§ 2. Соотношение личных и имущественных отношений в предмете семейного права

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 

В научной и учебной литературе разграничение этих отраслей проводилось неоднократно.

Практически все авторы выделяют в качестве одной из главных специфических черт

регулируемых семейным правом отношений то, что их основу составляют именно личные

неимущественные отношения, имущественные же отношения носят зависимый, производный от

личных отношений характер. Указывается, что связь имущественных отношений с личными

настолько сильна, что сами семейные имущественные отношения под воздействием личных

преобразуются, приобретая особые черты, не свойственные имущественным отношениям,

регулируемым гражданским правом.

Даже последний из сторонников включения семейного права в состав гражданского О.С. Иоффе

соглашался с этим утверждением, отмечая, однако, что и в гражданском праве есть институты, где

преобладают личные отношения. Кроме того, он возражал против трактовки соотношения личных

и имущественных отношений как зависимости или подчинения, справедливо указывая, что можно

говорить только об их сочетании2.

По этому признаку в советский период регулирование семейных отношений противопоставлялось

регулированию их в капиталистических странах. Считалось, что там семейные отношения входят

в состав предмета гражданского права, поскольку в них превалирует имущественный элемент.

Соответствует ли действительности такое представление об удельном весе имущественных и

личных неимущественных отношений в семейном праве? Если говорить о соотношении

имущественных и личных отношений в семье как социальном институте, то это положение,

бесспорно, справедливо. Но если говорить о том же соотношении в семейном праве, картина

получится обратная. Дело в том, что большинство личных неимущественных отношений,

существующих в семье, не регулируются и вообще не могут регулироваться правом. Эта точка

зрения никем не оспаривается.

В мнении о том, что лишь незначительная часть семейных отношений поддается правовому

регулированию, сходятся и дореволюционные, и современные ученые. Г.Ф. Шершеневич писал об

этом так: «Физический и нравственный склад семьи создается помимо права. Введение

юридического элемента в личные отношения членов семьи представляется неуместным и

недостигающим цели... Если юридические нормы совпадают с этическими, они представляются

излишними, если они находятся в противоречии, то борьба их неравна ввиду замкнутости и

неуловимости семейных отношений. Юридический элемент необходим и целесообразен в области

имущественных отношений членов семьи. Определение внутренних и внешних имущественных

отношений семьи составляет единственно возможную задачу

права»1.

Он справедливо указывает, что к семейным правам не должны причисляться права на взаимную

любовь, уважение, потому что это «мнимые права», лишенные санкций. Право же «имеет дело

только с внешним миром, но не с душевным»2. Семейное право, как и право гражданское,

преимущественно регулирует имущественные отношения, и происходит это прежде всего потому,

что данные отношения лучше поддаются правовому регулированию.

Однако с принятием нового ГК возник вопрос о том, совпадают ли личные неимущественные

отношения, регулируемые семейным и гражданским правом, по составу. Ранее действовавшее

гражданское законодательство относило к сфере гражданско-правового регулирования помимо

имущественных отношений личные неимущественные

отношения, связанные с имущественными, а также личные неимущественные отношения, не

связанные с имущественными, если иное не было предусмотрено законодательными актами или

не вытекало из существа этих отношений1.

В новом Гражданском кодексе личные неимущественные отношения, не связанные с

имущественными, исключены из предмета гражданско-правового регулирования. В п. 2 ст. 2 ГК

указывается лишь на то, что нематериальные блага защищаются гражданским правом, если иное

не вытекает из существа этих благ.

М.И. Брагинский объясняет это тем, что по мысли ГК гражданское право лишь защищает объекты

неимущественных отношений, но не регулирует их2.

Данное решение вопроса представляется весьма спорным. Во-первых, любая отрасль права

охраняет не объекты, а возникающие по поводу них отношения. Во-вторых, из-за сужения

предмета гражданско-правового регулирования невозможно объяснить, как гражданское право

регулирует гражданско-правовые состояния. Отношения, связанные с регулированием

правоспособности, дееспособности, их ограничением, эмансипацией, являются личными

неимущественными отношениями, не связанными с имущественными. Гражданское право,

безусловно, не только охраняет, но и регулирует их. Не вдаваясь в существо разногласий между

сторонниками теории регулирования и теории защиты, можно сказать, что те же выводы

применимы и к большинству личных отношений, регулируемых семейным правом.

Нельзя считать случайным и то, что в ст. 2 Семейного кодекса говорится об «установлении»

порядка и условий вступления в брак, его расторжения и признания его недействительным и о

«регулировании» других семейных отношений. В Семейном кодексе не проводится четкого

различия между «регулированием», с одной стороны, и «установлением» и «охраной» — с другой

(так, рассматриваемая ст. 2 СК озаглавлена «Отношения, регулируемые семейным законодательст-

вом»), однако определенная разница между этими понятиями все же имеется.

В литературе по семейному праву в разное время разрабатывались теории, в соответствии с

которыми семейное право не регулирует, а лишь устанавливает и охраняет личные

неимущественные отношения. По мнению известного дореволюционного ученого В.А. Умова,

право устанавливает лишь внешние границы семейно-правовых состояний: брака, родства, усыновления

и т.д., но не регулирует их внутренней природы, лежащей во внеправовой сфере. «Эти состояния

оказывают влияние на имущественные отношения и поэтому входят в предмет права, которое

определяет лишь их начало и конец»1. Поэтому правом устанавливаются лишь условия, при

которых личные семейные отношения возникают и прекращаются, существа же этих отношений

оно не касается.

К.П. Победоносцев придерживался похожего мнения относительно пределов регулирования

семейных отношений правом и указывал, что лицо, вступив в семейные отношения, вступает в

известные состояния. Принадлежность лица к тому или другому состоянию или семейному

отношению «есть, в сущности, не право, а свойство лица, одновременно оно имеет юридическое

значение» потому, что с ним связываются последствия, «составляющие подлинно гражданское

право лица».

Все отношения, стоящие внутри этих состояний, К.П. Победоносцев не относит к предмету

правового регулирования. Вторгаться в семейные отношения право, по его мнению, может лишь

при их нарушении. «Только в таком случае, когда злоупотребления власти, забвение обязанностей

доводят до совершенного отрицания основных начал семейного быта, когда личность посреди

семьи подвергается опасности, только в таком случае правительственные власти вступают в

семейные отношения во имя закона и определяют числом и мерою права и обязанности, по

существу своему не требующие определения»2.

Не признает возможности регулирования правом большинства личных семейных отношений и

К.Д. Кавелин. Правовое регулирование необходимо, по его мнению, только в случае нарушения

субъектами этих отношений прав других членов семьи, т.е. право не регулирует эти отношения в

ненарушенном виде, а лишь охраняет их в случае нарушения. Эта точка зрения очень похожа на

современные теории охраны. По мнению К.Д. Кавелина, в нарушенном виде отношения

практически перестают быть семейно-правовыми потому, что «все юридическое по существу

своему более разделяет, чем соединяет, или же соединяет внешним образом то, что само по себе

отделено и разделено. Юридические определения вступают в силу там, где семьи уже нет, —

потому что семейные союзы и юридические определения взаимно исключают друг друга»3.

Пределы регулирования правом неимущественных отношений четче всего определил О.С. Иоффе.

Применительно к личным семейным отношениям «объективные возможности юридического

нормирования оказываются, — по его мнению, — существенно ограничены, так как эти

отношения... связаны с внутренним миром переживаний, не поддающихся внешнему контролю».

Поэтому, если для семейных имущественных отношений закон вводит общий режим правового

регулирования, то юридические нормы, посвященные личным взаимоотношениям членов семьи,

затрагивают только их отдельные стороны1. Определяя предмет семейного права, О.С. Иоффе

специально заостряет внимание на том, что «семейное право — это система юридических норм,

регулирующих в пределах, подконтрольных государству, личные и имущественные

отношения...»2.

Итак, можно сделать вывод, что в области личных отношений право определяет лишь внешние

границы их начала и окончания: условия вступления в брак, прекращение брака, установление

отцовства, лишение родительских прав и т.д. Кроме того, право устанавливает некоторые общие

императивные запреты, общие рамки, в которых осуществляются личные семейные отношения, а

само их содержание находится вне сферы правового регулирования. Например, закон не

определяет формы и способы воспитания детей, но запрещает злоупотребление этими правами.

Еще менее урегулированы правом личные неимущественные отношения супругов. Действительно,

мы видим, что право не регулирует и не может регулировать ни интимную жизнь супругов, ни их

личные взаимоотношения. Нормы-декларации, обязывающие супругов заботиться друг о друге,

устанавливающие равенство супругов в решении вопросов семейной жизни, и есть те самые

«мнимые права», о которых говорил Г.Ф. Шершеневич.

Право не знает способов их принудительного осуществления. Оно не содержит даже общих

границ осуществления супругами этих прав. Все приведенные доводы подтверждают тот факт, что

имущественным отношениям в предмете семейного права отводится больше места, чем личным

неимущественным. Но если это так, то предмет семейного права полностью совпадает с

предметом права гражданского. И в той и в другой отрасли основу предмета составляют

отношения имущественные, а личные неимущественные занимают в нем второстепенное

положение. Однако для окончательного ответа на этот вопрос необходимо выяснить, не обладают

ли семейные отношения специфическими признаками, настолько существенно отличающими их от гражданских, что это позволяет говорить

об отраслевой самостоятельности семейного права.