Национальное и национализм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Втянутые в процессы глобализации современные общества,

единство которых поддерживается уже не живой

верой, не чувством патриотизма, а рациональными расчетами

и рынком, а также администрированием, тем не менее

продолжают пользоваться понятием национального самосознания.

Но что такое нация —общность соотечественников

или общество граждан? Новоевропейские нации сформировались

как новые формы солидарности, преодолевающие

прежние локальные союзы, общины, роды и кланы.

Однако они сохранили то главное, что всегда изумляло историков

при анализе древнегреческого полиса: свободные

фаждане Афин были способны пожертвовать жизнью ради

общего блага. В романтическом понятии народа культивируется

это важнейшее государственное качество, ибо оно в

условиях конкуренции и даже войны между государствами

являлось самым главным оружием.

После второй мировой войны во всем мире начался процесс

формирования новых национальных государств. Сегодня,

после распада Советского Союза, этот процесс получил

дополнительное развитие, и это дает основание сделать

вывод, что будущее, как и прежде, определяется не демократическими

переговорами, а генеалогическими силами истории

—национальной и даже этнической идентичностью.

Традиционная политическая наука проводила четкое различие

между народом (демосом) и этносом. Первое образование

отличается от толпы наличием общественного мнения

и рациональным волеизъявлением, второе является дополи-

тической общностью, основанной на происхождении от единых

предков, организованной по принципам родства. Этни извольным, а не мотивированным. Возможно, в Европе оно вызвано ужасами Тридцатилетней войны. Но в этом случае

срабатывает то же самое, что и у Шмитта, исторически случайное

или, наоборот, априорное допущение об изначальном

зле человеческой природы, которое преодолевается свободным

выбором жизни в условиях правового государства.

Отсюда следует, что мирные народы, если они, конечно,

не миф, наподобие мифа о русском народе-богоносце, не

нуждаются, как считали некоторые славянофилы, в рационально-

правовом государстве, ибо живут согласно принципам

справедливости. Государство необходимости и рассудка

имеет своей предпосылкой существование эгоистичных

автономных индивидов, не имеющих традиций и находящихся

в злобно недоверчивых отношениях друг к другу. Но

даже в США формирование политической воли достигалось,

скорее, на основе морального признания, чем рационального

договора.

Хабермас видит следующий выход в интерсубъективном

понимании процедуры народного суверенитета: место частноправовой

модели договора между субъектами рынка занимает

совещательная практика участников коммуникативного

процесса. Формирование общественного мнения и политической

воли осуществляется не только в форме

компромиссов, но и по модели публичных дискурсов, нацеленных

на рациональную приемлемость правил в свете

общих интересов и ценностных ориентации. Субъекты

права —это не собственники самих себя и не солидарные

частицы целого —народа, а индивиды, достигающие в процессе

коммуникации нравственного признания друг друга,

что и обеспечивает социальную интеграцию автономных индивидов.