 1,5 до 10

лет заключения. Другие заявители были впоследствии освобожде_

ны, однако некоторые из них были вновь задержаны в России.

До того, как депортация была осуществлена, заявители обрати_

лись к Суду с прошением о применении в соответствии с Правилом

39 предварительной меры (см. п. 3.4.10 выше). Суд удовлетворил это

прошение и попросил грузинское правительство не экстрадировать

заявителей до того, как Суд получит возможность рассмотреть дело.

Однако некоторые из заявителей были экстрадированы несмотря на

указание о применении этой предварительной меры. Через полтора

месяца Суд решил не распространять применение Правила 39 в све_

те обязательств, данных Россией. Однако поездку в Россию с целью установления обстоятельств дела пришлось отменить из_за нежела_

ния российских властей сотрудничать с Судом.

Что касается Грузии, Суд установил нарушения ст. 3, 5, 13 и 34. В

отношении России Суд сначала исследовал дело по ст. 38 и повторил

тезис об основополагающей важности принципа сотрудничества с

ним Договаривающихся государств. Помимо этого, на российском

правительстве лежала обязанность соблюсти конкретные обязатель_

ства, которые оно дало Суду, а именно предоставить Суду беспрепят_

ственный доступ к экстрадированным заявителям, в том числе воз_

можность визита по выяснению обстоятельств. На основании этих

обязательств Суд решил снять предварительную меру, предписанную

Грузии, и провести расследование на месте в Грузии и России. Одна_

ко Суд смог провести только часть расследования, проходившую в

Грузии.

Столкнувшись с отказом в допуске к заявителям, Суд неоднократ_

но призывал российское правительство позволить ему провести рас_

следование с целью установления обстоятельств. Правительство не

дало благоприятного ответа, и при этом ни одна из приведенных им

причин не могла освободить его от обязательства сотрудничать с Су_

дом в его попытках установить истину.

Препятствуя визиту Суда по установлению обстоятельств дела и

отказывая ему в доступе к заявителям, содержавшимся под стражей в

России, правительство недопустимым образом помешало установле_

нию обстоятельств и тем самым не выполнило своих обязательств

по ст. 38(1)(а).

В отношении ст. 34 Суд отметил, что на российском правительст_

ве лежала обязанность соблюсти конкретные обязательства, кото_

рые оно дало Суду, а именно предоставить всем заявителям беспре_

пятственный доступ к Суду.

Однако, несмотря на просьбу Суда, представители заявителей не

могли вступить в контакт с ними, и даже Суду было отказано в разре_

шении опросить их. Поэтому Суд счел, что эффективное расследова_

ние жалоб заявителей против Грузии потерпело ущерб из_за поведе_

ния российского правительства, и исследование приемлемой части

жалобы в отношении России было невозможным. Поэтому имело ме_

сто нарушение ст. 34.