Лекция 5. Политические и правовые учения первой половины XIX в.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 

Профессор философии Кенигсбергского университета (в Восточной Пруссии) Иммануил

Кант (1724-1804) был в Германии первым, кто приступил к систематическому

обоснованию либерализма - идейной платформы буржуа, выделившихся из конгломерата

третьего сословия, осознавших свое место в обществе и стремившихся утвердить в стране

экономическую и политическую свободы. И. Кант задался целью истолковать эту

платформу в качестве единственно разумной, попытался подвести под нее специальный

философско-этический фундамент и таким образом оправдать ее. Кантовское учение о

государстве и праве - итог решения мыслителем указанной задачи. Политико-юридические

взгляды И. Канта содержатся преимущественно в трудах: «Идеи всеобщей истории с

космополитической точки зрения», «К вечному миру», «Метафизические начала учения о

праве». В 1794 г. И. Кант был избран иностранным почетным членом Петербургской академии наук.

Навеян духом Просвещения и перекликается с индивидуализмом школы естественного

права краеугольный принцип социальных воззрений И. Канта: каждое лицо обладает

совершенным достоинством, абсолютной ценностью; личность не есть орудие

осуществления каких бы то ни было планов, даже благороднейших и направленных на

достижение общего блага. Человек - субъект нравственного сознания, в корне отличный от

окружающей среды, — в своем поведении должен руководствоваться велениями

нравственного закона. Закон этот априорен, не подвержен влиянию никаких внешних

обстоятельств и потому безусловен. И. Кант называет его «категорическим императивом»,

стремясь тем самым подчеркнуть абстрактно-обязательный и формалистический характер

данного предписания.

Категорический (моральный) императив лишен у И. Канта связи с конкретными

предметами, реальными эмпирическими событиями: «Поступай так, чтобы максима

твоего поведения могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства». Или,

иными словами, поступай так, чтобы ты относился к человечеству и в своем лице, и в лице

любого другого как к цели и никогда только как к средству. Соблюдение требований

категорического императива возможно тогда, когда индивиды в состоянии свободно

следовать голосу «практического разума», которым, по убеждению немецкого мыслителя,

охватывается как область этики, так и область права.

Истинное призвание права (по И. Канту) - надежно гарантировать морали то социальное

пространство, в котором она могла бы нормально проявлять себя, в котором может быть

беспрепятственно реализована свобода индивида. В этом суть кантовской идеал о

моральной подоплеке, моральной обоснованности права.

Выводить же юридические нормы из этических у философа намерений не было. Он

избегал указанной дедукции. Ему она представлялась своего рода санкционированием

превращения дела моральной саморегуляции поведения личности в объект прямого

государственного воздействия. Случись такое, предпринимаемым государством в

отношении подданных мерам ни за что уже нельзя будет придать строго правового

характера. Его они способны приобрести и удержать, если только издаваемые органами

государства юридические правила останутся исключительно внешними, «легальными»

нормативами поведения, не разрушающими моральную автономию личности.

И. Кант многократно подчеркивал насущную необходимость для государства опираться на

право, ориентироваться в своей деятельности на него, согласовывать с ним свои решения и

практические действия. Отступление от этого положения может стоить государству

чрезвычайно дорого. Государство, которое уклоняется от соблюдения прав и свобод, не

обеспечивает охраны позитивных законов, рискует потерять доверие и уважение своих

граждан. Его мероприятия могут перестать находить в них внутренний отклик и

поддержку. Люди будут сознательно занимать позицию отчужденности от такого

государства.

И. Кант различает в праве три категории: естественное право, которое имеет своим

источником самоочевидные априорные принципы; положительное (позитивное) право,

источником которого является воля законодателя; справедливость - притязание, не

предусмотренное законом и потому не обеспеченное принуждением. Естественное право,

в свою очередь, распадается на две ветви: частное право (регулирует отношения индивидов

как собственников) и публичное право (определяет взаимоотношения между людьми,

объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого).

Осуществление права требует того, чтобы оно было общеобязательным, что достигается

через его наделение принудительной силой. Сообщить праву столь нужное ему свойство

способно лишь государство - исконный и первичный носитель принуждения. По И. Канту,

оказывается, что государственность вызывают к жизни и оправдывают ее бытие

требования категорического императива.

Необходимость государства (объединения «множества людей, подчиненных правовым

законам») И. Кант связывает отнюдь не с практическими, чувственно осязаемыми

индивидуальными, групповыми и общими потребностями членов общества, а с

категориями, которые всецело принадлежат рассудочному, умопостигаемому миру. Отсюда

ясно, почему на государстве нет бремени заботы о материальной обеспеченности граждан,

об удовлетворении их социальных и культурных нужд, об их труде, здоровье, просвещении

и т.д. Благо государства составляет, по И. Канту, вовсе не решение названных и других

аналогичных им задач. Под этим благом «не следует понимать благо граждан и их счастье,

ибо счастье может быть (как утверждает Руссо) скорее и лучше достигнуто в естественном

состоянии или при деспотическом правительстве. Под благом государства следует понимать

состояние наибольшей согласованности конституции с принципами права, к чему нас

обязывает стремиться разум при помощи категорического императива». Выдвижение и

защита И. Кантом тезиса о том, что благо и назначение государства— в совершенном праве,

в максимальном соответствии устройства и режима государства принципам права, дали

основание считать И. Канта одним из главных создателей концепции «правового

государства», государства, чей возможный произвол раз и навсегда ограничен

предписаниями правового характера.

Вопрос о происхождении государства И. Кант трактует почти по Ж.-Ж. Руссо, замечая

при этом, что его (Канта) изыскания рациональны, априорны и что он имеет в виду не

какое-либо определенное государство, а государство идеальное, каким оно должно быть

согласно чистым принципам права. Отправной пункт кантовского анализа — гипотеза

естественного состояния, лишенного всякой гарантии законности. Нравственный долг,

чувство уважения к естественному праву побуждают людей оставить это первоначальное

состояние и перейти к жизни в гражданском обществе. Переход к последнему не носит

характера случайности. Акт, посредством которого изолированные индивиды образуют

народ и государство, есть общественный договор.

Кантовское толкование природы этого договора тесно сопряжено с идеями об автономии

воли, об индивидах как моральных субъектах и т.п. Первое же главное условие

заключаемого договора - обязательство любой создаваемой организации внешнего

принуждения (монархической ли государственности, политически объединившегося ли

народа) признавать в каждом индивиде лицо, которое без всякого принуждения осознает

долг «не делать другого средством для достижения своих целей» и способно данный долг

исполнить.

Общественный договор, по И. Канту, заключают между собой морально развитые люди.

Поэтому государственной власти запрещается обращаться с ними как с существами,

которые не ведают морального закона и не могут сами (якобы по причине нравственной

неразвитости) выбрать правильную линию поведения. И. Кант резко возражает против

малейшего уподобления власти государства родительской опеке над детьми: «Правление

отеческое, при котором подданные, как несовершеннолетние, не в состоянии различить, что

для них действительно полезно или вредно... такое правление есть величайший

деспотизм...»

Согласно общественному договору, заключаемому в целях взаимной выгоды и в

соответствии с категорическим императивом, все отдельные лица, составляющие народ,

отказываются от своей внешней свободы, чтобы тотчас же снова обрести ее, однако уже в

качестве членов государственно организованного общества. Индивиды не жертвуют

частью принадлежащей им свободы во имя более надежного пользования остальной ее

частью. Просто люди отказываются от свободы необузданной и беспорядочной, дабы найти

подлинную свободу во всем ее объеме в правовом состоянии. Центральным институтом

публичного права, по И. Канту, является прерогатива народа требовать своего участия в

установлении правопорядка путем принятия конституции, выражающей его волю (по

сути, прогрессивная демократическая идея народного суверенитета). Это положение

включает мысль о том, что каждый индивид (даже если он непосредственно не является

«человеком власти») сам знает, каким должны были бы быть акции власти по его делу, и

способен самостоятельно определить их требуемое содержание, не дожидаясь подсказок

со стороны.

Верховенство народа, провозглашаемое И. Кантом вслед за Ж.-Ж. Руссо, обусловливает

свободу, равенство и независимость всех граждан в государстве - организации

совокупного множества лиц, связанных правовыми законами. Выдвинув принцип

суверенитета народа, И. Кант тут же спешит заверить, что он вовсе не помышляет о

действительно широкой, неурезанной демократии. В подтверждение этого предлагается

разделить всех граждан на активных и пассивных (лишенных избирательного права). К

последним философ относит тех, кто вынужден добывать средства существования, лишь

выполняя распоряжения других, т.е. низы общества.

Почерпнутую у Ш.Л. Монтескье идею разделения властей в государстве И. Кант не стал

толковать как идею равновесия властей. По его мнению, всякое государство имеет три

власти: законодательную (принадлежащую только суверенной «коллективной воле

народа»), исполнительную (сосредоточенную у законного правителя и подчиненную

законодательной, верховной власти), судебную (назначаемую властью исполнительной).

Субординация и согласие этих трех властей способны предотвратить деспотизм и

гарантировать благоденствие государства.

Хотя И. Кант и выдвинул положение о суверенитете народа, он очень опасался того, как

бы из него не были сделаны крайние, радикальные практические выводы, посему

накладывается вето на право народа обсуждать вопрос о происхождении власти:

«Существующей законодательной власти следует повиноваться, каково бы ни было ее

происхождение».

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831) - немецкий мыслитель, творческие

достижения которого представляют собой заметную веху во всей истории философской и

политико-правовой мысли.

Проблемы государства и права находились в центре внимания Г.В.Ф. Гегеля на всех этапах

творческой эволюции его воззрений. Эта тематика обстоятельно освещается во многих его

произведениях, в том числе таких, как: «Конституция Германии», «О научных способах

исследования естественного права, его месте в практической философии и его отношении

к науке о позитивном праве», «Феноменология духа», «Отчет сословного собрания

королевства Вюртемберг», «Философия духа», «Философия права» (1820), «Философия

истории», «Английский билль о реформе 1831 года».

Право, по Г.В.Ф. Гегелю, состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие

свободной воли, диалектика которой совпадает с философским конструированием системы

права как царства реализованной свободы. Свобода, по Г.В.Ф. Гегелю, составляет

субстанцию и основное определение воли. Речь при этом идет о развитой, разумной воле,

которая свободна.

Понятие «право» употребляется в гегелевской философии права в следующих основных

значениях: право как свобода («идея права»); право как определенная ступень и форма

свободы («особое право»); право как закон («позитивное право»).

Идея права. На ступени объективного духа, где все развитие определяется идеей свободы,

«свобода» и «право» выражают единый смысл; в этом отношении гегелевская философия

права могла бы называться философией свободы. Отношения «свободы» и «права»

опосредуются через диалектику свободной воли.

Особое право. Система права как царство осуществленной свободы представляет собой

иерархию «особых прав» (от абстрактных его форм до конкретных). Каждая ступень

самоуглубления идеи свободы (и, следовательно, конкретизации понятия права) есть

определенное наличное бытие свободы (свободной воли), а значит, и «особое право».

Подобная характеристика относится к абстрактному праву, морали, семье, обществу и

государству. Эти «особые права» даны исторически и хронологически одновременно (в

рамках одной формации объективного духа); они ограничены, соподчинены и могут

вступать во взаимные коллизии. Последующее «особое право», диалектически

«снимающее» предыдущее (более абстрактное) «особое право», представляет собой его

основание и истину. Более конкретное «особое право» первичнее абстрактного. На вершине

иерархии «особых прав» стоит право государства (государство как правовое образование,

как наиболее конкретное право). Поскольку в реальной действительности «особые права»

всех ступеней (личности, ее соеести, преступника, семьи, общества, государства) даны

одновременно и, следовательно, в актуальной или потенциальной коллизии, постольку, по

гегелевской схеме, окончательно истинно лишь право вышестоящей ступени. Позитивное

право является одним из «особых прав», Г.В.Ф. Гегель в этой связи пишет: «То, что есть

право в себе, положено в своем объективном наличном бытие, т.е. определено для

сознания мыслью, и определено как то, что есть право и считается правом, что известно

как закон; право есть вообще, благодаря этому определению, положительное право».

Превращение права в себе в закон путем законотворчества придает праву форму

всеобщности и подлинной определенности. Предметом законодательства (в этом

положении Г.В.Ф. Гегель в целом следует за И. Кантом) могут быть лишь внешние

стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

Различая право и закон, Г.В.Ф. Гегель в то же время стремится в своей конструкции

исключить их противопоставление. Как крупное недоразумение расценивает он

«превращение отличия естественного или философского права от положительного в

противоположность и противоречие между ними».

Г.В.Ф. Гегель признает, что содержание права может быть искажено в процессе

законодательства; не все, данное в форме закона, есть право, поскольку лишь

закономерное в положительном праве законно и правомерно. Но в гегелевской философии

права речь идет не о противостоянии права и закона, а лишь о различных определениях

одного и того же понятия права на разных ступенях его конкретизации.

В гегелевском учении тремя главными формообразованиями свободной воли и

соответственно тремя основными ступенями развития понятия права являются:

абстрактное право, мораль и нравственность. Учение об абстрактном праве включает

проблематику собственности, договора и неправды; учение о морали — умысел и вину,

намерение и благо, добро и совесть; учение о нравственности - семью, гражданское

общество и государство.

Абстрактное право представляет собой первую ступень в движении понятия права от

абстрактного к конкретному. Это право абстрактно свободной личности, которая для Г.В.Ф.

Гегеля подразумевает прежде всего правоспособность, т.е. действует формально-правовая

заповедь: «Будь лицом и уважай других в качестве лиц». Свою реализацию свобода

личности находит, по Г.В.Ф. Гегелю, прежде всего в праве частной собственности, которое,

в свою очередь, выражается через договор, в котором друг другу противостоят

самостоятельные лица, обоюдно являющиеся частными собственниками.

На ступени морали личность абстрактного права становится субъектом свободной воли,

впервые приобретают значение мотивы и цели поступков субъектов. Абстрактное право и

мораль являются двумя односторонними моментами, которые приобретают свою

действительность и конкретность в нравственности, когда понятие свободы

объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства.

Г.В.Ф. Гегель различает гражданское общество и политическое государство. Под гражданским

обществом при этом, по существу, имеется в виду современное Г.В.Ф. Гегелю буржуазное

западноевропейское общество. Гражданское общество - сфера реализации особенных,

частных целей и интересов отдельной личности.

Г.В.Ф. Гегель изображает гражданское общество как раздираемое противоречивыми

интересами антагонистическое общество, как войну всех против всех. Основными

моментами гражданского общества, по Г.В.Ф. Гегелю, являются система потребностей,

отправление правосудия, полиция, и корпорация. Гражданское общество в освещении

Г.В.Ф. Гегеля - это опосредованная трудом система потребностей, покоящаяся на

господстве частной собственности и всеобщем формально-правовом равенстве людей.

В структуре гражданского общества Г.В.Ф. Гегель выделяет три сословия:

субстанциональное (землевладельцы - дворяне и крестьяне); промышленное (фабриканты,

торговцы, ремесленники); всеобщее (чиновники).

В ходе освещения социально-экономической проблематики Г.В.Ф. Гегель признает, что

даже при чрезмерном богатстве гражданское общество не в состоянии бороться с

чрезмерной бедностью и возникновением черни, под которой он имеет в виду чрезвычайно

обедневшую часть населения. Для решения таких социальных задач уже необходимо

государство.

Общество и государство, по гегелевской концепции, соотносятся как рассудок и разум:

общество - это «внешнее государство», «государство нужды и рассудка», а подлинное

государство - разумно. Поэтому в философско-логическом плане общество расценивается

Г.В.Ф. Гегелем как момент государства, как то, что «снимается» в государстве.

Развитие гражданского общества уже предполагает, по Г.В.Ф. Гегелю, наличие

государства как его основания. «Поэтому в действительности, - подчеркивает Г.В.Ф.

Гегель, - государство есть вообще скорее первое, лишь внутри которого семья развивается

в гражданское общество, и сама идея государства раскалывает себя на эти два момента».

В государстве, наконец, достигается тождество особенного и всеобщего, нравственность

получает свою объективность и действительность как органическая целостность.

Государство представляет собой, по Г.В.Ф. Гегелю, идею разума, свободы и права,

поскольку идея и есть осуществленность понятия в формах внешнего, наличного бытия.

«Государство, - пишет Г.В.Ф. Гегель, - это шествие Бога в мире; его основанием служит

власть разума, осуществляющего себя как волю». Хотя Г.В.Ф. Гегель и признает

возможность плохого государства, которое лишь существует, но недействительно, не

обладает внутренней необходимостью и разумностью, однако оно остается вне рамок его

философии права, исходящей из идеи действительного разумного государства.

Гегелевская идея государства, таким образом, представляет собой правовую

действительность, в иерархической структуре которой государство, само будучи наиболее

конкретным правом, предстает как правовое государство. Свобода (в ее гегелевской

трактовке) означает достижение такой ситуации правового государства.

Государственное как нравственное целое в трактовке Г.В.Ф. Гегеля - не агрегат

атомизированных индивидов с их обособленными правами, не мертвая машина, а живой

организм. Поэтому у Г.В.Ф. Гегеля речь идет не о свободе, с одной стороны, индивида,

гражданина, а с другой стороны, государства, не о противостоянии их автономных и

независимых прав и свобод, но об органически целостной свободе - свободе государственно

организованного народа (нации), включающей в себя свободу отдельных индивидов и сфер

народной жизни.

Различные трактовки государства в гегелевской философии права: государство как идея

свободы, как конфетное и высшее право, как правовое образование, как единый организм,

как конституционная монархия, как «политическое государство» и т.д. - являются

взаимосвязанными аспектами единой идеи государства.

В философии права Г.В.Ф. Гегеля античная мысль о полисном правлении (о полисе-

государстве как высшей и совершенной форме общения) синтезируется с доктриной

«господства права»; результатом этого синтеза и является гегелевская концепция

правового государства.

Идея государства, по Г.В.Ф. Гегелю, проявляется трояко: как непосредственная

действительность в виде индивидуального государства, речь тут идет о государственном

строе, внутреннем государственном праве; в отношениях между государствами как

внешнее государственное право; во всемирной истории.

Тремя различными властями, на которые подразделяется политическое государство, по

Г.В.Ф. Гегелю, являются законодательная власть, правительственная (исполнительная)

власть и власть государя (главы государства). Самой разумной формой государства Г.В.Ф.

Гегель считал конституционную монархию. В этой связи Г.В.Ф. Гегель критикует

демократическую идею народного суверенитета и обосновывает суверенитет

наследственного конституционного монарха.

Высший момент идеи государства, по Г.В.Ф. Гегелю, представляет собой идеальность

суверенитета. В межгосударственных отношениях государства относятся друг к другу как

самостоятельные, свободные и независимые индивидуальности, т.е. оказываются в

отношениях между собой как бы в естественном состоянии.

Сконструированное Г.В.Ф. Гегелем разумное государство, являющееся в конкретно-

историческом плане буржуазной конституционной монархией, компромиссом с

существующим сословным строем, в философско-правовом плане представляет собой

право в его системно-развитой целостности, т.е. правовое государство. С точки зрения

всемирно-исторического прогресса такое государство трактуется Г.В.Ф. Гегелем как

наиболее полная и адекватная объективация свободы в государственно-правовых формах

наличного бытия.

6.4. ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ИДЕИ М.М. СПЕРАНСКОГО

Граф Михаил Михайлович Сперанский (1772-1839) сделал блестящую государственную

карьеру при императорах Александре I и Николае I. В 1812 г., попав в опалу, он был сослан

а Нижний Новгород, но в 1819 г. стал сибирским генерал-губернатором (составил и

представил Александру I план административной реформы Сибири), а уже в 1821 г. с

триумфом возвращается в Петербург и становится членом Государственного совета,

созданного по его проекту еще до опалы, в 1810 г. Перед смертью, в 1839 г., М.М.

Сперанскому был дарован титул графа. В 1826-1832 гг. М.М. Сперанский фактически

возглавляет кодификационные работы (по составлению Основных государственных

законов) во Втором отделении Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.

М.М. Сперанский по праву считается основателем русской юридической науки и

русскоязычной юридической терминологии. Политико-правовое мировоззрение М.М.

Сперанского эволюционировало от либерального (до опалы) до консервативного (уже при

Николае I).

Первый либеральный проект государственных преобразований был составлен М.М.

Сперанским еще в 1803 г., однако широкой известности он не получил.

Более известный проект либеральных государственных преобразований М.М. Сперанского

увидел свет в 1809 г., он был составлен по указанию Александра I и назывался «Введение

к Уложению государственных законов». Целью преобразования системы государственного

управления объявлялось учреждение самодержавного правления на основе незыблемого

закона. Для этого М.М. Сперанский провозглашает и проводит принцип разделения

государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви, а также

принцип разграничения полномочий между центральными и местными органами власти.

Во главе всех ветвей власти стоят император и Государственный совет — особый

управляющий центр, руководящий деятельностью всех трех ветвей государственной

власти. Примечательно, что не предусмотрена ответственность Государственного совета

перед императором, более того, Государственный совет как бы отстраняет императора от

непосредственного управления страной.

Во главе законодательной власти находится Государственная дума (на местном уровне

предлагалось учредить губернские, окружные и волостные думы). В первоначальном

проекте М.М. Сперанский подчеркивал, что в составлении законов через Государственную

думу участвует народ. Однако со временем такие слова из проекта были исключены. Тем не

менее М.М. Сперанский предлагает выборный характер формирования депутатского

корпуса Государственной думы. Он предлагает созывать Государственную думу регулярно

в соответствии с коренными законами (конституцией) страны. Председатель

Государственной думы избирается палатой из состава ее депутатов. Государственная дума

не может быть произвольно распущена императором. Все законы должны приниматься

Государственной думой, а затем одобряться и обнародоваться императором.

Во главе исполнительной власти находится Правительствующий сенат (на местном уровне

предлагалось учредить губернские, окружные и волостные правления). Фактически

исполнительная власть возглавляется императором, при этом она ответственна перед

законодательной властью. Правительствующий сенат формируется Государственной

думой.

Во главе судебной власти находится Судебный сенат (на местном уровне предлагалось

учредить губернские, окружные и волостные суды). Решение Судебного сената по делу

окончательно; по сути, у императора нет рычагов влияния на Судебный сенат. М.М.

Сперанский подчеркивает необходимость выборного порядка формирования Судебного

сената. Все судебные чины выбираются из государственного избирательного списка,

состоящего из членов всех губернских дум. В целом судебная власть оказывается

отделенной от исполнительной.

По сути, М.М. Сперанский предлагал Александру I и России проект парламентской

монархии по английскому образцу с разделением властей и парламентским принципом

формирования правительства.

чинениях М.М. Сперанского полагается Бог. Кроме того, они регулируют один и тот же

предмет — утверждают между ЛЮДЕ-МИ правду, утверждают в обществе минимум

нравственного порядка. Право и нравственность сходны по своим целям, они

способствуют достижению человеком нравственного совершенства.

Цель нравственного оправдания права — согласовать понятие права с основными

постулатами христианского мировоззрения. М.М. Сперанский отвергает

рационалистический и утилитаристский подход к нравственности как таковой.

Вместе с тем он отмечает следующие различия права и нравственности.

1. Право регулирует только внешние движения воли человека, а нравственный закон —

любые движения человеческой воли (в том числе внутренние, чисто эмоциональные).

2. Нравственность деяний определяется по их внутреннему достоинству, а

правомерность деяний — по их внешнему достоинству.

3. Положительные законы, кроме общей с нравственностью цели, имеют и ближайшую

цель — установление «общежительной справедливости», носящей всегда относительный,

а не абсолютный характер.

4. Санкция нравственных законов заключается в совести (которая является как бы

представителем Бога в душе человека, духовным органом), а в праве к угрызениям совести

присоединяется (и становится несравненно более важным) внешнее принуждение (со

стороны публичной власти).

В идеале положительные законы являются следствием, развитием, продолжением

нравственных законов, не могут противоречить последним. Нравственный закон

рассматривается М.М. Сперанским как идеальная основа положительного закона,

критерий суждения о его справедливости либо несправедливости.

С точки зрения М.М. Сперанского, существует группа законов, которые одновременно

являются и нравственными, и положительными, так как вытекают из природы общества,

без этих законов (таких, как «не убий» и «не укради») не может существовать ни одно

общество.

Если положительный затон противоречит нравственному,.то такое позитивное право

производит насилие над совестью, поэтому законодатель должен учитывать в своей

деятельности нравственные моменты, максимально согласовывать их с позитивным

законодательством.

6.5. ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ИДЕИ Н.М. КАРАМЗИНА И КОНСЕРВАТИВНАЯ ТРАДИЦИЯ В РУССКОЙ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ МЫСЛИ

Николай Михайлович Карамзин (1766-1826), литератор и придворный историограф,

почетный член Петербургской академии наук (избран в 1818 г.), стоит у истоков

консервативной традиции в русской политико-правовой мысли. Его политическая

концепция изложена в «Истории государства Российского» (12 томов «Истории» были

изданы в 1816-1829 гг.) и «Записке о древней и новой России в ее политическом и

гражданском отношении» (1811), адресованной Александру I и направленной против М.М.

Сперанского.

Консерваторов (от лат. conservare — сохранять, соблюдать заведенный порядок вещей)

объединяет неприятие идей классической школы естественного права, теории

общественного договора и ценности представительной демократии. Консерватизм

признает ограниченность человеческого разума в деле преобразования общества.

Консервативное мировоззрение исходит из того, что все преобразования должны

опираться на исторический опыт общества.

В русской политико-правовой традиции XIX в. обычно выделяют-две волны

консерватизма.

1. 20-40-е гг. — реакция на либеральный дух начала царство

вания Александра I (Н.М. Карамзин, М.М. Сперанский в по

следние годы своей жизни, а также ранние славянофилы,

такие, как И.В. Киреевский и А.С. Хомяков).

2. 60-90-е гг. — «пореформенный консерватизм», реакция на

либеральные реформы Александра II.

Под воздействием Французской буржуазной революции конца XVIII в. Н.М. Карамзин

отвергает необходимость революционных преобразований в обществе, он подчеркивает, что

попытка осуществить мечту о всеобщем равенстве сделала французов несчастными,

критикует индивидуализм политико-правовой и философской мысли эпохи Просвещения.

Обосновывая незыблемость монархической формы правления, Н.М. Карамзин обращается к

русской истории: Россия всеми своими победами обязана самодержавию.

Для Н.М. Карамзина характерно патриархальное восприятие личности монарха (как отца всех

подданных), из этого следует, что царская самодержавная власть (как отцовская власть в

семье) не может быть ничем ограничена, она должна передаваться по наследству, между

монархом и народом должны складываться отношения взаимного нравственного доверия, что

чрезвычайно необходимо для сохранения и развития монархии. Н.М. Карамзин определяет

границы вмешательства монарха в жизнь общества: монарх не должен ломать исторически

обусловленные народные привычки, пытаться изменить народный дух. В этом смысле Петр I

воспринимается Н.М. Карамзиным как тиран.

Н.М. Карамзин настойчиво подчеркивал особое место России в мировой истории, обусловленное

особым евразийским положением страны.

6.6. ОХРАНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ В РОССИИ XIX в.

Охранительная политико-правовая идеология е России XIX в. была представлена прежде

всего мыслителями консервативного толка, начиная с Н.М. Карамзина.

Охранительная политико-правовая идеология выступала за сохранение существующего

порядка вещей (статус-кво), т.е. самодержавной монархии.

В царствование Николая I выражением охранительной политико-правовой идеологии стала

триада «православие, самодержавие, народность», сформулированная в 1834 г. министром

народного просвещения и президентом Петербургской академии наук графом С,С.

Уваровым (1786-1855).

В конце XIX в. основным выразителем охранительной политико-правовой идеологии в

России стал обер-прокурор Синода (1880-1905) Константин Петрович Победоносцев

(1827-1907). Он обучал правоведению Александра III и Николая И, когда они еще были

наследниками престола (как М.М. Сперанский — Александра II).

К.П. Победоносцев, как и М.М. Сперанский, развивает патриархальную теорию

происхождения государства. Человек по природе своей социален, ищет общения,

констатирует К.П. Победоносцев. Как и все консерваторы, он отвергает концепцию

общественного договора. Вслед за Аристотелем и М.М. Сперанским утверждает, что для

реализации своей потребности в общении человек вначале создает семью, которая,

разрастаясь (через промежуточные стадии), эволюционирует в государство. Объясняя

иерархический принцип человеческого взаимодействия, К.П. Победоносцев подчеркивает,

что власть рождается вместе с обществом. Потребность во власти коренится в душе

человека наряду с потребностью в общении. Верховная власть в государстве должна быть

олицетворением власти родительской для подданных. К.П. Победоносцев был убежден,

что основой монархии является крепкий семейственный быт, патриархалыная структура

общества, так как именно в крепкой семье прививаются навыки властвования и

повиновения. Разрушение патриархальной структуры общества приводит к установлению

вредного республиканского строя, этому же способствует договорная теория политогенеза

(происхождения государства), основанная на индивидуализме. Договорная теория

разрушает авторитет власти во всех сферах общественной жизни, приводя к

дезорганизации существующих в обществе отношений власти и подчинения.

К.П. Победоносцев был убежден: чтобы быть справедливой, власть должна основываться на

всеми признаваемом, объективном и справедливом начале, т.е. нравственном законе,

отраженном в совести каждого индивида, источником которого является Бог. Носитель

верховной власти (монарх) должен подчинять свою деятельность нравственному закону.

На таком общепри-миряющем начале может быть основана исключительно монархия.

Повсеместный процесс разрушения монархий и установления республиканского строя К.П.

Победоносцев объясняет нравственными причинами: отступлением власти и народа от

следования нравственному закону. Демократию К.П. Победоносцев именует «великой

ложью нашего времени», в одноименной работе он утверждает; что демократия основана на

лжи. Субъектов монархии является существо нравственное, а субъектом демократии

является человек лишь как пустая физиологичес реальность, без всякого нравственного

содержания.

Главным субъектом, творящим право, К.П. Победоносцев считает народ (коллективный

субъект, действующий в истории), т.е. его можно считать приверженцем

социологического типа правопонимания. Своеобразие формы правовой культуры в истории

создает народный дух, объективный и надличностный. Как и М.М. Сперанский, К.П.

Победоносцев указывает на органичность развития права от простого к сложному. Право

рождается, развивается и исчезает вместе с народом.

С помощью своей органической теории К.П. Победоносцев обосновывает неэффективность

внешнего реформирующего воздействия на существующие правовые формы, в том числе

заимствований из других правовых систем. В таком случае прерывается органическое

развитие права, может быть разрушена согласованность права как единой социальной

системы. Законодатель не должен выдумывать закон, он должен лишь отражать в процессе

законотворчества результаты органического развития права.

Только нравственная заповедь способна сообщить формальному содержанию закона

действительную социальную значимость и обязательность для христианской совести.

6.7. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ ЗАПАДНИКОВ И СЛАВЯНОФИЛОВ

Западничество и славянофильство как течения русской общественной мысли оформились

еще при Александре I, но особенно активно обнаружили себя в 40-е гг. XIX в.

Непосредственным предметом их политического и исторического анализа оказалась оценка

вклада Петра I в развитие российского общества.

Кроме того, поводом для споров между западниками и славянофилами стали

Отечественная война 1812 г., издание «Истории государства Российского» Н.М.

Карамзина, а также опубликование в журнале «Телескоп» в 1836 г. «Философических

писем» (написаны 8 1829-1831 гг.) Петра Яковлевича Чаадаева (1794-1856), после чего он

был официально ("«высочайшим повелением») объявлен сумасшедшим.

П.Я. Чаадаев участвовал в движении декабристов, его фи-лософско-исторические и

политико-правовые взгляды сложились под влиянием идей католического провиденциализма

и социального христианства.

П.Я. Чаадаев разработал философию истории для русского западничества. Он полагал, что

смысл истории осуществляется посредством Божественной воли, которая ведет

человеческий род к его конечным целям. Страной святых чудес и местом действия

Божественного Промысла является Западная Европа, провидение не достигает территории

России. Получается, что Россия, не принадлежащая Европе, стоит как бы вне истории, вне

времени, на распутье, без прошлого и без будущего. Россия совершила историческую

ошибку, приняв христианство из Византии. Поэтому Россия не восприняла основные

традиционные идеи цивилизованного человеческого рода. А перенесенные на российскую

почву западные идеи не оставляют на ней, к сожалению, глубокого следа, поэтому наша

культура обладает лишь подражательным характером. Мы оказываемся чужими даже для

самих себя, ничего не дарим миру и ничего у него по-настоящему не заимствуем. Чтобы

обрести свое лицо, нам необходимо повторить европейскую историю, и первый шаг на этом

пути предпринял Петр I — величайший из русских монархов, мудро повернувший

Россию лицом к Западу, к Европе.

Россия, полагал П.Я. Чаадаев, самим своим существованием преподнесла Западу важный и

страшный урок. Впоследствии П.Я. Чаадаев поверил в то, что придет день, когда Россия

станет умственным средоточием Европы. Свои взгляды П,Я. Чаадаев позже изложил в

«Апологии сумасшедшего» (в России впервые опубликована лишь в 1937 г.), стал

религиозным западником.

Работа Алексея Степановича Хомякова (1804-1860) «О старом и новом» (1837) стала

начальным фактом славянофильской идеологии. Ориентация на восточную патристику в

трудах А.С. Хомякова сочетается с элементами философского романтизма.

Славянофильство оказывается первой самобытной русской философией истории. А.С.

Хомяков впервые поставил вопрос о месте России во всемирной истории. А.С. Хомяков

считал, что Россия идет по той же дороге, что и Европа, лишь немного отставая. Одной из

главных заслуг славянофильства является выработка новой теории познания, отошедшей

от односторонней рациональности западничества. А.С. Хомяков ееел в обиход понятие

соборности, включающее в себя всеединый разум церкви, единую неантагонистическую

общность людей, примирение индивидуальной свободы с единством всех,

христианизированную общность жизни. Показателем и отражением соборности, по

мнению славянофилов, является крестьянская община, в которой существует нравственное

единение людей, предохраняющее их от эгоистического индивидуализма. Славянофилы

признают и подчеркивают различие исторических судеб России и Европы. Идеализируя

Древнюю Русь, основными чертами русского характера А.С. Хомяков считает братство и

смирение, противопоставляемые западному индивидуализму и эгоизму. Политическим

идеалом славянофильского демократического монархизма является такой сословно-

представитепьный орган, как Земский собор. С либеральных позиций А.С. Хомяков

выступал за отмену крепостного права, смертной казни, за введение свободы слова и

печати.

Другим видным славянофилом является Иван Васильевич Киреевский (1806-1856).

Задачей самобытной русской философии И.В. Киреевский считал переработку

«европейской образованности» в духе учений восточной патристики. Он противопоставлял

рациональное западное познание и религиозно-нравственное российское познание. И.В.

Киреевский выделил три основные черты (источника) западно-европейской культуры:

христианская религия (в извращенном католическом переложении); характер варварских

народов, завоевавших Западную Римскую империю; наследие античного мира (греческое

язычество и римский юридизм). Европейскую культуру в целом он оценивал

отрицательно, учитывая ее крайний индивидуализм, освящение частной собственности и

прав человека в ущерб идее обязанности и служения. Именно поэтому в Европе, по его

мысли, царят анархия и безнравственность.

Мрачному образу католического Запада И.В. Киреевским противопоставляется светлый образ

России. Если на Западе социапьная жизнь регламентируется формально-правовым

общественным договором, то в России общественные отношения регулируются

преимущественно нравственным законом, наблюдается редкое сословное единение, так

полагал И.В. Киреевский.

Самостоятельная ценность права как социального регулятора отвергается славянофилами (в

отличие от западников). Внешний (позитивный) закон рассматривается И.В. Киреевским

лишь как грубая, лишенная нравственного содержания сила, гораздо эффективнее

отношения между людьми регулируются нравственным законом. В иерархии источников

права предпочтение славянофилами отдавалось правовому обычаю, защищающему

традиционные ценности общества и внедренному в народную жизнь, «плоть и кровь

народа». В отличие от формального правового нравственный закон направлен на человека,

соответствует его природе. Запад потому и развил начала законности, так как чувствует в

себе недостаток нравственности. Фактически на Западе совесть заменена законом,

бездушным регламентом.