6

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Погребения с серьгами во рту Преображенки-3, отличающиеся, как видно из описания, от других синхронных комплексов могильника и другими яркими признаками  [скорченная поза, неполный состав скелета, сопроводительное захоронение черепа], датируются второй половиной VIII - началом IX в. и могут быть связаны с движением тюркских племен, обусловленным образованием Уйгурского каганата. По мнению авторов публикации, с которым нельзя не согласиться, эта деталь обряда семантически тождественна обычаю класть в рот покойным монеты  [Молодин и др., 1981, с.133]. Однако, имея в виду замену денег предметами, хотя и ценными, но не являющимися всеобщим эквивалентом, следует предположить, что они были предназначены для приобретения покойным какой-то актуальной услуги на пути в иной мир или умилостивления существ, препятствующих его достижению.

В тюркской мифологии такого рода сюжеты отсутствуют, и это обстоятельство заставляет исследователей рассматривать этнографически засвидетельствованные в погребальных ритуалах тюркских народов случаи использования денег во благо мертвых как заимствования из универсальных религий. Так, Л.П.Потапов оценил зафиксированную в камлании алтайских шаманов необходимость внесения выкупа хозяину каждого из отрезков пути в царство Эрлика как заимствование из ламаистских или христианских представлений об аде [Потапов, 1991, с.143]. В частности, в погребальном обряде тувинцев-ламаистов использование драгоценных металлов в качестве платы за преодоление водной преграды зафиксировано в следующем виде: "Если путь к месту погребения проходил через речку, то под стремена сопровождающие покойника подкладывали бумагу желтого цвета, что, по их представлениям, означало золото. Проходя через речку, они говорили реке тихим голосом, что они везут золото, а не покойника. Был также и другой обычай переезда с умершим через воду. Родственники покойного, еще до того, как отправиться с ним к месту захоронения, наскребали немного золота, серебра, брали с собой немного бус и меди (выделено мною – В.К.). Затем родные умершего ехали с ним к месту погребения и спокойно переезжали через воду. На обратном пути, после похорон, вернувшись к воде и перейдя ее, кто-нибудь из сопровождавших покойного бросал все это (серебро, золото, бусы и медь) в воду"  [Потапов, 1969, с.391][41]. Традиционное требование снабжать мертвых деньгами соблюдается в буддизме до нынешнего времени, порой с оставлением монет во рту умершего. По свидетельству И.А.Кастанье, монголы "тело умершего князя кладут в сооруженное из камня построение, которое украшено изображениями людей, львов, слонов, тигров и другими предметами буддической мифологии. Вместе с телом , которое помещается в пещере (?) в самой средине мавзолея, кладутся золотые и серебряные монеты, драгоценное платье и другие вещи, потребность которых предвидится и в будущей жизни"  [Кастанье, 1905, с.184.]. Современные буддисты при подготовке тела к сожжению, "в рот покойному кладут монету, а в руки цветы, свечи и бумажные деньги"  [Лестер, 1996, с.350].

 Разумеется, для объяснения находок монет в золотоордынских погребениях можно привлечь и иные версии, помимо принадлежности покойных буддийской конфессии и влияния буддизма или китайской культуры. Допустимо предположить существование традиции снабжать умерших монетами в других универсальных религиях, имевших приверженцев среди кочевого населения Золотой Орды. Например, в христианстве, усвоившем ее, по всей видимости, из античной греко-римской культуры и сохраняющем (в переосмысленной форме – в качестве "выкупа за землю" и т.д.) до настоящего времени. Или в зороастризме, имея в виду находки монет в раннесредневековых оссуарных захоронениях Средней Азии, которые, как полагают, предназначались либо для кормления душ умерших, либо для расплаты со Сраошей, помогающим душам праведников преодолевать Чинват – "мост судебного разбора"  [Ставиский, 1959, с.37; Ягодин, Ходжайов, 1970, с.144-145]. Или в исламе, с ранним периодом утверждения которого в Золотой Орде чаще всего связывают подобные находки  [см., напр., Пигарев, 2000, с.285-286; Котеньков, 2004, с.159-160; Котеньков, 2005, с.44], находя отзвуки традиции в свойственной мусульманским похоронам раздаче милостыни, обычно в виде денег.

Что касается зороастризма, то ввиду отсутствия каких-либо сведений о его бытовании среди кочевников Золотой Орды и крайнего своеобразия зороастрийского погребального ритуала относить на его счет находки монет можно лишь сугубо гипотетически. В канонических христианских и исламских представлениях о посмертном пути человека, как известно, нет сюжетов, требующих наделения умершего монетами, и ортодоксальные христианские и исламские правила устройства похорон исключают снабжение покойного деньгами. Вместе с тем, можно допустить, что обычай класть монету в могилу мог возникнуть самостоятельно в среде неофитов ислама примерно так же, как он появился у восточных славян в период утверждения христианства. Принадлежность умершего христианской конфессии удостоверяется нательными и намогильными крестами, но эти атрибуты веры в погребальном обряде на Руси появились сравнительно поздно, первыми же археологически документируемыми свидетельствами укоренения христианства считаются находки в погребениях византийских монет, благодаря изображенному на них кресту игравших роль религиозного символа. Такую же смысловую нагрузку монета могла иметь и в погребениях ранних мусульман. Согласно исламской концепции посмертной судьбы человека, после похорон к умершему для выяснения его вероисповедания являются ангелы Мункар и Накир. Они спрашивают, кто его Бог, кто – пророк и где его кыбла. От содержания ответов зависит, станет могила для покойного райским садом или превратится в невыносимый ад. Столь высокая ставка «экзамена», как зафиксировано этнографически, нередко порождала желание помочь умершему, снабдив его соответствующими подсказками и доказательствами правильного выбора веры. В кочевой среде роль текста и свидетельства приверженности умершего «вере арабов», в принципе, могла быть возложена на арабографичные монеты.