Глава XXIX

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 

Катастрофа

Несмотря на огромный объем работы, решение бесчисленного количества вопросов внутреннего и международного характера, круговорот послевоенных событий, Иосиф Виссарионович в этот период чувствовал себя одиноким. Рядом с ним не было того близкого человека, который бы заполнил образовавшийся в его личной жизни вакуум.

Это могли бы сделать дети: сын Василий и дочь Светлана. Однако Василий, хотя и стал генералом, командующим ВВС Московского военного округа, удовлетворения отцу не доставлял. Василий пил беспросветно, и его держали в Вооруженных Силах только из-за отца. По этой причине Сталин вынужден был дать согласие на отстранение его от должности и о направлении на учебу в Академию Генерального штаба. Василий трижды был женат, и все жены ушли от него. Он погряз в кутежах и пьянках, как правило, со спортсменами и сомнительными лицами грузинской национальности.

Дочь также не радовала Сталина. Она виделась с отцом очень редко и по ряду причин избегала встреч с ним. Главная из них состояла в том, что Сталин не мог терпеть ее знакомых и мужей, кроме Юрия Жданова, которые были евреями.

Первый из них — Алексей Яковлевич Каплер, или Люся, как его называла Светлана, был сценаристом, подвизался среди иностранцев и был на двадцать два года старше ее. Их знакомство произошло в 1943 году “случайно” на танцах, после чего Люся предложил создать фильм о летчиках и посвятить его Василию. Отец намекнул дочери, что она ведет себя недостойно. В то же время Каплеру было предложено одним из руководителей службы безопасности Сталина уехать подальше из Москвы.

Светлана тогда еще училась в средней школе. Предупреждение отца не возымело на нее воздействия, и она продолжала встречаться с Каплером. Это послужило большим скандалом между Сталиным и дочерью, во время которого он в горячах дважды ударил ее по щеке и обозвал. Успокоившись, Сталин сказал: “Мне все известно, все твои телефонные разговоры ... Твой Каплер английский шпион. Он арестован”[91].

Весной 1944 года Светлана выходит замуж за Григория Морозова (настоящая фамилия Мороз), студента, с которым она училась раньше в одной школе. Отец мужа — чекист, был в свое время начальником одного из лагерей заключенных. Беда оказалась в том, что муж Светланы также оказался евреем. Зная отношение отца к евреям, Светлана специально разговаривала с ним по поводу замужества. Сталин вновь был разгневан, но сказал: “Черт с тобой, делай что хочешь”. И добавил, вернее настоял, чтобы ее будущий муж не появлялся в его доме. “Слишком он расчетлив, твой молодой человек, смотри-ка, на фронте ведь страшно, там стреляют, а он, видите ли, в тылу окопался”[92].

Три года прошли для молодоженов быстро, у них родился сын Иосиф, но вскоре они разошлись. Сталин никогда с ее мужем не встречался и не вникал в их отношения, хотя ему и приписывали потом причину разлада дочери с мужем.

В начале 1949 года Светлана вышла замуж за сына А.А.Жданова — Юрия. Сталин с уважением относился к отцу и сыну Ждановым и желал, чтобы семьи породнились. Но и этот брак был недолгим. В феврале 1953 года Светлана ушла от Юрия, родив от него дочь. Сталин отругал ее, но помог ей материально и разрешил жить в городе самостоятельно.

Иосиф Виссарионович редко виделся со своими детьми, иногда приглашал их отдыхать на юг. Будучи всегда в делах и встречах с другими руководителями партии и правительства, он и здесь не мог уделять им большого внимания. Нужно сказать, что со временем он отвык от них и даже в этих случаях не находил тем для общих разговоров. Для Светланы такой отдых всегда был в тягость.

Последняя поездка Сталина на отдых в Боржоми состоялась осенью 1951 года. К нему приехали тогда Светлана и Василий, которые затем по пути в Москву посетили Гори и домик-хижину, где родился и жил в детские годы их отец. По воспоминаниям Светланы, это напоминало им что-то родное. Василий же в шутку сказал ей: “Света, а наш отец в молодости, кажется, был грузином”.

Иосифу Виссарионовичу в то время было уже около 72 лет. Он был еще бодр, ходил своей энергичной походкой и старался не обращаться к врачам по поводу своего здоровья. Возможно, он знал свои слабые и больные места, но стремился скрывать их от окружения и особенно от врачей. Чрезмерная работа, переутомление в последние годы вызывали часто сильные головные боли. Сталин избавлялся от них своими средствами, употребляя легкое грузинское вино.

Сталин был прост в обращении со своим окружением, и это сильно отличало его от других руководителей, особенно таких, как Каганович, Хрущев и ряд других. Таким он остался до конца своих дней, хотя внешне очень изменился. Несомненно, на него оказали влияние годы, большая рабочая нагрузка, нерегулярный отдых, нежелание лечиться и окружающая обстановка.

Сталин редко выезжал в поездки по стране, а после Потсдамской конференции вообще не был за границей. Последняя поездка по Союзу состоялась в апреле 1944 года, когда он на автомашине проехал на юг через центральные области России и Украины, с тем чтобы посмотреть своими глазами, как живут люди в этих местах. Он был раздражен, нервничал, когда видел разрушенные войной города и села и людей, живущих в землянках. Дороги в то время были разбиты, и его поездка послужила толчком к строительству магистрали Москва — Симферополь и ускоренному восстановлению народного хозяйства этих районов.

В одну из его поездок на отдых в Крым в 1946 году, когда он ехал на автомашине на отрезке дороги от Симферополя до Ялты, как раз на перевале, в его машину с полного хода врезалась старая полуторка. Бронированный “Паккард” выдержал столкновение, а полуторка вся развалилась. На удивление всем, из нее вылезла женщина — водитель лет сорока пяти. Вышел тогда из машины и Сталин. Женщина, не разобравшись в ситуации, с наивной простотой сказала: “Как же вы дальше поедете?” Сталин, увидев ее жалкий вид и разбитую машину, поняв, что инцидент произошел из-за дождливой погоды, сказал ей: “Мы то поедем, а вот как вы поедете?”

Иосиф Виссарионович сказал тогда министру госбезопасности Абакумову, следовавшему в кортеже, чтобы эту женщину не привлекали к ответственности, но, по всем данным, Абакумов все же ее допрашивал.

Это был единственный случай, когда Сталин попал в автоаварию. Он не любил летать на самолетах, редко купался в море и предпочитал больше ездить на автомобиле и в поезде. Для этих целей были оборудованы специальные машины на базе американского “Паккарда”, а затем созданы отечественные “ЗИС-110” с бронированной защитой и пуленепробиваемыми стеклами, которые не уступали по своим данным современным спецавтомашинам. Сталин занимал обычно в машине место сзади, между двумя сотрудниками, а в последнее время ездил на откидном сиденье.

Свои поездки по железной дороге Иосиф Виссарионович совершал в спецвагоне, также хорошо оборудованном с точки зрения безопасности. В этом вагоне, отделанном дубовыми и ореховыми панелями, на вид все было просто, но в то же время сделано с большим вкусом. В нем имелись: зал заседаний, спальня, кухня, купе для охраны и проводников. Следует еще раз подчеркнуть, что безопасность Сталина была весьма надежной и строилась вполне квалифицированно, начиная с контроля продуктов и кончая проведением крупных оперативных мероприятий, в результате чего явных покушений на него не было.

Большая заслуга в организации службы охраны, несомненно, принадлежала генерал-лейтенанту Н.С.Власику, начальнику Главного управления охраны НКВД. Во всех местах пребывания И.В.Сталина: работы, отдыха, поездок — все мероприятия по обеспечению его безопасности проводились продуманно, с учетом особенностей обстановки, задействованных сил и средств. Особенно тщательно несли свою службу сотрудники охраны на трассах проезда, применяя тактику смены маршрутов движения и скрытого наблюдения за их состоянием.

Строгий режим контроля существовал и в приемной Председателя Совета Министров СССР. В кабинет к Сталину допускались только после проверки на наличие оружия; такой же порядок был и на даче.

Рабочий кабинет Сталина находился на втором этаже здания Совета Министров в Кремле. Это объемное, но в то же время уютное помещение, отделанное под ореховый цвет. Здесь все было расставлено со вкусом. И для работы, и для приема посетителей, и для короткого отдыха. По другую сторону приемной находился зал заседаний, в котором, как правило, проходили все совещания. Рабочий кабинет Иосифа Виссарионовича до сих пор остался в таком же состоянии, в каком он был и при нем. После Сталина в нем работали Г.М.Маленков, Н.А.Булганин, Н.С.Хрущев, А.Н.Косыгин, Н.А.Тихонов, Н.И.Рыжков и другие. Хрущев несколько переделал кабинет, однако Алексей Николаевич Косыгин восстановил в нем все так, как было при Сталине. По-видимому, в благодарность за проявленное к нему внимание, и особенно в 1947-1949 годах, А.Н.Косыгин отплатил Сталину добром и со своей стороны.

Квартира Сталина в Кремле находилась на Коммунистической улице, напротив Потешного дворца. Она состояла всего лишь из двух комнат, составлявших кабинет и спальню, а также холла и длинного коридора. Кабинет одновременно служил и столовой. До сих пор в этих комнатах стоит шифоньер и письменный стол, сделанные из красного дерева, диван, на котором обычно спал Сталин. Обстановка в квартире, посуда, одежда — все указывало на то, что там жил и работал человек весьма скромный и неприхотливый. В этих помещениях сейчас располагается обслуживающий персонал Большого Кремлевского дворца. И каково же было удивление, когда недавно обнаружилось, что один из сотрудников дворца долгие годы сидел в кресле, которое в свое время было специально сделано для И.В.Сталина и которое длительное время искали и не могли найти.

Сталин не любил излишеств, привыкал к одним вещам и очень был раздражен, когда что-либо изменялось без его согласия. Однажды ночью ему заменили его старые, растоптанные ботинки на новые, в расчете сделать ему доброе. Утром, не найдя своих ботинок, Иосиф Виссарионович дал всей охране и горничной настоящий разгон, заставил их вернуть ему прежние ботинки и посоветовал больше таких вещей не делать.

Он любил просторную одежду, которая скрадывала его полноту и придавала более солидный вид. Терпеть не мог декоративных излишеств на кителе и поэтому носил только Золотую Звезду Героя Социалистического Труда. По словам дочери Светланы, отца сильно раздражало, когда он слышал в свой адрес громкие возгласы и приветствия. При встречах с обслуживающим персоналом и сотрудниками охраны в Кремле, на даче, во время отдыха на юге и в других местах Сталин всегда первым здоровался с ними, независимо от того, знал он их лично или нет. В пример другим советским руководителям Иосиф Виссарионович очень доброжелательно относился к своей охране, в беседах с сотрудниками интересовался их службой, бытом, условиями семейной жизни и т.п., старался не замечать их излишних маневров во время прогулок и не мешать им в работе.

Иногда вечером Сталин выходил на прогулки в Кремле. Он любил ходить вокруг небольшого фонтана, расположенного в сквере между зданием правительства и Арсеналом. Как правило, в это время он был один, и, казалось, что он о чем то думал. Часто он останавливался около деревьев и сосредоточенно рассматривал их, щупая руками листву. Вся прогулка обычно занимала не более получаса, но давала ему возможность отвлечься от насущных дел, немного подышать свежим воздухом, чтобы вновь засесть за дела до глубокой ночи.

Сталин был одинок. Он действительно чувствовал себя в каком-то вакууме и стремился, по возможности, не отдаляться хотя бы от близких людей. Поэтому он приглашал их на просмотры новых кинофильмов или к себе на дачу на товарищеский обед. Об этих трапезах в последнее время много пишут и по-разному, противореча друг другу, но претендуя на оригинальность. Особенно преуспел в этом Хрущев, изображая Сталина пьяницей, спаивающим других до белой горячки. В противоположность ему генерал армии С.М.Штеменко, являвшийся после войны начальником Генерального штаба Красной Армии, утверждает, что Сталин разрешал всем вести себя за обедом просто, свободно, самим обслуживать себя. Он ставил около себя небольшую бутылку с водой, которую пил вместо крепких напитков. Сталин, по словам дочери, “любил легкое ароматное грузинское вино”, и трудно поверить, чтобы в эти годы, при такой рабочей нагрузке, он мог пить до такой степени, как это пишет в своих мемуарах Хрущев. Наоборот, сам Хрущев был большим любителем спиртного, и это отлично знают многие.

Близкие к Сталину люди утверждали, что в свои 73 года он чувствовал себя хорошо, не было никаких признаков недомогания. Все находили его вполне здоровым. Дочь Светлана вспоминает, что “в это время отец отличался вполне нормальным состоянием здоровья, сердце, печень, легкие не показывали каких-либо признаков заболеваний”.

По рассказам обслуги и сотрудников охраны, Иосиф Виссарионович не жаловался на недомогание, лишь сон у него был тяжелым, иногда он вскакивал с постели, кричал дико, но, успокоившись, вновь ложился спать. Внешними признаками его состояния были: повышенная раздражительность, недоверие к окружающим и подозрительность к членам Политбюро, которые со своей стороны с осмотрительностью стали относиться и к нему. По-видимому, Сталин чувствовал, что он надоел им всем и в любую минуту мог ожидать с их стороны непредвиденное. Располагая большой информацией о вынашиваемых террористических актах против него, он, несомненно, в окружающих его людях усматривал потенциальных и даже настоящих заговорщиков. Это послужило причиной того, что в его немилость впали Молотов, Микоян, Каганович и другие, и в то же время были приближены молодые деятели партии и государства: Маленков, Берия, Булганин, Хрущев.

Несмотря на такую расстановку сил в высоком советском руководстве, можно себе представить, что Сталин не доверял и последним. Берию он боялся. Маленкова считал слишком мягкотелым, Булганина — богообразным, а Хрущева — простаком, заискивающим и хитрым. Может быть, поэтому Иосиф Виссарионович не оставил после себя никакого завещания и не пошел по пути Ленина, чтобы потом не оказаться необъективным и не перессорить своих преемников, а главное — не дать повода спекулировать его мнением в отношении их.

Однако смерть пришла к Сталину неожиданно. В ночь на 2 марта 1953 года у него произошло кровоизлияние в мозг с потерей сознания, речи, параличом правой руки и ноги. Его нашли утром лежащим на полу, когда сотрудники охраны заглянули в его кабинет. Сталин обычно спал в спальной комнате, но иногда отдыхал и на диване в кабинете. Сейчас он лежал без сознания на полу около дивана. Его положили на него, где он оставался и в дальнейшем.

Накануне, 1 марта, вечером, он долго работал, в связи с чем, полагали врачи, с ним произошло несчастье. По некоторым предположениям сотрудников охраны, Сталин мог выйти из кабинета в туалет и, возвращаясь, зацепиться ногой за ковер и упасть, что, по-видимому, и послужило причиной трагедии.

Принимать во внимание в качестве причины смерти состоявшийся обед в ночь на 1 марта, когда, по утверждениям Н.С.Хрущева, Сталин обильно выпил и был в хорошем настроении, было бы нереально, ибо с того времени прошло почти около суток. По существу, этот обед оказался последним и прощальным для Сталина с Маленковым, Берией, Булганиным и Хрущевым. Почему-то Иосиф Виссарионович после него очень нежно прощался с Хрущевым, называя его по-украински Мыкита.

После обнаружения Сталина 2 марта утром лежащим на полу начальник личной охраны немедленно сообщил об этом своему руководству. В ответ последовал звонок от Берии, который предупреждал, чтобы о состоянии Сталина никуда не звонить и никому больше не сообщать. Маленков и Берия не замедлили прибыть на дачу. Они вошли в кабинет, где лежал на диване Сталин. В это время Сталин сильно захрапел, из чего Берия сделал вывод, что Сталин спит, и они уехали.

Врачи были вызваны к Сталину с большим запозданием, лишь к полудню 2 марта, т.е. спустя примерно тринадцать часов после наступления болезни. Как вспоминает врач А.ЛМясников: “Сталин лежал грузный, он был коротким и толстоватым, лицо было перекошено, правые конечности лежали как плети. Он тяжело дышал, периодически то тише, то сильнее. Кровяное давление было 210 на 110. Температура выше 38 градусов по Цельсию. Диагноз: Кровяное излияние в левом полушарии мозга на почве гипертонии и атеросклероза. Лечение было назначено обильное”.

3 марта в газетах было опубликовано первое сообщение о болезни Сталина и что для его лечения привлечены лучшие медицинские силы. В состав консилиума входили: министр здравоохранения А.В.Третьяков, профессор П.Е.Лукомский — главный терапевт Минздрава, профессор А.Ткачев — невропатолог, профессор И.Н.Филимонов — невропатолог, доцент В.И.Иванов-Незнамов — терапевт лечсанупра Кремля, профессор Н.В.Коновалов — невропатолог, врачи Е.М.Тареев и А.Л.Мясников.

Врачи дежурили около больного круглосуточно. Как правило, на даче в эти дни находились члены Политбюро. Они дежурили парами, а иногда собирались все вместе, подходили к врачам, спрашивали и смотрели на умиравшего Сталина.

3 марта консилиум врачей пришел к заключению о неизбежной смерти Сталина. Маленков попросил их, а вернее, поставил перед ними задачу как можно дольше продлить его жизнь, что, по-видимому, было необходимо для принятия некоторых организационных мер и подготовки общественного мнения страны. В этой связи в первом бюллетене о состоянии здоровья Сталина от 4 марта сообщалось, что “проведен ряд терапевтических мероприятий, направленных на восстановление жизненно важных функций организма”. Такое сообщение выражало надежду и успокаивало советских людей.

Врачи делали все возможное, однако они находились в весьма затруднительном положении. Дело в том, что у них не было никаких данных о состоянии здоровья Сталина за последние годы, так как он не обращался ни разу за медицинской помощью. Врачам было трудно поставить диагноз и назначить лечение, не зная и не имея истории его болезни.

Врач Мясников вспоминает, что “Сталин дышал тяжело, иногда стонал. Только однажды показалось, что он осмысленным взглядом обвел присутствовавших. В этот момент К.Е.Ворошилов склонился над ним и сказал: “Товарищ Сталин, мы все здесь твои верные друзья и соратники. Как ты себя чувствуешь, дорогой?” Ответа не было, его взгляд ничего уже не выражал, и он опять уснул”.

Н.С.Хрущев в своих воспоминаниях также сообщает: “Однажды днем сознание по-настоящему возвратилось к нему. Говорить он все еще не мог, но мускулы лица начали двигаться. Его покормили с ложечки супом, дали сладкого чая. Затем он стал пожимать нам руки, всем поочередно ... Этими рукопожатиями он выразил свои чувства”.

Продолжая, Хрущев пишет: “Не успел Сталин заболеть, как Берия начал лить всякую грязь на него, смеяться над ним. Берию просто невыносимо было слушать. Но вот что интересно: как только Сталин пришел немного в себя и мы стали надеяться на его выздоровление, Берия бросился на колени, схватил руку Сталина и стал целовать ее. Когда же Сталин снова потерял сознание и закрыл глаза, Берия встал и сплюнул. Именно таков был Берия — предатель по отношению к Сталину, которого он, как считалось, любил и обожал, но на которого теперь плевал”[93].

Вся страна в это время с затаенным дыханием следила за сообщениями о болезни И.В.Сталина. Мировая пресса давала свои прогнозы на этот счет. Многие западные медицинские светила предлагали свои рекомендации по поводу лечения Сталина и использования препаратов. Советские люди направляли письма и телеграммы с выражением веры в спасение жизни Генерального секретаря ЦК КПСС, гениального вождя и учителя, верного продолжателя дела В.И.Ленина.

Почти постоянно на даче находились Маленков, Берия, Ворошилов, Каганович, Булганин, Микоян, Хрущев. Молотов был болен, но и он иногда приезжал туда. Там же все дни были сын Василий и дочь Светлана. Василий, как обычно, был сильно пьян.

Ночью 4 марта казалось, что Сталин умирает. Это озадачило врачей. Состояние их понять было нетрудно, ибо их коллеги в это время находились в тюрьме и против них велось следствие. Поэтому каждый неверный диагноз или метод лечения мог навлечь в тех условиях подозрение и арест. Несмотря на это, врачи твердо стояли на своих позициях, и, когда было высказано предположение о наличии у Сталина инфаркта миокарда, они, проанализировав все за и против, пришли вновь к единогласному мнению.

Утром 5 марта у Сталина появилась рвота кровью, упал пульс и понизилось кровяное давление. Весь день шла борьба за его жизнь. В 21.50 5 марта перестало биться сердце Иосифа Виссарионовича Сталина. Когда консилиум установил это, в комнату, где лежал Сталин, вошли члены Политбюро, дети, сотрудники охраны. Примерно около получаса все стояли молча и неподвижно. Горько плакала Светлана. Василий на даче еще держался, но, когда приехал домой, он напился и разносил всех врачей и членов Политбюро. Смерть отца потрясла его. Он был в ужасе и уверен, что отца отравили и убили. Громогласные высказывания Василия об убийстве отца послужили затем причиной хождения слухов и различного рода домыслов об этом среди народа. Обвиняли в этом в первую очередь Берию, однако следствие и судебный процесс над ним, учиненный Хрущевым и его сподручными, не подтвердил такого факта. Тень падала и на самого Хрущева, причиной чему явилось то, что Сталин в годы войны, несмотря на просьбы и мольбы Хрущева, не простил его сына Леонида за убийство в пьяном угаре майора Красной Армии. Обвинениям в адрес Хрущева способствовало и то, что он слишком домогался узнать у Василия, кто же виновник смерти его отца, а также его выступление на XX съезде партии “О культе личности Сталина”.

6 марта 1953 года состоялось вскрытие тела Сталина, которое производили известные патологоанатомы: профессора Скворцов, Митунов, Русаков в присутствии президента Академии медицинских наук Н.Н.Аничкова, врачей А.Л.Мясникова и П.Е.Лукомского и представителей службы охраны. Установленный диагноз в ходе лечения оказался правильным. Сильный склероз мозговой артерии указывал на то, что болезнь развивалась длительное время и влияла на характер и поступки Сталина в последние годы. Врачи признали, что у Сталина имелись очаги размягчения мозга давнего происхождения. Это еще раз указывало на то, что Сталин был сильным человеком по натуре. Будучи больным, он упорно и много работал, преодолевая недуги, старался быть на виду здоровым человеком и вершить громадные дела внутреннего и международного характера. Все это говорит о том, что он был титаном, гением, героем.

Смерть Сталина поставила перед руководством партии и страны много вопросов. В связи с тем что Сталин не оставил после себя никакого политического или личного завещания, первым делом необходимо было решить — как дальше жить без Сталина, что сообщить народу и миру о его смерти и о новом советском руководстве.

На состоявшемся на даче в Кунцево, сразу же после установления смерти Сталина, совещании Политбюро начался дележ портфелей. Инициативу в этом проявили Берия и Маленков, которые, по мнению Хрущева, все определили уже заранее. Все единогласно согласились с их предложениями, потому что трудно было выступать с возражениями и развязывать дискуссию, когда рядом лежало еще не остывшее тело Сталина.

Маленков был назначен Председателем Совета Министров СССР, его первыми заместителями — Берия, Молотов и Каганович. Берия одновременно был назначен министром внутренних дел, это министерство объединяло два бывших министерства: государственной безопасности и внутренних дел.

Председателем Президиума Верховного Совета СССР был назначен К.Е.Ворошилов вместо Н.М.Шверника. Н.С.Хрущев по представлению Берии назначался секретарем ЦК КПСС и освобождался от обязанностей первого секретаря Московского городского комитета партии. Были определены другие назначения и порядок похорон Сталина.

Единственным человеком, который в это скорбное для всех время не скрывал своего ликования, — был Берия. Он уже начал активно действовать, ибо стал полновластным руководителем органов внутренних дел и государственной безопасности. В смерти Сталина он почувствовал свое избавление от тяжких пут, которые связывали его. Он всегда видел в Сталине свою гибель, а теперь обрел свободу. Берия отличался волевым характером и смелостью в принятии решений. Он знал, что другие члены Политбюро боятся его, и стремился к заигрыванию с ними. Сейчас же в душе он чувствовал себя выше их и уже вынашивал планы на будущее.

После смерти Сталина он единственный из руководителей, кто немедленно уехал с дачи на Лубянку. Первым долгом он направил в Тбилиси своего сподручного Деканозова и группу сотрудников госбезопасности с заданием освободить из тюрем заключенных по так называемому “мингрельскому делу”. Берия был сам мингрелом, и когда судили руководителей мингрельской организации, то он каким-то чудом избежал их участи. Освобождение мингрелов было также и политической реабилитацией Берии. Он спешил с этим делом, чтобы ранить его, пока другие руководители партии и страны не пришли еще в себя в результате смерти Сталина, пока еще между ними имело место временное равновесие.

Мало того, как выяснилось позже, он уже в то время начал готовить органы внутренних дел к действиям в условиях чрезвычайной обстановки. Как отмечает в своих мемуарах Хрущев, только один человек был заинтересован в смерти Сталина — это был Берия.

Советский народ тяжело воспринял кончину Иосифа Виссарионовича Сталина, который в течение 28 с лишним лет был признанным его руководителем, лидером Коммунистической партии, главой правительства СССР, верным и последовательным продолжателем дела В.И.Ленина. Под его руководством партия и народы великого Советского государства разгромили всех внутренних врагов, построили социализм, одержали всемирно-историческую победу над фашистской Германией и ее сателлитами, справились с восстановлением разрушенного войной народного хозяйства и объединили вокруг себя вставшие на путь социализма народы Восточной Европы.

Весь мир видел в нем выдающегося государственного и политического деятеля, руководителя с мировым именем, одного из четырех великих гигантов современности, внесшего огромный вклад в развитие международных отношений, в утверждение социализма на планете.

Смерть Сталина была великой скорбью для советских людей и всего прогрессивного человечества. В адрес ЦК КПСС, Совета Министров и Верховного Совета СССР шла масса писем, телеграмм с выражением соболезнования и постигшего большого горя. Коллективы заводов, предприятий, шахт, учреждений, колхозов и совхозов, научных и творческих союзов заверяли ЦК и руководителей страны, что они с честью и дальше будут нести знамя Ленина-Сталина в борьбе за торжество марксизма-ленинизма. Телеграммы с соболезнованиями шли от глав государств и правительств, видных политических и государственных деятелей зарубежных стран, руководителей братских рабочих и коммунистических партий.

В заявлении правительственной комиссии по похоронам И.В.Сталина сообщалось, что гроб с телом будет установлен для прощания в Колонном зале Дома Союзов. После официальной церемонии похорон саркофаг с телом Сталина было решено поместить в Мавзолее В.И.Ленина. Церемония похорон определялась наподобие похорон Ленина.

Нескончаемым потоком шли в Колонный зал советские люди, иностранные делегации, представители партийных и советских организаций, предприятий и тружеников села, чтобы проститься со своим дорогим и любимым вождем. Люди не скрывали своих слез, с болью в сердце говорили о великой утрате. Вся страна была в движении, многие простые люди ехали в Москву с дальних окраин, чтобы проститься со Сталиным. Все поезда были забиты ими, в связи с чем было отдано распоряжение милиции оградить Москву от этого потока людей. Их высаживали за 100 километров от Москвы, откуда они пробирались на машинах, в электричках, товарных поездах и даже пешком. Все эти массы люди дополнили огромные толпы москвичей, рвавшихся к Дому Союзов, стремившихся попасть туда, чтобы отдать дань уважения и посмотреть хотя бы на мертвого Сталина.

В целях установления сравнительно нормального порядка в городе центр Москвы был выгорожен милицией и внутренними войсками по Садовому кольцу. На улицах Горького, Пушкинской, Неглинной, Трубной площади и площади Дзержинского движение было перекрыто грузовыми автомашинами с песком. Эти меры были вызваны прорывом многотысячных масс к центру столицы. Все стремились проникнуть туда по крышам домов, через подвалы и подземные коммуникации, сутками выжидая удобного момента, чтобы проскочить к Дому Союзов. В результате огромных скоплений людей началась давка. Люди падали, их топтали ногами, прижимали к грузовикам и стенам домов. Это привело к жертвам нескольких сотен москвичей и приезжих советских граждан.

Среди коммунистов и простых советских людей в те дни шли оживленные разговоры о том, как мы дальше будем жить без Сталина, кто возглавит партию и Советское правительство, какие изменения произойдут во внутренней и внешней политике Советского государства. Определенное успокоение и уверенность внесло заявление Политбюро

ЦК КПСС о новой расстановке и назначениях высоких руководителей партии и государства. Советские люди увидели, что дело Ленина-Сталина осталось в руках верных их соратников и последователей,

В то время, когда весь мир скорбел по поводу кончины И.В.Сталина, единственные, кто радовался этому событию, были югославские руководители. Вот как описывает это в своей книге “Проигранное сражение И.В.Сталина” летописец Тито, известный югославский авантюрист Владимир Дедиер. “4 марта 1953 года ТАНЮГ мне сообщило, что Сталин тяжело болен. Я позвонил Джидо. Он тоже ничего не знал. По специальному телефону он сообщил об этом “Старику”, Бевцу и Марко. Я оделся и направился к Вукмановичу-Темпо, чтобы сообщить радостную весть ... Я ворвался в его канцелярию, и мы обнимались от радости.

Всюду по Белграду виднелись сияющие лица. Неуместно радоваться болезни великого и кровного противника, но народ не забыл, как он нас оскорблял.

... Пришел Джидо[94]. Он сказал мне: “Я очень рад, что мы били Сталина, когда он был еще в полной силе ...” И в благодарность за радостную весть подарил мне золотые часы, когда-то подаренные ему самому Тито[95].

5 марта 1953 года, когда вся советская страна и мир были накануне траура, “Старик” уезжал в Англию. Он был весел ... Мы обсуждали значение его поездки в Англию, — пишет далее Дедиер. — Для нее было самое подходящее время не только из-за событий в России, в связи с болезнью Сталина, но и потому что он ехал в Лондоне Балканским пактом в кармане. А этот пакт хорош не только в случае возможной агрессии с Востока, но и ввиду аппетитов Италии с Запада”[96].

Несмотря на определенное злорадство по поводу смерти Сталина, высокие югославские руководители все же не могли не признать того, что “хорошо он вел войну”. Говоря о положении в СССР, Дедиер в кругу соратников Тито сделал заявление: “Мы еще пожалеем о Сталине ... И будем создавать в СССР тайные сталинские ячейки”. Это было сказано по поводу того, что в СССР могут прийти к власти деятели хуже, чем был Сталин.

Похороны Иосифа Виссарионовича Сталина вылились в грандиозную манифестацию единства советского народа, всеобщей признательности и любви к этому великому человеку, гиганту человеческой мысли и свершения выдающихся дел. В минуты траурного шествия, митинга на Красной площади и символического захоронения И.В.Сталина с ним прощалась вся страна, весь народ, все прогрессивное человечество. На пять минут остановилась жизнь Советского государства от берегов Балтики до Тихого океана, от Большой Земли до самой южной точки СССР — Кушки. Затем страна вздрогнула от рева заводских гудков и сирен. С горьким комком в горле, со слезами на глазах, с нескрываемой печалью и скорбью провожали в последний путь граждане великой многонациональной Советской державы И.В.Сталина, своего вождя и учителя, верного соратника и продолжателя дела Ленина. Отдавая последний воинский долг Генеральное секретарю ЦК КПСС, Председателю Государственного Комитета Обороны, Председателю Совета Министров СССР, Генералиссимусу Советского Союза И.В.Сталину, прошли перед Мавзолеем В.И.Ленина и И.В.Сталина, чеканя шаг, воины Московского военного гарнизона.

Ушел из жизни еще один выдающийся советский государственный и политический деятель, мыслитель, посвятивший всю свою жизнь торжеству марксизма-ленинизма и социалистических идеалов. Ушел из жизни человек, не взявший от нее ничего, кроме одного комплекта военной формы, растоптанных ботинок, полушубка и подшитых валенок.

Он был всесильным и недосягаемым, грозой всех оппозиционеров, диссидентов, двурушников и предателей. С уважением и любовью относились к нему честные советские люди, и в то же время перед ним трепетала вся страна и даже весь мир.

Имя Иосифа Виссарионовича Сталина — славного сына грузинского народа, самородка российского и творца общесоюзного объединения свободных наций — останется в истории страны и человечества на долгие века. С его именем еще долго будут связываться и грандиозные достижения, и великие потрясения. Все будет зависеть от того, каким он останется в памяти потомков и насколько окажется он прав перед ними по вопросу дальнейшего развития классовой борьбы.

Одно бесспорно — это величие Сталина. В наши дни, когда идет разнузданная кампания против Сталина и всего того, что связано с ним, против тех, кто под его руководством строил в тяжелых условиях социализм, победил фашизм и восстановил разрушенное войной огромное народное хозяйство, когда под сомнение ставится история великого Советского государства, имя и учение бессмертного Ленина, не следовало бы забывать, что на мертвых историю не делают и политический багаж не наживают. Политика любого государства, партии, правительства должна строиться на решении насущных проблем с перспективой на будущее. Прошлое в таких случаях остается для истории, которую надо уважать, не извращать и не перечеркивать все ее ценности задним числом. В прошлом тоже жили неплохие и умные люди, которые по-своему решали стоящие перед ними проблемы и подчас не хуже, а даже умнее и практичнее, чем настоящее поколение руководителей. При этом они не забывали о своей гордости, партийности, патриотизме и классовой борьбе, которая приобрела в настоящих условиях самые острые формы. Поэтому Иосиф Виссарионович Сталин на сто процентов был прав, утверждая, что с развитием социализма будет обостряться и классовая борьба. В этом заключается сила и гениальность его предвидения и мышления, все его величие. Таким он и останется в памяти народной, несмотря на то что темные силы экстремизма и неофашизма стремятся очернить его имя, устранить с политической арены истории.

Такой расправы, какую устроили Ленину и Сталину, не было и нет ни в одном государстве мира. Даже Гитлер, ввергнувший народы всего земного шара в мясорубку второй мировой войны, принесшей им в общей сложности более 50 млн. людских жертв, в глазах своих соотечественников выглядит лучше, чем изображают Ленина и Сталина в нашей стране.

О президенте Соединенных Штатов Америки Г.Трумэне, отдавшем приказ сбросить атомные бомбы и уничтожить 300 с лишним тысяч мирных жителей городов Хиросима и Нагасаки и тем самым совершить чудовищный акт вандализма перед человечеством, предпочитают молчать, не считают нужным не только привлекать к политической и юридической ответственности, но и даже подвергать критике.

Только у нас в стране высокие руководители и бездарные политиканы и в упряжке с ними диссиденты и потомки репрессированных хлещут направо и налево всех выдающихся предшественников, стремясь строить на этом свое благополучие и политическую карьеру, отвлечь в то же время народные массы от насущных проблем их жизни, к которым они сами их привели. Облили грязью даже Ленина, Великий Октябрь, все героические завоевания социализма и достижения советских людей. То же самое сделали с марксизмом-ленинизмом, впервые осуществленным на практике в нашей стране и признанным всем прогрессивным человечеством.

Можно только напомнить всем этим злопыхателям, что история все хранит в своей памяти и никому не прощает, кто ее извращает и очерняет своих мертвых предков. Их ждет та же участь, какая постигла многих их предшественников. Имена же В.И.Ленина и И.В.Сталина, несомненно, будут занимать свое достойное место в анналах истории нашего великого народа и мировой цивилизации.