13

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

* * *

Пехота наступает.

А по пятам за пехотой идет трактор. На нем сидят младший командир Белоцерковцев и тракторист Суслик. Они оледенели на пронизывающем ветру.

Трактор снабжен спереди большим металлическим клином. При продвижении трактора вперед этот треугольник отбрасывает в обе стороны толстые пласты снега. Позади трактора остается гладкая и достаточной ширины «полковая» дорога.

А с материка по только-что созданному пути уже несутся полковые орудия, на рысях мчатся повозки, с грохотом катят танки.

Так прокладывались дороги на льду.

В очень короткий срок была создана такая дорога для стрелкового полка. Она прошла от материка до острова Пии-саари, на расстоянии четырех километров, а затем была продолжена до самого дальнего из островов — Тиурин-саари.

Для другого стрелкового полка была построена двухколейная трехкилометровая дорога — от городской кирки в городе Койвисто до бухты, врезавшейся в остров Койвисто с запада. Дорога прочная и надежная. По ней легко прошли все полковые обозы, полковая артиллерия. Не раз по ней громыхали танки, катились автомашины. После того как белофинские острова были переданы их новым хозяевам — морякам Краснознаменного Балтийского флота, по этой дороге прошли отряды краснофлотцев с их мощной боевой техникой.

Все дороги строились под огнем противника.

Многие строители гибли. Их заменяли другие. Они также отважно продолжали дело первых.

Саперы нашей дивизии чтят память погибших товарищей и гордятся храбрейшими из своей среды, которых правительство отметило высокой наградой.

Майор К. Джахуа.

Захват четырех островов

На территории Финляндии, гористой, покрытой лесами и озерами, самостоятельные действия мелких подразделений и каждого бойца в отдельности играли огромную роль. Особенно важно было хорошо организовать разведку и наблюдение. Опыт показал, что разведку в условиях этого театра военных действий лучше всего вести отдельными группами (по 8–10 человек) и в разных направлениях.

Для примера можно указать на боевые дела разведчиков младшего командира Мухина. Ведя разведку, они расходились по разным направлениям. Через 2–3 часа вся группа собиралась в условленном месте. Мухин суммировал сведения и посылал донесение командиру полка. Характерно, что из 22 разведчиков Мухина только двое были ранены, хотя воевали все вплоть до перемирия.

Когда наш полк вышел к Финскому заливу, Мухину была поставлена задача — разведать силы противника на четырех островах, в том числе на острове Питкя-саари. Разведчикам удалось установить, что противник, занимая эти островки днем, на ночь уходил, очевидно, опасался окружения. Мухин занял все острова и послал соответствующее донесение. В эту же ночь на острова пришла пехота. Утром, когда белофинны пошли по своему обыкновению занимать острова, их встретил ружейный и пулеметный огонь. Оставив 15 человек убитыми, противник отступил. Захват Питкя-саари дал нам возможность занять находящийся по соседству укрепленный остров Ласи-саари.

Во время разведки Мухин установил, что пирамидальные надолбы белофиннов являются для наступающих укрытием. Надо лишь установить, откуда по надолбам ведется огонь: если, скажем, слева, — укрывайся справа. Однажды отряд Мухина целую ночь провел в надолбах, ведя разведку боем и выявляя огневые точки противника.

Отступающие белофинны оставляли на деревьях снайперов — «кукушек». Пропустив наши передовые части и оказавшись в тылу, эти «кукушки» стремились выводить из строя наших командиров. На острове Ласи-саари мы применили разведку цепью. Продвигаясь скачками, разведчики осматривали вершины деревьев, камни. Вооружены они были автоматами и станковым пулеметом. Захватив рубеж, разведчики ставили пулемет в центре и заходили вперед с боков, оставляя пулеметчику сектор для обстрела. Таким путем были обнаружены пять снайперов противника.

При захвате острова Ласи-саари наша пехота шла за огневым валом. Мы разграфили карту. Расстояние между графами — 200–250 метров. По этим рубежам батареи вели огонь. Пехота продвигалась от одного рубежа к другому вслед за боевым снарядом.

На острове Туркин-саари, который предстояло занять нашему полку, белофинны имели четырнадцать огневых точек. Из них семь дерево-земляных и пять железобетонных. Деревянные постройки белофинны сожгли, а в каменных фундаментах оборудовали пулеметные гнезда. Находившееся на острове бомбохранилище было приспособлено под артиллерийскую огневую точку: перекрытие толщиной в два метра, а сверху рельсы. Впоследствии, когда в этом «хранилище» находился командный пункт нашего полка, самолет противника сбросил на него бомбу и не причинил ему никакого вреда. На льду вдоль всего острова тянулись проволочные заграждения. Берега высокие и обрывистые. Танки могли подняться только в одном месте, по дороге.

В первый день наступал один батальон широким фронтом. Задача — зафиксировать, где расположены огневые точки. Батальон продвинулся к острову на 100–200 метров. Лед, не пробиваемый минами, был покрыт снегом. Этот снег давал возможность бойцам окапываться и маскироваться.

Группа бойцов, которую вел младший политрук Жолоб, проделав лопатами проход в проволочном заграждении, прорвалась к пристани острова и организовала здесь оборону. Перед пристанью, примерно на 60 метров, образовалось мертвое пространство. Жолоб вел огонь по флангам, двое бойцов непрерывно наблюдали за пристанью, готовые разить врага гранатами, если он там появится. Белофинны боялись подойти к горстке героев. Огнем с двух соседних островов они отсекли группу Жолоба от основных сил и выставили наблюдателя, который следил за тем, чтобы никто из группы не попытался пробраться к своим.

Враги рассчитывали взять горстку доблестных бойцов измором. Группа Жолоба трое суток, без сна и пищи, отважно вела бой. Патронов у них осталось только по четыре на винтовку и 150 для станкового пулемета. Тогда красноармеец Сеин сказал младшему политруку:

— Разрешите мне выйти к своим. Я принесу патроны и продовольствие.

Перебраться по открытому месту к нашим частям было трудно. На соседнем острове противник зажег постройки, и пламя всю ночь освещало залив. В довершение всего белофинны взорвали лед, и разлившаяся вода стала для обутых в валенки бойцов серьезным препятствием.

Но героизм красноармейца не знает предела! Ночью боец Сеин явился ко мне. Его шинель, валенки, портянки промокли и замерзли. Он трое суток не спал и все же рвался назад, к товарищам, сражавшимся у пристани. С ним вместе вызвался итти телефонист Юхин. Они набили вещевые мешки патронами, в карманы положили сахару, взяли четыре буханки хлеба и направились к пристани.

Бойцов я снабдил ракетами и условился о сигналах. Через них приказал группе Жолоба поодиночке отойти обратно, а на смену ей решил перебросить батальон, с тем чтобы он вклинился в расположение врага, зацепился за сушу и дал возможность нанести поражение противнику.

Вся артиллерия дивизии открыла стрельбу по островам, подавляя огонь противника. Героическая группа Жолоба вышла, а на смену ей были посланы две роты. Одна рота сумела захватить около 100 квадратных метров площади острова и, укрываясь за камнями, повела бой. Мухин, командовавший другой ротой, как только рассвело, тоже ворвался на остров с двенадцатью бойцами и станковым пулеметом. Окруженный врагами, он вел бой на фланге противника. Его ранило в ногу и руку. Бойцы бросились было его вытаскивать.

— Оставьте меня, — сказал Мухин. — Чтобы вытащить меня, надо двух человек. Они нужнее здесь. Оставайтесь. Держитесь до последнего, а я уже как-нибудь доберусь сам...

Истекая кровью, Мухин сумел перейти залив и пришел в расположение части.

Противник попытался послать на остров два лыжных отряда, но наша авиаразведка своевременно обнаружила передвижение этих отрядов, и артиллерия отсекла остров от материка. Она же разбила на острове все укрепления, за исключением бомбоубежища.

На помощь бойцам, сражавшимся на острове, пошла рота Реброва. Он, зайдя с фланга, к 12 часам занял остров. Одновременно командир батальона Никифоров, заметив успех Реброва, повел наступление с фронта. Роты стали преследовать отходящего противника, не давая ему закрепиться на других рубежах. Никифоров с четырьмя саперами вышел к мосту, соединявшему остров с материком. Увидев, что шесть белофиннов готовятся подорвать мост, он двумя гранатами уничтожил врагов, продолжая развивать наступление.

Взятие острова Туркин-саари имело большое тактическое значение. Он прикрывал дорогу, по которой доставлялись боеприпасы на соседний укрепленный остров. Заняв Туркин-саари, наши бойцы и командиры перерезали важную коммуникацию противника. Исход боя был решен мужеством и отвагой красноармейцев, искусными действиями мелких подразделений, которые сумели вклиниться в расположение врага, нарушить его огневую систему и обеспечить тем самым успех всему полку.

Младший лейтенант М. Ребров.

Наблюдать непрерывно

Наша часть наступала на остров Туркин-саари. Два подразделения уже ворвались на остров и вели там бой. К ним для подкрепления и развития успеха была послана рота под моим командованием. До нас на остров посылали другую роту, но она не сумела как следует развернуться в боевой порядок., шла чуть ли не колонной и на половине пути была остановлена огнем. Мы это учли.

Рота развернулась повзводно и взяла направление на пристань. Когда противник стал нас обстреливать, я через посыльных приказал командирам взводов расчлениться по отделениям. Энергичный бросок приблизил нас к острову на 500–600 метров. Мы приняли боевой порядок. Уже темнело. Под огнем белофинских автоматов бойцы продвигались перебежками, укрываясь за снежными брустверами, которые были сделаны раньше другими бойцами.

У пристани я собрал роту. Командир батальона приказал нам наступать на левом фланге. Одно отделение было послано в разведку. Когда бойцы стали вылезать из-за пристани, противник повел по ним огонь. Но они быстрыми перебежками продвинулись в кустарник. За ними цепью по кустам пошла рота. Вскоре я послал донесение командиру батальона: «На левой окраине противника нет. Находимся у большого камня, ведем наблюдение».

Командирам взводов была поставлена задача — занять левую опушку кустарника. Тихо, ползком, не открывая огня, продвинулись на 200 метров. Слышим — впереди за камнями голоса. Пулеметчик выдвинулся на левый фланг и открыл огонь по камням. Другой пулемет стрелял по высоте, находившейся справа от нас. Когда огонь противника утих, я послал вперед разведчика с гранатами. Он обнаружил лишь вытоптанный снег. Противник отступил.

Взводы продвинулись еще на 500 метров. Тут нас встретил сильный огонь. Укрываясь за камнями, бойцы стали в ответ стрелять по вспышкам. После получасовой перестрелки разведчики, высланные вперед, обнаружили, что противник снова отступил.

Всю ночь рота продвигалась в глубь острова. На рассвете я направил к командиру батальона двух посыльных, желая выяснить его местонахождение и обстановку. Послал их вдвоем для того, чтобы гарантировать доставку донесения. Если одного убьют или ранят, — другой доберется.

Вскоре посыльные вернулись. Они принесли чрезвычайно важное сообщение. По сигналу — две красные ракеты — начнется общее наступление на остров.

Утром к нам прибыли два танка. При их поддержке рота двинулась вперед. Снег лежал по пояс. Поэтому пулеметчикам-станкистам приходилось таскать свое тяжелое оружие все время на руках.

Весь день бойцы вместе с танками преследовали противника и перешли с острова на материк. Тут уже я мог управлять ротой не только через посыльных, как это было ночью (тогда требовалась строжайшая тишина), но также голосом и сигналами.

Ночью, когда мы заняли оборону, со стороны белофиннов нам кричали по-русски:

— Чего вы ждете? Мы уже здесь. Идите сюда.

Но я знал, что наша рота идет первой и впереди своих нет. Провокация врага сорвалась. На рассвете, обозленные неудачей, белофинны разразились по нашему адресу ругательствами.

Утром мы снова пошли в наступление. Я имел с командиром батальона телефонную связь. Артиллерия помогала нам продвигаться, подавляя вражеские огневые точки. Разбитый противник поспешно отступал.

Хочу отметить исключительную роль наблюдения в бою. Когда мы заняли оборону, возле командного пункта стоял станковый пулемет. Старшина принес нам еду. Сидя за камнем, мы ели, а наводчик Лукашев наблюдал в это время за местностью. Вдруг он крикнул:

— Товарищ командир, противник!

Прямо на нас шла группа белофиннов на лыжах. Через минуту мощные пулеметные очереди отбили их налет.

Днем мой командный пункт, находившийся за большим камнем, все время обстреливался из автомата. Стоило подняться на колени, и свинцовая струя била по скошенной верхушке камня. Осколками гранита мне поранило лицо. Несколько пуль ударило в каску, но, к счастью, это были... разрывные пули: они не пробили каску. Старший наблюдатель, мой однофамилец Ребров, отыскивая финского снайпера, внимательно всматривался в сосновый лес. Заметил, что с одной сосны сыплется снег. Он посмотрел на ее верхушку в бинокль и не удержался от восклицания:

— Вот подлец пристроился!

Меткими выстрелами назойливый снайпер был сбит. При нем мы нашли сумку с шестью магазинами для автомата.

Внимательное и непрерывное наблюдение помогало роте выполнять свою боевую задачу, предупреждать коварные уловки врага.

Капитан П. Каверзнев.

Бои на острове Еси-саари

Командир нашего полка тов. Лукьянов поставил перед командиром 1-го батальона тов. Приходько и передо мной боевую задачу — занять остров Еси-саари. Моему 3-му батальону приказано было овладеть высотой 22,0 на этом острове.

Приказ был получен в полночь 7 марта, а в 4 часа батальон должен был перейти в решительное наступление на позиции белофиннов с попутным занятием острова Безымянного, расположенного между Уран-саари и Еси-саари.

К моменту получения приказа наш батальон находился на юго-западной границе Тронгсунда. Еще накануне вечером, зная о предстоящей операции, мы провели ряд подготовительных работ: артиллерия занималась пристрелкой, увязывалось взаимодействие, устанавливалось наблюдение, производилась тщательная разведка неприятельских позиций.

В 3 часа 9-я рота была готова к выступлению. Она первой должна была ворваться на остров Безымянный через пролив Тронгсунд.

Лед, разделявший наши острова, был изрыт снарядами, а местами полностью разрушен финским ледоколом. Белофинны вырезывали большие куски льда, а образовавшуюся полынью прикрывали плотной бумагой или проволочной сеткой. Кроме того, полыньи были запорошены тонким слоем снега, и различить их было почти невозможно. Разведка доносила, что по такому льду не могут пройти ни артиллерия, ни танки, ни обозы. Местами лед не выдерживал даже отдельных бойцов.

Была темная морозная ночь. Шел густой снег, и это затрудняло видимость. Артиллеристы из Тронгсунда открыли огонь по противнику.

Ровно в 4 часа 9-я рота приступила к выполнению приказа. 1-й взвод с лейтенантом Гераскиным во главе одним броском, без остановки, прошел 800 метров по битому льду пролива и успешно выбрался на берег острова Безымянного. Заметив передвижение наших частей, финны стали яростно стрелять с берега из пулеметов и автоматов. Другая группа врагов открыла с Еси-саари огонь из минометов.

Правее Гераскина наступал взвод младшего лейтенанта Михайлова. Этому взводу пришлось значительно хуже, так как он почти целиком попал в ловушку. Бойцы выкупались в вырезанной финнами полынье, утопили пулемет и несколько винтовок. К счастью, всем удалось быстро вылезти из воды.

Огонь со стороны белофиннов все усиливался. Решил итти вперед. Вплавь преодолели полынью и ползком, буравя снег головой, стали приближаться к вражескому берегу. Достигнув цели, взвод залег у прибрежных причалов. В пути он потерял немало бойцов убитыми и ранеными. Командир взвода Михайлов был тяжело ранен.

3-й взвод, наступавший слева от Гераскина, тоже был встречен сильным огнем. Когда стали определять направление огня, то, к удивлению, обнаружили, что огонь идет слева, от барж, и с тыла.

Увидев тяжелое положение своих бойцов, я направил им в помощь на остров Безымянный пулеметный взвод. С огромным трудом, двигая впереди себя поставленные на лыжи пулеметы и прикрываясь с фронта щитками, ползли пулеметчики выручать товарищей.

Вражеский огонь продолжался, причем пулеметчики заметили, что пули попадают на тыловую сторону щитков. Выходит, что где-то на берегу Тронгсунда расположилась финская засада. Я немедленно создал шесть групп, поручив им тщательно обыскать все баржи, пароходы и портовые склады.

Вскоре один белофинн был отыскан в запертом сарае на берегу. Он лежал на чердаке, накрывшись тряпками. Красноармеец Камагин, который осматривал чердак, пролез через слуховое окно и спрыгнул врагу прямо на ноги. Тот вскочил и схватился было за оружие. Но Камагин пронзил его штыком, не дав ему выстрелить. Это оказался русский белогвардеец. На груди у него красовалось несколько георгиевских крестов и четыре медали, выданные еще при царе...

Группу финских снайперов обнаружили в машинном отделении парохода, стоявшего у причала на берегу. Взять их живьем было очень трудно, и я приказал взорвать пароход.

После этого огонь с тыла прекратился.

9-я рота зацепилась за берег острова Безымянного и успела лечь за прикрытия. Но положение продолжало оставаться опасным, так как патроны были на исходе.

Когда наши стрелки перестали отвечать на вражеские выстрелы, финны догадались, в чем тут дело, и пошли в контратаку, но были отбиты. Бойцы забросали их гранатами.

Теперь у бойцов уже не осталось ничего, кроме последней гранаты и штыка...

Подослать 9-й роте патроны и живую силу я не мог. Стало светло, белофинны хорошо простреливали пролив пулеметным огнем, и ни один человек не смог бы проскочить к острову незамеченным. Положение стало крайне опасным.

Так прошел день. К вечеру снова повалил снег. Настало время действовать. Я посоветовался с командиром 1-го батальона тов. Приходько и решил пойти вслед за ним на помощь 9-й роте.

Взяв с собой две роты, я направился в обход острова Безымянного слева, чтобы потом нанести противнику удар с юга. Это нам удалось, и сопротивление врага было сломлено. Поняв безнадежность своего положения, финны очистили остров Безымянный и бежали по льду на Еси-саари.

В это время наша артиллерия перенесла огонь на высоту 22,0. Мы сразу же перешли в наступление и стали преследовать отступающего противника, но были обстреляны из шести вражеских пулеметов, расположенных на Еси-саари.

Батальон изготовился к бою (Приходько пошел в обход, и связь с ним прервалась). Мои роты заняли следующее положение: 7-я — западную окраину острова Безымянного, 8-я — южную окраину, а 9-я приводила себя в порядок после суточного боя и поддерживала связь с полком.

24 часа. Ночь темнее предыдущей. Мороз — градусов двадцать пять. Штаб батальона расположился за камнями.

На восточном берегу острова Еси-саари враг готовится к бою. До нас доносится треск сучьев, стук топоров. Противник прочно засел в заранее вырытых окопах.

Продолжается непрерывная пулеметная перестрелка.

Послал разведку. Идет через пролив вправо — обстреливают. Идет разведка влево — тоже обстреливают.

Несмотря на ночной мрак, силуэты бойцов на льду все-таки заметны.

Наконец, связисты восстановили связь с батальоном Приходько. Сообщает, что ему удалось зайти в тыл белофиннам с правой стороны острова.

Я прислушиваюсь: действительно, где-то в тылу у белофиннов раздались выстрелы. Очевидно, враги обнаружили появление батальона Приходько.

Шум и движение в лесу, где засели белофинны, усилились. Интенсивней стал и огонь. Это означало, что враг готовится к контратаке.

Я приказал выкатить все пулеметы и быть готовыми к тому, чтобы по моей команде открыть огонь.

В 4 часа 8 марта финны с криком кинулись на нас в атаку через лед пролива.

Командую:

— Пулеметы — огонь!

 

Гранитный валун, служивший для белофиннов естественным укреплением (стр. 377)

 

А пулеметов у нас было немало. Неожиданный огневой шквал остановил врагов. Они повернули назад и бросились врассыпную.

Подаю вторую команду:

— Вперед! Преследовать белофиннов!

Момент был выбран удачно. Мы быстро перешли пролив и стали теснить финнов в глубину острова, туда, где засел Приходько.

Вскоре услышали шум боя. Батальон Приходько подсыпал врагу «гостинцев».

7-я рота, оставив ранцы и все лишнее снаряжение, бросилась преследовать врагов. Остальные бойцы без особого труда заняли означенную в приказе высоту 22,0.

По рыхлому снегу, проваливаясь по грудь в сугробах, мы 3 километра гнали отступающего врага. Кругом густой лес, огромные валуны. Тащить за собой станковые пулеметы становится все труднее и труднее.

8-я рота шла северо-восточным берегом озера, обходя неприятеля справа. Встретив отпор со стороны батальона Приходько, белофинны бросились на его левый фланг и заметались, как звери в клетке. Когда они, наконец, поняли, что окружены, им ничего другого не оставалось делать, как выброситься на лед и с позором бежать на остров Рахка-саари. Но прежде чем достигнуть этого острова, они должны были пройти не меньше километра по открытому ледяному полю. Не успели белофинны пройти и 10 метров по льду, как пулеметчики Камагин и Станков начали косить их из своих «Максимов».

Никогда не забуду встречи с боевым другом Приходько! Мы пришли весьма кстати, так как в его батальоне патроны уже кончились.

Тут же, заканчивая операцию, мы заняли деревню Еси-саари, здесь были захвачены порядочные трофеи: 81 тысяча патронов, 4 станковых пулемета, 3 миномета с 60 минами, 13 старых русских пулеметов и 2 автомата-пистолета, большое количество брошенных винтовок. Кроме того, мы забрали восемь пленных.

Так было выполнено боевое задание командира полка. Удар, нанесенный врагу, обеспечил последующее взятие острова Раван-саари.

 

 

Лейтенант Шевелев.

Помогли пехоте

Только мы расположились на отдых, как была объявлена боевая тревога, и наши танки выступили для поддержки пехоты, которая по льду наступала на большой лесистый остров.

Глубокий снежный покров мешал продвижению танков. Понадобилось срочно сделать грейдеры для расчистки пути. Мы быстро соорудили деревянные треугольники. Тракторы, которые как раз подошли в это время, потянули их по льду. На грейдерах разместился взвод пехотинцев, чтобы треугольники плотнее прилегали к снегу.

По расчищенному пути мы двинулись вперед. На рассвете, метрах в ста от острова, я приказал посадить на танки роту лучших бойцов с автоматическими винтовками и ручными пулеметами и прорваться к острову. Это должно было облегчить пехоте атаку.

Вражеские противотанковые орудия вели сильный огонь. Однако танки быстро преодолевали пристрелянные рубежи. Пока противник переносил огонь, мы успели проскочить к берегу. Возле самого берега одна машина попала в воронку от снаряда и провалилась под лед. Но здесь было мелко. Башня оказалась над льдом. Командир этой машины Чуйкин продолжал вести огонь по противнику.

Остальные танки пробились к берегу. Пехота, ободренная нашим успехом, быстро атаковала белофиннов. Бойцы, подвезенные танками, сумели захватить пять противотанковых пушек. В этом бою мы не имели ни одного убитого.

В дальнейших боях случился такой эпизод. Предстояло выбить противника из деревни Нископохья (на шоссе к Хельсинки). Наступать со стороны залива было невозможно, так как все перед своим фронтом финны заранее пристреляли. Тогда я послал две машины в разведку, в обход хутора, указав им путь по карте. Мы ждали скорого возвращения этих машин, ибо путь их был короток — всего полтора километра. Но прошел час, другой — танки не появлялись. Я решил выяснить, что с ними случилось. Проехал на танке около 800 метров и увидел такую картину. Передний танк застрял между группой деревьев и скалой, упершись в нее. Второй остановился, чтобы вызволить переднюю машину из беды. Финны вели беглый огонь. Несколько танкистов вышли из машин, незаметно отползли в сторону, поставили пулеметы на сошки и стали наблюдать, откуда финны стреляют. Вскоре они сбили неприятельского снайпера. Другие танкисты под огнем спилили деревья, мешавшие застрявшему танку выйти из естественной западни. В это время подошел и я на своей машине. Вскоре подоспели саперы. Они подорвали скалу, мешавшую движению танков. Но дальше мы следовали не на машинах, а ползком, по снегу. Установили, что можно выйти противнику во фланг.

Благодаря мужеству и хорошей работе танкистов удалось за несколько часов сделать то, на что пришлось бы потратить не один день. Танки вышли во фланг белофиннам и помогли пехоте выполнить боевую задачу: отрезать белофиннам путь отступления от Выборга.

 

 

Младший командир П. Макаров.

Связисты-лыжники

Выйдя на материк и стремительно продвигаясь вперед под Нисалахти, мы потеряли связь с наступавшим справа полком. А известно, что значит потеря связи с соседом во время наступления. Если связь потеряна, враг может обойти, кроме того, по ошибке можно своих обстрелять...

Меня вызвал командир батальона, показал по карте наше местоположение, объяснил, в каком направлении следует искать соседний полк и приказал установить с ним связь.

Взяв с собой одного красноармейца, я побежал на лыжах вдоль шоссе. Белофинны держали его под обстрелом, и вскоре мой товарищ был ранен в бок и в спину. Я осторожно стащил его вниз, спрятал за деревом, помог перевязать раны и бросился вперед один.

Вскоре, немного в стороне от дороги, я неожиданно наткнулся на штаб 1-го батальона разыскиваемого полка и явился к начальнику штаба. Мы считали их полк немного отставшим, а на самом деле оказалось, что они, а не мы выдвинулись вперед.

— Хорошо, что пришел во-время, — сказал начальник штаба. — Теперь уже связь не будет потеряна...

Той же дорогой я вернулся обратно, доложил об исполнении приказа и организовал доставку в батальон раненого.

Можно многое было бы вспомнить и рассказать о смелости лыжников-связистов. Вот, например, как воевали два неразлучных друга Гончаров и Иванов.

Однажды, когда наша рота пошла поддерживать лыжный батальон, финские пулеметчики, засев на льду, за ледяными надолбами, открыли огонь, а «кукушки» стали обстреливать нас с берега, и вся рота залегла в снег. Бойцы ведут ответный огонь, а головы поднять не могут, — бьют и бьют финские снайперы.

И вот связист Иванов говорит Гончарову:

— Ты бери ручной пулемет, а я пойду с дисками, — ты ведь стреляешь лучше...

Поползли они по льду, прячась за выступами ледяных глыб, минут через двадцать сумели зайти во фланг белофинских пулеметчиков, сидевших за надолбами, и сразу стали бить снайперов в затылок. Расправились с пулеметчиками, взялись за «кукушек» и тех уложили. Рота получила возможность подняться и двинуться дальше — выполнять свою боевую задачу.

Тут мы увидели белофиннов, снятых Гончаровым и Ивановым. Двое с деревьев свалились, так под соснами и лежали, а человек шесть за надолбами валялись. Взяли мы боевые трофеи — их оружие, и двинулись дальше...

Любили бойцы наших связистов за смелую боевую службу.

 

 

Лейтенант Д. Федоренко.

Минометы на огневых позициях

Мы прибыли 6 марта на небольшой остров. Здесь было лишь два домика, и те стояли на виду у противника. Весь остров покрыт лесом. Ширина его — 150–200 метров, длина — 800. В 15 часов меня вызвал командир батальона на свой наблюдательный пункт, расположенный за небольшим камнем.

Предстояла нелегкая задача — выбить противника с высоты 19,6.

Я командовал минометным взводом. Комбат приказал:

— Минометному взводу занять огневые позиции за домами. Поддержать наступление батальона. Огонь вести по переднему краю обороны, а с подходом танков к берегу перенести его на фланги.

До начала наступления оставалось не более часа.

Ездовой Машковский под огнем белофиннов рысью по глубокому снегу выезжает на огневую позицию.

Работа закипела. Наводчики Лазовой и Большаков со своими расчетами расчищают снег, рубят елки, маскируют минометы, оборудуют пути подхода, готовят мины.

Жарко. Красноармеец Скрипник сбрасывает с себя шинель.

Финны выпустили несколько снарядов, которые разорвались совсем близко, но работа продолжалась с еще большей энергией.

Я подошел к артиллерийскому наблюдателю и из-за дерева стал смотреть в стереотрубу. На материке показался белофинн, невдалеке другой с пулеметом. Откуда-то стреляло 37-миллиметровое орудие.

Скомандовал:

— По белофиннам, заряд 3, угломер 27–60, наводить в точку наводки, прицел 7–20. Первому, один снаряд, огонь!

Первая мина упала у самого берега.

— Прицел 7–60, огонь!

Вторая мина упала у цели.

— Взводом четыре мины, беглый огонь!

Мины вылетали одна за другой. Цели были уничтожены...

Батальон сел на танки, их повел в бой капитан Краснов, ныне Герой Советского Союза.

Наводчик Лазовой, не отрывая глаз от прицела, одной рукой вращал поворотный механизм, а другой — подъемный. Стреляющий красноармеец Скрипник непрерывно опускал мины.

Ствол накалился, на нем уже обгорела краска. Отделенный командир Хаяров докладывает:

— Товарищ лейтенант! Стрелять больше нельзя.

Подаю команду:

— Огонь не прекращать, ствол миномета обсыпать снегом.

Танки вместе с сидящими на них бойцами пошли в наступление. Артиллерия открыла огонь по материку. Шрапнели рвались между деревьями, у самых верхушек сосен и над ними. Снаряды выворачивали с корнями вековые сосны. Когда тяжелый снаряд попадал в логовище белофиннов, все летело кверху.

Танки подходят к материку. Переношу огонь одного миномета вправо, другого — влево. Лишаю белофиннов возможности бить с флангов по атакующему батальону.

И вот из башен танков вырвался шквал пулеметного и артиллерийского огня. Батальон перешел в атаку.

Один белофинн встает, поднимает винтовку и целится в комбата Краснова. Одно мгновение отделяет командира от смерти. У комбата в руке пистолет. Раздается выстрел, финн падает с простреленной головой. Красноармейцы с боем продвигаются вперед, расстреливая убегающих финнов...

Высота 19,6 взята. Подаю команду:

— Приготовиться к смене огневой позиции!

Расчеты двинулись на материк, туда, где минуту назад шел жестокий бой. На льду кое-где лежали убитые. Танки возвращались за боеприпасами. Помогли нескольким раненым взобраться на танк. Но вот очередь из автомата. Просвистели пули, одна из них пробила мне шинель. Расчеты залегли. Я осторожно приподнял голову, посмотрел в сторону, откуда стреляли. Там — небольшой островок, на нем несколько деревьев и много камней. У самого большого камня заметил вспышки.

Послали туда пару коротких очередей, и противник затих.

Поднявшись, расчеты продолжали путь к материку. Подходим к берегу на 20 метров. Здесь вода выступает на лед. Беру лыжу, ощупываю ею лед, покрытый водой. Лед крепкий. Двигаемся дальше. Вступаем на материк. Приказываю подготовить новые огневые позиции под огромной гранитной скалой.

 

 

Лейтенант П. Крючков.

Как тракторы стали «танками»

Противник отступал. Части Красной Армии шли по его следам, оттесняя белофиннов к островам залива. Наш взвод ПТО вместе со стрелковым батальоном неудержимо продвигался вперед, преследуя остервенелого врага.

В первых числах марта мы вступили на юго-восточную часть острова Уран-саари. Двигаться по острову было очень трудно. Дороги покрывал метровый слой снега. Сорокаградусные морозы уплотнили его, но все же не настолько, чтобы он выдерживал тяжесть человека, не говоря уже о машинах. Из-за гранитных скал и из густых лесов нас то и дело обстреливал противник, хорошо знавший местность.

Но, несмотря на это, взвод вместе с батальоном успешно продвигался вперед. За несколько месяцев войны закалились бойцы. Их уже ничто не могло устрашить. Привычными стали ночевки на сорокаградусном морозе, пули, мины, «кукушки», засады, утомительные переходы — привыкли ко всему.

Суровая и жестокая школа боев и походов сплотила людей в единый коллектив, сцементированный боевой дружбой. Война обогатила опыт командиров, воспитала из молодых бойцов зрелых и бесстрашных воинов, приучив их к твердой дисциплине.

4 марта, достигнув мыса Тронгсунд, являющегося северной частью острова Уран-саари, мы отдыхали целые сутки. Взятие Тронгсунда, паническое отступление белофиннов, захват огромного количества боевых трофеев — все это показывало, что в рядах финских войск уже началось моральное разложение. Этот момент нужно было использовать и, не теряя ни минуты, гнать и гнать дрогнувшего врага прочь с острова.

Утром 6 марта меня вызвал к себе в штаб капитан Марченко. Когда я пришел, все командиры были уже в сборе. Поэтому Марченко прямо обратился ко мне:

— Пришел приказ наступать, — сказал он. — Ваша задача: расставить пушки на южной оконечности мыса Тронгсунд и поддержать огнем наступление пехоты. Ясно?

— Ясно, товарищ капитан! — ответил я и, повторив задачу, отправился к своему взводу.

Через несколько минут орудия уже стояли на огневых позициях, а в 9 часов Марченко передал приказание открыть огонь. В ту же минуту прогрохотал первый залп моего взвода, второй, третий. После артиллерийской подготовки батальон пошел в наступление.

Сразу же яростно затявкали вражеские пулеметы и автоматы. Но еще яростнее загрохотали орудия младших командиров Головко и Кустова и другая мало — и среднекалиберная артиллерия, поддерживающая батальон.

Бой продолжался до вечера. Финны, укрепившись на берегу острова Суонион-саари, могли обстреливать любую точку пролива, разделявшего наши позиции, а фигуры бойцов были хорошо заметны на снегу.

Бесстрашно ползли бойцы батальона по льду, пытаясь захватить остров. Только к 5 часам вечера одна из рот батальона сумела занять юго-восточную часть острова Суонион-саари и залечь за прикрытием в ожидании подкреплений...

Незаметно наступила ночь. Морозная, темная.

Наши залпы не могли подавить всех огневых точек противника, а поскольку подступы к острову были еще днем пристреляны им, то белофинны вели неослабевающий огонь даже в темноте, преграждая путь батальону.

Лежавшие на льду бойцы начали мерзнуть. Положение становилось все тяжелее. Подразделения несли большие потери. Нужно было что-то немедленно предпринять.

В это время я с командиром саперного взвода Ковальским был в ледовой разведке, выполняя приказ командира батальона: подвести наш взвод по льду Финского залива вплотную к ротам и вместе с ними начать атаку острова.

Однако разведка ничего утешительного не дала. Быстрое течение в проливе подточило лед, а широкие разводья и трещины от разрывов снарядов еще более затрудняли переправу. Лед оказался настолько слабым, что под тяжестью тракторов проваливался.

Доложив капитану Марченко результаты разведки, я ждал. его решения. Нужно искать иной выход.

— Дела неважные, — угрюмо согласился он.

Постояв так несколько минут, Марченко вынул из полевой сумки карту и при свете электрического фонаря показал ее мне.

— Снимайте взвод с огневых позиций, — сказал он. — Обходным путем через Рюевялинниеми достигните к 6 часам 7 марта южной части мыса острова Суонион-саари. Задача ответственная. Понятно?

— Есть, — коротко повторил я приказание, поняв, что батальон, наверное, уже ворвался на остров.

Собрав взвод, подробно разъяснил новую задачу.

Всю ночь, по возможности скрытно, мы двигались к Рюевялинниеми. Шли медленно, преодолевая многочисленные препятствия. Дорога была узкая, каменистая, извилистая, тракторы буксовали в глубоком снегу. Приходилось то и дело браться за лопаты и подкапывать снег под клиренсом. Коченели руки и ноги, мороз своим ледяным дыханием обжигал лица, но все бойцы и командиры настойчиво и терпеливо вытаскивали тракторы из сугробов, подталкивали их, чтобы к назначенному сроку добраться до места назначения.

Наконец, наши тракторы вступили гусеницами на лед. В этот момент мы все почувствовали огромное облегчение. Да как не радоваться! Приказ выполнен, до батальона оставалось всего каких-нибудь 500–600 метров.

По ровному льду тракторы пошли значительно быстрее, чем по каменистым дорогам. В этом месте пролива лед хотя и был достаточно крепким, но все-таки большой уверенности не внушал.

— Только бы не искупаться в Финском заливе, — шутил замковый Горшков, — а финну мы всыпем по первое число... — и он указывал рукой в ту сторону, где еще находились невыбитые враги.

Подъехав вплотную к берегу острова, я прежде всего побежал искать командира батальона Марченко. Пройдя метров сто, вдруг слышу, что меня окликают:

— Крючков?! Ко мне!

Сразу же узнал знакомый голос. Не успел поздороваться с командиром батальона, как получил приказание:

— Нужно разведать передний край противника... Разведать немедленно. О результатах доложите...

— Отцепляй орудия! Товарищ Туровцев, садитесь на трактор с ручным пулеметом, — крикнул я на ходу, подбегая к машине водителя Макшакова.

Вскочив на трактор, я объяснил бойцам задачу, которую нам предстояло разрешить. Узнав в чем дело, они улыбались...

Макшаков дал полный газ. С грохотом и ревом пошел трактор вперед.

— Чем не танк! — заметил Туровцев, подпрыгивая на выбоинах и ухабах.

Пройдя метров пятьдесят за передовую линию, я слез с машины и лег за дерево. Дальше разведчики пошли одни. Грохот гусениц их трактора действительно походил на шум быстро идущего танка.

Ожидание всегда томительно, а тут, в боевой обстановке — особенно. Прошло несколько минут. Вдруг слышу короткие пулеметные очереди, даваемые Туровцевым. И чем дальше удалилась машина, тем ожесточеннее строчил его пулемет. Потом короткая пауза.

«Неужели подбиты?» — мелькнула мысль.

Но через мгновение мотор зарокотал как ни в чем не бывало, и я по его нарастающему шуму понял, что разведчики повернули обратно. Значит, машина цела. Я приподнял голову и вскочил на ноги. Со стороны финнов ни одного выстрела. Видимо, появление на острове советского «танка» здорово их напугало. В это время из-за лесной опушки показался и трактор. Но почему же они вернулись?

Из подошедшего «танка» выскочил Макшаков и торопливо доложил:

— Товарищ лейтенант! Разведка произведена, противник отступает.

Он устало отер вспотевший лоб рукавицей.

— Молодцы! — похвалил я экипаж мнимого танка и побежал к командиру батальона, чтобы передать ему эту приятную новость.

Батальон в эту минуту готовился идти в решающую атаку. Узнав в чем дело, Марченко приказал мне немедленно приготовить тракторы для преследования отступающих.

«Раз один трактор сошел за танк, так почему не сойдут и остальные, — решил я. — У страха ведь глаза велики!» Мой взвод отцепил от тракторов пушки и зарядные ящики. Водители сели за машины. В каждой — пулемет с пулеметчиком.

Через несколько минут три наших «танка» уже шли в голове наступающего батальона, сотрясая лес грохотом гусениц.

На отдельных подступах противник ожесточенно отстреливался, но «танки» делали свое дело. Белофинны так и не поняли, как это большевики умудрились перетащить «танки» через зыбкий и непрочный лед пролива...

С удалым русским «ура» развернутым строем шел батальон по острову, выбивая врагов из траншей и землянок, изо всех щелей и нор.

Наши трактористы и пулеметчики настолько вошли в роль «танкистов», что по всем правилам военной науки шли буквально по пятам бегущих финнов, расстреливая их в упор из пулеметов. Они так увлеклись погоней, что не заметили, как опередили батальон чуть ли не на полкилометра. Увидав это, я хотел дать команду выключить скорости, как вдруг слева, в 150 метрах от головной машины, застрекотал вражеский пулемет. Огнем руководил финский офицер, у пулемета лежало двое солдат. Водитель машины Кравченко, заметив противника, раньше меня направил свой трактор прямо на них.

Финны, увидев идущий на них «танк», кинулись в сторону, оставив нам пулемет (по счету уже третий). Добежав до каменной гряды, они было установили новый пулемет, но не успел офицер скомандовать «огонь», как Кравченко метким выстрелом уложил его на месте. Финские солдаты бросились бежать со всех ног.

Остановив тракторы, мы стали поджидать авангард батальона — 7-ю роту, которая вскоре и появилась из-за поворота лесной дороги.

К исходу дня нам удалось очистить от противника значительную часть острова и захватить четыре станковых пулемета, больше десятка винтовок, несколько тысяч патронов. Марченко тепло благодарил нас за то, что наши «танки» помогли батальону очистить от врага половину острова Суонион-саари малой кровью.

Наступила ночь, и Марченко решил прекратить преследование противника. Батальон занял круговую оборону. Я расставил машины на флангах батальона и решил тут же на снегу немного заснуть. Однако спать почти не пришлось.

Проснулся от толчка. Вскакиваю. Начал прыгать и скакать на снегу, чтобы согреть окоченевшее тело. Слышу: по колонне передают:

— Командир противотанкового взвода — к комбату!

Встречаю Марченко по дороге в штаб.

— Вот что, Крючков, — сказал он, — вчера ваши «танкисты» славно поработали... Где они сейчас?

— Вон, стоят возле машин, — указал я рукой.

— Скажите им, пусть продолжают в том же духе. Итак, в голову колонны. Вперед!..

«Танкисты» быстро завели тракторы и снова вышли на дорогу, грохоча впереди доблестного батальона...