ГЛАВА 5

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 

 

РАБОТА РАДИОЖУРНАЛИСТА. ОСНОВЫ МЕТОДИКИ

 

 

Предварительная подготовка к эфиру

Общение в работе радиожурналиста

Репортер в прямом эфире

Работа радиожурналиста в экстремальных условиях

Репортер на событии: подготовка к передаче в записи

Работа с режиссером

Ведущий информационно-музыкальной радиостанции

«Авторская программа» и особенности работы над ней

Работа радиожурналиста в пресс-службе

Радиожурналист в зарубежной командировке

Радиожурналист в парламенте

 

 

Предварительная подготовка к эфиру

 

Любая передача для журналиста начинается с определения той цели, которую он ставит перед собой, готовясь к ней. Любое жизненное событие, социальное или культурное явление многогранны и потому уже при выборе темы требуют от журналиста формирования своеобразной рамки, осознания границ проблемы. Все это помогает сосредоточению внимания на главном сначала самого журналиста, а потом и аудитории.

 

В некоторой степени выбор темы уже предопределен специализацией редакции, радиоканала или радиокомпании, ее основными тематическими направлениями, форматом. У каждой радиостанции – своя проблематика, в которой журналист должен разбираться достаточно глубоко и основательно.

 

Таким образом, выбор редакции – первый и важнейший этап в определении главной темы журналистского творчества. Самое важное в русле этой главной проблемы – процесс накопления знаний, умение оценить новое явление или факт.

 

Часто возникает ситуация, когда молодой и бесспорно талантливый журналист быстро «выдыхается», и тогда к его передачам, репортажам или комментариям теряют интерес и слушатели, и коллеги. Причина проста: ему не хватило знаний, эрудиции. «Культурный слой», на котором он пытался возвести «свое здание» в эфире, оказался слишком тонок... (Отсюда столь заметное в 90-е годы стремление журналистов к «сильнодействующим» средствам в лексике, но об этом речь впереди.) И он начинает повторять азбучные истины, давно ставшие общеизвестными факты, вызывая у слушателей ощущение пустоты и досады.

 

Часто в таких случаях говорят, что исчерпана тема. Но это не так, исчерпана не тема – исчерпано знание журналиста об этой теме. Например, если корреспондент работает на радиостанции, обращенной к женской аудитории, он обязан тонко разбираться во всем, что именуется «женским вопросом», знать его многовековую историю, развитие, сегодняшнее состояние как у нас в стране, так и за рубежом. В противном случае (как произошло, например, в освещении «дела» Моники Левински – этот роман президента США с практиканткой в Белом доме занял огромное место в журналистике конца XX века) легко сбиться на одно лишь радостное пустословие, оставляя в полном неведении свою аудиторию относительно тех глубинных процессов феминистской революции, которые происходят сегодня в мире, и в частности в Америке, со всеми ее плюсами и минусами.

 

Второй этап освоения темы – специализация радиожурналиста.

 

Заметим, что, не найдя своей оригинальной темы, корреспондент вряд ли сможет стать сколько-нибудь заметной творческой личностью даже при наличии несомненного таланта. Хорошо, если человек, вступивший на журналистскую стезю, сразу находит ту тропку, по которой ему интересно идти. Радио знает десятки имен журналистов, которые добились признания именно благодаря тому, что мы понимаем под суховатым словом «специализация».

 

Это вовсе не означает, что на радио нет профессиональных областей, требующих широты охвата, нет своеобразного многоготемья, характеризующего, например, деятельность собственного корреспондента в том или ином регионе или работу ведущего информационно-публицистической программы. Но такая широта охвата также является своеобразной специализацией журналиста, и она необходима, как и обязательное знание тех или иных особенностей региона, его истории, языка и культуры.

 

Специализация, безусловно сужая круг затрагиваемых вопросов, позволяет в то же время глубже проникать в их суть, раскрывать их, что называется, с уже готовыми доказательствами и фактами в руках. Она предусматривает не только знакомство журналиста с литературой и подбор информации по избранной тематике, но и организацию, и постоянное ведение им специального справочного аппарата, т.е. наличие своеобразного досье.

 

Досье журналиста – это прежде всего жизненный опыт и, конечно же, знания, накопленные им в период общей предварительной подготовки, о которой говорилось выше (такие знания, естественно, должны быть активно использованы на всех этапах работы); это понятия об основных и наиболее актуальных сторонах избранной тематики и «подходах» к ней, представление об этических рамках данной проблематики; и, наконец, это знание истории, географии, культуры региона, на который работает эфирный канал.

 

Приведем пример. Известный радиожурналист Ю. Гальперин, ведя из будапештского аэропорта протокольный репортаж (из Венгрии отбывал Н.С. Хрущев), из-за задержки гостя попал в критическую ситуацию. Уже прозвучали принятые тогда торжественно-грозные слова: «"Говорит Москва" Работают все радиостанции Советского Союза!», когда он понял, что приезд делегации в аэропорт задерживается. Ему пришлось говорить экспромтом 32 минуты – и он сделал это, потому что знал многое об этом ответственном визите.

 

Передача приобрела небывалую для подобного «официоза» глубину и цельность, став классикой радиодокументалистики.

 

Конечно, нельзя надеяться на то, что репортер владеет всей суммой знаний и фактов, которые выработало человечество, даже по сугубо ограниченной тематике. Кроме справок в Интернете хороший журналист пользуется газетными вырезками, сообщениями информационных агентств, справочниками по избранной специализации. Эти материалы могут быть заложены в личный или редакционный компьютер, куда могут также заноситься лучшие написанные на данную тему материалы – как собственные, так и коллег. В это же досье вносятся запомнившиеся фразы, цитаты, по тем или иным причинам не использованные в предыдущих передачах удачные приемы, «задумки», заголовки и т.д.

 

Журналист всегда должен быть готов при необходимости использовать этот материал. Хотя порой на то, чтобы накопленный и бережно хранимый материал пригодился (или, как говорят журналисты, заряд «выстрелил»), могут уйти годы. По словам одного известного журналиста, почти десять лет он берег запомнившуюся фразу из чеховского водевиля «Медведь» («Я порядочный человек. Я стреляю и попадаю пулей в подброшенную копейку...»), прежде чем использовал ее в очерке об олимпийском чемпионе по стрельбе.

 

Подобные наработки должны всегда находиться под рукой, но чтобы и их легко можно было найти, необходима строгая система их подбора и хранения. Она сугубо индивидуальна, но главное общее условие – не доверяться памяти (как в известной шутке Альберта Эйнштейна, сказавшего, что за всю жизнь ему в голову пришло две-три стоящие мысли и он запомнил их так, не записывая).

 

Второй совет – не забивать беспорядочно ящики письменного стола ворохом бумаг, газетных вырезок, случайных записей. Сделанные накануне заметки надо обязательно перечитать на следующий день, это поможет лучше запомнить их, найти точное место для них в архиве и, что особенно важно, восстановить ход мыслей, которые привели к необходимости сделать эту запись. Потому что зачастую бывает и так: обнаружив заметку через некоторое время, репортер не может вспомнить, зачем, собственно, была сделана эта запись («А ведь было что-то важное...»).

 

Несколько слов о системе хранения. Собираемые материалы обычно предлагается делить на чисто справочные: адреса, фамилии (обязательно имена и отчества!), должности людей, цифровые данные, даты и т.д.; проблемные: вырезки из газет и журналов, материалы по избранной тематике (как свои собственные, так и коллег), расшифровки не прошедших в эфир передач; наконец, творческие заготовки: неиспользованные заголовки, варианты начала передач, интересные наблюдения, фразы, словом, те самые «изюминки», которые определяют стиль передачи.

 

Распределив таким образом поступающие в личный архив материалы (допустимы и другие градации – в зависимости от тематики, специализации, вида вещания и т.д.), журналист определяет «места хранения». Для справочного материала это могут быть помимо компьютера особые карточки, хранящиеся как в библиотечном каталоге, так и в специальных ящичках (удобнее всего расположить их в алфавитном порядке).

 

Проблемные материалы можно держать в особых папках, причем здесь более удобным становится не алфавитный, а временной принцип их распределения, это поможет при необходимости сопоставить многие акценты, связанные с изменением характера эпохи, подходов к теме, жанровой структуры, языка.

 

Что же касается хранения творческих заготовок, то здесь наряду с перечисленными выше способами вполне приемлемым оказыватся занесение записей в журналистский блокнот. Особенно это удобно для журналистов, работающих в прямом эфире, когда порой нет времени на длительную подготовку передачи.

 

При любом способе хранения следует строго соблюдать следующее правило: каждая запись, каждый архивный документ должны иметь пометку: где, кем, когда (а лучше – и в какой ситуации) написана данная статья, подготовлена передача, произнесена запомнившаяся фраза, откуда взята цитата, та или иная статистическая выкладка. Диктуется это правило не только культурой журналистского творчества и ответственностью перед собой и коллегами – отсутствие такой «сноски» ведет к большой затрате времени на поиски имени автора, статьи, цитаты и т.д.

 

Небрежное отношение к архиву может стать причиной неприглядной ситуации, такой, например, в которую попал однажды некий известный поэт, прочитавший по радио стихи Бориса Пастернака, выдав их за свои. Плагиат обнаружился, конфуз был большой. Причина же скандала крылась всего лишь в неумении вести личный архив. Как-то незадачливому автору понравилось одно стихотворение великого поэта, и он записал его. Потом случайно обнаружил листок с чудесными стихами и принял их за свои. «Пикантность» ситуации заключалась еще и в том, что поэт этот считался одним из самых яростных гонителей Пастернака.

 

Перечисленные способы ведения архива применимы наряду с использованием компьютера, который, естественно, значительно облегчает хранение и доступ к информации, позволяет значительно увеличить ее объем.

 

Важный момент организации и ведения архива – его постоянное обновление. Избавляться при этом от старых материалов, если нет на то крайней необходимости, не стоит – неизвестно, где и когда могут понадобиться пожелтевшие листки, хранящие дыхание времени.

 

Все эти правила следует соблюдать и при хранении звукозаписей. Личный звуковой архив также должен найти отражение в строго оформленном каталоге. Правда, долгое хранение в обычных условиях магнитной пленки – дело рискованное. Она сохнет, становится ломкой, теряется качество звука, а порой и сама возможность воспроизведения его на профессиональной аппаратуре. Поэтому по возможности время от времени надо менять носитель звукозаписи (т.е. переписать с обычной магнитной пленки на кассету или CD, ввести в компьютер).

 

Сохранить на очень длительный период времени самое дорогое и необходимое в звуковой библиотеке радиожурналиста помогают лазерные диски, которые к тому же значительно освобождают место, занимаемое довольно громоздкими пленочными архивами.

 

Завершающий этап предварительной подготовки связан уже с конкретным заданием, полученным журналистом в редакции. К его выполнению можно готовиться исподволь, если тема и конкретная программа запланированы заранее или если журналист является ведущим какой-либо постоянной передачи или цикла. Но очень часто задание бывает связано с необходимостью оперативного освещения события в тот момент, когда оно происходит (это и есть собственно прямой эфир). В этом случае время подготовки сжимается иногда до нескольких часов полета на место события или даже до нескольких минут для участия, скажем, в оперативном интервью в студии. Но чем острее дефицит времени, тем большее значение приобретают основательность, глубина и «боеготовность», которую журналист приобрел на ранних этапах подготовки к передаче.

 

Определив тему и узнав задание, корреспондент «привязывает» все накопленное к данному реально разрабатываемому жизненному событию. На этом этапе радиожурналист независимо от того, выступает ли он в прямом эфире или собирается делать документальные записи, обязан четко представить себе, а при наличии времени и записать план действий. В него войдут:

 

– точное осознание цели задания (если она не очень понятна, следует обязательно переспросить или уточнить ее);

 

– пути получения как можно более полных и точных сведений об объекте;

 

– описание ситуации и обстановки, в которой придется работать;

 

– примерный перечень и формулировка вопросов, на которые необходимо получить ответы;

 

– определение жанра передачи, пусть даже предварительное;

 

– выработка одного-двух запасных вариантов на случай срыва той или иной договоренности, изменения ситуации и т.п.

 

Наконец, на этом этапе подготовки к эфиру радиожурналист обязан самым тщательным образом проверить технические средства записи. Надо быть уверенным в исправности своего главного инструмента – магнитофона (не сели ли батарейки и достаточен ли их комплект? достаточно ли количество дисков, пленки или кассет? нет ли на них нужных записей, которые могут быть случайно размагничены? в порядке ли микрофоны?).

 

Если прямой эфир идет из студии, следует проверить (также до начала программы), проходит ли сигнал от вас к режиссеру, работают ли телефоны связи с аудиторией, в наличии ли комплект музыкальных записей, отбивок и т.д. Непременно нужно уточнить, вызваны ли к началу программы или к условленному времени ее участники.

 

Возможно, многое из этого не входит в прямые обязанности репортера или комментатора, но штат современных радиостанций крайне невелик, так что приходится заниматься и этим. Этап предварительной подготовки – сложная и кропотливая работа журналиста-профессионала. В ней нет мелочей, так как пренебрежение любой из них может привести к срыву программы.

 

Итак, предварительная подготовка к передаче завершена, и радиожурналист оказывается один на один с непосредственными участниками события, рассказ о которых и составляет смысл его творческой деятельности. Причем это может быть рассказ или интервью в прямом эфире, совпадающие по времени с событием вне студии или в самой студии, или работа, смысл которой в том, чтобы записать на пленку (а уже потом в аппаратной отмонтировать ее и «довести до кондиции») наиболее яркие высказывания, эпизоды и детали, – безотносительно к форме дальнейшего эфира перед журналистом возникают проблемы, связанные с профессиональным общением.

 

Общение в работе радиожурналиста

 

Готовя передачу, радиожурналист всегда общается с людьми: получает информацию о них и об их жизни, воспринимая и внутренне оценивая личностную сущность человека, выбирает свою адекватную систему поведения по отношению к нему. Другими словами, он непрерывно взаимодействует с людьми. В этом взаимодействии происходит столкновение интересов двух сторон. Если интересы совпадают, общение развивается органично и безболезненно, правда, при условии, что журналист не совершает психологических ошибок. Разные или противоположные интересы в общении ведут к борьбе и появлению элементов противостояния. В журналистской деятельности и то и другое проявляется иногда в сложных, причудливых сочетаниях.

 

Многое решает целевая направленность материала. Одно дело создавать портретный радиоочерк, задачей которого является популяризация личности, и совсем другое – готовить острый критический материал, проводить журналистское расследование. В этих случаях желание «героев» сотрудничать с журналистом может быть совсем разным. Между этими полярными примерами есть бесчисленное множество вариаций, с которыми журналисту приходится встречаться в своей работе.

 

На готовность того или иного человека предоставить журналисту информацию, вступить с ним в контакт влияют различные факторы.

 

Во-первых, компетентность человека в том вопросе, по которому к нему обращается корреспондент. В случае отказа дать информацию журналист должен правильно представить себе его мотивы. Иногда они действительно связаны с тем, что человек, к которому он обращается, не знает материала в такой степени, чтобы высказать глубокое и интересное суждение. Тогда журналисту приходится искать другой источник информации. Конечно, с теми, кто не только знает и охотно готов дать все нужные сведения, но часто и сам звонит и пишет в редакцию, работать легче. Но здесь следует быть осторожным: мотивы такой активности не всегда продиктованы самыми лучшими побуждениями и действительной компетентностью человека в той или иной проблеме.

 

Во-вторых, система служебной субординации. Радиожурналист неизбежно столкнется с этим обстоятельством, как только попытается получить информацию в официальном учреждении, какой-либо фирме или на предприятии. Иногда человек, который компетентен в данном вопросе (журналист знает об этом более или менее точно), уклоняется от предоставления материала или выражения собственного мнения. Причиной может быть его неуверенность в положительной реакции вышестоящих инстанций на опубликование этого материала: во многих учреждениях предоставление информации по определенным вопросам резервировано за руководством. Из этого следует, что в каждом конкретном случае журналист должен правильно решить, на каком уровне ему следует устанавливать контакт, чтобы получить нужную информацию. Практика показала, что лучше всего обращаться (особенно это относится к официальным учреждениям) к лицам, по должности облеченным правом принимать решения, или в отделы по связям с прессой.

 

В-третьих, профессиональная принадлежность человека. Любой опытный журналист знает, что профессия накладывает отпечаток на характер обмена информацией. Эту интересную особенность подметил психолог П.М. Ершов: «Люди, привыкшие иметь дело с детьми, молодежью, люди, от которых по роду деятельности требуется доброжелательная аккуратность, кто имеет в виду будущее – педагоги, воспитатели, – часто имеют склонность преимущественно выдавать информацию. Всякого рода администраторы, занятые больше настоящим, наоборот, склонны чаще добывать ее. Для тех, кто привык употреблять слова с полной ответственностью – таковы военные, математики, специалисты в точных науках, – характерна склонность обмениваться информацией конкретной, однозначной даже тогда, когда речь идет о предметах, далеких от круга их профессиональных интересов.

 

Люди гуманитарных профессий – писатели, критики, искусствоведы, режиссеры – часто склонны, наоборот, к выражениям многозначным и к многословию. Профессиональные навыки выступают в характере обмена информацией всегда, разумеется, с поправками на индивидуальный характер каждого отдельного человека. Но все же нескладно говорящий адвокат, повышенно откровенный разведчик, постоянно начинающий позиционную борьбу с воспитуемыми педагог, многоречивый кадровый командир – все это в жизни исключения из правила, интересные как раз тем, что они иногда ярко характеризуют данного конкретного человека».

 

В-четвертых, психологические свойства личности. Одни люди более коммуникабельны, другие – менее. Признаки готовности или нежелания сотрудничать с журналистом, проявляющиеся во внешней реакции человека, не всегда могут быть расценены правильно. За негативным отношением к сотрудничеству может скрываться чрезмерная скромность или присущий человеку «комплекс неполноценности». Этот комплекс – явление вполне нормальное, так или иначе он проявляется у многих людей, и журналист должен с этим считаться. Терпеливое и тактичное развитие контакта, как правило, приносит успех.

 

Облегчить контакты с интересующими людьми журналисту помогает опять-таки специализация, т.е. работа в определенном диапазоне проблем. Конечно, такая специализация не всегда возможна, ибо задачи, возникающие перед ним, весьма многообразны. Но любой журналист с опытом обязательно «обрастает» связями в той сфере, которой он по преимуществу занимается, о которой пишет и о которой создает радиопередачи. Взаимоотношения с уже знакомыми людьми на основе собственной сложившейся и известной профессиональной репутации всегда проще и неформальнее отношений, которые возникают в результате первых, новых контактов. Постоянная забота журналиста о расширении круга своих источников информации – непременная предпосылка его успешной деятельности.

 

Ответственные, занятые люди иногда расценивают интервью для печати, радио и телевидения как непростое и не всегда нужное лично им мероприятие, требующее затрат времени.

 

Иногда за отказом скрывается боязнь высказать свое собственное мнение, нежелание входить в противоречие с мнением других, неопределенность и несформированность своих взглядов, а, может быть, и какие-то личные причины не «светиться» в СМИ. С другой стороны, это может быть связано с попыткой выиграть время для того, чтобы собраться с мыслями, или с неправильным пониманием целей интервьюера, неблагоприятной обстановкой беседы. Журналисту нужно уметь правильно классифицировать эти причины, вовремя прекратить разговор или искать его верное продолжение.

 

Уклонение от общения с журналистами почти никогда не бывает выражено в форме прямого и категорического отказа. Чаще используются более «мягкие» формы, поскольку известно, что обязанность предоставлять журналистам информацию и право последних собирать и свободно распространять ее закреплено законодательством. Чтобы избежать общения с корреспондентом, должностные лица, государственные и политические функционеры иногда прибегают ко всевозможным уловкам, ссылаются на занятость, «отсутствуют и неизвестно, когда будут», ускользают через «черный ход», отказываются комментировать, «"не хотят или не могут подтвердить или опровергнуть» ту или иную информацию, будучи вполне компетентными это сделать. Однако у тех, кто не понимает, что надо не бороться и игнорировать прессу, а научиться сотрудничать с ней, средства массовой информации достаточно быстро вырабатывают «болевой рефлекс» – издержки такого поведения в некоторых случаях могут быть большими.

 

Опубликованный факт отказа предоставить журналисту информацию, как правило, уже сам по себе красноречив и негативно влияет на репутацию как должностного лица, так и представляемого им учреждения, а кроме того, дает оправданную этим обстоятельством возможность истолкования. Приведем пример.

 

Ведущий. Наш корреспондент сообщает из Дома Правительства Российской Федерации.

 

Корреспондент. Руководитель Департамента печати и информации Игорь Шабдурасулов на вопросы журналистов, заданные после состоявшегося сегодня заседания Кабинета министров, отказался комментировать распространившиеся здесь слухи о возможной национализации ОРТ и технического центра Останкино. Шабдурасулов известен как один из самых компетентных специалистов по этому вопросу. Он категорический противник деприватизации крупнейшей телевизионной компании и персонально отвечает за подготовку документов по законодательному обеспечению деятельности ОРТ и электронных СМИ вообще.

 

На вопрос, что он может сказать по поводу возможного запрета деятельности частных телекомпаний, Игорь Шабдурасулов не захотел ни подтвердить, ни опровергнуть сведения, которые циркулируют в коридорах «Белого дома» на Краснопресненской набережной.

 

(Пленка, голос.)

 

Шабдурасулов. Не могу ничего сообщить по этому поводу.

 

Корреспондент. Так заявил он и решительно отказался продолжать разговор на эту тему. Наблюдатели из политических и журналистских кругов считают его позицию непрямым подтверждением успеха атаки коммунистов на независимые СМИ. Видимо, следует ожидать, что в ближайшие дни в этот конфликт между правительством и левыми фракциями в Думе вмешается президент, который, напомним, является гарантом независимости средств массовой информации и свободы слова.

 

Право на отказ в общении, в предоставлении СМИ информации абсолютно в том смысле, что у журналиста нет средств принуждения к обратному, но он пользуется своим правом сообщить о таком отказе, предоставляя таким образом общественности возможность сделать свои выводы.

 

Но чаще журналист встречает благожелательное отношение со стороны людей, к которым он обращается в поисках информации. Ведь если верно известное в журналистике выражение «имена делают новости», то справедливо и обратное – «новости делают имена»: рассказывая о событиях и фактах, передавая мнения и оценки, печать, радио, телевидение выделяют из общей массы героев своих передач, повышают их значимость в собственном и общественном сознании. При общении с журналистом учитывается влиятельность и значение СМИ как мощных каналов выражения и формирования общественного мнения.

 

В процессах общения конечная цель определяет лишь общую стратегию поведения общающихся. Тактика же, способы их поведения, как утверждает социальная психология, зависят от того, как воспринимаются и отражаются в сознании друг друга собеседники.

 

От журналиста требуется высокая культура, выражающаяся, в частности, в умении замечать и правильно истолковывать нюансы в поведении человека.

 

«Умение примечать главное в другом человеке, – пишет психолог A.A. Бодалев, – зависит не только от нашей наблюдательности, ума, от нашего воображения и способности к сопереживанию, но и от того, как мы руководим своими случайными эмоциями, насколько в ладу друг с другом наши чувства и ум».

 

Оценка журналистом партнеров по общению начинается с первых минут знакомства. И здесь опыт предостерегает от ряда типичных ошибок.

 

– Партнеру легко приписываются некоторые качества на основе установившихся стандартов оценки внешнего облика. Например, высокий лоб, очки часто заставляют предположить в собеседнике образованность, а седина дает повод думать о его богатой духовной жизни. Это элементарные примеры, но они показывают предрасположенность воспринимать человека определенным, «запрограммированным» образом.

 

– Партнера оценивают по принципу «сужу по себе», т.е. журналист приписывает свои душевные качества другому, переносит на него черты, свойственные ему самому, видит в другом человеке свой аналог.

 

– Журналист наделяет собеседника (особенно если это выдающаяся или высоко стоящая в общественной иерархии личность) набором положительных качеств, в действительности, возможно, ему не свойственных. Такое представление может сложиться в ходе предварительно проведенного изучения предстоящего партнера по общению из разговоров о нем со «знающими» людьми, по слухам и т.д.

 

Вообще журналисту нужно научиться оперативно преодолевать инерцию первых впечатлений, которые лишь в редких случаях дают точное представление о людях. В сознании воспринимающего первые впечатления чаще всего относят человека к одной из групп людей в тех «классификациях типов», которые сложились в прошлом опыте. Дальнейшее узнавание человека ведет к раскрытию в нем признаков, составляющих своеобразие его личности.

 

Предположим, радиожурналисту необходимо установить контакт с известным ученым, чтобы получить информацию о работе института. Конечно, с самого начала он должен иметь четкое понимание и своей профессиональной роли. Предоставление информации журналисту не нужно рассматривать как некое одолжение, в этой ситуации он не проситель, не ходатай по личному делу, а человек, работающий для большой аудитории, представляющий ее интересы, – гаков исходный момент в стиле общения. Поэтому уже при первом (скорее всего, телефонном) контакте речь журналиста должна быть краткой, деловой, ему следует дать понять, что он уважает не только время партнера, но и свое собственное.

 

Возьмем в качестве примера два варианта телефонного разговора:

 

I. «Господин Петровский? Вас беспокоят из редакции "Маяка". Нам стало известно, что в Вашем институте сделано интересное открытие. Вы занятой человек, но не могли бы уделить немного времени для небольшого интервью в связи с выдвижением этой работы Вашего коллектива на соискание Государственной премии? Очень бы хотелось сделать материал. Это говорит корреспондент Бояринцева, я могла бы подъехать в любое удобное для Вас время».

 

II. «Господин Петровский? Говорит корреспондент Наталья Бояринцева из радио "Маяк". В связи с опубликованием списка работ, выдвинутых на соискание Государственной премии, хотим просить Вас дать интервью для радиослушателей. Рассказ об этой работе представляет для нашей аудитории большой интерес. Если Вы не возражаете, давайте договоримся о времени и месте встречи».

 

И в том, и в другом случае дальше может идти уточнение темы беседы, ориентировочная формулировка вопросов, которые предполагается затронуть, обсуждение различных обстоятельств. Но исходный, стартовый момент в установлении контакта, способный существенно повлиять на дальнейшее общение, как нетрудно заметить, разный: элемент самоуничижения, слабой позиции в первом варианте и спокойной уверенности – во втором. Второй вариант более профессионален, хотя, конечно, и он не обязательно сработает безотказно: партнер может быть очень занят, может уезжать в командировку, наконец, оказаться просто малоконтактным и трудным в общении. Но в любом случае такая манера ведения разговора предпочтительней.

 

Образ собеседника как личности и осознание его общественной роли складываются у журналиста относительно четко по окончании подготовки к встрече. Мы уже говорили, что в дальнейшем могут возникнуть некоторые уточнения и корректировки, но если у включенного микрофона (а специфика радиожурналистики в том и состоит, что момент общения в прямом эфире одновременно есть и результат его) репортеру приходится кардинально переоценивать имеющиеся представления, это означает, что его подготовка не была удачной. Перед интервью полезно задать себе несколько вопросов. Например:

 

"Каково самоопределение партнера по общению?"

 

"Не кажется ли он сам себе значительнее, чем есть на самом деле?"

 

Встречаются и среди умных людей такие, чья оценка собственной персоны воспаряет в заоблачные сферы. Или, наоборот, человек умаляет свою истинную цену, испытывает смущение от того, что его скромная личность привлекла внимание журналиста.

 

«Каков в представлении собеседника журналист: человек, снисходящий до того, с кем общается, достойный собеседник или профан, отнимающий время?»

 

Академик Л. Ландау, физик с мировым именем, находившийся в сложных отношениях с журналистами и «достижимый» для очень немногих из них, на вопрос, каким он представляет себе дельного журналиста, ответил: «По всей вероятности, корреспондент должен быть хорошо эрудированным в тех вопросах, которые он освещает, дабы не путать, как это было однажды после беседы со мной, теорию относительности с теорией вероятности... Корреспондент всегда обязан точно знать, зачем он пришел к человеку, какую именно информацию он хочет получить. Нужна точная цель, стержень, ствол беседы, а уж ответвления от этого главного – дело второстепенное...» Знаменательно, что Ландау сказал это именно тому радиожурналисту, с которым он часто общался, кто был для него достойным собеседником.

 

"Каков я в глазах того, с кем общаюсь?" – этот вопрос задает себе каждый радиожурналист, особенно в начале своего профессионального пути. Если попытаться с этой точки зрения определить оптимальный психологический тип личности радиожурналиста, можно сказать: это воспитанный человек с сильным характером, проявляющий дружескую расположенность в общении. Ему свойственны уверенность в себе, сдержанность, тактичность, мобилизованность и подтянутость.

 

Уверенность в себе. Эту черту характера не следует путать с самоуверенностью. Уверенность в себе основана на осознании общественной полезности дела, которому служит радиожурналист. Сила личности связана с убежденностью в правоте своего дела, в поддержке со стороны общественности. Самоуверенность же выражается в противопоставлении себя окружающим и потому производит плохое впечатление, особенно если под ней скрывается невежество.

 

Сдержанность, по существу, означает экономию в проявлении эмоций, своих личных симпатий и антипатий, умение оставаться в корректных профессиональных рамках. Поспешность выводов и обобщений в оценке людей свидетельствует о недостатке сдержанности. Другая крайность – эмоциональная «скупость».

 

Тактичность – верная спутница сдержанности, правильный выбор линии поведения применительно к конкретным обстоятельствам. Тактичность – это инстинктивное чувство равновесия, а не маска, используемая для того, чтобы любой ценой поддержать удобные отношения; это уважение и понимание личности собеседника, мотивов, которыми он руководствуется в общении с журналистом; это и крайняя осторожность, и любезность в тех случаях, когда именно эти качества необходимы.

 

Мобилизованность и подтянутость как внутренняя, так и внешняя. Журналист должен держаться с достоинством, без фамильярности, которую можно принять за развязность, но и без лишнего напряжения, выглядеть всегда готовым к деятельности. Его внешний вид тоже можно считать фактором общения (встречают «по одежке», как говорит русская пословица).

 

В процессе общения интересы взаимодействующих людей различаются, между ними так или иначе распределяются роли: один партнер (в нашем случае радиожурналист) стремится получить информацию, другой – дает или должен дать ее; один из них может быть на позиции сильного, другой – на позиции слабого. И есть еще один, предпочтительный для журналиста вариант: позиция равных собеседников, каждый из которых – профессионал в своем деле.

 

Обстановка общения становится благоприятной, если собеседник чувствует непредвзятость, беспристрастность журналиста, видит, что его принимают таким, каков он есть на самом деле, независимо от обстоятельств и занимаемого им положения в обществе, и атмосфера доверия немедленно разрушается, если у партнера по общению возникает ощущение, что он представляет для журналиста интерес только как средство достижения профессиональных целей.

 

Репортер в прямом эфире

 

Корреспондент обязан учитывать, что «живая передача», форму какого бы жанра она ни принимала, – это еще и особый вид контакта с аудиторией.

 

Работа в прямом эфире, позволяющая, действительно, использовать все возможности радио, должна предусматривать некое равенство между ведущим и аудиторией. Успех передачи определяется не только емкостью и оперативностью информации, ее оценкой слушателями, признанием правоты журналиста или, по крайней мере, попыткой понять его точку зрения, прислушаться к ней, но и умением ведущего найти форму искреннего разговора и желанием выслушать оппонента. Именно здесь смыкаются или расходятся точки зрения, здесь возникает уже не радиовещание, а радиообщение, когда журналист-ведущий и радиослушатель – равные партнеры.

 

Этот настрой на общение – решающее качество, которое необходимо вырабатывать n себе ведущему прямого эфира, ибо никто не захочет слушать человека, не заинтересованного в поддержании процесса взаимодействия с аудиторией.

 

Прямой эфир, в том числе и в форме прямого репортажа, – это доходчиво и живо поданная звуковая картина происходящего, донесение существа ситуации до аудитории. Это гегелевское «становление смысла» в ходе свершения события, когда слушатель вместе с ведущим еще не знает, что произойдет в следующую минуту. Отсюда и особое обостренное внимание аудитории, которая как бы «входит» в атмосферу происходящего в реальном времени и становится его непосредственным свидетелем, более того, участником, думающим и решающим самостоятельно.

 

Умелое построение материала позволяет уйти от поверхностного изложения репортажа. Задача журналиста здесь не только описывать происходящее, но и предусматривать возможную реакцию слушателя, мгновенно реагировать на ход его мыслей. В этом – признак высокого профессионализма. Обратимся к примеру.

 

Корреспондент в прямом эфире ведет рассказ о подготовке к рейсу нового туристического морского лайнера, который будет курсировать между Санкт-Петербургом и Гамбургом. Он подробно останавливается на красотах его внутреннего убранства, роскошных коврах, картинах, бронзовых пилястрах и т.д.

 

Следует долгая пауза...

 

И затем – реплика ведущего, несомненно, рассчитанная на вполне естественную реакцию «рядового» слушателя:

 

«Ну, это не для нас!..»

 

Корреспондент. А почему вы думаете, что мы с вами не достойны всего этого?..

 

Реплика, как бы объединяющая ведущего, корреспондента и слушателя, рассчитана на нечто большее, чем простое сообщение о событии, которое оказалось лишь поводом для размышлений. Происходит смещение акцента – один из приемов, позволяющий из ряда обыденных фактов высечь искру публицистического эффекта. Заметим, что это возможно лишь в том случае, когда ведущий и слушатель находятся в одном «временном пространстве».

 

Несомненно, современный прямой радиорепортаж становится скупее, лаконичнее в деталях уже хотя бы потому, что у слушателя почти всегда есть возможность обратиться к телевизионному эквиваленту, способному заменить множество слов одним изображением.

 

Обычно на прямой эфир с места события информационная программа на любом канале выделяет не более 2–3 минут, за исключением, возможно, спортивных и протокольных репортажей, и это рождает стремление к точности, выразительности, а главное – к емкости речи.

 

Так, например, оценивая в коротком сообщении с места прохождения малочисленную, но шумную и крикливую демонстрацию, корреспондент бросает печально-комическую фразу-цитату: «Долог их путь. Страшно далеки они от народа...» Или в репортаже о концерте выдающегося пианиста Давида Ашкенази, приехавшего из эмиграции в Москву на гастроли, журналист, подглядев, как солидный маэстро украдкой ершит волосы перед зеркалом, замечает: «Смотрите, несмотря на 28 лет разлуки, маэстро причесывается по-русски!» Такая фраза заменяет по своей эмоциональной насыщенности (да и по смыслу) любое длинное рассуждение на тему ностальгии.

 

Вообще стремление передать одной-двумя фразами суть происходящего (наряду с описанием и звуковой картиной) – одно из самых плодотворных направлений в практике прямого эфира. Такой «словесный концентрат», по сути, становится образным осмыслением события, подобно тому, как стало звуковым образом великого события знаменитое гагаринское «Поехали!..»

 

Стремясь к максимальной насыщенности и точности языка, нужно помнить, что слушатель всегда оценивает не только характер события и его составляющие, но и самого журналиста именно в силу важнейшего свойства специфики радио – его личностного характера воздействия на аудиторию.

 

Журналист на радио должен постоянно ощущать, что современный прямой эфир (в отличие, скажем, от дикторского текста), во многом из-за телевидения, все более тяготеет к аналитичности. И это относится ко всем жанрам. Так, во время беседы корреспонденту постоянно приходится следить за ходом мысли, решая на ходу, на какие не заданные еще вопросы его собеседник уже ответил, не стоит ли отказаться от некоторых запланированных вопросов из-за того, что в процессе интервью возникли новые, появились какие-то другие повороты темы, о которых журналист не догадывался ранее.

 

Ведущий. Федор Чистяков – лидер группы «Ноль» – всегда неохотно давал интервью, считая, что все сказано в его песнях. Особенно упорно он молчал последние два года. Наш корреспондент стал первым из журналистов, с кем Федор согласился встретиться.

 

Корреспондент. Федор, выйдя из больницы, ты вступил в секту «Свидетели Иеговы». Насколько мне известно, раньше ты мало интересовался религией.

 

Ф. Ч. Я не знал, где именно окажется то, что мне нужно на самом деле. Вообще-то это нужно каждому человеку.

 

Корреспондент. Чем занята твоя жизнь сегодня помимо религии?

 

Ф. Ч. До определенного момента я работал на заводе – собирал патроны для светильников, прикручивал провода. Это приносило мне некоторые деньги, меня никто не трогал, и я имел возможность спокойно размышлять. Пока не созрел для занятий музыкой. Изредка я брал гитару, что-то наигрывал и постепенно пришел к выводу, что теряю форму. Поэтому сейчас я ушел с этой работы, чтобы освободить побольше времени для музыки.

 

Корреспондент. В какой-то степени это будет напоминать группу «Ноль»?

 

Ф. Ч. Нет, это совершенно новый проект. Не то чтобы я был принципиально против участия музыкантов из группы «Ноль», но боюсь, что это будет очень сложно по ряду причин. Со словом Божьим новый проект будет связан, но не впрямую. Есть специальные христианские певцы, но мне бы этого не хотелось.

 

Корреспондент. Почему?

 

Ф. Ч. Это уже вопрос, скорее, о том, чем должен и чем не должен заниматься христианин, т.е. разговор уже не о музыке, а на религиозную тему. Ну, а если просто, я хочу, чтобы музыка моя была общедоступной и чтобы я не находился в положении, будто бы я свои идеи кому-то навязываю.

 

Если прочесть внимательно этот фрагмент, нетрудно увидеть, как журналист умело и «с ходу» перестраивает характер беседы, позволяя материалу раскрыть перед слушателями не просто планы певца, но и его характер.

 

И, наконец, еще об одном аспекте творческой технологии прямой передачи с места события, влияющем на специфику подготовки к ней.

 

Прямой эфир – это всегда фиксация мгновения, описание ситуации устами ведущего-журналиста. Отсюда неизбежна субъективная форма изложения, когда автор с полным правом говорит от первого лица, от своего «я» о своем видении события и о своем впечатлении. А значит, именно в этом случае требуется особая индивидуализация языка, голоса, манеры повествования. Хорошего репортера должны узнавать с первых же слов в эфире, как узнавали и помнили долгие годы голоса и манеру держаться у микрофона таких мастеров, как Вадим Синявский, Константин Ретинский, Юрий Арди, Николай Озеров, Юрий Гальперин...

 

Однако заметим, что чрезмерная индивидуализация языка может иметь и свою негативную сторону, особенно в том случае, если ведущий начинает тяготеть к ненормативной лексике. Об этом, кстати, предупреждают многие руководства для создателей радиопередач во многих странах мира, требуя от журналистов осторожности и точности в использовании радийной лексики именно потому, что радио, будучи средством массовой информации, основанным исключительно на слове, уже выбором стилистики речи способно оказывать колоссальное воздействие на эмоциональный настрой аудитории.

 

В предыдущей главе мы уже упомянули о том, что в последней трети XX века границы между жанрами на практике стали чрезвычайно размытыми, и если в 50–70-е годы успех радиопередачи и работы журналиста часто и справедливо связывали с точностью жанрового выбора для освещения того или иного события, то в 80-е и особенно 90-е годы стало очевидно, что в прямом эфире (а это завоевание отечественного вещания относится именно к этому периоду) неизбежно происходит смешение разных жанров в структуре одной передачи.

 

Так, например, ведя прямой эфир с премьеры нового кинофильма, журналист в той или иной степени обязательно использует:

 

– радиосообщение (информационную заметку) о самом факте выхода нового фильма к зрителю;

 

– интервью с режиссером и исполнителями главных ролей;

 

– комментарий, раскрывающий процесс создания фильма от замысла к воплощению;

 

– «круглый стол», где будут высказаны различные мнения;

 

– репортаж о торжественном открытии этой премьеры, об атмо­сфере на сцене, в зрительном зале и фойе.

 

И, наконец, если журналист заранее добросовестно подготовился к программе, то по согласованию с ведущим, находящимся в студии, в нее могут быть включены заранее записанные на пленку радиозарисовки или миниочерки об авторах фильма.

 

Однако все эти (и некоторые другие) компоненты еще не создадут впечатления целостного материала. Необходимейший элемент прямого эфира, который поможет сцементировать отдельные составляющие в единое целое, – это уже упомянутое выше описание ситуации.

 

Только тогда, когда репортер опишет вид зала, передаст настроение публики и общее состояние напряженного ожидания, голоса возбужденных участников премьеры, даст услышать аплодисменты, музыку и речь, идущую с экрана, только тогда ему удастся «перенести» слушателя на место события и предоставить ему возможность услышать и прочувствовать то, что он сам слышит и переживает.

 

Заметим, что, широко используя элементы очерка, интервью, комментария, даже отчета, прямая передача вбирает в себя их эмоциональную ценность, становится более живой, интересной и яркой.

 

Прямой эфир тематически всеяден. Поводом для него может быть и футбольный матч, и театральная премьера, и последний звонок в школе. Непременное условие – журналист обязан быть непосредственно на месте события, участвовать в нем, чтобы иметь возможность рассказать о нем достоверно и интересно. Но именно это обстоятельство в определенной степени иногда ограничивает выбор объекта для прямого репортажа. В основном этот выбор возможен в том случае, если событие или запланировано заранее (спортивная встреча, государственный визит, презентация книги и т.п.), или на место события можно успеть добраться в течение времени, пока оно еще длится (военные действия, извержение вулкана и т.п.); если журналист случайно оказался на месте происшествия с магнитофоном или если репортаж делается по горячим следам события.

 

Есть еще один вариант – так называемая спровоцированная ситуация, когда журналист заранее конструирует передачу (иногда достаточно острую и рискованную), как бы провоцируя ее участников (например, журналистка, «переодетая» путаной, предлагает взятку милиционеру или репортер пытается пронести недозволенный груз через таможню и т.д.). При этом всегда возникает целый ряд этических, а иногда и правовых проблем, поэтому тщательный учет последствий здесь крайне необходим.

 

Журналист, на событии начинающий свою работу с «ориентации на местности» и в кругу его участников, должен соблюдать несколько правил:

 

– определить место, где он будет находиться с микрофоном в руках; следует непременно учесть возможность акустических помех, удобство установки аппаратуры, определить для себя возможность передвижения по ходу события и – что особенно важно – оговорить это передвижение с организаторами;

 

– прибыв на место, по возможности договориться заранее с главными героями события об их участии в передаче (если это, например, спортивный репортаж, согласовать встречу после финала соревнования);

 

– проверить предварительные заготовки текста и убедиться, что они совпадают с реально складывающейся ситуацией и атмосферой.

 

В профессиональных кругах хорошо известен случай, происшедший со знаменитым радиожурналистом, который должен был вести репортаж о всесоюзном молодежном празднике со стадиона в городе на Неве. Праздник заранее был отнесен к категории выдающихся событий в политической и культурной жизни всей страны, из столицы приехали члены правительства, лидеры комсомола. Журналист прилетел в Ленинград всего за час до начала торжеств, но он был заранее оснащен всей необходимой информацией о празднике, имел сценарий парада, описание художественного оформления и т.д. В кармане у него находились превосходные заготовки , в которых он в полную силу выразил свои профессиональные радости по поводу события, найдя для этого всевозможные литературные образы и построения.

 

Выйдя из самолета, журналист с удовольствием огляделся, убедился, что солнце, как и предполагалось, ярко светит, что на небе ни облачка и что все его художественные изыски окажутся к месту. Но ведь это Балтика, где погода меняется в течение нескольких минут. Пока журналист доехал до островов, где был расположен стадион, хлынул ливень, сильный ветер превратился в ураган, который вместе с градом разметал большую часть «художественного оформления» праздника.

 

А потом снова выглянуло солнце, и праздник решили не отменять. Но каково было корреспонденту, который, достав из портфеля все свои заготовки, убедился, что ни одна из них не соответствует действительности. Пришлось импровизировать (к чему он оказался не готов), и в эфир вместо внятного рассказа пошел набор стандартных фраз вперемешку с длинным «эканьем» и «мэканьем».

 

Ориентация на «запланированном» событии непременно подразумевает, что журналисту известны не только предварительный сценарий мероприятия, но и «подводные камни», которые могут возникнуть по ходу его работы. Один такой пример, вошедший в классику отечественного радиовещания, связан с историей легендарного парада на Красной площади 7 ноября 1941 года.

 

Накануне парада группу журналистов, в том числе и Вадима Синявского, вызвали с фронта в Москву. Подготовиться к репортажу у них не было ни времени, ни возможности. Знали только, что принимать парад будет маршал С.М. Буденный. Перечень подразделений-участников должны были сообщить журналистам перед самым началом.

 

Вьюжным ноябрьским утром работники радио разместились в здании ГУМа, откуда по традиции они должны были вести репортаж. Никаких материалов им не принесли, в их «арсенале» было лишь то, что они могли рассмотреть в бинокли. Буденный принял рапорт и поднялся на трибуну Мавзолея. Как раз на этот случай имелась заготовка – небольшой комментарий о славных традициях Красной Армии, которую «создавали и возглавляли Ворошилов и Буденный». Пока Буденный поднимался по ступенькам Мавзолея, кто-то из репортеров и должен был произнести этот комментарий.

 

И тут Синявский, видя в бинокль, что Сталин, до этого нервно ходивший по трибуне, останавливается прямо возле микрофона, интуитивно хватает коллегу с текстом о Буденном за руку: мол, подожди! Но слушателям коллега уже сообщил: «К микрофону подходит маршал Советского Союза...» А Буденный останавливается далеко от места оратора, к микрофону поворачивается сам Сталин (который в 1941 году еще не был маршалом, и поэтому просто произнести одну фамилию вместо другой было нельзя). Синявский успел сориентироваться и после секундной паузы торжественно объявил выступление Верховного Главнокомандующего.

 

Вообще готовность к импровизации – обязательное свойство любого журналиста – с опытом возрастает и дает замечательные плоды в самых неожиданных обстоятельствах.

 

Еще один пример из корреспондентской практики Вадима Синявского, тоже ставший легендой отечественной радиоистории.

 

...1945 год. Наши футболисты участвуют в ответственном матче, который проходит в Англии. Матч транслируется на весь мир, но наибольший интерес он вызывает в нашей стране. Напомним, что в эти послевоенные годы футбол был едва ли не главным общенациональным увлечением и репортаж Синявского ждали почти как правительственное сообщение о снижении цен. А в Лондоне в тот день был туман, и из ложи прессы (место комментатора) не было видно, что происходит на поле.

 

Советские спортсмены предложили перенести игру, но устроители матча отказались: деньги в кармане, все билеты проданы.

 

И вот начался матч. Синявский ориентировался по расплывчатым фигурам игроков. Новая волна густого тумана навалилась на поле так, что комментатор видел уже не игроков, а неясные тени. Тогда он покинул комментаторскую кабину и вышел с микрофоном на боковую линию поля, выиграв метров тридцать. Туман сгущался.

 

Синявский знал, что в наших воротах стоит замечательный вратарь Алексей Хомич. Судя по движению на поле, шла атака на наши ворота. И вот рев стадиона и взрыв аплодисментов – то ли Хомич пропустил гол, то ли взял мяч...

 

Синявский убирает свой микрофон за спину и, пользуясь тем, что за шумом стадиона не слышен его голос, кричит нашему капитану, защитнику Семичасному:

 

– Миша, что?!

 

– Хома взял!

 

Эти два слова Синявский расшифровал в эфире так: «В блес­тящем броске из правого верхнего угла Алексей Хомич забирает мяч. Отличный бросок! Вы слышите шум стадиона? Вы слышите эти крики? Это Хомичу аплодирует Лондон».

 

Необходимость импровизации в прямом эфире возникает и в менее трагикомических ситуациях. Но она возможна лишь при хорошем знании предмета.

 

В воспоминаниях диктора Ю.Б. Левитана есть рассказ о том, как замечательный актер О.Н. Абдулов, много лет работавший на радио диктором, читал в прямом эфире текст научно-популярной и очень скучной для рядового слушателя статьи. Вдруг две последние страницы неожиданно скользнули у него под пальцами и оказались на полу, довольно далеко от дикторского столика. Как быть? Неужели вставать, ходить по студии, собирать листки? Об этом и речи быть не могло – такая пауза в эфире, да и прихрамывал Осип Наумович. А из аппаратной уже стучат в стекло, отделяющее технику от дикторской, жестами показывают: «Продолжайте!» Положение просто критическое!

 

Но так как к этой передаче Абдулов, как всегда, готовился очень тщательно, глубоко проработал и усвоил ее содержание, то всем на удивление он озвучил материал до конца без текста. Из студии, правда, вышел в состоянии довольно подавленном, ожидая неприятностей. Но строгий редактор оценил изобретательность Осипа Наумовича: «Ну что же, товарищ Абдулов, – сказал он. – Конечно, статейка тяжеловата. Скучно написана. Но зато в конце автор проявил блестящий юмор, изящество мысли, и концовка у вас прозвучала великолепно!»

 

Журналист должен быть готов к любому неожиданному повороту события, который преподнесет ему жизнь. Это не означает, что он в состоянии «просчитать» все возможные варианты, – речь идет о внутренней готовности, когда наблюдательность, быстрота реакции, аналитический дар и умение мгновенно «схватить» суть события – все эти свойства человеческой личности становятся качествами профессионала. И, конечно же, здесь очень важна эрудиция журналиста, знание всего того, что стоит за пределами события, его информированность в освещаемой проблематике.

 

Именно эти качества позволили радиорепортеру в 1998 году убедительно и без ложной сенсационности рассказать о действительно шокирующем событии, когда выдающийся русский писатель А. Солженицын публично отказался от получения высшей награды России. Репортаж вместил и взволнованный гул голосов, и растерянные возгласы аудитории, а главное – внешне сдержанный, но полный глубокого внутреннего накала комментарий журналиста. Произошла переориентация в ходе события от репортажа к публицистическому комментарию (предопределенная внезапно раскрывшейся глубиной значимости происшедшего). Вместо обычной протокольной раздачи регалий с поздравлениями, пожатием рук и «выражением благодарности», на которую и ориентировалась редакция, посылая журналиста на задание, – решительный отказ художника от каких-либо торжеств и наград в дни нелегких испытаний, выпавших на долю народа. Именно это обстоятельство выделил как основное и счел необходимым донести до слушателей радиожурналист.

 

Но право на такой подход к освещению события надо завоевать, и его дает не только мастерство, но и такие факторы, как известность журналиста, его узнаваемость аудиторией, доверие к нему. Все это достигается годами практики.

 

Иногда события, свидетелем которых оказывается радиожурналист, могут принимать трагический оборот, требуя от него не только профессионализма, но и огромного морального и психического напряжения. Известен, например, случаи, когда во время футбольного репортажа рухнула часть трибун стадиона. Спортивный репортер счел своим долгом в коротком комментарии с горечью сообщить о происходящей на его глазах беде. Правильно ли он поступил? Может быть, отставив микрофон, ему следовало броситься на помощь в самую гущу человеческой трагедии? Думается, нет, ибо человеческим и профессиональным долгом журналиста было донесение до широкой аудитории этой трагической информации, с тем чтобы подобное не могло повториться.

 

В этой верности законам профессии и методам их осуществления и состоит профессионализм журналиста.

 

Не всегда на событие редакция посылает «специалиста по данной теме». Порой корреспонденту «достается» прямой эфир, несмотря на то что материал совсем «не по его профилю». В этом случае репортеру приходится в большей степени опираться на мнения авторитетных людей, присутствующих на событии, особенно если оно неоднозначно и необходимо ознакомиться с различными оценками происходящего. Для этого существует множество вариантов. Так, в спортивном репортаже есть смысл пригласить к микрофону, например, только что прошедшего дистанцию спортсмена для совместного комментария. Такой помощник, конечно же, лучше разбирается в своем виде спорта, кроме того, его «непрофессиональный голос» прекрасно передаст еще не остывший азарт борьбы и станет дополнительной краской в звуковой картине события. Нельзя только забывать, что специфика радио требует ограничения количества приглашаемых к микрофону: их должно быть не больше двух или трех, особенно если все они участвуют в разговоре одновременно. Во многом это ограничение связано не только со спецификой восприятия звукового материала по радио, но и с этическими проблемами: этика ведения передачи требует предоставления хотя бы приблизительно равного отрезка времени для всех приглашенных участвовать в беседе.

 

В одной из передач, в которой неопытный журналист собрал около десяти участников, одному из них удалось лишь произнести: «О да, конечно...» А это был главный редактор крупнейшей центральной газеты, человек знающий, интересно размышляющий и блистательно формулирующий свои мысли.

 

Прямая передача с места события предусматривает ситуацию открытого разговора с аудиторией и, конечно же, не допускает читку заранее заготовленного текста. Фальшь особенно заметна, когда текст написан в демонстративно «литературном» или, напротив, в нарочито «разговорном» тоне. Любая нарочитость, любой сознательный уход от естественной речи, присущей журналисту (к которой постепенно привыкает и аудитория, знающая его), всегда разрушают единую интонацию программы, а следовательно, и подрывают доверие слушателей.

 

Великое достоинство прямого эфира как раз в том и заключается, что он предоставляет человеку у микрофона максимальные возможности для самовыражения – и интеллектуального, и чувственного. Найти «свой тон» в любом рассказе, в любой передаче – это высшее выражение профессионального мастерства, творческой состоятельности и независимости корреспондента, возможность демонстрации самых разнообразных свойств характера журналиста и его дарований. Но, конечно, прямой эфир – это каждый раз и своеобразный экзамен для журналиста, причем часто самый неожиданный, почти за границами его чисто профессиональных обязанностей. Но тем не менее...

 

На радиостанции «Эхо Москвы» шла популярная передача об истории одного из самых известных московских театров. Заранее были подготовлены и введены в компьютер фрагменты из разных спектаклей, монологи знаменитых актеров, т.е. все то, что придает подобной программе достоверность и убедительность. И журналист, комментировавший эти архивные записи, и постоянные ведущие эфира работали слаженно, четко и уверенно, так как были «полностью в материале». До конца передачи оставалось около пяти минут, которые должны были быть заняты монологом известного артиста из одной в прошлом популярной пьесы.

 

Закончив свое выступление, журналист объявил монолог и облегченно откинулся на спинку кресла. Но, подняв глаза, он увидел ужас на лицах ведущих и звукорежиссера: фрагмент спектакля, в котором была сконцентрирована и основная идея передачи, и ее эмоциональный акцент, в компьютере отсутствовал. А ведь монолог уже был объявлен и охарактеризован как смысловая и интонационная кульминация всего рассказа, в эфир проскочила даже реплика звукорежиссера: «Ой, попробуем найти...»

 

Секундная пауза и... журналист начал пересказывать этот монолог: сначала своими словами, потом все ближе и ближе к авторскому тексту, а затем приближаясь и к интонации, манере чтения известного актера, исполнявшего монолог на сцене знаменитого театра. Это не было ни копированием, ни имитацией, ни тем более пародией – журналист хорошо знал манеру общения этого замечательного артиста с публикой и старался передать ее своим голосом.

 

Заметим, что этот журналист никогда не учился профессии актера и таковым не был. Выручили знание предмета, многолетнее личное знакомство с артистом и драматургом и, конечно же, интуиция, толкнувшая на этот почти безрассудный поступок. Но он рискнул – и выиграл.

 

После программы было много звонков на «Эхо Москвы», большинство слушателей благодарили за интересное и неожиданное решение финала передачи.

 

Разумеется, эта ситуация нетипична, и она потребовала от корреспондента не только быстроты реакции, знаний, навыков, мастерства, но и решительности.

 

Работа радиожурналиста в экстремальных условиях

 

Боевые действия, извержения вулканов, наводнения, снежные завалы, пожары, транспортные катастрофы, криминал – все это экстремальные ситуации.

 

Среди непрофессионалов бытует мнение, что радиожурналисты оказываются в более благополучном положении по сравнению с телерепортерами, которым, чтобы показать событие, надо находиться в самой его гуще. Радиожурналист, как это кажется, может записать свой репортаж в относительно спокойных условиях, для достоверности приукрасив его соответствующим шумовым оформлением. Но это мнение ошибочно. Слушатель неизбежно почувствует фальшь, ибо искренний тон репортажа, волнение ведущего, наконец, эмоциональное состояние настоящих участников событий и реальный звуковой фон подделать невозможно. Да этого и не стоит делать, и не только по этическим соображениям. Журналист не создает и даже не воссоздает событие, он освещает его, включая аудиторию в происходящее. А если учесть, что все экстремальные ситуации связаны с человеческой трагедией, то, как можно здесь опускаться до сколь угодно мастерски подделанных уловок и фальсификаций?

 

Самой страшной и трагической для журналиста является военная тематика. И то, что в современном мире речь идет о локальных военных конфликтах, ничего не меняет: во всех «горячих точках» гибнут люди, а каждая оборванная жизнь неповторима и невосполнима. К смерти, боли, крови привыкнуть невозможно. А потому при освещении боевых действий не может быть и спокойного, беспристрастного повествования. Чтобы рассказать о человеческой беде, ее надо глубоко прочувствовать.

 

Но это отнюдь не оправдывает бездумную храбрость журналистов, игнорирование ими разумных требований и предостережений со стороны офицеров пресс-службы той или иной воинской части. Корреспондент не имеет права рисковать собственной жизнью, увеличивать список жертв военного конфликта. К сожалению, слишком велик мартиролог имен военных корреспондентов, погибших или ставших заложниками при выполнении служебных обязанностей в «горячих точках» планеты.

 

Следует помнить и такое незыблемое правило: находясь в зоне боевых действий, никогда, ни при каких условиях журналист не должен брать в руки оружие! Его оружие – микрофон, камера, карандаш и бумага. Известен случай, когда во время югославского конфликта репортер взял себе на память чеку от гранаты – при обыске на контрольно-пропускном пункте это едва не стоило жизни легкомысленному любителю нестандартных сувениров. (Разумеется, во время Великой Отечественной войны ситуация была иной, и наши журналисты воевали иногда и с пулеметом.)

 

Работая в «горячих точках», нельзя забывать и о более прозаических вещах: в наше время подавляющее большинство конфликтов происходит на почве этнических и религиозных проблем. Способ их освещения всегда вызывает повышенный интерес, рождает множество вопросов. Мировая практика радиожурналистики знает четыре подхода к проблеме освещения межнациональных конфликтов.

 

Конфликт можно вообще не освещать, тогда он сам по себе погаснет. Такой подход к «освещению» борьбы Ирландской Республиканской Армии избрала английский премьер-министр Маргарет Тэтчер. Так же пыталось поступать российское правительство в начале чеченской войны.

 

Но ведь нельзя заставить прессу не сообщать о террористических актах, о захвате заложников. Однако в этом случае происходит мобилизация общественного мнения против одной из противоборствующих сторон. Этот второй способ освещения межнационального конфликта нельзя считать приемлемым.

 

Третий подход предполагает присутствие в эфире двух (или более) конфликтующих сторон, но здесь таится опасность, что обладающая властью сторона будет представлена как «более правая». (Впрочем, мы знаем и другой пример: цензурные рогатки со стороны командования российской армии во время чеченской войны привели к тому, что, по крайней мере, вначале вся российская пресса вольно или невольно выступала с «прочеченских позиций».)

 

Четвертый подход ориентирован на создание ясной и сбалансированной картины «локального конфликта», анализ его истоков и поиск возможных путей разрешения. Это самый трудный путь, требующий предельной объективности и высокого профессионального мастерства.

 

Нередко можно слышать, что тот или иной конфликт застал общество врасплох. Но, скорее всего, пресса просто не заметила ситуации, при которой одна часть общества (как правило, национальное меньшинство) вступила в противоречие с другой. Опережающее освещение проблемы, возможно, помогло бы разрешить ее в рамках закона.

 

Циничным можно назвать мнение, согласно которому любой конфликт, в конце концов, все равно будет забыт или вытеснен с газетных полос и из радиопрограмм другим конфликтом. Журналист не имеет права привыкать к тому, что несет людям горе, не имеет права сообщать об этом как об обыденном явлении нашей жизни.

 

При освещении конфликтов следует очень внимательно относиться к каждому слову, к каждому определению. Американские журналисты никогда не скажут «черный» (эвфемизм: «темнокожий»), в российской же прессе где надо и не надо поминали в годы чеченской войны «лиц кавказской национальности».

 

На всех радиостанциях существует твердое правило: к освещению боевых действий, этнических и религиозных конфликтов следует привлекать специально подготовленных журналистов. А вот освещать чрезвычайные происшествия могут практически все штатные и внештатные сотрудники.

 

Запланировать ЧП и заблаговременно послать к месту происшествия репортеров невозможно. Получив сообщение о пожаре, о взрыве бомбы или захвате заложников, журналист должен, прежде всего, как можно быстрее добраться до места происшествия. Если потребуется репортаж в прямом эфире, станция должна выделить радиоавтомобиль и договориться о пропуске и разрешении на парковку вблизи события. Это очень важный момент: на редакционных летучках не раз приходилось слышать жалобы репортеров на то, что водитель отказался остановить автомобиль в неположенном месте, под запрещающим знаком, а в результате эфирный материал получился неполноценным. Водителя можно понять, но проблема-то эта решаемая при своевременном контакте с дорожной полицией.

 

Репортеру важно знать, когда и какого рода материал от него ждут в редакции. Самый эффектный звуковой фрагмент теряет свою ценность, если опаздывает ко времени выхода в эфир. Поэтому необходимо постоянно находиться на связи с выпускающим редактором. При отсутствии телефонной связи редакция передает необходимые указания на пейджер репортера.

 

Прибыв на место происшествия, репортеру необходимо оценить обстановку и сразу же вступить в контакт с присутствующими здесь представителями правоохранительных органов (во время продолжительных ЧП – пожаров, захвата заложников и т.п. – на месте происшествия всегда находятся офицеры пресс-служб пожарной охраны, МВД, ФСБ). Если передача не идет в прямой эфир, надо наговорить и записать на портативный магнитофон свои первые впечатления, затем записать звуковой фон, который в дальнейшем можно будет наложить на дикторский текст. Эта запись должна занять не более 2 минут, но ее можно продлить, если слышатся взрывы, вой сирен и другие характерные шумы.

 

В толпе любопытных следует попытаться найти свидетелей происшествия, которые могли бы рассказать о нем. Имя и фамилию очевидца надлежит занести в блокнот. Однако, прежде чем использовать в передаче запись свидетелей, необходимо проверить достоверность сказанного. Всегда надо помнить слова: «Никто так не ошибается, как очевидцы», не следует забывать и то, что происходит это не всегда по злому умыслу.

 

Журналист не должен мешать аварийным службам делать свое важное дело, злоупотреблять «убийственным» на первый взгляд аргументом: «Вы выполняете свои обязанности, а я свои!» Надо попытаться расспросить о происшедшем пожарного или милиционера, не занятого в этот момент работой.

 

Полезно общение с другими репортерами, освещающими это же событие, обмен с коллегами официальной информацией, что позволит всем СМИ представить обстоятельства дела одинаково. Но если журналист обладает эксклюзивной информацией – это его удача и делиться этой информацией необязательно.

 

Хорошо, если радиослушатели услышат первый репортаж о событии, как только репортер окажется на месте драматической ситуации. Для этого можно воспользоваться мобильным телефоном, правда, отечественная телефонная связь такова, что переданные таким образом материалы на профессиональном жаргоне вполне справедливо называют «хрипушками». Значительно лучшее качество звука обеспечит специальный радиоавтомобиль с УКВ-передатчиком.

 

Если происходит что-то очень важное, передача информации или запись репортажа на пленку идет экспромтом.

 

Если рассказ о событии включают в прямой эфир, надо внимательно вслушиваться в вопросы, которые задает репортеру ведущий из студии. В ответах не стоит домысливать, фантазировать – честный ответ всегда лучше.

 

Возвратившись в редакцию, журналист должен собрать записи всех своих сообщений с места происшествия. Если речь идет о заслуживающем внимания событии, понадобится подготовить еще один или несколько материалов, которые должны существенно отличаться от предыдущих и по уровню осмысления, и по чистоте обработки. Чтобы отобрать наиболее интересные звуковые фрагменты, необходимо прослушать все записи. И только после этого можно написать сценарий, смонтировать «пакет», включив в него собственный текст. Не следует использовать фрагменты, которые могут устареть ко времени выхода передачи в эфир. Чем больше радиослушатель ощущает себя участником события, тем лучше.

 

Сообщив аудитории важную новость, журналист по возможности должен держать слушателя в курсе дальнейшего развития событий.

 

Репортер на событии: подготовка к передаче в записи

 

Творческие принципы, профессиональные приемы и репортерские навыки, которые обусловливают успешную работу радиожурналиста в прямом эфире, в основной своей массе перспективны и плодотворны и в том случае, когда журналист оказывается на событии не для того, чтобы синхронно с происходящим рассказывать о нем в эфире, но и тогда, когда в его задачу входит лишь подготовка к этому рассказу в звукозаписи. Иначе говоря, когда основная работа над передачей не заканчивается, а начинается после завершения реального события.

 

Большинство законов и закономерностей прямого эфира действуют и при подготовке радиопрограммы в записи на пленку или на какой-либо другой носитель информации: тщательность подготовки, умение сориентироваться, определить смысловые и эмоциональные акценты, верно выбрать ритм и темп рассказа здесь столь же важны, как и при работе в прямом эфире. Говоря о необходимости на радио постоянно поддерживать интерес к потоку звучащей речи от первой до последней фразы, надо учитывать то обстоятельство, что, по сведениям психологов, через две с небольшим минуты после начала программы у слушателя часто наступает определенный спад внимания. Поэтому, готовя материал в записи, надо наметить своеобразные «пики» интереса на протяжении всей передачи. Приемы здесь могут быть самые различные: включение интересной музыкальной записи, песни, шутки, точно и к месту отобранной акустической картинки. Известно, что звук в гораздо большей степени действует на фантазию человека, чем, скажем, видовой ряд. Обратимся к примеру.

 

Журналист вместе с альпинистами поднимается на вершину горы. На пути – пропасть. Можно долго и красочно описывать ее пугающую бездонность, но корреспондент принимает иное решение: он «сбрасывает» вниз камень. Долгая пауза, затем слышно, как из глубины поднимается эхо от удара камня о дно ущелья...

 

Авторы часто пытаются имитировать реальное время «прямого эфира». Заметим, что делается это порой весьма неуклюже. Столь часто слышимые слова ведущего или диктора «Слушайте записанный на пленку репортаж нашего корреспондента» неизбежно снижают эмоциональную ценность передачи, а значит, и степень ее эффекта. Они переносят вас в прошедшее время: событие уже завершилось – сейчас будет лишь его отпечаток. Этого спада интереса можно было бы избежать, убрав ненужные слова «записанный на пленку» или в крайнем случае поставив следующую вводку диктора в конце выпуска: «Вы слушали репортаж нашего корреспондента...», тем более что это довольно несложный способ соблюдения важнейшего (хотя и не единственного) правила вещания: «радио – это то, что сейчас».

 

Созданию эффекта «реального времени», например, в студийном репортаже во многом способствует и то, что характер подготовки к репортажам в прямом эфире и в записи, приемы и методы ориентации на событии, выбор акцентов для рассказа, способ отбора необходимых деталей, как мы уже говорили, во многом схожи. Но от эфирного репортажа студийный отличает то, что текст, соединяющий документальные записи, наговаривается уже в студии. Репортер на месте события делает необходимые «звуковые слепки» происходящего, отбирая самые интересные, яркие и характерные, и иллюстрирует ими свое повествование.

 

Очень часто журналист хотя и не имеет возможности прямого выхода в эфир, наговаривает на пленку свои впечатления непосредственно на месте события в момент его совершения. Такой репортаж близок к прямому, в студии и в монтажной он подвергается минимальной обработке. Но дело, конечно, далеко не только в этом.

 

Предлагаемый ниже репортаж с военно-морского праздника по некоторым причинам не удалось передать в прямом эфире, но редактор и автор стремились максимально сохранить его «сиюминутность»:

 

Ведущий. В этом году Российский флот отмечает свое 300-летие. Сегодня в Лефортовском парке проходит военно-морской праздник, посвященный этому событию. Слушайте репортаж нашего корреспондента.

 

(Звуки праздника.)

 

Корреспондент. Праздник начался пальбой из пушек. «Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят...» И корабль с Петром Первым и Лефортом на борту, действительно, появился. Но до того, как Петр с Лефортом сойдут на берег, на водной глади идет настоящее морское сражение.

 

(Звуковая картина – морская битва.)

 

Корреспондент. После схватки, из которой команда Петра вышла победителем, основатель Российского флота поздравил всех собравшихся с его 300-летием. К поздравлениям присоединились настоятель храма Петра и Павла в Лефортове протоиерей отец Василий, почетные гости – офицеры и адмиралы флота, ветераны морских сражений. А потом на сцену выходят артисты московских театров, фольклорные ансамбли, выступают танцевальные коллективы. Ибо что за праздник флота без знаменитого «Яблочка»?

 

(Звуковая картина – фрагмент мелодии «Яблочко», аплодисменты, шум толпы.)

 

Корреспондент. На других площадках парка происходят не менее захватывающие представления. Конкурс морских вралей, морские потехи, конкурс песен, соревнования команд юных моряков...

 

Исполнитель роли Петра Первого. Спасибо, дорогие москвичи! Подумать только, как бежит время. 300 лет Российскому флоту!.. Он прошел большой путь от маленького ботика на Яузе до грозного властелина морей, овеянного немеркнущей славой морских побед. Народ радуется, счастлив, поздравляет меня и говорит: «Слушайте, как здорово!» Поздравляю всех москвичей с праздником, с 300-летием Российского флота!

 

Предлагаемый отрывок студийного репортажа очень схож с передачей прямого эфира, но их разъединяет нечто весьма существенное, а именно характер контакта с аудиторией. В записи этот контакт всегда в значительной степени опосредован, даже если в точности повторяет свой эфирный вариант. Остановимся на этом подробнее.

 

Принципиальные отличия прямого эфира и передачи в записи возникают прежде всего из различия стоящих перед ними задач. Главное в прямом эфире – передать ход и атмосферу события с максимальной близостью к реалиям. При подготовке к передаче в записи эта цель не исчезает, но появляется еще одна: журналист должен более глубоко проанализировать суть и значимость события, более четко обозначить его масштабность, а для этого непременно расширить круг ассоциаций события. Иначе замена прямого эфира передачей в записи бессмысленна, она становится лишь обеспечением цензуры, которая может «проверить» будущую программу заранее, или чисто формальным техническим способом упрощения труда программных редакторов и ведущих радиоканала.

 

Именно передача в записи позволяет выявить в локальном, частном событии или факте традиции и тенденции, оказывающие определяющее влияние на жизнь всего общества и отдельных его членов.

 

В одном из московских клубов собрались ветераны Великой Отечественной войны, чтобы отметить день рождения своего полка. Все было как обычно: духовой оркестр, приветствие школьников, воспоминания из фронтовой жизни, речь молодого солдата и представителя военкомата, вручавшего ветеранам награды, которые нашли своих хозяев спустя 53 года после победы. «Мероприятие» достаточно традиционное, привычное и, скажем прямо, скучноватое. В лучшем случае оно заслуживало нескольких слов в обзоре новостей и, может быть, 20–30 секунд прямого эфира.

 

Но молодой журналист выбрал другой путь. Он записал все, что удалось, на пленку – прямо в этом маленьком домоуправ-ленческом клубе, а потом в монтажной включил в передачу самые разнообразные звуковые материалы. И сделал он это, не поддавшись фантазии, а опираясь на важные исторические факты. Полк был сформирован 23 июня и на фронт отправился с Белорусского вокзала в тот же день. С нашими войсками отступал до Москвы, затем от нашей столицы дошел до стен столицы гитлеровского фашизма, пройдя через Сталинградскую битву, Курскую дугу, освобождение Вены...

 

Обо всем этом говорили на встрече ветеранов довольно сухо. Журналист взял в архиве пленки, которые сохранили подлинный аромат давних событий – митинг у Белорусского вокзала 23 июня, репортаж о пленении фельдмаршала Паулюса, крошечную (пять секунд) пленку, записанную в атакующем танке, духовой оркестр на улицах Вены и голос маршала Жукова, предлагающего в Карлхорсте немецкой делегации подписать акт о капитуляции.

 

Вся программа заняла в эфире немногим более минуты: в самом деле, что за событие – ну, в очередной раз собрались ветераны. Но за их словами возникла масштабная картина великой войны, проявились отзвуки события, которое было главным для человечества в течение всего XX века.

 

Если разбирать этот пример с точки зрения журналистской технологии, то очевидным станет следующее. Конечно, журналист заранее придумал сюжет и форму своей передачи о встрече ветеранов и, находясь непосредственно в клубе, искал те сюжетные точки, от которых ему было бы удобно отталкиваться, вводя в ткань репортажа звуковые документы совершенно иного исторического и политического масштаба.

 

Во-вторых, он создавал как бы два временных потока внутри своего рассказа: движение реального времени конкретного мероприятия в клубе постоянно пересекалось с движением времени истории. В-третьих, сопоставляя масштаб юбилейного мероприятия с поводом, который его вызвал, т.е. с гигантским событием планетарного значения, журналист предлагал аудитории задуматься и почувствовать не обыденность, а высочайший социальный накал всей этой истории.

 

И, в-четвертых, что немаловажно, «исторические» пленки из архива неожиданно придали передаче публицистичность и лиричность.

 

Работа на запись позволяет не просто «остановить» событие, но и частично повторить его. Репортеру вовсе не возбраняется, записав полностью какое-нибудь не слишком удачное выступление, в котором он заметил интересную мысль или требующий внимания факт, попросить выступавшего (в перерыве, в конце или сразу же – в зависимости от обстоятельств) повторить ее, но уже более собранно и четко.

 

Разумеется, не стоит устраивать таких повторов, как это любят делать плохие фотографы: «Поцелуйтесь еще раз», «Пожмите еще раз руки», «Сделайте вид, что вы только что встретились», – ничего не надо имитировать. Эмоции неповторяемы. А вот слова и действия, которые зафиксированы документальными шумами (запуск мотора, пуск воды в шлюз и т.д.), можно и продублировать.

 

В связи с этим полезно обратить внимание и на особенности беседы (интервью) с участниками события, которая в дальнейшем может стать основой передачи. Большинство вопросов общие как для заранее подготовленных на пленке передач, так и для программ прямого эфира. Ведя разговор, журналист обязан помнить, что его вопросы должны быть четко сформулированы и предельно конкретны. Лишь в этом случае можно рассчитывать на такой же конкретный ответ. (В репортаже, о котором рассказано выше, таким вопросом стала следующая реплика журналиста: «Вы ведь живете в одном здании с райвоенкоматом? Выходит, Ваш орден Красной Звезды пролежал десять лет на первом этаже Вашего дома?»)

 

Очень часто неопытный ведущий «исчезает» из беседы на длительное время. Это приводит к тому, что слушатель забывает о нем. Если нецелесообразно прерывать собеседника, то напоминание о себе в виде коротких реплик типа «да, конечно» или даже простое покашливание вполне прояснит для аудитории ситуацию.

 

Никогда не следует жаловаться интервьюируемому на нехватку времени. Возможно, наиболее часто повторяемая фраза на радио (да и на телевидении) это: «К сожалению, у нас осталась минута, и придется завершить нашу беседу». Между тем организация эфирного времени – дело самого журналиста.

 

Если журналист ведет беседу сразу с несколькими людьми (что у микрофона надо делать крайне осторожно), он обязан распределить время выступления каждого хотя бы приблизительно поровну, иначе у слушателя может создаться впечатление, что одному из участников передачи отдано предпочтение.

 

Взаимоотношения репортера и его собеседника могут быть достаточно сложными, но это ни в коей мере не должно отражаться на общем спокойном и вежливом тоне, только подчеркивающем бестактность оппонента, если, конечно, он ее допустит. И, безусловно, журналист просто обязан задать тот самый главный вопрос, на который рассчитывал его собеседник, соглашаясь на разговор у микрофона.

 

Как сказано в «Руководстве для создателей передач Би-би-си», «участники передачи не должны сомневаться в том, что к ним отнесутся честно. У них не должно оставаться чувства, что их ввели в заблуждение, обманули или представили в невыгодном свете до, во время или после передачи, будь они общественно-политическими деятелями или рядовыми гражданами».

 

Принципиальное отличие этих бесед от разговора в прямом эфире – напоминаем еще раз – в том, что в первом случае у журналиста есть право, а иногда и обязанность повторить неудачный фрагмент разговора, конечно, тактично и корректно попросив об этом собеседника. Иногда в свое оправдание можно сослаться на отказ техники (правда, обычно это вызывает раздражение, поэтому лучше, если журналист открыто скажет, что именно его не устраивает в той части беседы, которую он просит повторить).

 

Еще одно немаловажное отличие работы «на запись» от прямого эфира заключается в более жестких требованиях к техническому качеству: то, что естественно и простительно в прямом репортаже, предстает как небрежность, а то и чистый брак в передаче, подготовленной в студии.

 

Техническая сторона записи беседы только на первый взгляд кажется достаточно простой: поставил микрофон, включил свой «Репортер» или «Sony»...

 

Прежде всего, журналист должен приложить все старания, чтобы его аппаратура не смущала собеседника. Это хотя и непросто, но вполне достижимо. И главное, чтобы сам журналист у микрофона держался свободно и естественно.

 

Для этого существует ряд чисто технических «секретов»: не крутить микрофон в руке, так как в речь говорящего впишутся шорох и щелчки; не держать на одной плоскости аппарат и микрофон (может записаться шум лентопротяжного механизма); если в магнитофоне нет автоматического регулятора уровня звука, попросить собеседника держаться на определенном расстоянии от микрофона и не отворачиваться в сторону...

 

Но вот, кажется, все в порядке: запись прошла удачно, интересно, естественно. Репортер возвращается в редакцию и... обнаруживает на кассете сплошной гул. Как поступить в этом случае, особенно если передача должна идти, что называется, «с колес», в ближайшие часы? Здесь надо обратиться к своим записям в блокноте, к своей памяти и идти в студию записываться самому. Но что же произошло с записью? Есть такое неприятное для радиожурналиста слово – «наводка». Она проявляет себя обычно в помещениях, перенасыщенных электронной аппаратурой, высокочастотной проводкой и т.п. И в том, что произошло, виноват прежде всего сам корреспондент. Необходимо было справиться, нет ли такой аппаратуры в этом помещении. Кроме того, во время беседы обязательно необходимо прослушивать запись (по ходу разговора) хотя бы время от времени и непременно – в конце встречи.

 

Очень часто журналист не может устоять перед искушением записать собеседника в рабочей обстановке. Тут главное не переусердствовать. При всей важности и живописности звуковых картин они не должны «зашумливать» (слово из профессионального лексикона) человеческую речь. Лучше найти спокойное и достаточно тихое место для разговора.

 

Обязательное для журналиста правило, не имеющее исключений, состоит в том, что, присутствуя на любом событии, он обязан записать впрок все услышанные им звуки: шумы, свойственные данному предприятию, учебному заведению, транспортному средству и т.п.; реакцию людей, пришедших на выступление ораторов или артистов; шум города за окнами; гул компьютерных дисплеев; перезвон напольных часов в музее или в кабинете героя репортажа; звук льющейся с плотины воды; комариный писк на закате... Словом, журналист должен принести в монтажную все звуки, которые уловили его ухо и микрофон, пока он общался с людьми – героями его рассказа.

 

Это очень важное условие, его выполнение позволит сохранить атмосферу события, которое не идет прямо в эфир, а «консервируется» на пленке.

 

И, кроме того, подчеркнем особо, следует обязательно записать... «тишину», вернее, акустику данного помещения (она везде разная). Иногда уже на стадии монтажа передачи возникает потребность (часто помимо воли журналиста) записать какие-либо вопросы или какой-то дополнительный материал; делать это надо на фоне звуков, записанных на месте, в противном случае слова корреспондента, особенно занесенные на пленку, будут звучать ненатурально.

 

Популярный комментатор одной московской радиостанции, человек достаточно квалифицированный, довольно долго и старательно готовился к передаче о вручении национальной театральной премии «Золотая маска» лауреатам, среди которых были и широко известные актеры, и театральные мастера, еще не получившие славы.

 

По ряду обстоятельств, от него не зависящих, журналисту лишь за несколько часов до передачи стало известно, что репортаж пойдет в эфир не из Московского Художественного театра, где проходила в тот год церемония «Золотой маски», а из студии, со сдвигом на несколько часов. В руках у него было множество материалов: и биографии номинантов, и состав жюри, и описание спектаклей с заранее записанными фрагментами некоторых из них. И даже... составленный по слухам список победителей.

 

И журналист уверенно отправился на церемонию. Прогнозы частично оправдались: они исходили от очень компетентных людей, хорошо знавших ситуацию. Но только частично, было много и неизвестных ему имен. Вот эти-то имена и поставили его в трудное положение, когда после церемонии он вернулся в студию. Дело в том, что журналист успел записать на пленку только фамилии участников церемонии, решив имена взять из буклета.

 

Но «воздух» студии настолько отличался от «воздуха» зала Московского Художественного театра, что фальшь чувствовалась мгновенно. Можно было бы обойтись и без имен, но это не только было проявлением откровенного неуважения к лауреатам, но и било по профессиональному престижу журналиста. Передачу пришлось перенести на следующий день: нужно было записать в театре «тишину», наложить на нее «фоновую запись» церемонии и только после этого внести на пленку необходимые дополнения.

 

Монтаж, о котором мы подробно рассказывали в третьей главе, предоставляет журналисту по ходу работы очень широкие творческие возможности, вплоть до перемены жанра. Грамотная работа на событии, его качественная звукозапись, широкий круг ассоциаций, возникающих при этом у корреспондента, дают ему основание при прослушивании исходного материала в монтажной как бы по-новому увидеть событие и выбрать наиболее подходящий для него жанр.

 

Часто журналист, отправляясь на задание, рассчитывает сделать репортаж или несложный звуковой отчет. Однако звуковое богатство, привезенное им в студию, оказывается столь значительным и разнообразным, что, по зрелому размышлению, он выстраивает материал в значительно более трудоемких формах: в жанре радиоочерка, документальной радиокомпозиции или короткого радиообозрения. Причина тому – качество звукового материала, ощущение его масштабности, социальной, психологической и художественной значимости.

 

Или, скажем, радиожурналиста послали на научную конференцию, посвященную 50-летнему юбилею Государственного института искусствознания – крупнейшего научного центра нашей страны, в котором последние полвека верой и правдой трудились многие отечественные мастера культуры: кинорежиссер Сергей Эйзенштейн, шекспировед Александр Аникст, музыковед Георгий Келдыш, историк архитектуры Алексей Комеч и многие другие. Он вернулся с большим количеством пленки, запечатлевшей и занимательные искусствоведческие байки, и драматические истории о судьбе многих художественных открытий, и трагические рассказы о гибели выдающихся художников, музыкантов и артистов в эпоху сталинской тирании, и сенсационные научные открытия, раскрывающие тайны отечественной истории...

 

Можно было уложить все это в одну интересную программу репортажного характера. Но журналист посоветовался с коллегами и после нескольких дней кропотливого труда в аппаратной выпустил в эфир цикл небольших передач об истории отечественного искусства, объединенных сюжетно самим фактом юбилея.

 

Работа с режиссером

 

Специфика работы над передачей как в прямом эфире, так и в условиях ее предварительной звукозаписи включает обязательное сотрудничество журналиста и радиорежиссера в любом направлении вещания, а более всего в радиопублицистике, где журналист вместе с режиссером добиваются наиболее выразительного смыслового и эмоционального звучания передачи, будь то информационный выпуск, интервью, дискуссия, ток-шоу, музыкальная программа и т.п.

 

Следует помнить непреложную истину, что радиожурналист выступает не только как автор своей передачи, но и как ее исполнитель, и как ведущий программы, а следовательно, он должен владеть в определенной степени основами актерского мастерства, пониманием и знанием особенностей работы режиссера на радио, обладать режиссерскими навыками. Это поможет ему в повседневной работе, ибо нередки случаи, когда корреспондент выступает как «сам себе режиссер».

 

Коммерческое вещание на ранней стадии профессиональных режиссеров не использовало. Должный технический уровень записи и воспроизведения, необходимые музыкальные наложения обеспечивали звукорежиссеры. Журналисты в меру своего профессионализма, понимания специфики канала и выразительных средств радиожурналистики сами выстраивали свою передачу, программу или программный блок, придавая им определенный стиль. Однако отсутствие радиорежиссера очень быстро стало сказываться на качестве вещания.

 

Эта болезнь роста на ряде станций была преодолена довольно быстро, хотя и не везде. Но тенденция определилась.

 

Один из выдающихся мастеров отечественного театра, В. И. Немирович-Данченко, так сформулировал принципы режиссуры вообще:

 

«Режиссер – существо трехликое:

 

1) режиссер-толкователь, он же показывающий, как играть, так что его можно назвать режиссером-актером или режиссером-педагогом,

 

2) режиссер – зеркало, отражающее индивидуальные качества актера, и

 

3) режиссер – организатор всего спектакля».

 

Применительно к радио режиссеру вменяется в обязанность еще одна функция: он (как в кинематографе) диспетчер, контролер выразительных средств, используемых актером. Искусство радио (как и кино) в отличие от театра – искусство фиксированное. В кинематографе талант актера проявляется в конце концов в той мере, в какой позволяет ему это монтаж. На радио же степень проявления таланта актера зависит от профильтрованной режиссером (в соответствии с общим замыслом) звуковой характеристики образа.

 

Отсюда и специфика дарования режиссера радио: абсолютный слух, причем, как его называют физиологи, слух аналитический, т.е. способность не просто запоминать голоса и шумы, но анализировать их и собирать в новые сочетания, создавая единую тональность из нескольких составляющих. Выбор тона разговора со слушателем и выражает индивидуальность режиссера радио.

 

Режиссер информационного и публицистического вещания работает не с актерами, а с радиожурналистами – авторами, которые одновременно являются исполнителями своих передач, и с гостями передачи – людьми, нередко впервые пришедшими в студию. Но принципы, методы и приемы, разработанные мастерами художественного вещания, оказываются полезными и здесь.

 

При этом очень важно, чтобы режиссер радио видел целостную картину не только «своей» конкретной передачи, но и всей программы, канала, четко представлял бы себе специфику данной радиостанции. Тогда передачи, создаваемые им в творческом сотрудничестве с автором (журналистом), исполнителями, звукорежиссером, музыкальным редактором, продюсером, будут, с одной стороны, яркими самостоятельными работами, с другой – неотъемлемым элементом программы данного канала, органичной составной частью того звукового образа, который сложился у станции (в зависимости от тематики, направленности, адресности, формата передач и т.п.).

 

«Чувство композиции», о котором говорил и писал известный русский актер и режиссер А.Д. Попов, – качество, необходимое как радиорежиссеру, так и радиожурналисту. Иными словами, предварительные записи участников события – участников передачи надо скомпоновать таким образом, чтобы они сложились в органичную эстетическую форму. Исходить в работе надо из того, что любой материал – от информационного блока до сложного репортажа, радиорассказа или «канала» – требует построения по одним и тем же драматургическим законам, а именно: заявка темы, зачин, непрерывное логическое развитие, кульминация, развязка, вывод, который напрашивается сам или делается автором. В этой схеме возможна, конечно, перестановка отдельных фрагментов, конфликтное, контрастное по характеру столкновение эпизодов, но не в ущерб достоверности материала.

 

Режиссер и журналист не должны ощущать себя механическими исполнителями какого-то заказа или чьей-либо заявки. Они должны быть творцами, обладать мужеством, высокими моральными устоями, высокой культурой и хорошим вкусом. Эти качества позволят и радиожурналисту, и радиорежиссеру обрести свою индивидуальность и стать заметной фигурой в эфире.

 

Хороший режиссер, несмотря на то, что у него есть помощники (операторы, наладчики, тонмейстеры, т.е. звукорежиссеры), должен уметь все делать сам. Это дает ему свободу действий, способствует творческому процессу и экономит время, затраченное на всю работу, что немаловажно, особенно когда готовится передача непосредственно «под эфир».

 

Студийная аппаратная современных радиостанций оснащена телефонным «гибридом» на одну или более линий для проведения прямого эфира с участием радиослушателей, различными аудиоисточниками, в том числе и компьютерными, а также аппаратурой для воспроизведения в эфир готовых фонограмм.

 

Монтажная аппаратная предназначена для первичного монтажа и обработки различных радиопередач, реставрации фонограмм низкого качества.

 

Творческий процесс работы режиссера над передачей начинается с момента его ознакомления с текстом. В связи с оперативной обстановкой знакомство с текстом, как правило, происходит индивидуально. Идеально, конечно, было бы собрать всю творческую группу: автора, редактора, режиссера, музыкального редактора, звукорежиссера и исполнителей. И хотя в этом случае каждый может высказать свои пожелания, касающиеся музыкального оформления, изменений в тексте и т.п., но последнее слово всегда остается за режиссером (при условии, если он может доказать и обосновать свое мнение и если обладает достаточно высоким авторитетом, чтобы вся творческая группа согласилась с ним и приступила к работе с хорошим настроением и уверенностью в успехе).

 

Необходимо отметить, что от профессионализма и организаторских способностей режиссера, его мудрости и такта зависит весь творческий процесс, а, в конечном счете – качество передачи. Удача сопутствует группе, если режиссер обладает реальными качествами лидера. Это в полной мере относится и к журналисту, который принимает на себя обязанности режиссера программы.

 

Микрофон – тонкий и очень капризный инструмент, требующий бережного отношения. Он «подпускает» к себе не всякого журналиста и диктует несколько правил:

 

1) микрофон не приемлет напряженного, резкого, в упор направленного на него звука;

 

2) выступающему необходимо научиться дышать беззвучно, выдыхая воздух мимо микрофона;

 

3) все звуки – скрип стола или стула, шорох передвигаемой бумаги, стук или звон украшений и др. – усиливаются микрофоном и поэтому недопустимы при записи;

 

4) все недостатки речи и голоса безжалостно подчеркиваются микрофоном и звучат особенно утрированно, мешая восприятию текста.

 

Первые три пункта преодолеваются более или менее быстро, но, чтобы голос приобрел свой тембр, приятный для слухового восприятия, приходится работать месяцы, а то и годы.

 

Но как быть, когда в студии непрофессионалы: ученые и врачи, композиторы и писатели, дети и очень пожилые люди, представители разных национальностей... Записывать и давать в эфир их выступления такими, как они звучат в жизни, практически невозможно – очень часто невольно случается издевательство над человеком. И здесь важен монтаж. Выступающего записывают несколько раз. Естественно, он ошибается, волнуется, бывает, что без нецензурных слов и фразы сказать не может (как это было, например, со знаменитым покорителем Северного полюса И.Д. Папаниным), иногда говорит сиплым голосом или еле слышно (как раненный в горло маршал Баграмян). И, тем не менее, слушать такие выступления намного интереснее, чем стерильно записанный текст в исполнении диктора или актера.

 

Материал разобран с журналистом и другими участниками передачи, проанализирован, обсуждены и оговорены все этапы и тонкости работы с оператором, который поставил на магнитофонные аппараты пленки или диски в том порядке и с того места, какие понадобятся режиссеру во время записи. Режиссер все сам проверил и прослушал: скорость записи пленки и скорость, на которой должна идти запись (музыку лучше начинать выводить из-под текста, поэтому надо, чтобы она выходила чуть раньше начала темы). Если записи фотодокументов недостаточно качественны (их могли создавать во внестудийных условиях, с помехами, низким или завышенным уровнем звучания), оператор и звукорежиссер могут откорректировать звучание и тем самым улучшить его качество. Оператор вместе с режиссером проверили звучание голосов из студии. Участники записи пересажены так, как это выгоднее и удобнее для создания ансамбля.

 

– Тишина в студии! – говорит режиссер в переговорник, строго, а для кого-то и ободряюще, а кого-то и, приструнив, – для всех и каждого – особый подход, тут нет правил, кроме соблюдения общей дисциплины, тут должен быть творческий контакт. – Внимание! Запись!..

 

Если решено записывать всю передачу сразу, текст идет из студии, наложением звучит музыка. Вот отзвучала целая песня или другое музыкальное произведение, а иногда заранее смонтированный режиссером «венок из песен» – композиция из разных музыкальных фрагментов. Автор передачи (журналист вместе с режиссером) должен строго рассчитать время звучания музыки, текста и иных фрагментов так, чтобы уложиться в хронометраж передачи.

 

Часто приходится переписывать программу по несколько раз, иногда часами, иногда перенося запись на следующий день: то выступающий гость бесконечно ошибался, то журналист охрип, то музыка «не легла» на текст. И все надо начинать сначала. Если же времени для исправления ошибок и бесконечных перезаписей больше нет, режиссер принимает решение: записать в студии только текст, т.е. сделать «текстовой негатив». После этого, отпустив участников записи, он вместе с оператором и звукорежиссером выполняет в монтажной всю ту работу, о которой мы говорили выше: наложение, чистка, корректировка уровня записи и т.д.

 

Все сказанное относится к передачам, которые записываются на пленку до эфира.

 

Работа режиссера прямого эфира – это несколько другое качество той же работы и другая степень напряжения. Прямой эфир накладывает на режиссера высокую ответственность именно потому, что он не имеет права делать ошибок. Эфирные передачи напоминают премьеры в театре и требуют от всех участников собранности, серьезной подготовки и достаточно большого опыта работы на радио. Все так же режиссер за пультом, всё так же в определенных местах «выводит в эфир» музыкальные «заставки» (секунда в секунду, по сигналу точного времени), но его работа значительно усложняется той обстановкой, которую называют оперативной.

 

Как правило, на эфир приглашают много выступающих. Эти люди, к сожалению, иногда опаздывают или совсем не приходят, что очень затрудняет работу: приходится срочно менять план передачи, музыку, тексты ведущих, выпускать в эфир незапланированные выступления. Конечно, тут без оператора, музыкального специалиста и помощника режиссера не обойтись, но в том-то и состоит задача режиссера, чтобы работа шла слаженно и не давала сбоев. А сбои могут быть самые разные: то не на ту кнопку нажал – отвлекли вопросом; ведущий говорит, а радио молчит... В таких случаях следует помнить, что между студией и аппаратной имеется связь не только через переговорник, но и с помощью наушников.

 

Бывает и так: перед эфиром все проверили, но в спешке поставили не ту фонограмму. Значит, надо срочно найти ей замену.

 

И тут мы подходим к методике работы журналиста, укоренившейся на отечественном радио только в 90-е годы, т.е. к творчеству у микрофона информационно-музыкальной радиостанции.

 

Ведущий информационно-музыкальной радиостанции

 

Информационно-музыкальные муниципальные и коммерческие станции правомерно разделить на два типа.

 

К первому мы относим станции принципиально нового для отечественного радиовещания характера, которые выдают в эфир только музыку и очень короткие, локальные выпуски новостей. В современной радиотерминологии такой тип вещания определяется как «локальные (коммерческие) информационно-музыкальные станции».

 

Наиболее популярные из них – «Европа Плюс», «Максимум», «Русское радио», «Хит-FM» и др. Например, сетка вещания одного дня «Европы Плюс» включает:

 

1) музыкальные эфиры ди-джеев (сменяют друг друга каждые три часа);

 

2) новости (5 минут в начале каждого часа);

 

3) авторские программы: «Автодром», «Европа Плюс – Спорт», «Компактные новости» (CD-новинки), «Светские новости», «Видеотека», «Вояж», «Московская панорама» (в течение дня от 5 минут до получаса);

 

4) обзор прессы «Пресс-дайджест» (часовая программа один раз в день);

 

5) программы по заявкам слушателей «Презент-телефон» (два раза в день: часовая – днем, двухчасовая – вечером);

 

6) эротическое шоу (с 0.00 до 6.00).

 

Ко второму типу относятся станции, которые по традиционной типологии и привычной терминологии мы могли бы назвать общественно-политическими. На этих станциях, среди которых наиболее известными в 90-е годы стали «Эхо Москвы», «Открытое радио – Романтика» и «Ракурс», за исключением тематических музыкальных передач (обычно это авторские программы), музыка существует в качестве фона, на котором выделяются новостные выпуски, разного рода комментарии, радиоигры и викторины, политические беседы, интервью и дискуссии. Такие радиостанции можно назвать «многопрофильными» информационно-музыкальными станциями. Вот как выглядела сетка одного вещательного дня на радиостанции «Эхо Москвы»:

 

1) политический комментарий два раза в день (5–10 минут утром и вечером с повтором через час после первого выхода в эфир);

 

2) в начале каждого часа информационная программа «Эхо» (4 минуты), выпуск новостей (каждые полчаса); также: новости экономики, новости европейской культуры и науки, европейские бизнес-новости и др. (в течение всего дня по несколько раз);

 

3) обзор прессы (утро), обзор завтрашних газет (вечер);

 

4) авторские немузыкальные программы: «Банковский вестник», «Во саду ли, в огороде» (советы садоводам и огородникам), «Арбатский АРС» (новости культуры и науки, еженедельные тематические альманахи, гости в прямом эфире), «Где бы вы ни были» (о мобильных средствах связи), «Дэнди-стайл» (программа о моде), «Мединфо» (программа о здоровье) и т.д.;

 

5) ток-шоу «Гостиная "Эхо Москвы"» – гости в прямом эфире (вечер);

 

6) спортивные передачи: анонс главных спортивных событий, «Спорткурьер»;

 

7) авторские музыкальные программы: джазовая программа, программа «Весь этот блюз» (поздний вечер – ночь).

 

«Локальные» информационно-музыкальные радиостанции основной упор делают на музыку – как самую «горячую», т.е. имеющую в данный момент наибольший коммерческий успех, так и на популярные русские и зарубежные хиты прошлых лет. С этим связаны и особые способы ее представления в эфире, и подходящие новостные блоки, и авторские программы. Этим они принципиально отличаются от «многопрофильных» станций, где, как мы видели, главным наполнителем эфира являются различные новости, общественно-политические и просветительские передачи и в последнюю очередь – авторские музыкальные передачи, которые выходят в эфир поздно вечером и ночью.

 

Если говорить о процентном соотношении музыки и слова, то в эфире «локальных» коммерческих информационно-музыкальных радиостанций присутствует в среднем 70% музыки и 30 – информации (новости, авторские передачи), в случае «многопрофильных» станций – 70% информации и 30 – музыки.

 

Этот аспект влияет и на подбор эфирных ведущих. Так как «локальные» информационно-музыкальные радиоканалы в основном ориентируются на довольно молодого, энергичного слушателя, то, следовательно, и основной контингент ведущих-ди-джеев и ведущих новостей – молодые люди от 20 до 30 лет (примерно того же возраста или чуть старше основной аудитории), хорошо разбирающиеся в музыкальных стилях и направлениях, знающие английский язык (так как большинство музыкальных хитов – англоязычные композиции), энергичные, веселые, остроумные, способные увлечь слушателей. Они ориентируют их на постоянное общение, как с собой, так и с другими слушателями в прямом эфире.

 

«Многопрофильные» же радиостанции предпочитают «видеть» в своей эфирной студии не слишком молодых, интеллигентных, эрудированных ведущих, с богатым жизненным опытом, умеющих быть интересными собеседниками как для молодого, так и для более взрослого слушателя, интересующегося прежде всего событиями в стране и за рубежом, стремящегося постоянно быть в курсе всех новостей. Музыка и музыкальные передачи привлекают их внимание уже во вторую очередь.

 

Особенности работы ведущего (ди-джея) на «локальной» информационно-музыкальной станции. Как известно, ведущий музыкальных программ (ди-джей) «локальной» коммерческой информационно-музыкальной радиостанции – ее визитная карточка. Необходимо разобраться, какими психологическими качествами нужно обладать ди-джею такой станции, чтобы стать если не «лицом», то хотя бы ее неотъемлемой частью.

 

Так как основой эфира является разнообразный музыкальный материал, то ди-джей прежде всего должен достаточно хорошо разбираться в той музыке, которая изо дня в день звучит на его родной радиостанции. Это обязательное условие, так как независимо от того, что перед глазами у ведущего плей-лист и композиции подобраны с помощью компьютерной программы, он должен пусть немного, но знать об исполнителе, о месте данной композиции в хит-параде, знать последнюю новость из его личной или светской жизни, чтобы можно было «оформить» пребывание композиции в эфире и чтобы слушатель по возможности обратил на нее внимание, особенно если это новая песня.

 

Не менее важно для ди-джея такое качество, как гибкость, мобильность, умение жить интересами своих слушателей или хотя бы поставить себя на их место. Желательно, чтобы он был постарше целевой аудитории, хорошо ориентировался в ее пристрастиях и привычках, в молодежной музыке и моде. Ведущему полезно знать язык, на котором общаются его потенциальные слушатели, их слэнговые слова (жаргон) – не для того, чтобы пользоваться ими в эфире, а чтобы хотя бы понимать позвонивших в эфир молодых людей. Если ди-джей будет общаться с ними «высоким штилем», аудитория просто не поймет его, что приведет к возникновению недоверия к нему со стороны слушателей и станет причиной неловких пауз во время телефонных разговоров в прямом эфире. А это недопустимо. Слушатели вряд ли потянутся к ди-джею – суперспециалисту в отношении музыки, но абсолютно чужому им человеку, не понимающему или не принимающему ни стиля их жизни, ни их языка. Ведущий должен быть в чем-то примером для своей аудитории, хорошо, если его слова, советы и пожелания вызывают у слушателя желание следовать им или хотя бы прислушаться к ним.

 

Профессия ди-джея – это мультипрофессия. Он должен обладать определенными душевными качествами: быть незлобивым, уметь слушать других людей, любить и понимать их. На Западе ди-джеи – это обычно немолодые и очень мудрые люди, закончившие несколько университетов. Слушатель всегда все подмечает: и промахи ведущего, и его достижения, часто обращая его внимание на то, что он сам не заметил. Поэтому ведущему поневоле приходится быть и психологом, помогая «идти по жизни» не только слушателю, но и самому себе.

 

Ди-джею необходимо заранее настроить себя на общение (вербальное и чувственное) с публикой, поэтому важно быть готовым к постоянной эмоциональной нагрузке, ведь прямой эфир представляет собой непосредственно-опосредованный контакт с многотысячной аудиторией, что уже создает нервное напряжение. Этот аспект одинаково относится к работе ведущего и на «локальном» информационно-музыкальном радио, и на «многопрофильном».

 

По словам одного популярного ведущего информационной программы на молодежном коммерческом радио, первое время его работы на радио было похоже на кошмар: «Я приходил в студию, отчитывал трехминутный выпуск, после чего с меня пот лился ручьем. Я понимаю, почему это происходит: когда человек появляется в эфире, он чувствует ответственность перед массой слушателей. Они, как вампиры, вытягивают из тебя всю энергию».

 

Как мы уже говорили, ди-джей должен быть гибким человеком. Это касается не только его стремления следить за потоком жизни, замечать в ней все новое, чтобы идти в ногу со своей аудиторией. Это поможет ему выйти из неловкой ситуации во время эфира. (Имеется в виду решение проблем, связанных как с техническими накладками, так и с поведением людей, с их характером.) Например, иногда приходится говорить в прямом эфире с человеком, который с трудом подбирает слова, или возникает необходимость связать своей репликой две композиции, а нужных слов, как назло, нет. Гибкость, приспособляемость ди-джея важны и в том случае, когда темп и характер идущих друг за другом композиций диаметрально противоположны. Было бы странно услышать бодрый конферанс к лирической композиции и грустный – к оптимистичной. Следовательно, ведущий музыкальной радиостанции должен научиться менять свой эмоциональный настрой в зависимости от музыкального материала и сегмента эфира (утреннего, дневного или вечернего).

 

Помимо легкости в смене настроений ди-джею просто необходимо быть легким на подъем (и в прямом, и в переносном смысле) человеком. Известно, что ди-джеям часто приходится путешествовать для участия в различных мероприятиях в сфере шоу-бизнеса (в качестве собственных корреспондентов на музыкальных и кинофестивалях, международных церемониях награждения), поэтому они должны быть, что называется, всегда готовыми «к труду и обороне» во имя любимой станции и ее слушателей.

 

Ди-джей должен быть готов также встать в четыре часа утра, чтобы ровно в 6.00 начать свой утренний эфир «отдохнувшим» голосом, или так же бодро отработать ночью. Любое отклонение от нормы (сонный голос, недовольная интонация, случайная грубоватая реплика в адрес слушателя) будет расцениваться и слушателями, и начальством как нарушение профессиональной этики, последствия которого нетрудно себе представить. Кроме того, ведущий обязан всегда помнить, что он «в ответе за тех, кого приручил».

 

Ди-джей должен обладать молниеносной реакцией и способностью мгновенно включаться в работу. Один известный радиожурналист изумлял иностранцев, проходивших на радиостанции, где он в то время работал, своеобразные курсы повышения квалификации, своим умением, еще не сняв пальто, включить микрофон и прямо с порога начать свою программу. Слушатели были уверены, что ведущий пришел на станцию уже давно, успел основательно подготовиться к эфиру, выпил чашку кофе и в нужное время сел к микрофону. Напомним, что слово «ди-джей» происходит от «диск-жокей» – здесь нужны буквально цирковые качества.

 

Работник эфира, с одной стороны, должен быть ярким, незаурядным человеком, он всегда находится в центре внимания, окруженный поклонниками, почитателями его таланта и просто случайными людьми, узнающими его по голосу и желающими установить с ним какой-то контакт (получить автограф, взять номер телефона, назначить свидание или упрекнуть в чем-либо – неважно).

 

С другой стороны, оставаясь яркой личностью, ди-джею очень важно уметь работать в команде. Нельзя стать частью радиостанции, если не будет взаимопонимания с другими участниками творческого процесса. Особенно важны хорошие отношения и взаимопонимание между ведущими разных программ, если идет «парная игра». Необходимо учиться подстраиваться под манеру, голос, интонацию другого ведущего, чтобы и ди-джею, и партнеру, и слушателю было комфортно, легко и приятно.

 

Терпение, умение идти на компромисс поможет ди-джею завоевать уважение аудитории. Если в поведении коллеги его что-то не устраивает, следует поговорить с ним об этом после эфира и ни в коем случае не выяснять отношения (пусть и в завуалированной форме) в прямом эфире, наподобие: «Знаешь, Вася, на мой взгляд, это слово звучит не слишком эстетично, думаю, многие наши слушательницы со мной согласятся, не мог бы ты в будущем называть эту деталь женского туалета более изысканно?».

 

У слушателя должно создаваться ощущение непринужденного общения ди-джея с другими сотрудниками, впечатление, что они очень давно знакомы. В этом случае все сегменты эфира будут выглядеть гармонично. Если же ведущий начнет важничать, тогда он вряд ли утвердится, а, следовательно, и надолго задержится как в команде ведущих, так и в сердцах своих слушателей. Амбиции – вещь необходимая, однако работа в коллективе требует разумного поведения.

 

На «локальной» коммерческой информационно-музыкальной радиостанции работа ведущего совмещена с работой звукоинженера, что редко бывает на «многопрофильных» станциях. Для «многопрофильных» станций характерно раздельное расположение аппаратной и вещательной студии, т.е. ведущий (диктор, автор и т.п.), а также гости эфира находятся в звукоизолированном помещении (вещательной студии), где размещаются микрофоны.

 

На «локальной» информационно-музыкальной радиостанции аппаратная и студия совмещены. Поэтому ведущий, который одновременно является и звукоинженером, и звукорежиссером, и редактором, и журналистом, находясь за микшерным пультом, имеет возможность корректировать вещательный сигнал радиостанции, вводить звуковой сигнал с различных источников (цифровых и аналоговых магнитофонов, CD-плейеров и проигрывателей виниловых дисков, устройств воспроизведения служебных сигналов), а также производить замену звуковых носителей (лент, кассет, дисков и т.п.). То есть ди-джей информационно-коммерческой радиостанции не только ведет эфир, но и сам двигает «бегунки» на пульте, «смешивая» музыкальные композиции, рекламные ролики, джинглы радиостанции, собственноручно «рисуя» цельную картину прямого эфира. Поэтому важным аспектом для него является быстрая обучаемость при работе с техникой: пультом, микрофонами, CD- и DAT-плейерами, компьютерами, карт-машинами. Для этого необязательно иметь техническое образование (хорошо, если оно есть!), однако любовь (или хотя бы интерес) к технике обязательно должна присутствовать у начинающего ди-джея.

 

Не помешает также хорошая реакция, умение быстро переключать свое внимание с одного вида техники на другой, так как в прямом эфире ведущий работает сразу со всеми вышеперечисленными техническим средствами. Его работу в прямом эфире можно сравнить с вождением автомобиля: чтобы стать высоким специалистом, ди-джей должен научиться чувствовать музыку не только душой и сердцем, но и буквально кончиками пальцев.

 

Одна из основных заповедей ди-джея – не допустить никаких, даже секундных, пауз в эфире. Это один из компонентов так называемого «слушательского комфорта». На слушателя производит не самое благоприятное впечатление, когда между песнями возникает «дырка» или если ведущий никак не может подобрать нужное слово, и несколько секунд аудитория напряженно ждет, когда же он вновь «поймает» мысль.

 

Тем не менее этого бояться не следует, такие вещи случаются, и в этом нет ничего криминального: иногда зависают компакт-диски в плейерах или вдруг ди-джей забывает мысль, которой только что собирался поделиться со слушателем. Главное в таких ситуациях – не пугаться, ни в коем случае не поддаваться панике, не терять присутствия духа, чувства юмора и верить в свои силы. Можно отшутиться или запустить песню с другого диска. Слушатели поймут, что иногда техника может подвести, но им вряд ли понравится, если вдруг ди-джей начнет извиняться и что-то неуверенно лепетать. Неуверенность ведущего сразу почувствует аудитория.

 

Вот как вспоминает подобную ситуацию одна девушка-ди-джей: «Первый эфир, первая песня – "Голоса" Насти Полевой. В эфире "отрубается" все: карт-машины, три CD-плейера, DAT-магнитофон. Я лихорадочно нажимаю все кнопки на пульте – ничего не работает; случайно включаю микрофон, зачем-то дрожащим голосом говорю в эфир "ля-ля-ля", выключаю микрофон, вся в холодном поту, руки трясутся, душа в пятках, и тут неожиданно срабатывает один проигрыватель и начинается песня. Пауза в эфире была секунд 15–20. Сначала это был шок, а потом – дико смешно. Что означало это "ля-ля-ля" – не знаю до сих пор».

 

Не менее важно для ди-джея обладать «чувством времени». За десять секунд можно «выдать» в эфир массу информации. Безусловно, «чувство времени» есть далеко не у каждого человека (как чувство ритма: либо оно есть, либо его нет). Иногда на начальном этапе приходится работать с секундомером или просто с секундной стрелкой наручных часов, чтобы уложиться «минута в минуту». Но со временем ди-джей уже и без секундомера знает, сколько слов и предложений ему следует сказать, чтобы заполнить одну минуту эфира, две или пять... С опытом эфирные работники начинают чувствовать время буквально кончиками пальцев – в нужную секунду руки ди-джея уже автоматически выводят в эфир запланированный джингл, анонс или композицию.

 

Хорошая дикция и отсутствие явных дефектов речи – обязательное условие для работы в эфире. Оптимальное радийное звучание – отчетливое, дружелюбное, ненапряженное и уверенное – не заставит слушателя сомневаться в станции и продукции, которую она рекламирует.

 

Помимо приятного голоса и личного обаяния ди-джею нужны здоровые легкие и готовый к многочасовым нагрузкам дыхательный аппарат, ведь после 5–7-часового эфира посаженный голос – дело обычное. В этой связи не стоит забывать о том, что чрезмерное употребление алкоголя, никотина, а также любовь к холодным напиткам и мороженому отрицательно влияют на голосовые связки ведущего эфира, поэтому ди-джеям, если они заинтересованы в своей карьере, приходится отказывать себе в некоторых слабостях раз и навсегда.

 

Эфирному ведущему надо быть достаточно тренированным, спортивным человеком, так как в течение рабочего дня ему довольно часто приходится бегать в библиотеку за компакт-дисками и другими аудионосителями (которые не всегда находятся в студии), доставлять их стопками туда-обратно, а иногда и передвигаться вверх-вниз в поисках нужных пластинок (если они расположены высоко). Причем делать это необходимо быстро – ничто и никто не может остановить ход эфира. Далеко не на всех станциях музыкальные композиции, а также джинглы и прочие аудио-материалы помещены в жесткий диск компьютера, где достаточно щелкнуть «мышкой» – и нужная композиция зазвучит. Следовательно, физические «упражнения», так же как и умственные, входят в распорядок эфирного дня, и об этом тоже не стоит забывать.

 

Ди-джею «локальной» информационно-музыкальной радиостанции на первый взгляд нет необходимости готовиться к эфиру, ведь перед глазами у него всегда плей-лист, где указаны все параметры: порядок песен, их категория (сколько раз в час или в день песня появляется в эфире), длительность звучания, плавная или резкая концовка и т.д. Казалось бы, ведущему остается только вовремя выводить композиции в эфир, «приправляя» музыкальный материал соответствующими джинглами, анонсами программ или событий, рекламными роликами и собственными 15–30-секундными репликами между песнями.

 

Но не все так просто. Чтобы каждый последующий эфир был интереснее предыдущего и ди-джею было о чем поговорить со слушателями, ему нужно вести довольно интенсивный образ жизни. Прежде всего, он обязан следить за музыкальной прессой (и российской, и зарубежной). Лишь будучи в курсе последних событий из мира шоу-бизнеса, можно заинтересовать аудиторию новой композицией, только-только вошедшей в ротацию станции. Кроме того, полезную для эфира информацию ведущий может почерпнуть из музыкальных бюллетеней и ежедневных сводок различных информационно-музыкальных агентств, на которые, как правило, подписываются радиостанции. Здесь помимо последних событий и светских новостей из жизни «звезд» кино и эстрады можно познакомиться с высказываниями «звезд» (о творчестве, любви, сексе, об отношениях в семье, о любимой одежде, напитках и т.д.), разнообразными хит-парадами, расписанием гастролей, рецензиями на последние пластинки, эксклюзивными интервью и т.д. Информация «из первых рук» всегда интересна аудитории.

 

Не менее важно и непосредственное общение ди-джея с представителями шоу-бизнеса – журналистами, музыкантами, актерами, клубными промоутерами, другими диск-жокеями – на различных светских мероприятиях, вечеринках, презентациях. Где еще можно услышать самые «горячие» новости и сплетни, чтобы на следующий день поделиться ими со своей аудиторией, не выдавая, конечно, источника информации? Без подобных сплетен-новостей, звучащих пусть даже мельком, как реплика между песнями, прямой эфир был бы скучным и однообразным.

 

Наряду с этим ди-джею полезно хотя бы изредка слушать музыкальные программы других радиостанций, чтобы проанализировать, как работают другие ведущие, сравнить их стиль общения со слушателями со своим. Это поможет понять, чего же не хватает ему как ведущему и что можно позаимствовать.

 

Ди-джей должен быть наблюдательным человеком, замечать различные интересные случаи из повседневной жизни (например, новые мусорные ящики на улицах, раскрашенные во все цвета радуги, или необычный закат солнца) – все, чем можно поделиться с радиослушателями, чтобы выглядеть интересным, незаурядным собеседником, способным увидеть то, чего не заметили они. Для того чтобы во время эфира не возникало пауз, простоев, потери мысли, ди-джею иногда стоит набросать на бумаге некоторые заготовки реплик. Очень полезно дома их прочитать (ведущий обычно за сутки знает, как будет «выглядеть» его сегмент эфира, и имеет возможность подготовиться). Часто любая искрометная фраза, кажущаяся импровизацией, на самом деле есть заранее придуманная и отрепетированная сентенция.

 

Полезно также проговорить будущие реплики с секундомером, чтобы знать, какие из них укладываются в единицу времени (например, в минуту), а какие нужно сократить или продлить. Это «упражнение» весьма важно для начинающих ведущих, еще не совсем освоившихся с таким неотъемлемым понятием прямого эфира, как «чувство времени».

 

Перед эфиром нужно проверить транскрипцию тех иностранных названий, в которых ди-джей не совсем уверен. Поэтому словарь должен быть настольной книгой радиожурналиста, даже блестяще владеющего иностранными языками.

 

Все вышеперечисленные требования к ди-джею, связанные с особенностями его работы, касаются и новостных ведущих «локальных» музыкально-информационных станций, но им, прежде всего, необходимо следить за ходом событий, их развитием, читать различную прессу и сводки информационных агентств. Причем изучать новости следует в соответствии с программной политикой, форматом своей станции: например, если станция не дает в эфир политических новостей, то и ведущему не стоит обращать на них особого внимания, лучше сосредоточиться на «профильных» городских, культурных или спортивных событиях.

 

Ведущему новостной программы нужно в еще большей степени, чем ведущему музыкальных программ, владеть «чувством времени», так как за стандартные 4–5 минут надо успеть рассказать о нескольких важных событиях таким образом, чтобы вся информация дошла до аудитории и заинтересовала ее. Ведущему новостей необходимо иметь очень хорошую дикцию, а его речь должна быть окрашена доброжелательной, а не холодно-отвлеченной интонацией, характерной для дикторов советского периода. Подача новостей не должна выбиваться из общей концепции радиостанции: если голоса ди-джеев имеют приятную, мягкую интонацию, то новостные ведущие обязаны поддерживать тот же настрой у слушателя, если же у ди-джеев в соответствии со стилем станции энергичные, бодрые голоса, то и подача новостей должна соответствовать этой эфирной концепции.

 

Перед эфиром ди-джей обязан тщательно подготовить свое рабочее место, которое, как правило, включает в себя несколько (от двух до четырех-пяти) проигрывателей компакт-дисков, DAT-магнитофон, карт-машину, мини-диск-плейер, микшерный пульт, компьютер, эфирный микрофон; сложить компакт-диски в порядке их выхода в эфир; расположить поблизости картриджи с джинглами и анонсами; проверить пульт, чтобы все «бегунки» двигались; отладить звук в наушниках и проверить работу своего и (если нужно) гостевого микрофона; направить при необходимости локальный свет. Затем следует включить эфирный компьютер, если композиции и джинглы запускаются с компьютера, или проверить работу всех CD-плейеров и других устройств, даже если только что этим занимался техперсонал; разложить поудобнее листочки с заготовками, распечатки с прогнозом погоды, анонсами так, чтобы на них падал свет, т.е. создать комфортную обстановку для работы. При необходимости следует расположить под рукой распечатанные заявки радиослушателей, просмотреть сообщения на пейджере – иногда они помогают разнообразить эфир.

 

Ведущему новостей, прежде чем работать в эфире, нужно набрать на компьютере все свои новости, расположить их в порядке выхода в эфир и распечатать на принтере. Чтобы эфир был успешным, автор известной американской монографии «Радиостанция» Майкл Кейт советует следовать следующим правилам:

 

1) избегать ошибок и сокращений, не писать слова слитно;

 

2) использовать только заглавные буквы – это упрощает работу ведущего, написанные так слова удобнее читать;

 

3) использовать двойной интервал между строчками;

 

4) избегать аббревиатур и сокращений, кроме привычных, таких, как ТАСС, США, Госстрах и др.;

 

5) цифры от 0 до 10, так же как и числительные «миллион», «миллиард», набирать буквами, а не цифрами, например: 21 миллион человек, а не 21000000 человек;

 

6) для английских, французских и прочих названий обязательно писать транскрипцию и ставить ударение, чтобы правильно их произносить и не ошибиться; если возникают сомнения, свериться со словарями;

 

7) правильно расставлять знаки препинания, иначе может искажаться смысл предложения.

 

Распечатанная новость должна выглядеть примерно так:

 

ПРЕЗИДЕНТ США БИЛЛ КЛИНТОН СЕГОДНЯ ЗАЯВИЛ, ЧТО, НЕСМОТРЯ НА СЛУХИ О ТОМ, ЧТО ОН ЯКОБЫ ПОКИНЕТ БЕЛЫЙ ДОМ РАДИ КАРЬЕРЫ В ГОЛЛИВУДЕ, ОН ВНОВЬ ВЫСТАВИТ СВОЮ КАНДИДАТУРУ НА ПРЕДСТОЯЩИХ ПРЕЗИДЕНТСКИХ ВЫБОРАХ.

 

Важно помнить, что написанные новости легко воспринимаются на слух, если предложения короткие, слова понятные, яркие и четкие. Только в этом случае слушатель сможет нарисовать себе «картинку» новости (она должна остаться у него в голове), ведь в это время он может быть занят домашними делами или, например, вести автомобиль. Новости следует писать разговорным стилем, они должны быть структурированными и организованными. Каждая новость должна отвечать на пять основных вопросов: кто? что? когда? где? почему? и содержать интересные подробности. В противном случае слушатель переключится на другую радиостанцию. Важно также, чтобы ведущий прочитывал свой новостной выпуск вслух перед эфиром, это поможет ему выделить для себя главную мысль, правильно расставить логическое ударение. Новостной персонал должен «чувствовать» свои новости, предварительная же подготовка к выходу в эфир избавляет и ведущего, и слушателей от неприятных сюрпризов в эфире.

 

Готовясь к выходу в эфир, ди-джей ставит в плейеры сразу несколько дисков. Как правило, эфирный час начинается с основного джингла радиостанции («В эфире радио "..."») или рекламной музыкальной песенки, как то: «Русское радио, Русское радио, наша частота известна всем. Русское радио – и никаких проблем!» После этого ди-джей обычно начинает приветствовать слушателей словами типа: «Здравствуйте, с вами ди-джей "..."» или «Добрый день, добрый день всем, кто слушает радио "...", ближайшие пять часов мы проведем вместе...» и т.д.

 

Имея перед глазами плей-лист, ди-джей знает, что за чем следует, какой конец у той или иной композиции – плавный или резкий. От этого зависит запуск следующей композиции: плавно микшировать ее с предыдущей или вводить резким движением «бегунка», иначе в эфире появится пауза. Самое идеальное микширование – это когда слушатель не может уловить, где заканчивается одна композиция и начинается другая. Если композиция начинается довольно тихо, можно начать конферанс на вступлении – 10–15 секунд «инструментала» (т.е. музыкального фрагмента без слов) достаточно, чтобы сделать небольшое вступление: дать название песни, имя исполнителя и 3–4 сопроводительных слова, например: «А теперь Элтон Джон со своим знаменитым хитом 1973 года "Good-bye, Yellow Brick Road"». В то же время на более длинном, затихающем «хвосте» уместно позволить себе дать более многословный комментарий: «Думаете, у них там все дороги из желтого кирпича? Нет, просто в 1973 году у Элтона Джона скопилось слишком много солнечных очков с желтыми стеклами... почти такими, как весь наш теперешний шоу-бизнес...»

 

При наличии времени можно связывать темы песен или их названия необычной репликой, как то: «"Иванушки International" были правы: мне тоже было грустно в первый раз, а все потому, что надо учитывать темперамент: если вы жаворонок, а он сова, могут быть разные неприятности» (конферанс между песнями «Тополиный пух» группы «Иванушки International» о несчастной первой любви и песней Лаймы Вайкуле о несоответствии темпераментов «Я – жаворонок, ты – сова»).

 

Кроме информации о песне и ее исполнителе можно использовать и пришедшие на пейджер стихотворения, посвящения, обращения к ведущим радиостанции («Вот тут у меня есть поздравление от Маши: "Всех ди-джеев поздравляю, счастья, радости желаю"») или непосредственно к ведущему эфира – это украсит музыкальную программу творчеством самих слушателей.

 

Что касается голоса ди-джея, то тут в зависимости от характера музыкальной композиции используются самые разные интонации: приглушенная для лирической, более бодрая – для веселой (своеобразный голосовой грим) и т.д. Можно найти свою собственную манеру подачи информации, например, изменить свой голос, сделав его более «завораживающим». Но можно остаться и самим собой, не «играя» со слушателями. Главное, чтобы ди-джей чувствовал себя комфортно в той «маске», которую он выбрал для себя, а аудитория принимала бы его таким, «рисуя» себе образ ведущего в соответствии с его голосом в эфире. В свою очередь ди-джей также может «нарисовать» себе образ идеального слушателя, может обращаться к конкретному лицу, но главное – он должен «общаться» не с микрофоном и не с пустотой. Эта «игра» должна быть одинаково интересна как ведущему, так и его аудитории.

 

Чтобы оживить выпуск новостей, ведущий часто говорит под какую-нибудь динамичную «подложку» – инструментальную композицию (существуют сборники, состоящие из таких подложек, выпускаемых специально для радиостанций).

 

Как правило, выпуск новостей длится 5 минут: сначала звучит новостной джингл, потом ведущий открывает блок примерно следующими словами: «В Москве столько-то часов, в студии радио "...", ведущий (имя и фамилия), вы слушаете выпуск новостей».

 

Выпуск начинается с государственных политических новостей дня, затем следуют ключевые международные известия (два – максимум три), иногда спортивные события, блок рекламы, курс рубля «на сегодня» и погода. Новости должны быть четко выстроены, отделяться одна от другой небольшими паузами, быть логичными и понятными с первого раза. Каждая новость, как правило, состоит из 3–4 предложений. В конце ди-джей может прокомментировать выпуск, а ведущий просто попрощаться («До встречи через час») или проанонсировать следующую передачу («Вы слушали выпуск новостей на "Радио РОКС", с вами был Никита Иванов. Я передаю микрофон Нине Вишневой и ее программе "Воображала"»).

 

Существуют некоторые специфические особенности работы ди-джея в прямом эфире. Прежде всего, он сильно ограничен не только во времени, но и в движении, так как сидит за пультом и часто не может покинуть его ни на минуту (для этого приходится ждать ближайшей длинной песни или просить смикшировать кого-то из находящихся в студии).

 

Одно из основных требований профессии ведущего – никогда не показывать своего истинного настроения в эфире, всегда оставляя неприятности «за кадром». Надо помнить: твоя жизнь принадлежит тебе, а эфир – слушателю.

 

Как мы уже говорили, всегда стоит писать текст и держать его перед глазами, чтобы избежать оговорок в эфире. Ведь эфир – достаточно стрессовая ситуация.

 

Ди-джею следует анализировать свои передачи, и так как одна и та же песня может повторяться в эфире довольно часто, то для повторного звучания ее можно откомментировать более удачно. Никогда нельзя показывать, что тебе самому песня не нравится, нужно научиться относиться к ней спокойно, зато если композиция по душе, то уж тут можно дать волю всем своим чувствам.

 

Ди-джей всегда должен чувствовать ответственность, работая в эфире, ведь в это время один слушатель улыбается его шутке, а другой, возможно, переживает трагические минуты в своей жизни. Как-то на одну из радиостанций пришло письмо от «соколов» Джохара Дудаева, где было написано: «Спасибо вам. "Европа Плюс" в нашу карту террористических актов не попадет».

 

Ди-джей, ведущий программы, новостной ведущий всегда зависят от формата радиостанции. Это касается и голосов ведущих, и способов ведения передач. Если на молодежных «хитовых» станциях ведущему положено излучать энергию, юношеский задор и оптимизм, то для более «взрослых» форматов характерны спокойная и уравновешенная интонация, красивые, хорошо поставленные голоса ведущих и безупречное знание ими русского языка.

 

Радиоведущий становится полновластным хозяином эфира, и проконтролировать его работу практически невозможно. Поэтому программный директор радиостанции должен быть абсолютно уверен в его профессиональных качествах.

 

Разницу в способах подачи материала ведущими можно проследить, скажем, на примере программы по заявкам. Если на более «взрослых» радиостанциях ди-джей очень внимательно относится к слушателям, не просто принимает от них заявки, а беседует с ними, интересуется, чем они занимаются в данный момент, спрашивает о работе и даже пытается научить кого-то общаться с незнакомыми людьми на «Вы», то на более молодежных, динамичных станциях ведущему важно принять как можно больше заявок от слушателей, не затягивая разговор по телефону, так как желающих много, а время ограничено. Здесь его задача – никого не обидеть, ведь молодые слушатели главным образом ждут выполнения своей заявки, а не беседы по душам. Эти же требования относятся и к ток-шоу. Если людям более зрелого возраста важна атмосфера передачи (теплая беседа, юмор, воспоминания гостя), то молодежь хочет услышать как можно больше музыки, веселья, шуток, анекдотов, забавных историй (типа: «А теперь расскажи слушателям, как после того концерта поклонница долго признавалась тебе в любви, а потом оказалось, что ей просто хотелось, чтобы ты купил ей в баре коктейль»).

 

Говоря иными словами, ведущие эфира отражают стиль своей радиостанции.

 

Особенности работы ведущего на «многопрофильной» информационно-музыкальной станции. Как уже говорилось, «основой» эфира «многопрофильных» станций являются информационные и аналитические передачи, развернутые интервью и комментарии с участием различных специалистов в области политики, экономики, финансов, культурно-просветительские программы, а также передачи, посвященные новостям науки, культуры, новым технологиям, проблемам языка и т.д.

 

Основная функция журналистов – не формирование настроения у слушателя, а информирование, непосредственное общение как со слушателями, так и с гостями студии, просвещение, анализ текущих событий. При этом ведущему данной станции нужно помнить, что ему следует не «рекламировать» себя и свои знания, а помогать аудитории получать информацию, комментарии аналитиков, компетентных гостей программы. Его задача – быть посредником между слушателем и источником информации.

 

Такая работа под силу человеку, имеющему богатый жизненный опыт, разбирающемуся в разных сторонах жизни – от политики и экономики до науки и культуры. Зачастую ведущему за один эфирный день приходится касаться самых разных тем. Например, поговорить с гостями студии об особенностях японского кинематографа (обозначить основные различия между японской, американской и русской культурой, рассказать о теме одиночества в фильмах Ясудзиро Одзу, поделиться своими впечатлениями от его картин). Далее, после выпуска новостей и рекламного блока, перейти к разговору о поэзии Петрарки, его биографии, любовных историях, «разбавляя» свой рассказ музыкой И.-С. Баха. Со следующим гостем студии можно обсудить проблемы англо-бурской войны, одновременно представляя на суд слушателей песни, написанные гостем, а после музыкальной паузы включиться в разговор с Сергеем Никитиным о проблемах авторской песни и т.д.

 

Ведущий эфира, как правило, хорошо разбирается в людях, так как ему приходится много общаться с ними, соответственно ему важно быть интересным собеседником, умеющим чувствовать людей, к каждому найти свой подход.

 

Ведущему «многопрофильной» радиостанции необходимо знать один, а лучше несколько иностранных языков (гостями студии часто бывают иностранные эксперты), обязательно владеть грамотной русской речью. Журналист часто имеет дело с людьми высокой культуры, и его уровень должен соответствовать уровню собеседника.

 

Лучшие радиожурналисты обладают приятным, «теплым» голосом, вызывающим только положительные эмоции (что роднит их с ди-джеями коммерческих радиостанций «взрослых» форматов). Голос, интонация не должны утомлять аудиторию, тем более раздражать ее, так как слушатель, устав от тембра голоса ведущего, может переключиться на другую радиостанцию, чтобы отдохнуть от него.

 

Голос в эфире не должен быть слишком резким, с агрессивными «нотками» или слишком медленным, занудным. Иногда люди, даже обладающие энциклопедическими знаниями и всеми перечисленными выше достоинствами, из-за плохих голосовых данных не могут быть ведущими эфира. Правда, в этом случае они могут реализовать себя как авторы программ. Слушатели должны доверять мнению и оценкам ведущего, и его голос, интонационный посыл – основные «инструменты» в этом вопросе.

 

Слушатели «многопрофильных» радиостанций привыкают к голосам, к интонации ведущих, так как проводят с ними много времени. Иногда радиожурналисту отдается целый (определенный) день недели в эфире – и тогда слушатель точно знает, когда ему включать приемник, чтобы провести время с полюбившимся ведущим.

 

Постоянная аудитория хорошо знакома с манерой общения конкретного ведущего, его музыкальными, литературными и прочими привязанностями и вкусами. Когда радиоведущему отдается целый день, он может сам подобрать команду авторов, которые будут представлять свои программы в эфире, т.е. в этом случае он выступает и в качестве организатора: подбирает людей, чьи выступления органично вписываются в его эфир, с кем ему просто приятно работать, распределяет время выхода передач, делает словесные или музыкальные анонсы программ. Иногда ведущий является и автором специальной программы в своем эфире: сам выбирает темы в зависимости от времени суток (развлекательные, музыкальные, например рассказ об определенном музыкальном стиле, группе или чтение «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, – утром и днем; культурологические, скажем биография Наполеона, – ближе к вечеру).

 

Ведущий следит за тем, чтобы его команда работала слаженно, программы плавно «сменяли» одна другую, а слушатели чувствовали бы себя комфортно, – таким образом выполняя функции редактора (программного директора) и отвечая за все, что происходит в его эфире: от музыкального материала и новостей до собственных программ и передач других авторов.

 

Слушатель подобных радиостанций всегда должен быть уверен в том, что здесь ему будет уделено достаточное внимание. Поэтому ведущий должен быть всегда приветливым, заинтересованным, готовым дать совет, помочь разобраться в проблеме, предоставить необходимую информацию. Он должен быть готов к многочисленным звонкам и сообщениям на пейджер: ведь основа его эфира – непрерывное общение с людьми.

 

Согласно социологическим исследованиям, проведенным одной из «многопрофильных» коммерческих информационно-музыкальных радиостанций, значительная часть молодежи, которая обычно слушает «локальные» станции, остро нуждается в общении, в «заинтересованности в себе», поэтому нередко переключается на «взрослые» радиоканалы. Когда у молодого человека (молодые люди больше подвержены смене настроений и депрессивным состояниям) трудная полоса в жизни и ему некуда обратиться за советом или помощью, то ему важно знать, что есть радиостанция, где его всегда внимательно выслушают, скажут добрые слова в его адрес, поставят его любимую музыку. Об этом стоит помнить ведущим и главным редакторам «многопрофильных» станций и строить свой эфир с учетом интересов и молодых радиослушателей.

 

Неписаный закон для ведущего «многопрофильных» информационно-музыкальных радиостанций – называть свои имя и фамилию, имя и фамилию звукоинженера (звукорежиссера). Например: «Вы слушаете радио "...", сегодня вторник, 25 января, весь этот день с вами проведу я (имя, фамилия ведущего), а помогает мне звукорежиссер (инженер эфира) (имя и фамилия)».

 

Ведущий "многопрофильной" станции, как правило, только ведет эфир, т.е. говорит в микрофон, отвечая за информационное наполнение вещательного дня, в то время как «раскрашиванием» эфира с помощью музыки, «фирменных» джинглов занимается звукооператор (звукорежиссер), который сидит напротив за микшерным пультом. На некоторых радиоканалах ведущий даже не занимается подбором музыкальных композиций, которые будут звучать в его программе, эта задача возлагается на музыкального редактора.

 

На подобных станциях гораздо меньше музыкальной техники (проигрывателей CD, цифровых магнитофонов), а в фонотеке помимо популярной музыки наличествует классическая, авангардная, джазовая, этническая и т. д., так как станция не ограничена тем или иным форматом, а музыка не основа, а фон для эфира.

 

В нужное время радиожурналист просто дает знак звукорежиссеру рукой или же они заранее договариваются о последовательности музыкальных композиций, джинглов, анонсов в программе. Звукорежиссер программирует последовательность песен на цифровом проигрывателе компакт-дисков, ставит в карт-машину необходимые картриджи с джинглами, заставками, анонсами и по условному знаку ведущего «выводит» в эфир заставку, анонс или песню.

 

Именно звукорежиссер следит за тем, чтобы не было пауз между произнесенным текстом и композицией, хотя на «многопрофильной» станции в отличие от информационно-музыкальной секундная «дыра» вполне допустима, хотя и тут желательно, чтобы паузы не заполняли эфир.

 

Ведущему «традиционного» эфира можно слегка расслабиться: иногда вздохнуть, случайно прошелестеть страницей – главным остаются качество и достоверность информации, а не непрерывность музыки и звуковых спецэффектов. Поэтому и порицание от главного редактора если и можно получить, то не за звуковое оформление, а за непроверенные факты, устаревшую или недостоверную информацию, неграмотное изложение материала и т.д. Иногда для этого главный редактор радиостанции специально прослушивает police tape (контрольную запись) – пленку или цифровую кассету, на которую «пишется» каждый эфирный день.

 

«Авторская программа» и особенности работы над ней

 

Авторская программа – радиопередача, автор которой одновременно выступает в роли ее создателя и ведущего, режиссера, литературного и музыкального редактора, корректора, а иногда и продюсера. То есть автор радиопередачи целиком и полностью отвечает за ее производство: сам придумывает тему, сам пишет текст, подбирает музыкальный материал, продумывает специальный джингл, иногда находит спонсоров. Отредактировать эту программу и решить, выпускать ее в эфир или нет, может только главный редактор (на «многопрофильной» информационно-музыкальной радиостанции) или программный директор (на «локальной»).

 

Иногда одна и та же авторская программа одинаково подходит как для «локальной» коммерческой информационно-музыкальной, так и для «многопрофильной» (коммерческой и муниципальной) и даже для государственной радиостанции. Однако стоит помнить, что передача, посвященная американской музыке 50-х годов, не может выйти в эфир на станции, передающей только русскоязычную музыку и т.п., т.е. авторская передача в целом должна подчиняться формату и стилистике радиостанции.

 

Автор программы, с одной стороны, находится в более простой ситуации в отличие от ведущего эфира: он ограничен темой своей передачи, ему не надо знать обо всем понемногу, нужно разбираться только в своем вопросе. С другой стороны, его программа должна максимально заинтересовать слушателя, поэтому и готовиться к ней следует более тщательно. Автор должен сам подобрать для программы литературный материал, сделать его «разговорным», понятным человеку, не особенно разбирающемуся в данной проблеме. Нужно, чтобы слушателю казалось, что ведущий общается с ним, даже если он читает свой текст по бумажке.

 

Автор сам подбирает и музыкальный материал (который также должен легко восприниматься), договаривается с гостями, если это ток-шоу, обсуждает с ними тему предстоящего разговора, желательные и нежелательные вопросы и т.д. Иногда следует пообщаться и с постоянными слушателями, узнать, что им нравится, а что нет, что бы они хотели услышать в будущем – какую музыку, с какими людьми встретиться в эфире и пр.

 

Автор программы, как и ди-джей "локальной" информационно-музыкальной радиостанции, подготавливает рабочее место, нужные компакт-диски, картриджи с "отбивками", джинглами, а также создает (если это ток-шоу) максимально комфортную обстановку своему гостю: предлагает кофе или чай, помогает расслабиться, если человек малознакомый, пытается создать непринужденную атмосферу, чтобы беседа прошла успешно.

 

Автору передачи желательно придумать «фирменную», только ему присущую манеру здороваться и прощаться со слушателями (например: «Здравствуйте, любезнейшие радиослушатели», «Засим прощаюсь до следующего раза»), а также подобрать специальную музыкальную подложку, чтобы сделать передачу более эффектной и запоминающейся. Под эту музыкальную композицию (лучше всего инструментальную) ведущему должно быть удобно, приятно говорить: она должна заряжать энергией или же, наоборот, расслаблять в зависимости от ритма и характера передачи, а также в зависимости от темперамента автора.

 

Ведущий программы в прямом эфире наиболее свободен, поэтому, сидя за пультом, может позволить себе какие-нибудь посторонние шумы (рукопожатие с гостем программы, смех, иногда шутки). Он ограничен только временем передачи, ее форматом и собственной внутренней цензурой. Радиоведущий создает определенное настроение у слушателей независимо от жанра передачи. Главное – постоянное общение с аудиторией, ответы на вопросы, специальные викторины. Поэтому автор должен следить не только за содержанием передачи, музыкальным материалом, но и за ходом беседы, как со слушателями, так и с гостями программы, постоянно поддерживать нужное настроение и темп. Если гость программы настроен на шутки и веселье, следует поддерживать этот тон. Например:

 

 

 

Музыкант. Ну, мы (группа) тут открыли свой расчетный счет, так что...

 

(Многозначительная пауза.)

 

Ведущий. Нет, нет, денег я тебе не дам, и не проси!

 

Или, наоборот, гость передачи (популярный телеведущий) на ехидно-любопытный, провокационный вопрос, заданный ведущим с самой невинной интонацией: «А вот тут всем интересно узнать о твоих отношениях с той самой, как ты сказал, наполовину армянкой, наполовину казачкой певицей Сабиной» – может ответить в том же духе: «Ой, я так боюсь ее, не хотелось бы рассказывать о наших отношениях, а то она непредсказуемая женщина, мало ли что может со мной сделать, когда я вернусь домой, если ей не понравится мой ответ».

 

Делая авторскую радиопрограмму, журналисту важно помнить, как уже было сказано, о том, на какой радиостанции она будет звучать. Здесь у авторов в отличие от ди-джеев и эфирных ведущих больше возможностей: если программа по теме, стилю или из-за «нестандартного» голоса ведущего не может прозвучать на «локальной» коммерческой информационно-музыкальной радиостанции, автор имеет возможность продать ее на коммерческой или муниципальной «многопрофильной», а также государственной станции. Вот, например, отрывок одной из передач «Вэла-тойн: музыка и эпос», которая не могла выйти в эфир на «локальной» информационно-музыкальной радиостанции, но прекрасно прижилась на «многопрофильной»:

 

 «С тех пор как фэйри, волшебный народ, перестали стариться, они жили бесконечно долго и если и умирали, то не своей смертью. Дети рождались у них все реже: это великое событие случалось раз в несколько столетий. Рождение своего ребенка фэйри встречали поистине как подарок судьбы. Но известно, что, если в жизни надеяться только на одну судьбу, смириться с ней, ничего хорошего из этого не получится. И народ фэйри нашел выход...»

 

Эта программа почти целиком была посвящена истории и мифологии кельтов (теоретические и исторические сведения плюс ставшая традиционной волшебная история в конце). Фоном для нее служила кельтская народная музыка. Медленный, успокаивающий голос ведущего, немного растянутые интонации, совершенно неприемлемые для «локальных» информационно-музыкальных радиостанций, хорошо гармонировали с лирическим настроением передачи. Красивая инструментальная музыка с участием скрипок, флейт и волынок на подложке, интересная информация об истории и культурных традициях кельтских народов – все это привлекало как молодых, так и людей старшего возраста.

 

Телефонные звонки во время программы и ее рейтинг показали, что она собрала довольно много слушателей. Эта программа была уникальным явлением в московском (а возможно, и российском) радиоэфире.

 

Основным отличием авторской программы на «локальной» коммерческой информационно-музыкальной радиостанции от передачи на «многопрофильной» и государственной радиостанциях является то, что в первом случае ведущий, как правило, выходит в эфир «живьем», а во втором (из-за обилия передач разных авторов) предварительно записывает свою передачу (сам или с помощью звукоинженера) на магнитную ленту, DAT-кассету или еще какой-либо носитель. Особой разницы здесь нет: всегда можно создать иллюзию прямого эфира, записав передачу с первого раза (без монтажа), оставив какие-то оговорки и погрешности. Единственное различие между «записной» и «живой» передачей состоит в том, что в случае авторской программы невозможно вывести звонки радиослушателей в эфир. Однако всегда Можно поговорить со слушателями, узнать их мнение, пожелания и после передачи.

 

Работа радиожурналиста в пресс-службе

 

Нет ни одного уважающего себя учреждения, где не существовала бы пресс-служба. В цивилизованном мире это давно стало нормой, у нас уже сделаны первые шаги с неизбежными издержками и недостатками. Руководители корпораций и банков сплошь и рядом плохо понимают, что должна делать пресс-служба, а ее работники не знают, как угодить начальству. Поэтому разговор приходится начинать с азов.

 

Пресс-службы подразделяются на два типа: постоянно действующие и временные. Первые функционируют при администрации президента, при правительстве, палатах Федерального Собрания, министерствах, политических партиях и организациях, при крупных предприятиях и банках. Их можно назвать пресс-службами организаций. Вторые создаются для освещения важных краткосрочный событий, какого-либо конкретного случая – собрания, съезда, юбилейных торжеств, кинофестивалей и т. п. Их называют пресс-центрами события, мероприятия.

 

Еще больше различаются пресс-службы по роду работы. Пресс-служба президентской администрации решает одни задачи, пресс-служба банка или «Газпрома» – совсем другие. Пресс-службы входят в систему PR – паблик релейшн (англ. «работа с общественностью»). И если, к примеру, пресс-служба Государственной Думы призвана обеспечивать нормальную работу в первую очередь аккредитованных журналистов, содействовать всестороннему освещению деятельности палаты, то пресс-служба банка сосредоточивает усилия на обеспечении имиджа своего учредителя. Когда в Думе организуется выставка живописи, цели преследуются политические: показать то, что отвечает интересам той или иной фракции. Банк, если он занимается коллекционированием картин, использует выставки для привлечения внимания к себе, повышения своего авторитета. Таким образом, и внимание, и авторитет становятся категориями коммерческими. Очевидны различия в работе пресс-служб министерств социальной защиты и, скажем, транспорта, которые определяются характером деятельности указанных ведомств.

 

Однако при всех различиях пресс-служб как по видам, так и по роду деятельности их объединяет главная задача – информировать о деятельности своего учредителя. Да и по характеру работы общего у них намного больше, чем частного: аккредитация журналистов, организация пресс-конференций, распространение информационных материалов, анализ публикаций об учредителе входят в функции всех пресс-служб.

 

Очень часто радиослушатели обращаются к работникам радио с просьбой уточнить информацию, прозвучавшую в определенное время. При проверке же оказывается, что такой информации вообще не было. Услышал человек, погруженный в свои мысли, обрывок фразы, созвучной его настроению, а дальше по-своему домыслил ее. Чтобы избежать подобных ситуаций, важные сообщения следует непременно повторять несколько раз, а то, что прозвучит один раз, должно «схватить слушателя за ухо». Возможно это только в том случае, если материал с самого начала привлекает внимание. Иногда для этого достаточно звуковой отбивки, но эффект значительно усилится, если вся передача будет построена с использованием звуков, воздействующих на эмоции. Таким звуковым оформлением пресс-службе полезно обеспечить радиостанции заблаговременно. Их помощь в создании аудиопалитры окупится стократно.

 

Радиожурналист в Пресс-центре и сам призван готовить звуковые материалы – радиостанций сегодня много, а сотрудников у них мало, и добротно сделанная корреспонденция вполне может найти место в эфире. Готовится, к примеру, не слишком яркое событие вроде ежегодного собрания акционеров металлургического концерна. Можно удовлетвориться прохождением информации о том, что такое событие предстоит, – эффект ее будет равен нулю: мало ли у нас собраний? Но можно подготовить и распространить несколько звуковых материалов о работе металлургов, об их жизни, используя предстоящее собрание как информационный повод, – и результат будет совсем иным. Ведь ориентироваться в работе пресс-службе хозяйствующей организации полезно не только, а может быть, и не столько на московские средства массовой информации, сколько на региональные.

 

Столичные СМИ непременно стремятся к эксклюзивности и масштабности, к тому же проблемы металлургического концерна, действующего на Урале или в Сибири, для них могут быть мало интересны. Региональные же средства массовой информации, где действуют предприятия концерна, заинтересованы получить нужный, интересный, да к тому же бесплатный материал.

 

Сказанное вовсе не означает, что радиожурналисту нечего делать в пресс-службе президента или Думы. Например, сделал президент до начала беседы со своим гостем заявление перед тележурналистами – и многие радиостанции вынуждены «снимать звук» с телевизора, где дается корреспонденция об этой встрече в Кремле. Строго говоря, в этом случае нарушаются авторские права телеканала, что уже само по себе плохо. К тому же радиостанция оказывается в плену чужой мысли – телекорреспондент дает в звуке то, что считает нужным, а это может оказаться не самым важным. Другое дело, когда президентская пресс-служба незамедлительно распространяет полную аудиозапись заявления главы государства. В пресс-службе готовится определенное количество аудиокассет, и каждый, кто в этом заинтересован, может получить такую кассету. На Западе эта практика существует давно. Например, в штаб-квартире НАТО через считанные минуты после завершения пресс-конференции можно получить ее полную запись. Очень важно, что запись выступления на кассете дается без перевода, в оригинале. Аккредитованные журналисты получают аудиодокумент в чистом виде. Заботятся об этом радиожурналисты, работающие в пресс-службе.

 

Нередко пресс-конференция проводится в неприспособленном для этих целей помещении, например в аэропорту. В пресс-службе государственного департамента США запись такой пресс-конференции обеспечивает радиожурналист, оснащенный репортерским магнитофоном «Sony» и микрофоном на удочке. Записанный текст служит как для скорейшей подготовки пресс-релиза, так и для распространения аудиозаписи.

 

Не следует представлять такую работу чисто технической – записал, размножил, раздал... Распространение документальных материалов – лишь часть работы радиожурналиста в пресс-службе. На их основе он готовит пресс-релизы, корреспонденции, звуковые отчеты. Каждая пресс-служба выпускает пресс-релизы. Для информационных агентств этого достаточно, но для радиостанций – явно мало. Необходимо пресс-релиз озвучить, сделать его радийным. Например, прошло заседание политсовета общественно-политического движения, на котором выступили члены политсовета, были рассмотрены какие-то вопросы, приняты решения, подведены итоги. В пресс-релизе для печати в кавычках дали главный вывод, сделанный лидером (стало быть, процитировали). А для радио это надо дать в звуке. Зазвучит живой оригинальный голос – совсем иное дело, нежели воспроизведение цитаты ведущим или диктором.

 

Важной составной частью работы всех пресс-служб является организация интервью с руководителями. Что греха таить, многие начальники хотят видеть себя в первую очередь на телеэкране. Но радиожурналист должен объяснить преимущества радиоинтервью: во-первых, аудитория радио неизмеримо шире; во-вторых, на радио можно получить больше эфирного времени и соответственно больше сказать. Однако подготовить начальника к выступлению – задача не из легких.

 

В былые времена комментаторы Всесоюзного радио вели рубрику «Интервью с министром», что было очень непросто. Большие начальники выступать не хотели: боялись микрофона и своего косноязычия. Самая большая трудность заключалась в том, чтобы уговорить министра. Получив согласие, журналист с помощником министра готовил текст, и министр с большим или меньшим успехом зачитывал его перед микрофоном. С годами эта практика ушла в небытие, стало важно не кто выступает, а что он говорит и как. Если страдает косноязычием, да к тому же повторяет прописные истины, слушать его не будут.

 

Если интервью готовится к эфиру в записи на пленку, радиожурналист пресс-службы должен не просто присутствовать при этом, но и вести собственную аудиозапись. Это необходимо, во-первых, чтобы иметь точную копию записи – ведь при монтаже в редакции могут нечаянно исказить смысл речи (а в наше время, увы, и злонамеренные подтасовки не редкость); во-вторых, – для собственной аудиолетописи.

 

История любой организации начинается с первого дня ее существования. И очень важно сохранить не только письменные документы, но и звуковые. Радиожурналист призван все записывать на пленку, и скучное производственное совещание, и праздничную презентацию. Никогда нельзя предвидеть, что пригодится, а что окажется лишним. В звуковом архиве полезно собирать все, тем более что современная техника позволяет делать это без особых хлопот и надежно – в компьютере записи воздействию времени не подвержены.

 

В конце ноября 1994 года журналисты были приглашены в Министерство обороны по поводу встречи министра с иностранным гостем. Пришли всего человек шесть-семь: «паркетное» событие не вызвало большого интереса даже у многих аккредитованных при МО журналистов. Как они пожалели об этом! Выйдя после беседы с гостем к представителям прессы, министр обороны Павел Грачев мимоходом бросил фразу, которая стала исторической: «Один воздушно-десантный полк взял бы Грозный за два часа». Тот, кто сделал уникальную запись и сохранил ее, стал обладателем бесценного документа.

 

В задачу радиожурналиста пресс-службы входит и подготовка рекламных материалов. Они могут быть самыми разными: реклама в чистом виде, так называемая «скрытая» реклама, когда в самых хвалебных тонах и подробно рассказывается о качестве товара или услуг; «джинса» – так на журналистском жаргоне называют рекламные материалы, поданные под видом авторской корреспонденции. «Джинса» – это, по сути, воровство у собственной радиостанции, поскольку деньги, которые должны пойти за оплату рекламы в бухгалтерию, попадают в карман журналиста. Явление, как это ни прискорбно, живучее. Поэтому упоминание о «джинсе» преследует одну цель – профилактическую: предупредить, что так делать нельзя. А реклама – и в чистом виде, и скрытая – вполне легальна, и ею надо заниматься.

 

Радиостанция не несет ответственности ни за содержание, ни за достоверность рекламы: в эфир идет то, что приносит заказчик. Рекламирует, например, себя мебельный салон: и выбор самый лучший, и цены снижены, и доставка по Москве бесплатная, «но самое главное, звучит зазывный голос, – очень простой телефон». И называется, действительно, легкий для запоминания номер. Но почему вдруг самым главным в достоинствах мебельного салона оказывается номер телефона?

 

Квалифицированный радиожурналист обязательно обратит внимание на этот казус. Он выверит каждый акцент, расставив все по местам.

 

Еще одна форма работы пресс-службы – публикация материалов на правах рекламы. Организация покупает эфирное время и использует его в своих целях. Распорядиться этим временем следует с максимальной пользой, и решить эту задачу, кроме радиожурналиста в пресс-службе, некому: он знает не только то, что надо сказать, но и как сказать.

 

Радиожурналисту пресс-службы полезно стать своим человеком на радиостанциях. Он глубоко заинтересован в том, чтобы его воспринимали как надежного помощника, человека, который всегда даст информацию, предоставит звуковые материалы, обеспечит нужные встречи. Интерес взаимный и может быть очень плодотворным. Радиожурналисты, постоянно аккредитованные при пресс-службе, тоже стремятся установить личные контакты. Добрые отношения создают атмосферу доверительности, позволяют получать информацию, не предназначенную для широкого оглашения, узнавать подоплеку событий. Близкая к крылатым словам Цезаря формула «Пришел, увидел, сообщил» для журналистов не приемлема. Чтобы сообщать, надо много знать. Доверительные отношения помогут журналисту обстоятельно и оперативно информировать радиослушателей и ориентировать редакцию на то, что можно ожидать в ближайшем будущем, каковы тенденции политического развития и т.д.

 

Известно, что в материал попадает едва ли десятая часть полученной информации, но это должна быть самая важная ее часть, самая существенная. Выделить такую информацию бывает далеко не просто. Для этого необходимо помнить, что было раньше, предвидеть, что может быть, владеть самой широкой информацией.

 

И совсем не обязательно обращаться с сотрудниками пресс-службы на «ты». Такой упрощенный метод установления добрых отношений имеет положительные результаты отнюдь не всегда. Интеллигентные люди не очень любят панибратство. Вежливость дает больший эффект.

 

Укрепляет контакты продолжительность работы. В 90-е годы, к примеру, в Министерстве иностранных дел России сменились пять руководителей департамента информации и печати, а журналисты, аккредитованные при этом ведомстве, практически все остались на своих местах. Дипломаты, работающие в региональных отделах и других службах министерства, давно были с ними знакомы и не один раз имели возможность проверить их в деле. Это создавало надежную основу для плодотворного сотрудничества. Человеческие качества никогда не теряют значения, а первое среди них в работе – порядочность.

 

Необходимо заметить, что дружеские отношения ни в коей мере не должны мешать выполнению корреспондентом журналистского долга. Легко представить, в какое смятение пришла пресс-служба президента, когда Б.Н. Ельцин на проводах российских войск в Берлине стал дирижировать оркестром, демонстрируя, мягко говоря, нечеткую координацию движений. Это привлекло всеобщее внимание. Телевидение, радио многих стран говорили в первую очередь об этом не красящем российского президента факте. И только корреспондент одной из ведущих российских радиостанций «не заметил» его – в результате радиостанция из-за подобострастной услужливости корреспондента перед первым лицом государства оказалась в незавидном положении. Да и пресс-службы теряют профессиональный интерес к тем, чьи сообщения напоминают «суррогатный кофе». Журналистам же, поднимающим острые вопросы, пресс-службы уделяют повышенное внимание. Их побаиваются и поэтому стараются «подкормить» «утечками» информации.

 

Так, за несколько дней до совещания Совета обороны, на котором Президент России в одночасье снял и министра обороны, и начальника Генерального штаба, корреспонденту «Эха Москвы» дали понять, что Борис Ельцин резко расходится с руководителями военного ведомства в подходах к военной реформе. Соответствующая корреспонденция тут же была передана в эфир, и для тех, кто слушает «Эхо», сенсационное смещение министра обороны и начальника Генштаба неожиданностью не стало. Администрация заранее подготовила общественное мнение, а радиостанция продемонстрировала свою информированность.

 

«Утечки» информации широко применяются в политической борьбе, но используются в этих целях только популярные радиостанции. А популярными являются те из них, которые говорят обо всем и первыми.

 

Авторитет радиожурналиста в пресс-службе завоевывается оперативностью, достоверностью материала и умением правильно оценить событие. Для этого необходимо знать не только то, что говорят открыто, но и подоплеку события.

 

Пресс-службы, которые заботятся о достоверном и полном освещении деятельности своего ведомства и хотят влиять на формирование общественного мнения, проводят для аккредитованных журналистов брифинги «не для печати». За чашкой чая или без оной руководитель высокого ранга приоткрывает завесу тайны над обстоятельствами, о которых обычно не говорят. Он реально оценивает ситуацию, делится своими прогнозами событий, говорит о проблемах и рифах, которые предстоит преодолеть. Журналисты задают острые вопросы и получают откровенные ответы. Иногда тот, кто проводит подобный брифинг, разрешает публиковать поведанное им, но без ссылки на источник. Это значит, что организаторы заранее рассчитывали на «утечку». Но бывает и так, что все сказанное просят принять к сведению, но не публиковать. И тут дело чести журналиста неукоснительно выполнить просьбу. Придет время – и полученная конфиденциально информация поможет разобраться в политических хитросплетениях и сыграет свою роль.

 

Но недопустимо и непростительно в погоне за сиюминутным эффектом выдавать закрытую информацию. В этом случае не только журналист потеряет доверие, но пятно ляжет на всю редакцию. Не держать слово, не выполнять обещания – признак бесчестия, а нравственные нормы в журналистике никто не отменял. Разумеется, есть журналисты, которые «ради красного словца не пожалеют и отца», но с ними порядочные люди предпочитают не общаться.

 

С большинством пресс-служб радиожурналистам приходится иметь дело от случая к случаю. На пресс-конференцию, презентацию или иное подобное предприятие по приглашению редакция посылает журналиста, свободного на данный момент. Но есть пресс-службы, заслуживающие постоянного внимания: администрации президента, правительства, силовых министерств, к числу которых по непосредственной подчиненности президенту относится и Министерство иностранных дел. При этих ведомствах редакции стремятся иметь постоянно аккредитованных корреспондентов.

 

Тому есть несколько причин. Первейшая – необходимость глубоко разбираться в сути проблем. Журналист, который не знает имен министров иностранных дел крупнейших мировых держав, путается в названиях международных организаций, будет попадать в неловкое положение в МИДе. Того, кто может сказать «Генеральный штаб Министерства обороны» вместо правильного «Генеральный штаб Вооруженных Сил», не станут воспринимать всерьез в военном ведомстве. Человеку, не ведающему разницы между дефолтом и дефицитом, не умеющему толково объяснить, что значит «транш», лучше и не подходить к Министерству финансов. Поэтому предпочтительно при МИДе аккредитовать журналиста-международника, а при Министерстве обороны – человека, прошедшего срочную службу в армии.

 

Универсализация журналистов – когда одного и того же человека сегодня направляют на пресс-конференцию в Министерство социальной защиты, а завтра – в Министерство по чрезвычайным ситуациям, а еще через день – на выставку сельскохозяйственной техники – нередко приводит к казусам. Безусловно, журналист должен уметь грамотно рассказать о любом событии, но без специализации ему будет крайне трудно вникнуть в суть проблемы, подвергнуть полученную от официальных кругов информацию критическому анализу.

 

Каждое ведомство, проводя публичные мероприятия, будь то выставки или пресс-конференции, стремится представить свою деятельность в наилучшем свете или доказать, что ему крайне необходимо дополнительное финансирование, для чего оно и взывает к общественному мнению. Работающие в пресс-службе этого ведомства специалисты сделают все, чтобы убедить в своей правоте.

 

Но ведомственная правота далеко не то же самое, что правота общественная. Сельское хозяйство остро нуждается в деньгах, но где их взять, если не погашены долги по пенсиям? Военные приводят весьма выразительные данные, призванные свидетельствовать о том, что недостатки финансирования не позволяют в должном объеме заниматься боевой подготовкой, но в Главной военной прокуратуре одновременно приводят не менее красноречивые данные о разбазаривании и разворовывании сумм со многими нулями далеко не единичными генералами и адмиралами, которым все прегрешения сходят с рук.

 

Журналист, который видит всю картину, не клюнет на декорированную или откровенную показуху. У него всегда есть возможность задать на пресс-конференции вопрос, позволивший получить более объективную информацию. И этот ответ станет основой его отчета о пресс-конференции.

 

Председатель Государственной Думы Геннадий Селезнев крайне болезненно реагировал на упреки в неэффективности законотворческой деятельности Думы. Он не раз проводил пресс-конференции, на которых перечислял, сколько принято законов. Цифры выглядели солидно, но стоило задать ему вопрос о ключевых законопроектах – о земле, об экстремистских организациях, о борьбе с коррупцией, – как велеречивый председатель начинал терять красноречие, и все его победные реляции меркли.

 

Радиожурналист должен не только внимательно слушать, что говорят на пресс-конференции, но и записать на пленку выступления и ответы, чтобы самые важные заявления привести в редакцию в оригинальном голосе. То, что в газете дается в кавычках, как свидетельство документальности, на радио воспроизводится голосом. Аудиозапись является документом. И в этом ее сила. Поэтому записи должно уделяться первостепенное внимание. Лучше всего микрофон поставить перед говорящим, а магнитофон разместить так, чтобы в случае необходимости к нему легко можно было подойти – ведь пресс-конференции длятся порой не менее часа и кассету необходимо вовремя перевернуть. Идеально иметь шнур достаточной длины. Но бывает так, что журналист сидит метрах в 10–12 от подиума, на котором он поставил магнитофон. Шнуры такой длины составят целый моток, и носить их каждый раз с собой не очень удобно. Проще занять место у прохода и своевременно подойти к своему магнитофону.

 

Это не подлежит осуждению – работа есть работа. Поймут и коллеги – журналистская солидарность даже в условиях конкуренции среди средств массовой информации стоит на первом месте.

 

Андрей Козырев, в ту пору министр иностранных дел России, должен был выступить на совещании руководителей внешнеполитических ведомств государств – членов ОБСЕ. Его пресс-секретарь, как водится, заранее раздал текст его речи журналистам, сопровождавшим министра. Попала она и в руки зарубежных корреспондентов (такая практика существует во всем мире). И все журналисты знают и неукоснительно соблюдают правило: передавать текст можно только после произнесения речи. Это требование общее, но в данном случае, как выяснилось позже, раздача текста была составной частью заранее продуманной мистификации.

 

Выйдя на трибуну, Козырев произнес совсем другую речь. Ее текст отличался от розданного не отдельными формулировками, что бывает, а общей тональностью. Свой обычный прозападный стиль министр сменил на резко антизападный. Иностранные дипломаты слушали с изумлением. Но Козырев, насладившись полученным эффектом, развеял их недоумение, пояснив в конце, что так выглядела бы позиция России, если бы к власти пришла оппозиция. Иностранные министры и большинство журналистов вздохнули с облегчением. И только корреспондент одного из российских информационных агентств то краснел, то покрывался холодной испариной. Оказалось, что вопреки всем правилам и договоренности между коллегами (текст в Москву все российские информационные агентства должны были отправить одновременно после произнесения речи) он, желая быть первым, передал текст заранее. Оговорку, что речь еще не произнесена, журналист сделал, но, прикинув по распорядку дня конференции, когда Козырев должен сойти с трибуны, определил время истечения эмбарго. И когда министр произнес другую речь, корреспондент был в отчаянии. Скандала удалось избежать: один из журналистов дал свой радиотелефон, и сотрудник информационного агентства предупредил редакцию, что текст передавать нельзя.

 

Быть первым – задача каждого журналиста. Но и при этом недопустимо отступать от общепринятых норм поведения, законов профессиональной этики, ставя личные интересы во главу угла.

 

В принципе радиожурналист не должен оказываться в таком положении, так как для него документом является не текст, а запись. Сегодня полное выступление государственных и политических деятелей, за редчайшим исключением, никто не воспроизводит – нельзя злоупотреблять вниманием радиослушателей, да и эфирное время слишком дорого, чтобы давать речи, состоящие на 90% из общих фраз. Важно дать главное. Полагаться на то, что, вернувшись в редакцию, можно будет снова прослушать всю аудиозапись, не стоит: время дорого и материал как можно скорее должен быть готов к эфиру. Поэтому во время выступления полезно вести очень подробную (идеально – стенографическую) запись с указанием, о чем говорилось на первой минуте, на пятой и так далее. В таком случае в редакции останется только быстро найти необходимое место аудиозаписи, выписать его и вставить в своей текст, продуманный еще по дороге в редакцию.

 

Для сведущего радиожурналиста иногда одна фраза первого лица может стать оперативным поводом для важнейшей аналитической корреспонденции. Сакраментальная реплика президента «Не так сели» на заседании юбилейного Пушкинского комитета в мае 1999 года одним журналистам дала повод поговорить о бестактности Бориса Ельцина, другим – понимающим суть явлений – материал для предсказания о скорой отставке правительства.

 

Уметь предвидеть – важное качество журналиста. Полезно при этом выдержать спокойный тон и подстраховаться формулировками типа «у меня создалось впечатление», «похоже», «вроде бы». Плохо, если корреспондент вещает в роли истины в последней инстанции. Это всегда плохо. Когда же речь идет о вещах и делах деликатных, худо втройне.

 

Каждая пресс-служба имеет свою специфику. Точно так же, как Министерство иностранных дел по своим функциям отличается от Министерства обороны, как различаются дипломаты и военные, разнятся и соответствующие пресс-службы. В МИДе традиционно господствует общепринятый в цивилизованном мире благожелательный стиль, открытость, стремление предоставить максимум информации. Дважды в неделю директор департамента информации и печати проводит брифинги по текущим вопросам внешней политики. Традиционно вначале он выступает с инициативными заявлениями, заранее подготовленными МИДом, но затем предоставляется возможность задавать любые вопросы.

 

В оперативных случаях сотрудники департамента, включая и директора, дадут ответы и по телефону. Естественно, заявления, ответы порой звучат весьма «кругло» – у дипломатии свои законы, карты на стол не выкладывает никто. Знаменитая формула наполеоновского министра иностранных дел Талейрана «Язык дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли» и поныне не потеряла значения. Но человек, который постоянно варится в ведомственном мидовском соку, и в туманных на первый взгляд фразах уловит новость, сумеет обеспечить перевод с дипломатического языка на русский. Важно только никогда не забывать, что речь идет о государственных интересах, а с ними полезно быть сугубо осторожным. Не грех и посоветоваться, правильно ли журналист понял дипломата. Аккредитованный журналист имеет полное право на собственное мнение. Но, подчеркнем, на мнение, а не на домысел. Различие между этими понятиями заключается в том, что мнение опирается на анализ, на факты, а домысел – на амбиции без анализа и фактов.

 

В МИДе, как и в президентской администрации, особенно полезно соблюдать протокольные нормы. Вас не удалят из зала, если вы придете на пресс-конференцию в джинсах и свитере, но на приемы (а на них тоже приглашают), на встречи министров или президентов так ходить не принято. Золотое правило «в чужой монастырь со своим уставом не лезь» в МИДе чтут особенно.

 

В Министерстве обороны служба информации часто видит свою главную задачу не в том, чтобы предоставить журналистам информацию, а в том, чтобы не давать ее. Но гласность пробила брешь в редутах Арбатского военного округа, как называют в журналистских кругах комплекс зданий военного ведомства на Арбатской площади, но бдительные работники служб пытаются возводить преграды. Попытки получить сведения о ставшем известным событии через дежурного офицера пресс-службы в 99 случаях из 100 кончаются провалом. «Ничего не можем сказать» – то ли нечего сказать, то ли нельзя поделиться информацией – непонятно, но результат один – нулевой. Однако положение далеко не безысходное. Если журналист имеет прямой выход на заместителей министра (до «самого» добраться напрямую трудно), на главкомов, – все будет в порядке. Лишнего генералы не скажут, но необходимое сообщат.

 

Вопрос, как установить такие контакты, в каждом случае решается индивидуально. Лучше и легче всего это достигается в неформальной обстановке, например, если радиожурналист присутствует на военных учениях. Пока идет работа, к начальству лучше не подходить. Кончились учения, начался перерыв с перекуром – лови момент, смело иди с микрофоном наперевес и задавай вопросы. В конце интервью, поблагодарив, сообщи, когда материал прозвучит по радио (об этом надо сказать редакции и проследить, чтобы не было сбоев). А потом полезно и без микрофона поговорить. Будет в этот день оказия еще раз подойти к генералу – обязательно надо ею воспользоваться. Никогда нельзя забывать, что армия построена на строгой субординации. Полковнику, чтобы сообщить информацию даже самого невинного характера, требуется санкция начальника, да и тот не всегда самостоятелен в решениях такого рода. А вот заместитель министра, главком сами решают, что сообщать прессе, о чем не говорить.

 

В связи с заметной феминизацией радиожурналистики при пресс-службах все чаще аккредитуют представительниц прекрасного пола. Многие из них твердо и, надо признать, небезосновательно убеждены, что женские чары неотразимы. И это, действительно, так. Но в тех случаях, когда преследуются журналистские, а не иные цели, использовать их следует крайне осторожно. А еще лучше полагаться на ум и профессиональные навыки. Эти качества не подведут никогда.

 

Для радиожурналистов, аккредитованных при пресс-службе, важно установить контакт с сотрудниками службы безопасности. Правда, порой они вызывают раздражение своими докучливыми замечаниями, жесткими требованиями – сюда не ходи, туда микрофон не ставь. Бывает, что возникают и лишние проблемы. Но они несут службу, у них свои правила, и с этим надо считаться.

 

Ни в коем случае нельзя пытаться подойти к охраняемому лицу со спины, чтобы поднести микрофон. Офицер службы безопасности в таком случае может поступить очень резко, и будет прав.

 

Но, если вы сумели установить с ним нормальный контакт, в другой раз он сам вам подержит микрофон, чтобы запись получилась хорошего качества. А если журналисты сопровождают министра в «горячую точку», офицеры службы безопасности охраняют и их. Когда министр иностранных дел России летал в Нагорный Карабах, где шли бои, один из сотрудников службы безопасности был выделен специально для охраны журналистов. Он сидел в вертолете с автоматом в руках, при посадке выскакивал первым и в любую секунду был готов вступить в бой, чтобы защитить журналистов.

 

Работа в пресс-службах требует глубоких знаний и особых навыков. В ней немало и рутинного. Порой полдня приходится сидеть в приемной высокого начальника в ожидании обещанного интервью, да так и уйти не солоно хлебавши. Все случается – стоя наешься, сидя наспишься. Но тому, кто знает цену добытой информации, готов учиться постоянно и никогда не бывает доволен собой, она принесет немало творческой радости.

 

Радиожурналист в зарубежной командировке

 

Радиожурналист может выполнять разные роли: за рубежом – сотрудника пресс-группы, сопровождающей высокого чина; специального корреспондента, посланного на освещение конкретного события; и, наконец, постоянного корреспондента. В каждой из этих ролей есть свои особенности. Но начнем с общего.

 

Прежде всего, полезно вспомнить хорошо забытое прошлое. В истории отечественного радиовещания немало ярких страниц, написанных радиожурналистами-международниками. Владимир Дунаев, работая в Англии, Виталий Журкин – во Вьетнаме и в Индии, Валентин Зорин – в США, Фарид Сейфуль-Мулюков – на Ближнем Востоке, Владимир Цветов – в Японии (перечислять можно еще очень долго), до того как стали звездами первой величины на телеэкране или в науке, явили ярчайшие образцы современной радиожурналистики. Их опыт свидетельствует о важности профессионализма и специализации.

 

Первое требование, предъявляемое к журналистам-международникам, которое можно назвать обязательным, – отличное знание языка страны пребывания. В практике Всесоюзного радио были случаи, когда в арабские или африканские государства направлялись люди, владевшие только английским языком. Верхние слои общества во многих африканских странах имеют оксфордское образование, но основная масса населения говорит лишь на родном языке, и общаться приходится через переводчика, а при переводе, даже самом совершенном, исчезают аромат живой речи, нюансы мысли. Без этого журналистский материал мало чем отличается от чиновничьего отчета.

 

Не меньшее значение для успешной работы журналиста имеет знание страны пребывания. И речь здесь идет не только о государственном устройстве, основах внешней и внутренней политики и социальных отношениях, но и об истории, культуре, нравах и обычаях. Это обеспечит уважение местной публики, поможет избежать возможных неприятностей. Так, в Швеции легко попасть в неловкую ситуацию, если не знать, что ее жители почти никогда не говорят «нет», а выражают отрицание двусмысленным «м-м, да»: Если же швед в ответ на просьбу скажет: «Да, но это будет очень сложно», не тешьте себя иллюзиями – просьба невыполнима. В Болгарии при «нет» кивают, а при «да» покачивают головой из стороны в сторону. Сверхэмансипированные молодые немки и американки терпеть не могут, когда мужчина открывает им дверь, усматривая в этом ущемление своего равноправия. В Японии без требуемых местным этикетом бесконечных поклонов о плодотворной работе и говорить нечего.

 

Возможно, в США чтение стихов Уитмена и не произведет на американского собеседника впечатления: вряд ли он знает замечательного поэта своей страны, но в Германии Гёте, Шиллера, Гейне не только почитают, но и читают. Особенно уважительно к титанам культуры относятся в малых странах. В Норвегии – Грига и Ибсена, в Финляндии – Сибелиуса, в Венгрии – Петефи чтут все. Великие люди – гордость нации, и, чтобы ни в малейшей степени не ущемить ее, журналист обязан знать их. Это полезно всем вещающим и пишущим.

 

Сопровождение журналистом президента, главы правительства, министра предусматривает освещение встреч и бесед и подведение их итогов. От корреспондента в таких случаях требуется оперативность и политическая точность. За ним остается право оценки, но при условии безукоризненного изложения фактов и правильного понимания происходящего.

 

Жесткий график визита диктует ритм работы. Программы встреч на высшем уровне составляются предельно плотно. Одно событие накладывается на другое, пересекаясь при этом с так называемой «женской программой», в которой задействованы супруги глав государств. Иногда на «первую леди» перекладывают некоторые из политических функций. Так, во время первого визита Михаила Горбачева в ФРГ (1989) его супруга Раиса Максимовна в Штуккенброке возложила венок к памятнику, посещение которого до этого советские власти игнорировали по идеологическим причинам: на кладбище были похоронены те, кого сталинский режим называл предателями – узники лагеря для военнопленных, угнанные на подневольные работы; да и памятник воздвигли сами немцы, они же проделали гигантскую работу по установлению имен погибших. Все это никак не вписывалось в концепцию «германского реваншизма», составлявшую один из постулатов внешней политики СССР. Возложение венка стало актом политического признания невинных жертв и жестом благодарности воздвигшим его. Мимо такого события журналисту пройти было никак нельзя.

 

Но даже при отсутствии «женской программы» журналисты едва успевают попасть с одного события на другое, хотя транспортом в таких случаях их обеспечивают. Но как выкроить время для подготовки корреспонденции и передачи ее в редакцию – тут уж решает сам журналист. А редакция ждет не сетований на «нелегкую журналистскую судьбу», а добротный материал со звуками. Поэтому, памятуя прутковское «нельзя объять необъятное», полезно тщательно изучить программу визита и определить, когда допустимо сделать паузу в погоне за событиями, чтобы подготовить и передать оперативную корреспонденцию.

 

Дополнительные трудности в работе создает разница во времени. Когда происходит визит в одну из восточных стран, например в Китай или в Японию, условия самые благоприятные. Опережение московского времени на пять или шесть часов позволяет приготовить корреспонденцию о только что свершившихся событиях, рассказать, как местные политические и журналистские круги оценивают их, и передать свой материал в Москву, успевая к наиболее слушаемым утренним выпускам (те, кто спешат на работу, телевизор смотреть не могут). Из США приходится говорить о «вчерашнем», да и в утренний прямой эфир можно выйти только заполночь. Горячо любимое на радио слово «сегодня» здесь не годится, а «вчера» отдает запоздалостью. Выручает абстрактно-временная форма: «первый день переговоров», «второй» и так далее. В Западной Европе журналист вынужден вставать ни свет, ни заря: когда в Москве 8 часов утра, в Берлине всего 6. Значит, подготовить корреспонденцию следует накануне, да и проснуться полезно хотя бы минут за 40 до передачи, чтобы голос звучал бодро.

 

Дело чести каждой радиостанции быть первой. Однако следует соизмерять свои желания и возможности. Хорошо быть первым в сообщении о начале или конце переговоров глав государств, но вряд ли стоит особенно гнаться за оперативностью, когда речь идет об обычной, неэкстремальной встрече. Например, саммиты стали нормой, они проводятся регулярно, и сообщение «только что началась встреча президентов» никого не удивит. К тому же следует иметь в виду, что за протокольной частью внимательно следит ИТАР-ТАСС, который на встречи на высшем уровне направляет целые бригады, первым получает информацию из официальных источников и незамедлительно выдает ее на ленту. В одиночку состязаться с коллегами непродуктивно. Не стоит забывать также, что слушателям важно знать, о чем шла речь на встрече и ее результат, а не когда она началась и закончилась.

 

Сенсацией может быть то, что встреча не началась в урочный час. В таком случае надо незамедлительно объяснить, почему это произошло и какого развития событий можно ожидать, ведь причины отсрочки могут быть самые разные (или одного из собеседников задержало срочное сообщение из собственной страны, где произошло непредвиденное событие вроде землетрясения, или здоровье подвело и т.п.). Но бывает, что отсрочка, а то и отмена встречи вызваны политическими причинами. Поэтому следить за выполнением графика необходимо. Если же все идет своим чередом, полезнее, пожалуй, сосредоточиться на подготовке аналитической корреспонденции, в которой радиожурналист первым подведет итоги и выскажет свое мнение по данной проблеме. Вот тут-то он и получает возможность быть первым. Официальное сообщение изобилует общими фразами, стандартными формулировками, а журналист призван перевести протокольный, деловой стиль в более доступный и понятный, растолковать, как следует понимать ту или иную фразу. Естественно, для этого необходимо глубокое знание предмета, и здесь поможет специализация.

 

В итоговой корреспонденции особенно важен живой голос министра иностранных дел или пресс-секретаря президента. Это придаст документальность материалу и подтвердит, что журналист свои выводы сделал обоснованно. А это дорогого стоит.

 

В былые времена в США посылали американистов, в ФРГ или ГДР – германистов, в Китай – китаистов и так далее. Этот принцип обеспечивал выполнение обоих указанных выше требований: знания языка и страны.

 

Можно услышать мнение, что при освещении визитов знание языка вовсе не обязательно, дескать, самое главное – изложить российскую позицию, а наши говорят по-русски. Для «паркетных» журналистов, которые видят свою задачу в восхвалении власть предержащих, это, может быть, и верно. Если их вполне удовлетворяет уровень беседы типа: «Борис Николаевич, Вам понравилось немецкое пиво?» (вопрос был задан корреспондентом весьма уважаемой столичной газеты во время визита президента России в Германию в 1994 году), знание немецкого языка может оказаться даже обременительным. Но как можно судить о переговорах, если о позиции другой стороны имеешь самые смутные представления? На итоговой пресс-конференции перевод обеспечивается высококачественный, однако не было еще в истории случая, чтобы политические деятели публично раскрывали карты. Необходимо заглянуть «за кулисы», а как можно сделать это без знания языка?

 

У немцев существует правило: канцлер, министр иностранных дел, другие члены правительства после переговоров проводят специальную пресс-конференцию для журналистов-соотечественников. В отличие от американцев, которые на подобные мероприятия иностранцев не допускают, немцы заслон у дверей не выставляют. Послушать очень полезно: на таких пресс-конференциях говорят не то же самое, что для всех. Немало важной информации можно почерпнуть также из местных газет, которые имеют свои источники, обеспечивающие их информацией о том, что происходит в «закулисье». Большую пользу дают беседы с зарубежными коллегами. Время, когда каждый контакт с ними следовало «согласовывать», кануло в Лету.

 

Дополнить картину может прямая речь иностранного собеседника нашего государственного деятеля. Идеально взять у него или близкого к нему человека интервью, но без знания языка это окажется несбыточной мечтой.

 

И еще немаловажно помнить: журналист на визите непременно участвует в протокольных мероприятиях, и одет он должен быть так, как требует того протокол. Вовсе не обязательно везти с собой целый гардероб, но свежая сорочка на каждый день и разные галстуки даже при одном костюме темных тонов решат проблему.

 

Иная роль у специального корреспондента, которого посылают на юбилейные торжества или международные конференции, в места катастроф и военных действий. Естественно, универсальных советов для столь разных ситуаций быть не может, но общее требование все то же: знание языка и страны пребывания.

 

Журналисту, на короткое время приезжающему в чужую страну и пораженному витринной стороной тамошней жизни, следует помнить, что с преступностью и там не все благополучно (в конференц-зале германского бундестага что называется прямо на глазах у почтенной публики у американского радиожурналиста был похищен магнитофон). В гостинице вещи оставить можно, но паспорт лучше всегда держать при себе.

 

На крупных событиях действуют пресс-центры. Прежде всего, необходимо аккредитоваться и получить все имеющиеся в наличии материалы. Вариант освещения события на английском языке будет обязательно. По ходу работы конференции выпускаются пресс-релизы. Они тоже могут оказаться серьезным подспорьем в работе. Если на пленарные заседания теоретически поспеть можно, то посетить заседания комиссий и подкомиссий физически нереально. Ориентироваться следует в первую очередь на те мероприятия, в которых участвуют представители России. С ними полезно установить самый тесный контакт. Как бы основательно журналист ни готовился к поездке, он не может так глубоко знать обсуждаемую проблему, как знают ее специалисты. В коротком интервью для эфира они четко изложат суть вопроса, а в доверительной беседе дадут ясные ориентиры.

 

В зарубежные зоны бедствий корреспонденты, как правило, попадают вместе со специалистами из Министерства по чрезвычайным ситуациям (на самолете МЧС). Действовать в данном случае следует по их правилам. Они и помогут, и от беды предостерегут.

 

А, попадая на войну, корреспондент должен помнить, что даже самый сенсационный репортаж не стоит человеческой крови. Это не значит, что ему следует проявлять трусость, но и бездумная храбрость недопустима.

 

И третья роль журналиста – работа в качестве корреспондента, который приехал в чужую страну на длительный срок.

 

К поездке журналист готовится заранее. Конечно, книжные знания и личные впечатления не одно и то же. Любая книга, даже стандартный учебник, несет на себе печать взглядов автора. Знать их необходимо, но вряд ли стоит принимать за истину в последней инстанции. Журналисту полезно исходить из того, что таковых истин вообще не существует. Но и свое мнение он может сформировать только на основе изучения всего, что написано по данному вопросу.

 

А по прибытии в чужую страну в первую очередь надо аккредитоваться. Но недостаточно только зарегистрироваться (это обязательно для всех иностранцев), необходимо еще получить возможность регулярного доступа в пресс-центры правительства, Министерства иностранных дел и т.д. Первейшая задача собственного корреспондента – добывание информации. Следовательно, ему следует позаботиться о доступе ко всем ее источникам.

 

В середине 90-х годов группа журналистов, сопровождавших министра иностранных дел, прибыла в Вашингтон. «Свиту» на пресс-конференцию в государственном департаменте пропускали по списку. Среди коллег был и постоянный корреспондент одного из московских средств массовой информации. Но он не прошел, поскольку в списке его не оказалось. Посольство занималось только прибывшими с министром, а постоянной аккредитацией он за два года не удосужился обзавестись: на регулярные пресс-конференции его и так приглашали, как будто бы и заботиться не о чем, но оказалось, что есть о чем.

 

В России бытует выражение: «Тот прав, у кого больше прав». По сути, оно носит универсальный характер. Правами в форме документов в любой стране следует обеспечить себя сполна.

 

Полезно далее установить контакты и с местными коллегами-журналистами. В цивилизованных странах активно функционируют пресс-клубы, Дома журналистов. В Швеции, где население составляет 10 млн. человек, Дом журналиста занимает пятиэтажное здание на главной улице Стокгольма. Там и отдохнуть можно, и пообщаться. И хотя никто никогда не провозглашал лозунг «Журналисты всех стран, объединяйтесь!», между ними существуют невидимые, но крепкие корпоративные связи. Этим чувством взаимного притяжения ни в коем случае нельзя злоупотреблять, но пользу извлечь можно, и немалую. К примеру, что «готовится» на политической кухне страны – местные журналисты, конечно же, знают лучше, чем иностранцы, и не делают из этого большого секрета. Государственных тайн никто не раскроет (да журналисту и гоняться за ними не стоит, это задача других служб), но подробности, о которых знают только местные жители, коллеги изложат в наилучшем виде.

 

Особо стоит сказать об отношениях собкоров и спецкоров с посольством России. С коммунистических времен у многих журналистов-международников одно упоминание о посольстве вызывает нечто вроде аллергии – реакция вполне объяснимая. Пресс-атташе выступал в роли надсмотрщика, а посол вел себя как Бог, царь и воинский начальник. Одно негативное письмо из посольства – и конец карьере. К этому добавлялась ревность дипломатов к журналистам: сотрудники посольств жили в «гетто», которое могли покидать только с разрешения офицера безопасности, а уж поездка по стране была несбыточной мечтой.

 

Журналисты же проживали обычно среди местного населения, их свобода передвижения ограничивалась только законами страны пребывания. Неудивительно, что от посещения посольств они удовольствия не получали. Прошло время. Другой стала наша страна, изменились и посольства, поскольку изменились сами дипломаты. Сегодня ни один посол не вздумает давать журналистам «ценные указания». Нет и ревности: дипломаты чувствуют себя свободными, как и журналисты. Самое же важное заключается в том, что изменился сам принцип их отношений: посольство стало подлинным представительством по защите прав и интересов соотечественников, в том числе и журналистов. Если раньше оно жестко их контролировало, то теперь помогает им. Сотрудники посольств знают о многом, но лишнего не скажут, однако могут дать информацию, на собирание которой у журналиста уйдет не один месяц.

 

Хорошо, если о контактах с посольством можно позаботиться заранее. Журналисту-международнику, работающему в Москве, полезно регулярно общаться не только с сотрудниками Департамента информации и печати, но и с работниками отраслевых служб. Мидовцы (и это тоже существенное отличие от прежних, громыковских времен) всегда готовы поделиться сведениями. А за рубежом даже малознакомые на Родине люди (уж таков, видимо, наш национальный характер) встречаются как закадычные друзья.

 

Сотрудники посольства могут стать источником не только доверительной, но и публичной информации. Они не избегают интервью, готовы ответить на конкретные вопросы.

 

Произошло, к примеру, стихийное бедствие. Первый вопрос, который волнует россиян: не пострадали ли соотечественники? Наиболее достоверной информацией располагает консульская служба. Ее руководитель всегда поделится имеющимися данными. По политическим вопросам можно обращаться к послу. Надо только иметь в виду, что в случае, если он отказывается дать ответ для радиостанции, значит, у него для этого есть веские причины.

 

Посольство (позволим себе повторить прописную истину) представляет интересы государства, но из этого вовсе не следует, что оно неприкасаемо. Если есть за что критиковать, то молчать не надо. Предположим, пришел в посольство российский гражданин за помощью, а его выставили за дверь. О таком факте рассказать не только можно, но и нужно. Если же речь идет о государственных интересах, корреспонденту за рубежом следует ориентироваться на решение посольства.

 

Этот принцип не должен восприниматься как догма. Например, в посольстве рекомендуют не обращать внимания на публикации в местной прессе о коррупции в высших эшелонах власти в России. В этом случае журналист вправе поступать по собственному разумению. Интересы власти и интересы государства – не одно и то же, хотя власть часто совмещает эти понятия. Могут быть различные взгляды и на вопрос об отношениях России с теми или иными международными институтами. Не секрет, что в нашем обществе существуют диаметрально противоположные взгляды на отношения России с НАТО.

 

Журналисту вовсе не обязательно подстраиваться под колебания официальной политики. За ним всегда остается право на собственное мнение. Не стоит только возводить его в абсолют. Выводы пусть делают сами радиослушатели.

 

Постоянный корреспондент должен успевать везде. Немало есть событий, о которых сообщают все СМИ. Например, правительственный кризис или политический скандал притягивают все средства массовой информации. Освещать такие события – дело необходимое, но особого таланта не требует, одной сноровки достаточно. Подлинное искусство журналиста проявляется в тех случаях, когда он не идет за событиями, а талантливо подает как событие то, мимо чего равнодушно проходят коллеги, склонные рассматривать журналистскую профессию как ремесло. Талантливый журналист сумеет «раскопать» и нестандартную тему и найдет информационный к ней повод.

 

Допустим, в Норвегии начинается новый учебный год. Происходит это регулярно, но время вносит коррективы в школьное образование. В конце 90-х годов в Норвегии развернулась острая дискуссия: как и чему, учить детей. Одни высказывали мнение, что всех следует обучать одинаково, дескать, нужно обеспечивать равенство, и отказаться от выставления оценок (в младших классах их давно не ставят). Другие говорили, что отказ от учета индивидуальных способностей учеников может пагубно сказаться на формировании личности, а, отказавшись от оценок, нельзя будет получить представление о знаниях абитуриентов. Вопрос, какой быть школе, остро стоит и в России. Как он решается в других странах – интересует всех мам и пап вместе с бабушками и дедушками. Материал на эту тему обречен на успех у радиослушателей. Но успех будет куда эффективнее, если сделать его по всем канонам радиожурналистики: со звуками, воспроизводящими школьную обстановку, с помощью интервью с заинтересованными людьми, в том числе и со школьниками. Такой материал «схватит радиослушателей за ухо», к нему будет обеспечено внимание, и слушатели получат ценную информацию, которая позволит им самим подумать и сформировать собственное мнение. Такой материал сыграет важную общественную роль: он даст возможность многим людям судить о проблемах школы предметно и осознанно.

 

Слушателей интересует практически все: как в других странах работают и отдыхают, какие проблемы волнуют местных жителей. Идеального общества люди еще нигде не создали. Проблемой, которая тревожит весь цивилизованный мир, стала наркомания. Это страшное явление не обошло стороной и Россию. Знать, что и как делается для преодоления зла в других странах, полезно и поучительно.

 

В благополучной по самым строгим меркам Швеции налоги составляют до 60%, в соседней Норвегии все платят казне половину заработанного. А люди – улыбчивые и приветливые. Видно, что проблемы не угнетают их. И после уплаты огромных налогов остается завидная по российским стандартам сумма. Однако вопрос, куда идут собранные налоги, ставится все острее. Люди хотят знать не только, как и на что расходуются государственные доходы, а и насколько целесообразны и справедливы эти траты. И горе правительству, которое попытается отмахнуться от законных требований избирателей.

 

Эти внутренние проблемы представляют для россиян отнюдь не академический интерес. Ответственность власти, права граждан – это все то, о чем мы говорим как о цели, до которой идти далеко. Чужой опыт, чужая практика могут помочь в решении отечественных проблем. И журналист за рубежом призван содействовать этому.

 

Можно ли себе представить, что электричка, уже тронувшаяся в путь, остановилась, чтобы посадить опоздавшего пассажира? В странах же, где железные дороги, как и вся сфера обслуживания, ориентированы не на абстрактное население, а на каждого человека, это норма. И как красочно может подать это радиожурналист!

 

Слышится сигнал кондуктора, закрываются двери, электричка трогается в путь – и тут громыхают башмаки пассажира, догоняющего поезд. Поезд останавливается, пассажир, произнося слова благодарности, вскакивает в вагон, и колеса быстро набирают скорость. Все эти звуки займут считанные секунды, но они создадут яркую звуковую картину. Журналисту останется только прокомментировать происшедшее, а вывод: «У нас бы так» – можно и не делать – он напрашивается сам собой.

 

Корреспондент призван видеть все стороны жизни: и вызывающие чувство здоровой зависти, и негативные. Было время, когда едва ли ни каждая вторая корреспонденция из-за рубежа посвящалась так называемым «классовым боям». Теперь об этом ни слова. А стачки, демонстрации не прекратились. Ежегодное заключение тарифных соглашений проходит далеко не безоблачно – предприниматели стремятся прибавку к зарплате сделать поменьше, а трудящиеся требуют, чтобы она заметно превышала уровень инфляции. В качестве аргумента прибегают и к забастовкам. Репортаж с интервью участников стачки может быть весьма поучительным. Раньше за конкретные цифры беспощадно карали – они показывали, что эксплуатация в Советском Союзе в несколько раз выше, чем в странах Запада. Так, однажды журналист был подвергнут резкой критике на совещании в ЦК за то, что упомянул, как безработный американец африканского происхождения вынужден каждый день на стареньком автомобиле колесить по округе в радиусе 100 миль в поисках работы. Секретарь ЦК метал громы и молнии: как можно писать, что у безработного негра есть автомобиль?! Своеобразная (тогда говорили «классовая») логика в его рассуждениях была: действительно, что подумает советский рабочий, для которого автомобиль – несбыточная мечта?

 

Неисчерпаемый кладезь тем дает история. Нет такой страны, с которой у России не было бы долголетних отношений. На Западе к прошлому относятся трепетно, его хранят и помнят. Любая немецкая деревня имеет писаную историю. А про замки и говорить нечего. В «хронологической пыли» скрыты подлинные жемчужины.

 

Есть в практической журналистике такое определение – «ин-тересенки», подразумевающее курьезы, сообщения для любознательных (то же лохнесское чудище: сколько о нем написано-наговорено, а загадка так и не раскрыта). Вот только к светской хронике следует относиться осторожно. Не надо забывать, что жаждущие подглядывать в замочную скважину – не лучшая часть человечества и потрафлять низменным чувствам – значит опускаться до уровня обладателей таких чувств. Гибель принцессы Дианы – трагедия, перед которой склонили головы миллионы людей. Ее освещению уделили первостепенное внимание все средства массовой информации, но подробности ее личной жизни – неприкосновенны.

 

Постоянный корреспондент обладает уникальной в журналистской профессии возможностью самостоятельно распоряжаться своим временем. Если использовать это время разумно, можно сделать так, чтобы любой материал не просто звучал, а прозвучал в эфире, оставляя раскатистое эхо!

 

Радиожурналист в парламенте

 

Радиокорреспондент в Государственной Думе России – парламентский корреспондент, представитель парламентской журналистики. Это направление работы журналиста получило в последние годы значительное развитие, роль его в общей системе СМИ увеличивается.

 

Термин «парламентская журналистика» употребляется в разных значениях. Наиболее общее из них – это журналистика (печать, радио, телевидение, информационные агентства, Интернет), освещающая деятельность представительной (независимо от уровня) системы власти. Иногда под парламентской журналистикой понимают все материалы СМИ, относящиеся к теме «представительная власть». Но чаще всего имеется в виду особая специализация журналистики (программы, рубрики; штатные работники редакций; система аккредитации; творческие и профессиональные объединения; семинары и спецкурсы в учебных заведениях и т.д.). И, наконец, в узком, прямом смысле парламентская журналистика – это журналистика самого парламента, т.е. СМИ, учредителем которых он является («Парламентская газета», «Парламентский час» на ТВ, «Парламентский голос», «Парламентская неделя: события и факты» на радио).

 

Главная задача парламентских радиокорреспондентов – всесторонне, объективно, доступно для аудитории освещать деятельность представительного органа власти (мы будем говорить преимущественно о Государственной Думе). Эта, казалось бы, простая задача необычайно сложна по причинам и общеполитического, и творческого характера. Не случайно в Федеральном законе Российской Федерации «О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации» (от 15 декабря 1994 года) подробно расписаны различные аспекты парламентской аудиовизуальной журналистики (основные направления, организация работы, количество передач и даже отдельные жанры), что подчеркивает значение парламентской журналистики в обществе. Заметим, что в Законе речь идет о государственных СМИ. Но парламентская тема активно разрабатывается и в коммерческих, и в муниципальных средствах массовой информации.

 

Представительная система власти – неотъемлемый атрибут всего социального организма. Так или иначе она касается жизни всего общества (а значит, и аудитории) и отдельных граждан. СМИ в свою очередь – один из главных механизмов жизнедеятельности этой ветви власти, без которого понятие «парламентаризм» фактически теряет всякий смысл. Поэтому парламентская радиожурналистика выполняет на практике большинство социальных функций СМИ, конечно, в своих формах. Радиокорреспондент в Думе информирует, агитирует, ведет пропаганду, воспитывает, просвещает, рекламирует и, разумеется, выражает и формирует общественное мнение. (Госдума по своему назначению не что иное, как орган общественного мнения.) Естественно, в каждом конкретном случае (материалы, журналистские акции) реализуются чаще всего только отдельные из них. Реализуются объективно, независимо от того, насколько осознанно относится к этому сам журналист.

 

Парламентской радиожурналистике присущ целый ряд дисфункциональных явлений. Мы еще вернемся ко всем этим вопросам.

 

Организация работы парламентского корреспондента начинается с принятия соответствующего решения редакции. Уже на этой, «внедумской», стадии следует решить несколько вопросов. Во-первых, выяснить, чего ждет редакция от своего будущего парламентского корреспондента. Обычно это задание формулирует ответственный работник редакции, направляющий сотрудника в Думу. Но бывает и по-другому. И здесь нельзя ограничиться заданием типа «освещать работу Думы».

 

Каждая редакция занимает определенную политическую позицию. Парламентский корреспондент должен иметь четкие политические установки и твердо знать, какого рода материалы и в какие сроки ему следует поставлять в редакцию.

 

Во-вторых, необходимо заранее пополнить свои знания о Думе, ее деятельности, структуре и организации. Полезно было бы изучить соответствующую «памятку», но таковой, к сожалению, не существует. В некоторых редакциях есть досье. Нужен первоначальный запас таких знаний (потом они многократно возрастут), это поможет с достоинством представлять в Думе редакцию, работников аппарата, коллег-журналистов.

 

В-третьих, насколько возможно, следует изучить деятельность своих предшественников, если они были, и коллег из других СМИ (лучше, конечно, перенимать опыт в процессе личного общения с коллегами). Это поможет избежать многих недоразумений. Стоило бы ознакомиться с теоретическими и учебными работами по парламентской журналистике, правда, их мало и они труднодоступны.

 

Думская деятельность корреспондента начинается с аккредитации. Существуют два ее вида: персональная для журналистов, направляемых на постоянную работу в Думу, и на предъявителя («пудовая»), когда карточка принадлежит редакции, направляющей корреспондентов на специальные задания. Право аккредитации закреплено законом (определены соответствующие квоты для различных СМИ). Ее проводит Пресс-центр, который должен помогать повседневной деятельности парламентских корреспондентов. Он ведет отслеживание (мониторинг) публикаций и выступлений парламентских корреспондентов. Пресс-центр – важный источник информации (именно в журналистском аспекте) о думской деятельности. Журналисту необходимо поддерживать хорошие деловые отношения с его работниками. Приступив к работе, корреспондент попадает не только в напряженную политическую среду, но и в сообщество коллег-журналистов – в этом своеобразие деятельности парламентского корреспондента. В Думе постоянно было аккредитовано свыше полутора сотен журналистов. Каждый из них, конечно, ответствен перед своей редакцией, но все они работают на едином объекте, буквально бок о бок: их объединяет одна тема, одни люди, один главный «рабочий» зал. И хотя корреспонденты не связаны друг с другом формальными отношениями, их профессиональные отношения должны быть налажены (несмотря на фактор соревновательности и конкуренции). Впоследствии эти отношения складываются и оформляются в творческие организации парламентских корреспондентов.

 

Ежедневный график работы парламентского корреспондента определяется тремя факторами: работой Думы, плановой и чрезвычайной; работой представляемого журналистом СМИ (программа передач); техническими возможностями, которыми располагает редакция и парламентский корреспондент. Все это определяет, когда и какого рода информацию должен выдать журналист.

 

Источников информации много, и они разнообразны. Прежде всего, это пленарные заседания Госдумы. Большинство журналистов отслеживает их по мониторам в специальном зале, где также установлены и телефонные аппараты. Корреспонденты записывают все заседание или его фрагменты на магнитофоны и диктофоны, поддерживают связь с редакциями. Часто журналист передает информацию о важном решении, заявлении, конфликте, не успевая даже сделать записи. Имеет большое значение горящая новость. Иногда она идет прямо в эфир.

 

Существует так называемый «правительственный час» – специально отведенное (в конце заседания) время для общения депутатов с правительством. Обсуждается обычно «горячая» тема. Это информация из первых рук, и журналист не должен ее пропустить. Каждодневная, рутинная работа проходит в комитетах и комиссиях. Журналисты выбирают их в зависимости от профиля редакции (экономика, военная политика, проблемы семьи, молодежи и т.д.) и значимости обсуждающегося вопроса (например, бюджет). Депутаты – члены комитетов и журналисты, их посещающие, хорошо знают друг друга.

 

Регулярно проводятся парламентские слушания – еще один источник информации по различным проблемам (например, «Интернет в России»). Слушания готовят профильные комитеты. Основное в их работе – привлечение внимания специалистов и общественности к данной проблеме. Журналист может получить здесь актуальную, часто и уникальную информацию. Много информации дают заседания фракций. Присутствие на них журналистов зависит от воли депутатов – заинтересована ли фракция в распространении информации, какой именно, в каком свете и т.д.

 

Наконец, неиссякаемый источник информации – сам депутатский корпус. Каждый депутат – носитель важных для общества сведений. И каждый журналист знает своих депутатов-информаторов. Но постоянно возникает вопрос об оценке качества информации. Корреспондент, если провести сравнение, вроде фильтра, очищающего воду от вредных примесей. О критериях оценки информации уже говорилось в других разделах учебника. Напомним главные: важна ее актуальность, объективность и достоверность. Задача журналиста – сделать информацию доступной радиослушателям.

 

Информацию, полученную в Думе, можно разделить на две группы: зафиксированную в текстах (письменных, аудиовизуальных) и устную. Разговор об этом и об источниках информации (все взаимосвязано) продолжим при обсуждении методов ее получения. О них шла речь и в других главах и разделах книги. Обратим внимание на специфику думской информации.

 

В Думе постоянно создается и распространяется огромное количество документов (гигантский документооборот). Начинающему корреспонденту бывает нелегко сориентироваться в их потоке. Что здесь посоветовать? Прежде всего, быстро научиться различать документы. Одни относятся к деятельности самой Думы, к организации и порядку ее работы, например «Повестка дня» предстоящего заседания, принимаемая, как правило, накануне Советом Думы. Желательно раздобыть ее как можно раньше. Это и информация для массовой аудитории («Сегодня Дума намерена рассмотреть...»), и план работы корреспондента на предстоящий день. Есть планы парламентских слушаний, пресс-конференций и т.д.

 

Другая группа документов (самая важная и значительная по объему) связана с законотворческой и иной деятельностью, значимой как для страны в целом, так и для отдельных ее регионов и социальных групп, например необъятный корпус документов, связанных с бюджетом страны (пожалуй, самый значительный по объему и сложный по содержанию).

 

Если материалы первой группы интересны для каждого журналиста (что предложить редакции, как построить в связи с этим рабочий день), то значение документов второй группы зависит от специфики органа, который представляет журналист (экономика, политика, экология и т.д.). Корреспондент решает, какие документы ему следует достать, с чем ознакомиться в первую очередь. Здесь помогут опыт, навыки, умение. Нужно оперативно, как правило, при остром дефиците времени понять суть документа, схватить главное, выбрать ключевую цитату и, переложив в расчете на массовую аудиторию, сообщить в редакцию. По сути дела, журналист проводит первоначальную сложную и ответственную аналитическую работу. (Как известно, фрагменты записей с заседаний Госдумы, которые часто дают корреспонденты во время прямых эфирных включений, не только повышают достоверность и эмоциональность оперативного материала, но и в свою очередь объективно становятся звуковым документом.)

 

Парламентский корреспондент изо дня в день накапливает знания, знакомится с новыми фактами, деталями и подробностями, а вместе с этим начинает уверенно ориентироваться в думских ситуациях и коллизиях. Его уже не захватит врасплох и новый состав Думы. Наблюдение применяется им в совокупности с другими методами. Каждый метод сбора информации имеет свои особенности в зависимости от сферы деятельности, в которой он применяется. Если говорить о Думе, – это фиксированное место (Дума в целом) и устойчивый круг наблюдаемых объектов (следуя сухой научной терминологии).

 

В общем можно назвать две их группы: люди и процессы, действия. Внимание журналистов постоянно привлекает поведение того или иного депутата, политическое и «бытовое». Опытный журналист знает, чего можно ожидать от думского работника (как знает это и его редакция, и аудитория). Но в этом скрыта опасность, связанная с возникновением стереотипа восприятия. Привычное, ожидаемое может отвлечь внимание от важного, скрытого за будничным.

 

Второй круг наблюдаемых объектов – это действия, процессы. Главный из них – процесс законотворчества. Он имеет свои правила, нормы, этапы, особенности (для журналиста – это вехи наблюдения). Грамотное отслеживание и соответственно доведение до аудитории этих процессов приходят с опытом.

 

Законотворчество – процесс сложный. Есть немало особенностей законотворчества в зависимости от характера разрабатываемых законов. Парламентские корреспонденты специализируются на тех или иных (например, журналисты-знатоки «бюджетного процесса», их информацией, чаще через информационные агентства, пользуются другие СМИ).

 

Корреспонденту необходимо знание процесса законотворчества, конкретных действий и процедур, и в первую очередь – повестки дня. В зависимости от ее характера он концентрирует свое внимание на определенном объекте или «берет паузу», расслабляется. Наличие у него в руках пакета рассматриваемых документов (проектов законов, например) дает возможность варьировать свое поведение. Но ход заседаний может резко измениться (стрессовые политические ситуации, столкновения между фракциями и отдельными депутатами и т.д.). Этот момент парламентский корреспондент не должен пропустить, чтобы кто-то из коллег не успел сообщить об этом раньше. Редакция таких промахов не прощает.

 

Визуальная, видеосторона – область деятельности ТВ. Радиокорреспондент может передать ситуацию только словами. Тем важнее становится все, что касается звукового (аудио) аспекта. В первую очередь большую роль здесь играют особенности речи журналиста: логичность, информативность, эмоциональность, словарный состав, интонация, тембр, темп и т.д. Все это – важный критерий приглашения собеседника к микрофону. При этом следует учитывать существующее различие в поведении не только отдельных депутатов, «личностей», но и их групп – депутатских фракций, объединений (КПРФ, «Яблоко», ЛДПР – «жириновцы»).

 

Особенность парламентского интервью связана с тем, что журналисту необходимо знать политическую позицию (общую и ситуативную) интервьюируемого: какую фракцию, группу он представляет. В зависимости от этого можно задавать те или иные вопросы, учитывая при этом, от себя лично говорит депутат или от имени фракции, т.е. интервьюер должен просчитывать мотивы интервьюируемого.

 

«Думское» интервью отличается повышенной оперативностью («получил – передал»), кроме того, журналист часто действует в стрессовой ситуации.

 

Информация, только что полученная в ходе интервью, бывает иногда значимой для многотысячной, если не многомиллионной аудитории (отсюда соответственно груз ответственности на интервьюере – парламентском корреспонденте).

 

В работе думского корреспондента существенна такая разновидность интервью, как протокольное, когда надо точно передать ответы на вопросы (обычно их мало, они кратки) того или иного политического деятеля. Сбор информации методом интервью важен особенно в том случае, когда журналист не имеет возможности присутствовать на месте события (например, на закрытом заседании палаты или комитета), – тогда задаются вопросы участникам такого заседания или коллегам-журналистам, присутствовавшим на нем.

 

Коллективное интервью встречается, пожалуй, не реже. Политического деятеля, попадающего в поле зрения журналистов, засыпают градом вопросов при выходе из зала заседания. К организованным формам коллективного интервью относятся брифинги и пресс-конференции. Инициатором их выступают источники информации (отдельные лица или группы). Обе формы близки одна к другой. Разница состоит в том, что брифинг в России устраивается для специально приглашенных, избранных, «для своих»; пресс-конференция – для всех. Перед пресс-конференцией следует подготовить и даже согласовать с редакцией свои вопросы. Их задают от имени представляемого корреспондентом органа.

 

Существуют определенные нормы и правила профессионального поведения журналиста в ходе пресс-конференции: желательно делать заметки в блокноте, не надеясь только на магнитофонную запись; обязательно получить документы – пресс-релиз, заявление и т.п.; своевременно занять очередь у микрофона, откуда задаются вопросы; задавая вопрос, следует представиться, попросить разъяснения, в случае неясности ответа, поблагодарить; задавать только один вопрос, если же их несколько, лучше заранее скооперироваться с коллегами. По окончании пресс-конференции журналисты тут же пытаются получить эксклюзивное интервью. К этому следует быть готовым и не упустить момент.

 

К общим рекомендациям освещения пресс-конференции относятся следующие: корреспондент должен назвать тему, представить участников, обрисовать обстановку.

 

Дума полна «экспериментальных ситуаций». Это – часть процесса сложной политической борьбы. Опытный журналист – свидетель, участник подобной ситуации – извлекает из нее много ценной актуальной информации, которую ждет многочисленная аудитория, тем более когда подобные ситуации создают напряжение во всем обществе. Назовем некоторые существенные аспекты такой ситуации.

 

По чьей инициативе она возникла? Конкретных инициаторов может быть множество, и чаще всего они остаются в тени. Формы ее проявления разнообразны. Наиболее известен, быть может, так называемый «пробный шар»: вбрасывается определенная информация (обычно через СМИ), изучается реакция на нее. Парламентские корреспонденты, как правило, знают таких «выбрасывателей информации» (и тех, кто «допускает» ее утечку), эти персонажи выполняют как бы особые амплуа. Но иногда и СМИ пытаются выяснить реакцию Думы, отдельных групп и людей, выдавая информацию, имеющую именно подобную «провоцирующую» цель. Бывает и так, что нужно испробовать ту или иную форму журналистской деятельности – примером может служить радиомост в прямом эфире «Госдума – Магнитогорск».

 

К числу политических экспериментов всероссийского масштаба можно отнести кампанию за импичмент президента (май 1999 года). Ситуация в целом была новой для нашего общества (стопроцентно экспериментальная). Кто и как в ней себя поведет, какие последствия она будет иметь, – заранее не было известно. СМИ играли в процессе кампании важнейшую роль. Это был, можно сказать, информационный процесс огромной мощности и напряжения.

 

Формы и жанры парламентской журналистики разнообразны, хотя в целом и повторяют общепринятые. Выбор их, казалось бы, прерогатива журналистов, однако на одной из них настаивает упоминавшийся выше Федеральный закон. Согласно ему, «СМИ должны не реже одного раза в месяц выпускать в эфир по одному из общероссийских телеканалов и по одному из общероссийских радиоканалов программы дебатов представителей депутатских объединений в Государственной Думе». Отмечены и два непреложных правила: «журналист обязан обеспечивать равные условия для участников дебатов»; «участники дебатов обязаны... не допускать оскорбительных высказываний в отношении друг друга».

 

Парламентская журналистика сложна и ответственна. Но это хорошая школа для любого журналиста, где бы он ни работал в дальнейшем. Журналист расширяет свой кругозор, видит политику изнутри, увеличивает круг знакомств, приобретает навыки оперативной и самостоятельной работы, наконец, знакомится с опытом своих коллег.

 

Дума – место, где делаются политические карьеры, и журналистские в том числе.