Из орудия били по-снайперски

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 

Когда я окончил полковую школу, меня назначили командиром орудия в 1-ю батарею. Мой расчет: наводчик Поветкин, замковый Болтенков, заряжающий Озеров, правильный Фирсов — курские колхозники и московские рабочие — понимали меня с полуслова, по взгляду.

Хорошая выучка и слаженность расчета сказались в боях. Бойцы действовали отважно и умело. Весь расчет ныне награжден орденами и медалями.

Расскажу, как мы громили белофиннов прямой наводкой.

Перед прорывом линии Маннергейма в районе Кархулы разведка установила, что ряд дерево-земляных огневых точек трудно разбить с закрытой огневой позиции. Командир полка решил выделить несколько орудий, чтобы разбить дзоты прямой наводкой.

Все бойцы моего расчета горячо желали, чтобы именно их послали стрелять прямой наводкой. Это желание было удовлетворено. С радостью приступили мы к выполнению боевого задания.

 

 

Командный пункт батареи в лесу

 

Вечером расчет вызвали на командный пункт батареи. Он находился в 400 метрах от вражеских окопов. Командир батареи повел нас на опушку леса, который вдавался языком в сторону противника. Здесь нам предстояло оборудовать открытую огневую позицию.

Всю ночь мы работали. Расчищали площадку для орудия, рыли окопы для снарядов и для себя, таскали на своих плечах из тыла лес. Земля промерзла на метр. Мы скинули шинели, ломами и топорами долбили окаменевший грунт. Предварительно щупали землю руками, чтобы не зазвенеть ломом или топором по камню и не выдать себя этим. Все же противник открыл бешеный огонь из минометов, но у нас уже были готовы окопы. Когда огонь белофиннов прекратился, мы снова принялись за свое дело. К утру все было готово. Над ровиками сделали накат из бревен и земли. Вынутую землю засыпали снегом. Подвезенное к нам орудие замаскировали сосновыми и еловыми ветками. Все зверски устали. С трудом поднесли лотки со снарядами, но были довольны своей работой.

Утром командир дивизиона указал нам цель. Перед нами были низина, речка, надолбы, проволочные заграждения. А на склоне высоты среди деревьев, прямо против орудия, возвышался небольшой снежный бугор с темным пятном амбразуры. Это и была огневая точка противника, не дававшая нашей пехоте продвигаться.

Я сам установил прицел, навел орудие в цель и подал команду: “Огонь!” Первый же снаряд угодил в амбразуру. Она сразу стала широкой. Второй и третий снаряды разворотили накат из бревен, земли и камней. Еще несколько снарядов, — и над белофинским логовом только пар поднялся. От огневой точки осталась лишь бесформенная груда бревен, камней и трупов.

Белофинны открыли сильный огонь из минометов. Вокруг орудия падали мины, сметая снег; обнажилась черная земля. Град осколков забарабанил по щиту орудия, по стволу. Засыпанный землей расчет укрывался за щитом и в ровике.