Глава 2 МЕТОД РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 

Наличие у отрасли, наряду с собственным предметом, самостоятельного метода регулирования

отношений является вторым необходимым признаком ее самостоятельности. Выше было сказано о том, что ни современное законодательство, ни теоретический анализ предмета семейного права не позволяют сделать однозначный вывод о том, что предмет семейного права не совпадает с

предметом права гражданского, что дает основание предположить, что семейное право должно

рассматриваться в качестве подотрасли гражданского права. Для окончательного ответа на вопрос

о том, является ли семейное право частью права гражданского, необходимо проанализировать

методы этих отраслей.

Одной из особенностей семейного права, позволяющей отграничить его от права гражданского,

традиционно считалось то, что семейные отношения регулировались императивным, а

гражданские — дис-позитивным методом. До принятия Семейного кодекса практически все

семейные законодательства были императивными. Однако преобладание императивных норм в

семейном праве вступило в противоречие с потребностями реальной жизни. Необходимо было

предоставить участникам семейных отношений бблыыую свободу в определении содержания

своих отношений.

Прежде чем рассматривать метод семейного права, определим, что представляют собой

императивный и диспозитивный методы как таковые.

Наиболее полное определение этих методов было дано еще в начале нынешнего века И.А.

Покровским. Императивное регулирование осуществляется, по его мнению, «исключительно велениями, исходящими от одного-

единственного центра, каковым является государственная власть. Эта последняя своими нормами

указывает каждому отдельному лицу его юридическое место, его права и обязанности по

отношению к целому государственному организму и к отдельным лицам. Только от нее, от

государственной власти, могут исходить-рас-поряжения, определяющие положение каждого

отдельного человека в данной сфере отношений, и это положение не может быть изменено

никакой частной волей, никаким частным соглашением. Регулируя все эти отношения по

собственному почину и исключительно своей волей, государственная власть принципиально не

допускает в этих областях рядом с собой никакой другой воли, никакой другой инициативы.

Поэтому исходящие от государственной власти нормы имеют здесь безусловный, принудительный

характер»1.

В сфере семейного права императивное регулирование приводило к тому, что содержание прав и

обязанностей участников семейных правоотношений определялось законом и не могло быть

изменено соглашением этих лиц. Например, правовой режим имущества супругов не мог быть

изменен с помощью брачного договора. Такая модель регулирования семейных отношений

приводила к Подавлению воли их участников, лишала правовое регулирование гибкости,

поскольку во всех случаях применялась одна и та же модель, императивно установленная

законодателем.

Диспозитивное регулирование осуществляется прямо противоположным образом. «Здесь

государственная власть принципиально воздерживается от непосредственного властного

регулирования отношений. Здесь она не ставит себя мысленно в положение единственного

определяющего центра, а наоборот, предоставляет такое регулирование множеству иных

маленьких центров. Эти маленькие центры предполагаются носителями собственной воли и

собственной инициативы, и именно им предоставлено регулирование взаимных отношений между

собой. Государство не определяет этих отношений от себя и принудительно, а лишь занимает

положение органа, охраняющего то, что будет определено другими. Оно не предписывает

частному лицу стать собственником, наследником, вступить в брак; все это зависит от самого

частного лица или нескольких частных лиц... но государственная власть будет охранять то

отношение, которое будет установлено частной волей.

Гражданское законодательство содержит специальные нормы, тоже, кстати сказать,

императивные, направленные на защиту интересов более слабого контрагента. Это прежде всего

антимонопольное законодательство, законодательство, защищающее права потребителей. В

семейном же праве фактическое неравенство субъектов проявляется гораздо сильнее. Ряд

участников этих отношений не обладает дееспособностью — прежде всего несовершеннолетние

дети. Одна из сторон алиментного обязательства — нетрудоспособное и нуждающееся лицо.

Очевидно, что эти субъекты семейного права нуждаются в дополнительной защите.

Кроме того, даже там, где все участники семейных отношений полностью дееспособны,

трудоспособны и материально обеспечены, между ними в реальной жизни часто существует

зависимость, основан-, ная на их личных взаимоотношениях, чувствах и привязанностях. Она

может толкнуть их на совершение юридических актов, обусловленных исключительно этими

чувствами и ставящими одного из них в весьма неблагоприятное положение.

Именно наличие такого неравенства и зависимости послужило традиционным обоснованием

необходимости регулирования семейных отношений исключительно императивными нормами,

содержание которых невозможно изменить по соглашению сторон. Действительно, указанные

причины могут, в случае предоставления субъектам семейных отношений возможности

определить свои взаимоотношения путем соглашений, привести к злоупотреблению правом.

Значит ли это, что соглашениям не место в семейном праве? Нет ли какого-нибудь другого

способа борьбы со злоупотреблениями?

Императивный метод правового регулирования, безусловно, самый радикальный, но не самый

удачный способ. Он, конечно, устраняет возможность злоупотреблений, но сами императивные

нормы, не дающие возможности гибко регулировать взаимоотношения сторон, порождают еще

более негативные последствия.

Сошлемся в качестве примера на ст. 20 КоБС РСФСР. Эта норма закрепляла режим общей

совместной собственности супругов. Поскольку она являлась императивной, законный режим не

мог быть изменен брачным или иным договором. В принципе режим общности отвечал интересам

большинства женщин, так как согласно статистическим данным в среднем уровень доходов у

женщин ниже, чем у мужчин.

Между тем существовало значительное количество женщин, чьи доходы намного превышали

доходы их мужей, кроме того, они вели домашнее хозяйство и воспитывали детей. Им режим

общности был невыгоден, но они не могли установить для себя иного режима имущества.

Еще более сложная ситуация возникала, если один из супругов занимался предпринимательской

деятельностью, так как весь предпринимательский капитал считался общей совместной

собственностью и изменить это положение было невозможно.

Философской основой описанного подхода является патернализм. Государство рассматривает

собственных граждан не как дееспособных, самостоятельных индивидов, наделенных свободной

волей, а как малолетних недееспособных лиц, которых в интересах их же блага необходимо

лишить свободы принимать решения. Все их проблемы берет на себя государство, в противном

случае они непременно причинят вред или самим себе, или окружающим. Именно поэтому

советское государство предпочитало оберегать граждан и от заключения семейных соглашений.

Между тем есть другой способ борьбы со злоупотреблениями, вписывающийся в рамки

диспозитивного регулирования, способ, который традиционно использует гражданское право.

Стороны гражданско-правовых сделок также могут злоупотребить правом, но гражданский закон,

вместо того чтобы запретить сделки, устанавливает общие границы дозволенного поведения и

карает за их нарушение. Для этого существует институт признания сделок недействительными.

Особенно важно то, что борьба ведется не с потенциальными, а с реально возникшими

нарушениями и злоупотреблениями. Если лицо использует бедственное положение другой

стороны для заключения кабальной сделки, сделка признается недействительной по инициативе

потерпевшего. Именно этот способ защиты интересов более слабого участника семейных

отношений представляется оптимальным и для семейного права.

Семейное законодательство должно содержать императивные нормы, устанавливающие общие

границы, в рамках которых субъекты семейного права могут регулировать свои отношения с

помощью соглашений.

Часть из этих ограничений совпадает с гражданско-правовыми. Например, соглашения не должны

ограничивать правоспособность и дееспособность их участников. Другие ограничения связаны с

теми особенностями положения участников семейных отношений, о которых говорилось выше.

Учитывая возможность их реального неравенства, запрещено включать в брачный контракт

условия, ставящие одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Там, где один из

участников недееспособен или нетрудоспособен и является нуждающимся, эти ограничения

должны быть еще жестче.

В связи с этим Семейным кодексом установлено, например, что в алиментных соглашениях

запрещается устанавливать размер алиментов на несовершеннолетних детей ниже предусмотренного законом. Соглашения супругов о том, с

кем из них будут проживать несовершеннолетние дети после развода, не должны нарушать

интересов детей. Если при заключении брачного контракта, алиментного соглашения или

соглашения о том, с кем из родителей останутся проживать несовершеннолетние дети,

контрагенты выйдут за установленные законом рамки, соглашения должны признаваться

недействительными по иску лица, интересы которого были нарушены, а если оно недееспособно

— по иску его законных представителей или органов опеки и попечительства.

В ряде институтов семейного права регулирование с помощью императивных норм неизбежно.

Это прежде всего институты, определяющие применение мер семейно-правовой ответственности

и защиты. Нормы о лишении родительских прав, отобрании детей без лишения родительских прав,

отмене усыновления, признании брака недействительным должны остаться императивными.

Анализируя метод правового регулирования семейных отношений, нельзя обойти вниманием еще

одно обстоятельство. Семейно-правовой метод является не просто императивным, а императивно-

дозволительным, что роднит его с гражданско-правовым. Дозволительный характер проявляется в

том, что в семейном праве преобладают управомочивающие нормы, наделяющие участников

семейных отношений определенными правами1. Однако содержание этих прав определяется

императивно. Например, никто не принуждается вступать в брак или разводиться, но порядок

заключения и расторжения брака определен императивно.

Рассматривая проблему места семейного права в системе отраслей права, нельзя не заметить еще

одного. Несмотря на то что в семейном праве почти все нормы были императивными,

диспозитивность была всегда присуща семейному праву, но до принятия Семейного кодекса она

находилась «за пределами права»2.

Семейное право, как уже отмечалось, регулирует не все, а лишь незначительную часть семейных

отношений, устанавливает их внешние границы; внутри этих отношений субъекты действуют

свободно. Право с помощью императивных норм определяет условия вступления в брак и

прекращения брака, порядок установления правовой связи между родителями и детьми и лишения

родительских прав.

Супруги могут регулировать свои личные отношения в браке как угодно, заключать любые

соглашения, но они не будут иметь юридического характера. Они могут, например, договориться,

как распределить между собой домашние обязанности, но их соглашение лежит вне сферы права,

поскольку брачный договор, согласно п. 3 ст. 42 СК, не может регулировать личные

неимущественные отношения супругов.

Свобода воли, возможность регулировать отношения своими соглашениями всегда была присуща

семейно-правовому регулированию, но находилась за рамками права. То же касается

родительских прав: определяя их начало и конец и устанавливая общие рамки их осуществления,

право не запрещает родителям внутри этих рамок регулировать свои взаимоотношения по

воспитанию детей любыми соглашениями, но эти соглашения также не имеют юридического

характера.

С.С. Алексеев справедливо отметил, что «более широкой категорией, чем диспозитивные нормы,

является принцип диспозитшностпи, характеризующий самостоятельность, свободу субъектов в

распоряжении своими правами... Этот принцип, соответствующий методу де-централизованого

регулирования, выражается не только в диспози-тивных, но и в императивных нормах»1.

В семейном праве принцип диспозитивности проявляется и в императивных нормах в силу

дозволительного регулирования, присущего семейному праву. Однако такое «скрытое»

присутствие диспозитив-ного начала в регулировании семейных отношений более не соответ-

ствует современным потребностям. Перемены, происшедшие в обществе — изменение

общественного строя, реформирование отношений собственности, освобождение гражданского

оборота из-под гнета административно-командной системы, усиление защиты прав личности — не

могли не сказаться и на регулировании семейных отношений.

Эти отношения, с одной стороны, неразрывно связаны с другими имущественными отношениями.

Невозможно, например, вести предпринимательскую деятельность, не имея возможности с

помощью брачного контракта отвести от себя угрозу раздела всего имущества предприятия по

иску другого супруга. С другой стороны, семейные отношения, в силу тесной связи с личностью,

затрагивают глубинные основы человеческого существования, и вмешательство в них со стороны

государства должно быть строго ограничено.

Поэтому в Семейном кодексе везде, где это только допустимо, регулирование семейных

отношений осуществляется диспозитивными нормами, предоставляющими участникам семейных отношений возможность самим

определить содержание своих правоотношений с помощью брачных, алиментных и иных

соглашений. Правила, установленные такими нормами права, например законный режим об-

щности супружеского имущества, действуют только в случае отсутствия соглашений.

Следовательно, если стороны избрали для себя, скажем, режим раздельного имущества, то

государство будет признавать их выбор и охранять их права, связанные с режимом раздельности.

Если супруги не пожелали заключить брачный договор, к их имущественным отношениям будут

применяться правила о совместной собственности супругов, установленные диспозитивной

нормой.

Рядом с этими диспозитивными нормами в семейном законодательстве неизбежно должно

присутствовать определенное количество императивных норм, предусматривающих, как уже

отмечалось ранее, общие запреты, которые нельзя нарушать при заключении соглашений.

Увеличение числа диспозитивных норм в семейном законодательстве явилось одним из основных

результатов реформы законодательства о браке и семье. В настоящее время можно сказать, что

императивно-дозволительный метод регулирования семейных отношений уступил место

диспозитивному. И это еще одно неоспоримое свидетельство сближения семейного и

гражданского права, так как с изменением метода семейно-правового регулирования можно

сделать вывод о том, что метод, которым оперируют гражданское и семейное право, одинаков.

Еще один признак семейно-правового регулирования заключается в том, что, хотя нормы

семейного права императивны, само их содержание редко определено однозначно, так как

семейные отношения требуют индивидуального правового регулирования.

С.С. Алексеев проводит четкое различие между «автономным» индивидуальным регулированием,

осуществляемым самими участниками отношений с помощью соглашений, заключаемых на

основе диспозитивных норм, и индивидуальным регулированием, осуществляемым компетентным

государственным органом на основе предоставленных

ему полномочий.

В зависимости от того, дают или не дают нормы права такую возможность самим участникам

регулируемых отношений, различают нормы императивные и диспозитивные. В зависимости от

степени определенности содержания нормы, от указания на то, «в какой мере, по каким вопросам

правоприменительный орган может принимать

самостоятельные решения», нормы делятся на абсолютно определенные и относительно

определенные1.

Абсолютно определенные нормы, с исчерпывающей полнотой устанавливающие содержание

регулируемого отношения и не нуждающиеся в конкретизации, в семейном праве встречаются редко.

Это происходит не из-за несовершенства семейного законодательства, а в силу принципиальной

невозможности жестко и однозначно урегулировать содержание семейных отношений. Почти во всех

нормах семейного права содержатся понятия, которые не определены и не могут быть определены в

законе: нуждаемость, наличие необходимых средств, недостойное поведение, жестокое обращение с

детьми, злоупотребление родительскими правами, непродолжительность брака и т.д.

Все эти категории нуждаются в конкретизации, которая чаще всего производится судом, реже —

органами опеки и попечительства. Необходимость в конкретизирующей деятельности

правоприменительных органов при регулировании семейных отношений возникает потому, чтЪ сами

семейные отношения и обстоятельства, характеризующие их в каждом отдельном случае, настолько

специфичны, что нуждаются в гибком индивидуальном подходе.

Рассмотрим простой пример. Возможно ли жестко определить в законе, что такое нуждаемость или

наличие достаточных средств? В качестве критерия можно использовать прожиточный минимум. Но

всегда ли лицо, обеспеченное в размере прожиточного минимума, не является нуждающимся?

Практика показывает, что нет. В ряде случаев потребность в постороннем уходе, дорогостоящем

лечении, специальных средствах передвижения, особом питании и т.д. может привести к признанию

нуждающимся в получении алиментов лица, обеспеченного выше прожиточного минимума.

Пытаться заранее предусмотреть все эти случаи в общей норме невозможно и не нужно. Поэтому

семейному праву свойственна такая разновидность относительно определенных норм, как

ситуационные нормы, «предусматривающие возможность прямого конкретизированного

регулирования актом правоприменительного органа в зависимости от особенностей конкретной

ситуации»2.

Ситуационное регулирование применяется и в гражданском праве: такие вопросы, как признание

недостойным наследника, признание недействительной сделки, заключенной на крайне невыгодных

условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств, решаются по усмотрению суда. В семейном праве в конкретизации нуждается весьма значительное количество

юридических фактов. Но сама конкретизация может, проводиться различными субъектами1.

Ранее императивный характер семейно-правовых норм приводил к тому, что конкретизация во

всех случаях осуществлялась только правоприменительными органами. При рассмотрении почти

любого семейного спора суды определяли размер алиментов, взыскиваемых на других членов

семьи, нуждаемость, наличие достаточных средств; основания для расторжения брака

(действительно ли имел место непоправимый распад семьи) и т.д. С усилением диспозитивного

начала в семейно-правовом регулировании потребность в индивидуальном, ситуационном

регулировании не только не отпадает, но даже усиливается. Но круг субъектов, управомоченных

осуществлять конкретизацию, существенно расширяется. Прежде всего сами участники семейных

отношений получают возможность делать это с помощью соглашений и односторонних

волеизъявлений.

В алиментных соглашениях они смогут устанавливать размер алиментов и определять условия

возникновения алиментной обязанности и основания ее прекращения. Их возможности по

конкретизации ограничены лишь определенными рамками (о чем говорилось выше), уста-

новленными для защиты недееспособных членов семьи.

С помощью брачного договора супруги получают право урегулировать все детали, связанные,

например, с возможным разделом имущества. С другой стороны, указанные соглашения

неизбежно приводят к появлению множества новых обстоятельств, требующих судебной

конкретизации.

Во-первых, сами соглашения могут стать предметом судебного спора, и у суда возникнет

необходимость толковать и конкретизировать некоторые их положения. Во-вторых, запреты,

которые не должны нарушать участники соглашений, тоже чаще всего устанавливаются ситуационными нормами.

Например, указание на то, что брачный договор не должен ставить одну из сторон в крайне

неблагоприятное положение, заставит суд в зависимости от обстоятельств каждого отдельного

дела решить, поставлен ли данный супруг в крайне неблагоприятное положение или нет. Никто не

может решить этот вопрос заранее и закрепить решение в абсолютно определенной норме. Ряд

обстоятельств, установление которых необходимо при лишении родительских прав, назначении

опекуна, отмене усыновления, взыскании алиментов в судебном порядке, будет по-прежнему

конкретизироваться только решениями суда или органов опеки и попечительства.

Такое изменение роли субъектов семейного права и государственных органов в процессе

ситуационного регулирования отражает общую тенденцию придания большего значения

автономии воли участников семейных отношений, неразрывно связанную с усилением

диспозитивного регулирования.

Таким образом, метод семейного права может быть охарактеризован в целом как диспозитивный и

ситуационный. Особенностью этого метода является, однако, сохранение значительного

императивного начала. Анализ основных элементов метода семейно-правого регулирования, как и

анализ регулируемых семейным правом отношений, приводит нас к мысли о том, что ни первый,

ни последние не обладают спецификой, достаточной для признания семейного права самостоя-

тельной отраслью. Семейное право может, следовательно, рассматриваться как подотрасль

гражданского права, безусловно, обладающая значительной внутриотраслевой спецификой.