5

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

В выборке Е.М.Пигарева значатся 17 погребений с монетами во рту[37]; из них 11 исследованы в могильниках Маячный бугор-1 и Маячный бугор-2 и по одному в могильниках Кривая Лука-5, Бахтияровка-2, Харьковка, Зауморье, Еруслан и Сусловский. На территории восточной части Золотой Орды автору известны еще два[38] погребения с монетами во рту – в могильниках Барбастау I  [Кушаев, 1993, с.110-111] и Тасмола IV  [Акишев, Байпаков, 1970, с.102; Кадырбаев М., Бурнашева, 1970, с.42-53.]. За такого рода находками в литературе прочно закрепилось название "обол Харона" или "обол мертвых"[39], что, на мой взгляд, создает некоторую заданность в понимании обычая, однозначно определяя его как явление, порожденное эллинской культурой. В этой связи любопытно, что М.К.Кадырбаев и Р.З.Бурнашева, анализируя материалы погребения из могильника Тасмола IV, в котором одна монета лежала у кисти левой руки, а другая – во рту покойного, отвергли возможность интерпретировать находку как "обол мертвых" на том основании, что такая трактовка была бы едва ли верна для средневекового Казахстана, поскольку погребальный обряд и религиозные представления местных племен и народов того времени не имели ничего общего с греческой "моделью". В качестве более предпочтительной они предложили гипотезу Дж.Г.Фрэзера, согласно которой "первоначальный обычай класть в рот покойнику какую-либо пищу несколько изменился, во рту стали оставлять деньги, на которые умерший мог якобы купить себе пищу"  [Кадырбаев, Бурнашева, 1970, с.52]. Как уже указывалось выше, такое объяснение является приемлемым лишь в самом общем виде, и, если не возводить в абсолют автохтонность золотоордынских кочевников и не преуменьшать степень их открытости влиянию культуры оседлых народов и универсальных религий, можно найти объяснения, не отсылающиеся к греческой мифологии и, вместе с тем, в достаточной мере созвучные этническим и идеологическим реалиям Золотой Орды.

В этом плане несомненный интерес представляют захоронения с монетами во рту из могильников поздней древности и раннего средневековья Средней Азии, Китая, Восточного Туркестана и сопредельных районов. Б.А.Литвинский и А.В.Седов в уже упоминавшемся выше исследовании генезиса и проявлений обычая в погребальной практике кушанской Бактрии пришли к выводу, что его зависимость от греческого источника отнюдь не является очевидной, и вслед за М.М.Дьяконовым обратили внимание на аналогичный обычай, существовавший в Китае, где в рот или в руки мертвым издревле было принято класть золото или другие драгоценные предметы  [Дьяконов, 1950, с.177; Литвинский, Седов, 1984, с.150-169]. Монеты находят во рту или зажатыми в руке у погребенных в цзиньских, суйских, танских и более поздних погребениях. По китайским верованиям, зарегистрированным в новейшее время, монета во рту покойника является "оберегом" – она защищает тело от разложения[40]. Однако в ранней буддийской традиции этот обычай, видимо, имел другой смысл: в китайской "Трипитаке" указывается на необходимость помещать в рот покойника кусок золота, так как золото "явится подарком, который поможет ему приобрести доброе расположение  (или прощение) царя Великой Горы  (царя Преисподней) [Литвинский, Седов, 1984, с.155].

На территории Средней Азии и Восточного Туркестана открыто значительное количество средневековых погребений, в которых место монет, вложенных в рот умерших, занимали их имитации или другие предметы из драгоценных металлов, как правило, перстни или серьги  [Лубо-Лесниченко, 1984, с.111; Соловьев, 1987, с.162; Восточный Туркестан, 1995, с.292; Литвинский, Седов, 1984, с.150-169.]. Отдельные комплексы с такими же находками встречаются иногда глубоко в Степи в средневековых кочевнических могильниках. В качестве примера можно привести материалы могильника Преображенка-З, исследованного в Центральной Барабе. Погребальный обряд здесь характеризовался земляными насыпями диаметром до 10-11 м, перекрывающими несколько организованных в линию неглубоких могил простой формы, ориентировкой умерших в юго-западный сектор горизонта, вытянутой на спине позой, сопроводительными захоронениями чучела или головы коня, наличием наряду с безынвентарными погребений, содержащих предметы вооружения и упряжи коня, поясные наборы, металлические украшения и глиняную посуду. В двух могилах во рту умерших найдены серьги. В могиле 1 кургана 12 погребенный лежал в скорченной на левом боку позе со сложенными перед грудью руками. В его ногах обнаружены человеческий череп в обломках, остродонный сосуд и полая костяная трубочка; во рту – две бронзовые серьги с железными шариками на конце. Могила 3 кургана 30 двухъярусная. Верхнее погребение – по всей видимости, вторичное захоронение подростка, останки которого были представлены черепом и лежавшими кучкой длинными костями. Во рту найдена бронзовая серьга с железным шариком. Нижнее погребение безынвентарное, содержало скелет человека, захороненного на дне могилы в скорченной на левом боку позе, и череп и кости конечностей лошади, лежавшие у северо-западной стенки  [Молодин и др., 1981, с.124-133; Молодин и др., 1988, с.76-78].