Глава X

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

 

Шаг вперед – два шага в сторону...

 

Размышляя над будущей ролью телевидения в общественной жизни России, все чаще приходишь к мысли, что по мере развития демократии, свободы, гласности оно будет способствовать созданию гражданского общества и усилению его влияния на власть. Но заинтересовано ли в наше время государство постепенно уступить обществу свои права и прерогативы, свои способы влияния на население? Чиновничий аппарат никогда не спешит отдавать свои функции контроля и воздействия на СМИ. Может быть, поэтому уже более десяти лет никак не родится закон о телевидении и радиовещании, не определены правила поведения, права и ответственность всех участников процесса сбора, производства и распространения информации. Нельзя не заметить, что развитие телевидения объективно делает власть более зависимой от мнения общественности, а само телевидение все больше становится средством прямого общения власть предержащих с народом.

 

Телевидение, как никакое другое СМИ, становится предметом и инструментом борьбы за общественное мнение. В этой борьбе участвуют президент страны со своей администрацией, правительство, Федеральное Собрание с Госдумой и Советом Федерации, а также финансово-промышленные группы, частные компании, отдельные государственные ведомства.

 

В ближайшее время произойдет дифференциация СМИ на «старые» и «новые». К «старым» отойдут ведущие государственные и частные телекомпании, газеты, журналы. «Новыми» СМИ станут электронные средства массовой информации, политика которых основывается на подаче нередактируемых и некомментированных новостей, прямых включениях эфира, интерактивных передачах, прямых (без предварительной записи) ток-шоу. Решающий и наиболее мощный скачок в развитии системы информации связан с широким распространением Интернета. Технический прогресс в информационных технологиях, стремление государственных структур и общественности к овладению новыми СМИ приведут к революции в политической коммуникации. Взаимодействие власти и общества посредством интернет-технологий создадут в будущем условия для реализации наиболее плодотворной двусторонней связи участников информационного процесса.

 

Сверхзадачей участников борьбы за использование старых и новых СМИ станет стремление мобилизовать в свою поддержку как можно большее число людей в интересах достижения конкретных политических целей, особенно в период избирательных кампаний, которые в России постоянно сменяют одна другую.

 

Постепенно в ходе этой борьбы родится культура политической коммуникации, охватывающая не только права и обязанности самих коммуникаторов, но и нормы взаимодействия журналистов и государственных чиновников, принципы медиапиара, рекламной деятельности и сотрудничества различных СМИ.

 

И надо сказать, что за последние полтора десятка лет в информационной сфере страны произошли изменения действительно исторического характера. Демонтаж партийно-государственной системы управления средствами массовой информации как идеологической сферы в целом начался во второй половине 80-х годов и был осуществлен примерно в три года – после XIX партийной конференции, с 1988 по 1990 год. Это был очень сложный драматичный процесс, в котором мне пришлось принимать непосредственное участие.

 

С одной стороны, волевым, по сути, решением нового партийно-государственного руководства вводилась гласность, поднимались из архивов неопубликованные документы, показывались запрещенные ранее фильмы, выпускались лежавшие «в столах» романы. Была предоставлена свобода выражать различные мнения на страницах печати. (До этого таким правом пользовался лишь один орган – «Литературная газета». Оно было представлено писательской газете для того, чтобы «выпускать пар», накапливавшийся в среде интеллигенции, или выдвигать какие-то идеи. Но и «Литературная газета», во главе которой стоял тогда такой прожженный политик и писатель, как Александр Чаковский, знала пределы своих возможностей и не смела выходить за них.)

 

С другой стороны, инициативу проявляли критически настроенная интеллигенция и журналистское сообщество. В первое время это происходило с определенной оглядкой на сохранявшуюся еще цензуру, но уже к 90-му году цензура как институт прекратила свое существование.

 

Вокруг средств массовой информации развернулась острейшая политическая борьба. Фундаменталистские силы в партийном и государственном аппарате яростно выступали против любых послаблений для печати, радио и телевидения. В свободной прессе они видели главную угрозу своей монопольной власти в стране, сохранению старых порядков. А для дискредитации свободы слова и печати использовались примеры негативных проявлений в деятельности СМИ, возникших на фоне демократизации информационной сферы.

 

Действительно, в обстановке эйфории возникли представления, что средства массовой информации – это сфера самовыражения журналистов, что они выдают истину в последней инстанции, а фигуральное выражение «четвертая власть» стало толковаться в прямом смысле. Кроме того, обострилась междоусобная борьба в идеологической и культурной сферах, которая порой принимала неприличные формы, и т.п. Так проходили становление гласности и демократизация прессы, освобожденной от гнета тоталитарной системы.

 

Представления о модели будущего были несколько идеализированными. Предполагалось, что в демократическом обществе средства массовой информации будут отражать весь спектр интересов, мнений, позиций различных слоев и социальных групп, служить инструментом их сопоставления и согласования, формирования общественного мнения, на которое должна опираться политика государства.

 

Однако политическая практика, которая определяла политику вещания, выглядела совершенно иначе и была далека от идеала. Состав правительства и кремлевской администрации в годы правления первого Президента России менялся так часто, что многие руководители не успевали овладевать необходимыми знаниями в области развития СМИ, телевидения – тем более. Вот почему, в частности, ни правительству, ни администрации президента, ни тем более крайне политизированной Думе не удалось за последние десятилетия выработать принципы государственной политики в сфере деятельности телевидения. У руководства росла тревога за состояние дел в этой области: разгосударствление, децентрализация, регионализация. Эти тенденции разрушали привычную картину работы СМИ в тоталитарном обществе на основе партийно-государственного монополизма. На смену ему шли, как казалось, анархия, неуправляемость, боязнь критики и в конечном счете развал государства. Вероятно, поэтому люди из окружения В.С. Черномырдина, бывшего в то время председателем правительства, попросили меня написать предложения о структуре и реорганизации телевещания из Москвы. Задание было конфиденциальным, и выполнять его рекомендовалось без консультаций с теми, кто руководил тогда общероссийскими телеканалами.

 

В то время картина центрального вещания была странной: государственная телекомпания ВГТРК работала на втором канале, на первом – с максимальным охватом населения России – полугосударственная ТРК, на третьем канале пыталась вещать Московская компания, на четвертом угасала просветительская программа. Появились частные компании: Ren-TV, 6-й канал, НТВ и др. Самым загадочным был полугосударственный первый канал, который почему-то назывался общественным телевидением.

 

Я подготовил обоснованную записку в правительство, где писал, что стране нужна одна государственная телекомпания, но вещающая на первом канале, с самым широким охватом населения. Остальные центральные каналы предлагалось снять с бюджетного довольствия, телекомпании сделать частными, технические средства подготовки и распространения программ по стране сдать в аренду или продать.

 

Кроме моей записки одновременно появилась еще одна, анонимная, которую мне прислали на рецензию. Там предлагалось иметь две государственные федеральные телекомпании. Однако ни то, ни другое предложения не были приняты. Несколько лет существовало так называемое общественное телевидение, которое одним своим именем как бы противопоставляло себя традиционной организации вещания в стране.

 

Очень скоро в названии телекомпании ОРТ слово «общественное» как-то забылось. А ведь в свое время телекомпания «Останкино», которую ликвидировал наш бывший президент Б.Н. Ельцин, в большей степени отвечала критериям общественного телерадиовещания, чем ОРТ, которое стало акционерным обществом – коммерческой структурой. (Около 5 тысяч человек, работавших в «Останкино», выгнали на улицу с выходным пособием, равным трехмесячной зарплате. Они не участвовали ни в приватизации, ни в акционировании телекомпании.)

 

Когда ОРТ создавалось, говорили о том, что первому каналу обеспечат 24 часа вещания, что производителям будут регулярно платить большие суммы за подготовленные ими программы. Обещали сохранить на канале учебные и научно-популярные программы, а также организовать вещание таким образом, чтобы все слои российского общества получали необходимый информационный продукт.

 

Только в начале нового века руководство ОРТ решило изменить название своей компании. Тот, кто задумывал преобразование ЦТ, лукавил, ввел в заблуждение и руководство страны, и телезрителей: так называемое общественное телевидение в России и публично-правовое вещание на Западе основаны на разных, даже противоположных, правовых принципах: там телезрители поддерживают материально свои компании, внося ежемесячную абонентскую плату за возможность приема передач, у нас – частичная поддержка государства и решающее участие в финансировании вещания олигархов, со всеми вытекающими из этого последствиями. Начав с привлечения финансовых групп к созданию материальной базы новой компании, тогдашние руководители ОРТ быстро столкнулись с нежеланием этих групп работать без выгоды, за исключением выгоды политической. И только Борис Березовский верно просчитал далеко идущие «выгоды» и благодаря ОРТ стал влиятельным деятелем не только в финансовой, но и в политической сфере. В конце XX века общественное телевидение в глазах населения и политиков превратилось в трибуну одного олигарха и окончательно потеряло какой бы то ни было общественный характер. (После перемен в Кремле Борису Абрамовичу уже не помогли ни ОРТ, ни иные связи.)

 

Новые финансовые возможности ОРТ и более определенная поддержка госбюджета и властных структур обострили проблему сочетания старого названия телекомпании и новых общенациональных задач, которые собираются решать ее новые и молодые руководители. Желание назвать телекомпанию «Первым каналом» пришло, как мне кажется, от амбиций руководителей компании и переоценки роли ОРТ среди российских СМИ. Очень уж хотят нынешние активисты ОРТ попасть в современную историю отечественного телевидения, в плеяду таких имен, как Лапин, Мамедов, Аксенов, Ненашев, Кравченко, Е. Яковлев и А. Яковлев. Но следует помнить, что их известность и слава эфемерны, сомнительны: никто из них не ушел с телевидения по собственной воле, и только А. Яковлев сам сбежал с поста после убийства В. Листьева, бросив напоследок в одном из интервью определение ОРТ как воровской шайки. Так стоит ли стремиться стать первыми?

 

Для миллионов телезрителей нынешнее ОРТ – это первая кнопка телевизора, а не канал. Видимо, из престижных соображений телевизионные начальники захотели стать не директорами кнопки, а руководителями канала.

 

На мой взгляд, компания, производящая телепродукцию, не может называться каналом, первым или вторым. Термин «канал» больше применим к техническим средствам, способам доставки телепрограмм. Он точно так же, как железнодорожная ветка, пропускает поезда, но не создает их. А как же быть с названием любимой многими телезрителями телекомпании? Может быть, стоит спросить их мнение об этом, пригласить поучаствовать в дискуссии по вопросу, который выходит далеко за пределы интересов директоров и акционеров ОРТ?

 

Со своей стороны мы можем предложить такое название ОРТ: Центральное телевидение, которое органично войдет со временем в саморегулирующуюся систему взаимодействия электронных СМИ огромной страны.

 

А теперь можно и помечтать. После того как принципиально будет решен вопрос о характере вещания телекомпании, пройдет ярмарка сценариев (сценарных планов, замыслов передач и фильмов), в которой смогут участвовать профессионалы и любители телевидения и кино. Ее девиз – «Поможем России создать рынок, а людям – обеспеченную жизнь». К ярмарке допустят творческие коллективы любых телеорганизаций России, а также ближнего и дальнего зарубежья: государственных, коммерческих, эфирных, кабельных и иных.

 

Акционеры и другие заинтересованные структуры учредят призы и премии для лучших предложений. Их авторов пригласят к созданию программ. Студии-победители получат возможность заключить договоры о творческом содружестве с новым каналом на срок от одного до двух лет. В случае необходимости и уверенности в партнере ему выдадут кредит для производства телепрограмм.

 

В регионах России найдется десятка два молодых, умных, современных ведущих, уже имеющих опыт выступления на местном телевидении. Некоторых из них можно пригласить в Москву, заключив с ними контракт на один год.

 

В целях подготовки кадров для обновленной телекомпании объявят конкурсы на замещение должностей дикторов, комментаторов, обозревателей. К конкурсу допустят невостребованные таланты, работающие в телекомпаниях, на радиостанциях, на иновещании. Строгое жюри отберет лучших, с которыми заключат контракт на небольшой срок, но не для работы в эфире, а для обучения в школе, где преподаются риторика, особенности телепублицистики, техника речи, зарубежный опыт вещания.

 

Итак, интерактивные связи, близость аудитории к телевидению, укрепление прямых и обратных связей его с телезрителями станут столбовой дорогой развития телевидения и сегодня и особенно завтра. В добрый путь, завтрашняя тележурналистика!

 

Свои соображения по поводу реорганизации и модернизации телевидения в России я высказывал неоднократно в различных формах, не опасаясь критики коллег, как друзей, так и недругов. Так, 21 июля 2001 года «Парламентская газета» опубликовала мою статью «Как нам реорганизовать вещание» и пригласила читателей к открытой дискуссии.

 

В статье я предложил свой анализ сегодняшнего дня и будущего отечественного телевидения. Мои наблюдения привели к выводу, что устремленные в будущее, имеющие целью совершенствование демократии, свободы, преодоление отчуждения человека и общества реформы почти во всех сферах социальной, экономической и духовной жизни были подточены, порой извращены чиновничеством, коррупционерами и просто ворами. Телевидение – не исключение.

 

Разгосударствление телерадиовещания, появление частных и общественных телерадиокомпаний привели к ослаблению государственных средств информации, к уродливому развитию нового монополизма – на этот раз финансового, к ликвидации общественного контроля за деятельностью СМИ. Олигархи так или иначе влияют практически на все каналы федерального масштаба.

 

В результате реформ в области электронных СМИ общество, гражданские и политические его институты, наконец, просто граждане-телезрители, казалось бы, должны были пользоваться благами свободы доступа к информации. Вместо этого они оказались втянутыми в олигархические «междусобойчики», в грязные политические игры, где им предстояло исполнять роль безгласной толпы.

 

Однако эта статья не вызвала широкого интереса: то ли потому, что публикация пришлась на разгар летних отпусков, то ли я не сумел вызвать интерес читателей.

 

Новое руководство страны стремится наверстать упущенное ранее, дать людям веру, обозначить реальные пути улучшения ситуации. Сделать это можно, лишь грамотно используя творческий и технический потенциал средств массовой информации, прежде всего телевидения.

 

Плюрализм мнений, взглядов, оценок происходящего во многом связан с деятельностью телерадиокомпаний, основанных на разных формах собственности. Без этого нет цивилизованного общества. Но свобода информации вовсе не означает ущемления или ликвидации государственных СМИ: власть, как и другие социальные институты, вправе иметь возможность обращаться к населению, информировать его о своих делах и планах, узнавать реакцию общества через принадлежащие ей СМИ.

 

После ухода олигархов с их капиталами из ОРТ эта компания превратилась в государственное объединение. Но содержать две федеральные компании государству не под силу. И в этом – одна из причин назревшей реорганизации центральных государственных ТРК. На мой взгляд, было бы целесообразным объединить «Первый канал» и ВГТРК (канал «Россия»), организовать государственное агентство, размещающее рекламу на первом канале.

 

В структуре нового ОРТ было бы полезно воссоздать производственное объединение по выпуску оригинальных телефильмов, телеспектаклей, концертов, мультфильмов и пр. Второй канал можно было бы отдать компании «Культура», а на ее действующей кнопке разместить частные коммерческие телекомпании.

 

В более отдаленном будущем, когда возникнут новые экономические условия и у жителей России возрастут доходы, можно было бы ввести абонентскую плату за пользование телевидением и радио. Тогда государственная телекомпания первого канала действительно стала бы общественным достоянием, то есть компанией, принадлежащей всем.

 

Такой общероссийской телекомпании, если она будет создана, в будущем предстоит преодолеть опасность, которая подстерегает тележурналистов – стремление вещать для всех и каждого без учета конкретной аудитории. А между тем, как показывает опыт отечественного и мирового телевидения, наибольшим успехом у зрителей пользуются адресные передачи. Из анализа миллионной почты телевидения видно, что более 80% писем получают передачи, рассчитанные на конкретную аудиторию. Этот довод будет посильнее любого рейтинга, на который все чаще молятся нынешние теленачальники.

 

В связи с этим было бы полезным реанимировать программы для отдельных категорий специалистов. Например, «Экран – врачу» – о новых лекарствах и методах лечения, «Экран – связисту» – о новом оборудовании и лучшем использовании техники связи и т.п. Такие программы, очень, кстати, востребованные, уже были на учебно-образовательном канале Центрального телевидения в 70-х годах прошлого века.

 

Подобные предложения, как правило, встречают решительный отпор некоторых руководителей телеканалов, сжившихся с нынешним положением, скомпрометировавших себя подаяниями из нечистых рук коррупционеров, участием в грязных информационных войнах.

 

В связи с этим хочется сказать, что, на мой взгляд, журналистскому сообществу, которое связало свою судьбу с телевидением, грозят некоторые опасности, которых необходимо избежать в ближайшее время. Во-первых, следует ускорить переход от ожидания, что кто-то сверху определит права и ответственность тележурналистов перед законом, властью и обществом, к саморегулированию в рамках норм гражданского общества, о чем уже говорилось. Во-вторых, тележурналисты должны отчетливо понимать свою далеко не ведущую роль в медиатизации политики, осознавать, что современные СМИ способны порождать иллюзии, что выступающий в кадре ведущий становится вершителем судеб народа.

 

Журналистская профессия имеет ряд правовых гарантий, определенных законами, а также ряд привилегий, связанных со сбором и распространением информации. Все это выделяет журналистов электронных и других СМИ, как принято считать в демократических обществах, в отдельную ветвь власти, в четвертую власть. Но эта власть иллюзорна, она не предусмотрена никакими законами, формально не подлежит никакому контролю, в отличие от других ветвей власти, каждая из которых имеет свои функции и ответственность, определенные конституцией страны.

 

Поэтому журналистам важно самим коллективно выработать правила поведения, свод этических законов, основанных на принципах свободы информации, ее доступности для каждого гражданина, возможности получать и распространять общественно значимую информацию.

 

Журналист не должен мнить себя вершителем судеб человечества: он лишь посредник между обществом, государством и гражданином. Близость некоторых журналистов к политике может оказаться для амбициозного телевещателя роковой. Как говорят опытные асы журналистики, «корсет нам надо надевать самим, а не ждать, когда это сделают другие».

 

Между тем многие публичные тележурналисты благодаря участию в политических кампаниях, дружбе с депутатами и влиятельными чиновниками стали считать себя самостоятельными политическими фигурами, определяющими настроения в обществе, забывая при этом, что их «значимость» полностью исчерпывается связью с телевидением.

 

В идеале средства массовой информации должны доводить до сведения политиков, какие темы волнуют граждан, в чем состоят их потребности, каковы их мнения по тому или иному вопросу. Политики, в свою очередь, должны через средства массовой информации оповещать общественность о своих планах и решениях. Таким образом, они зависят друг от друга: журналисты – от политиков, потому что нуждаются в них как в источнике информации, а политики – от журналистов, потому что через них они передают массам свои намерения, идеи и решения.

 

Между тем телевидение играет в политике все большую роль. Благодаря ему изменилась и политическая жизнь, и ее отображение в СМИ. Многие ученые на Западе говорят о «медиатизации политики», имея при этом в виду ее подчинение внутренним законам средств массовой информации. Политика превращается в игру на публику, стилизуется в соответствии с требованиями драматургии (неослабевающее внимание, упрощение, сокращение), предпочтение отдается тому, что может быть представлено в виде зрелища.

 

На наших глазах благодаря телевидению происходит персонификация политики. Теперь население знает не только теоретические постулаты того или иного политического объединения, но и облик его лидера, интересуется его характером, образом мыслей и жизни. Телевидение позволяет олицетворять политику. Оно содействует созданию нового публичного облика политика. От умения держаться на публике, выступать перед аудиторией, вести дискуссию, общаться со зрителями с помощью телеэкрана во многом зависит судьба политического деятеля и его партии. Политики ищут новые пути общения с телевидением и прессой: устраивают пресс-конференции, телевстречи, интервью, беседы в студии, стремятся овладеть секретами и законами телевизионной публицистики. У современного политика возникла новая область деятельности – работа со средствами массовой информации, и прежде всего с самым современным и эффективным средством – телевидением. В политике появляется новая лексика, которая принята в СМИ, где рождаются новые термины. Кроме всего этого, благодаря взаимодействию политика и журналиста появился новый тип телевещателя, обладающего большим влиянием, порой и политической властью, что нередко склоняет его к использованию преимуществ телепрофессии в собственных интересах.

 

Наше телевидение вместе с обществом вступило в новое тысячелетие, приобретая черты киберпространства, но оставаясь самым современным и самым перспективным способом передачи информации от человека к человеку, от человека – к людям.

 

Почему мы сегодня говорим, что телевидение – самый мощный фактор ускорения демократического развития? Потому, что оно стало проявлять такую свою природу, такие черты, которые выделяют его среди других современных социальных институтов. В самом деле, ни один из подобных институтов не предназначен для достижения единства общества, выработки общероссийской идеи так, как система телевещания, которая включает в себя взаимодействие центральных и региональных программ – каналов межнационального общения, обмена информацией между центром и субъектами Федерации. Нет ни одного социального инструмента, который так удачно сочетал бы центростремительные и центробежные силы субъектов Федерации, общее и особенное, интересы центра и регионов. Сочетание общегосударственных и региональных интересов на телевидении отражает огромный потенциал его системообразующей силы, делающей страну государством, а жителей центра и окраин – равноправными гражданами, одинаково осведомленными о целях и делах властей, о состоянии всего общества.

Телевидение, как и некоторые другие средства массовой информации, способно стать и общественной трибуной, с которой власть – центральная и региональная, законодательная и исполнительная – может отчитаться перед народом, разъяснить свою политику, мобилизовать ряды своих сторонников. Здесь у власти много неиспользованных возможностей. У моего любимого телевидения – тоже.

 

Десятилетиями россияне воспитывались в страхе перед внешней угрозой, все силы общества уходили на укрепление государства. Теперь государство ослабло, общими усилиями мы раскачали прежние его основы. Слабое государство вроде бы устраивает общество: меньше средств идет на содержание армии, служб безопасности и т.п. Но нельзя не видеть, что страх перед внешней агрессией уступает место страху перед внутренней опасностью. И эта опасность острее чувствуется обществом, потому что речь идет о личной безопасности каждого человека. Вот почему не будет преувеличением утверждать, что тоска по сильному государству не только имеет ностальгический характер, но и становится проявлением современного массового сознания, прагматической потребностью гражданина, требующего защитить себя и свою семью. Не сила государственной власти, а ее слабость, неспособность обеспечить гражданину защиту угрожает безопасности и стабильности России и всех россиян.

 

Все это не может не проявляться в государственной информационной политике, в частности в телепрограммах. Но эта политика вовсе не обречена «исполнять» только то, к чему ее вынуждает сегодняшняя политическая, экономическая или социальная необходимость. Эта политика должна оставаться верной стратегическим интересам. Стратегия же власти, средств массовой информации, телевидения в частности, состоит в достижении общей цели – создании благополучного, демократического, свободного общества, в котором интересы человека, его чаяния и мечты стали бы главным стимулом и сверхзадачей саморазвития общественной жизни.

 

Общественный интерес к телевидению и его взаимодействию с властью обострился в последнее десятилетие во всех странах, переживающих переход от коммунистического строя к демократии и рынку. Эйфория от свободы слова и информации бросала политических и общественных деятелей из одной крайности в другую: руководить телевидением брались то правительства, то парламенты, раздираемые политическими противоречиями. Наконец, в большинстве стран Западной и Восточной Европы пришли к решению: телевидением должны управлять профессионалы в рамках закона и общественной морали.

 

У нас же каждая ветвь власти желает иметь свое телевидение: общество уже признало, что у того, с кем телевидение, больше шансов сохранить власть или добиться ее в будущем. Если на заре XX века коммунисты, идя во власть, стремились прежде всего захватить почту и телеграф, то в конце века неокоммунисты не раз предпринимали попытки «взятия» телевидения. Вот почему судьба телевидения приобретает не столько экономический, сколько политический характер.

 

Тенденция разгосударствления характерна для всего мирового вещания, но в разных странах она проявлялась по-разному. Так, в США и некоторых других странах телекомпаний, принадлежащих государству (кроме иновещания), нет вообще. В ряде стран государство, наоборот, соучаствует в управлении крупными телекомпаниями. В нашей стране государственное телевидение получает новые организационные формы, что соответствует особенностям политического, экономического, этнографического, географического и иного положения России.

 

Огромная страна с населением 150 миллионов человек, более ста национальностей, принадлежащих к разным религиозным конфессиям, насчитывающая 89 субъектов Федерации со своими интересами, на нынешнем переходном этапе должна иметь государственную сеть телевещания.

 

Но все-таки решающим условием для созидательной работы телекомпаний во всех странах становится формирование правового поля, системы законов и подзаконных актов, которые регулируют взаимоотношения общества и телевидения. В нашей стране основным актом в этой сфере стал Закон Российской Федерации о средствах массовой информации 1991 года, в котором определены некоторые принципы и формы деятельности телекомпаний. Однако закона о телевидении и радиовещании в России нет до сих пор. В итоге XXI век отечественное телевидение встретило в обстановке правового хаоса: прежние советские законы не действуют, новые не разработаны или не соответствуют общественной практике. Так, в законе о СМИ 1991 года содержатся статьи о Федеральной

 

комиссии по телевидению и радиовещанию. В реальности же такой комиссии не было и нет, зато существовала созданная по указу Президента РФ Федеральная служба телевидения и радиовещания, задачей которой была выдача государственных лицензий на вещание и контроль за выполнением их условий телерадиокомпаниями. Объемы этой работы достигали больших масштабов: получили лицензии более 1500 телекомпаний, тысячи радиостанций. В июле 1999 года ФСТР была упразднена, а ее функции переданы вновь образованному Министерству по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, которое позже тоже было упразднено.

 

Слабое участие государства и общества в работе телекомпаний становится причиной усиления монополизации электронных и иных СМИ, сосредоточения их в руках одной финансовой группы, отдельных олигархов. Такая «новая монополизация», пришедшая на смену партийно-государственному монополизму советских времен, приводит к ангажированности информации, к ее необъективности и тенденциозности, к манипулированию общественным мнением в интересах хозяев эфира. Зритель лишается тех сообщений, которые дали бы ему возможность самому свободно оценить происходящие события и роль в них отдельных личностей, партий и фракций. Преодоление этого монополизма – одна из ближайших задач телевидения и общества третьего тысячелетия.

 

На мой взгляд, самой мощной тенденцией в телевидении на рубеже веков стала децентрализация и регионализация вещания. Прежде всего, первопричиной этой тенденции стали не только развал СССР и отказ от коммунистического стиля управления общественными делами. Глубинные истоки здесь заключаются в том, что региональное, местное, муниципальное вещание, во-первых, способно более точно учитывать социальные, возрастные, национальные и иные особенности населения конкретной местности, его запросы и интересы; во-вторых, оно опирается на факты, события, знакомые населению, что делает информацию более убедительной, соответствующей реальным интересам аудитории; в-третьих, региональное телевидение более активно использует жанры тележурналистики, способные заинтересовать зрителей: ответы на вопросы, отчеты местных руководителей, дискуссии о жизненно важных проблемах города, поселка, села.

 

Вместо единой, централизованной системы телевещания в России сегодня формируется комплекс государственных, федеральных и региональных, муниципальных, коммерческих, частных, общественных телекомпаний, деятельность которых регулируется не только актами и законотворчеством государственных органов, но и договоренностями, достигнутыми между юридическими, физическими лицами, занятыми производством и выпуском телепрограмм. Телекомпании объединяются в определенных целях, ищут формы сотрудничества.

 

В отдаленном будущем телерадиокомпаний, принадлежащих государству, в России, как и в других развитых странах, вероятно, не будет. Однако в ближайшие годы государственное телевидение, прежде всего федеральное, должно остаться как цементирующая сила, как средство обмена духовными ценностями населения разных регионов, как канал развития центробежных и центростремительных сил в нашей стране.

 

Все эти основные тенденции развития отечественного телевидения помогают определить стратегию общества в области телевидения, суть и направления государственной политики в этой сфере, наметить основные принципы такой политики:

 

Свобода и независимость СМИ от власти и государства, и денег, дистанцирование телевидения и радиовещания от различных ветвей государственной власти, от финансовых монополий, стремящихся манипулировать общественным мнением в регионах и в стране.

Равная ответственность телерадиокомпаний перед обществом и государством независимо от того, на какой форме собственности они основаны.

Решающее значение международных соглашений и договоров при определении функций и конкретных задач ТРК по сравнению с законами России.

Противодействие государства сращиванию капитала, созданию монополии финансовых, а также криминальных групп в области СМИ.

Государственная поддержка развития и разнообразия телерадиокомпаний, основанных на коллективной, акционерной и частной формах собственности (особое внимание обращается на формирование региональной системы СМИ, наиболее полно отражающей интересы и запросы населения).

Последовательная разработка государством правовых норм деятельности ТРК и их сотрудников, создание системы правовых норм, имеющих силу, как на территории Федерации, так и в отдельных регионах, поддержка тенденции к саморегулированию деятельности ТРК и повышению действенности положений кодекса вещания, утвержденного в каждой ТРК.

Невмешательство в программную деятельность ТРК, запрет какой бы то ни было предварительной цензуры – высший принцип политики государства в сфере электронных СМИ.

 

Вместе с тем государство, его органы в центре и на местах не только вправе, но и обязаны разрабатывать и осуществлять меры по распространению культурных и духовных ценностей, ограждению телерадиоаудитории от крайностей и ангажированности вещания, обеспечивать свободу информации и слова в демократической России.

 

Государство, все ветви его власти, не должны управлять телерадиокомпаниями, а лишь создавать условия – материальные, технические и правовые – для успешного функционирования телевидения и радиовещания в стране. В ходе реализации стратегических задач национальной политики в области СМИ произойдет переход от государственного управления к государственному регулированию, к созданию правового поля деятельности ТРК и их работников. При этом по мере движения вперед центр тяжести все больше будет переноситься в область саморегулирования деятельности вещательных объединений; в известном смысле исторической перспективой станет эволюционный переход нашего общества и государства от государственного управления СМИ вчера через государственное регулирование сегодня к саморегулированию их функционирования с помощью кодексов, хартий, правил поведения, принятых в интересах, как телекомпаний, так и всего общества.

 

Необходимость такого саморегулирования в последние годы стала особенно очевидной, что привело к появлению Хартии российского телевидения и радиовещания, разработанной Национальной ассоциацией телерадиовещателей. Она была принята в апреле 1999 года в Москве и подписана руководителями ведущих телерадиокомпаний России. Однако эта хартия вызвала в среде журналистов неоднозначную реакцию: не все сразу одобрили документ, увидев в нем, прежде всего средство ограничения свободы журналиста. Но хартия лишь отражает сочетание профессиональных и моральных требований, которые журналисты предъявляют сами себе, коллективно их обсуждая и принимая как присягу перед коллегами, перед общественностью, перед телезрителями. Такая хартия в России – продолжение традиций мировой журналистики.

 

Разработка общественных, моральных норм деятельности телекомпаний и тележурналистов будет, вероятно, происходить в рамках правовых норм, освященных властью государства. Все эти нормы станут основой работы телевидения, обеспечат подлинную свободу информации для новых поколений.

 

Сбудутся ли наши общие мечты?

 

Телевидение за свою короткую постсоветскую историю нередко делало шаг вперед, но тут же – два шага в сторону. Один шаг влево, другой – вправо. Не все эти шаги достойны истории и поэтому не все имеют историческое значение.

 

...Когда я представляю тысячи, сотни тысяч домов, в которых единственным окном в мир стало телевидение, меня наполняет чувство радости за то, что фактически вся жизнь моя была посвящена этому удивительному искусству.