II. Основное содержание диссертации

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

 

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяется объект, предмет, хронологические и территориальные рамки исследования, его методологическая база, формулируются цель и задачи, показывается научная новизна и характеризуется ее практическая значимость. Введение содержит общую характеристику состояния научной разработанности исследуемой проблемы в отечественной историографической литературе.

В первой главе «Источниковедческая характеристика проблемы» представлена развернутая характеристика источниковой базы исследования. Даны классификация традиционных источников русской истории и еще недостаточно исследованных и мало используемых в научных изысканиях и разработках восточных памятников; их общая характеристика и критический анализ. Можно отметить, что количество и информативность, выявленных в настоящее время источников для анализа истории монгольского завоевания Руси, в принципе, достаточны. Плюсы и минусы различных видов письменных памятников порой взаимокомпенсируются, а их многочисленность позволяет заполнить хронологические лакуны, пропуски и недостаток сведений, неизбежные для каждого из них в отдельности.

Русская летописная традиция зафиксировала сведения о завоевательных походах монгольской армии, политике монгольской знати на Руси, историю русско-монгольских отношений в XIII-XVI вв., в том числе по посольским, культурным и религиозным связям. Кроме летописей важный материал содержится также в повестях и житиях, словах и сказаниях, актовых источниках, родословных книгах и т.п. В Иране были созданы крупные исторические произведения, поэтому персидские источники содержат подробную информацию по истории Монгольской империи в целом. Китайские материалы дают широкий охват событий монгольских завоеваний и их аналитический обзор, в то время как другие источники (армянские летописи) носят, как правило,  фрагментарный и местный (областной) характер. Очень ценный материал мы получаем и из других восточных источников, которые имеют богатую информативную насыщенность для исследования отдельных аспектов проблемы. К тому же обогащение корпуса разноязычных нарративных материалов, более эффективное использование их информации, осуществление новых публикаций их текстов составляют в перспективе другое не менее важное направление источниковедения проблемы монгольского завоевания Руси и Золотой Орде.

Во вторую главу «Русская историография XVIII – начала XX в.  о монгольском завоевании Руси и его последствиях» включены два раздела: в первом освещается русская историография XVIII - первой половины XIX в.; во втором ее представляют ученые второй половины XIX - начала XX в. В первом разделе отмечается, что в русской историографии период монгольского завоевания Руси получает научное освещение в  обобщающих исследованиях по исто­рии России. Выясняя характер монгольского завоевания и его последствия для Руси, представители русской историографии XVIII - первой половины XIX в. поставили вопрос об актуальности изучения данного периода в русской истории (А.Л. Шлецер); выделили один из ее судьбоносных этапов - период от монголо-татарского ига до Ивана III (А.И. Манкиев). На основе русских летописей они сделали ряд важных наблюдений и наметок. В основном исследователи были ограничены современным им уровнем развития источниковедческого анализа. Поэтому в их трудах имел место прямой пересказ в форме повествования о событиях монгольского завоевания Руси и его последствиях по тексту летописей (часто поздних). С первыми ростками критики, которые проявились в их отношении, были подвергнуты пересмотру сведения летописей, содержащих объяснение хода истории как осуществление заранее предусмотренного божественного плана, который рассматривал всю историю человечества как непрерывную борьбу злого начала (сатаны и его царства) и праведников – «божьего царства» (провиденциализм). Авторы попытались освободить сведения этих источников от мистики и представить их в качестве чисто светских сюжетов (В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, Н.Г. Устрялов). А.Л. Шлецер, М.Т. Каченовский, Н.А. Поле­вой были против использования в качестве источника памятников, в которых истинные факты были разукрашены воображением современников. Они выдвинули требование относиться к истории как к науке, устанавливая подлинность источника и прове­рку достоверности его сообщений. Кроме того, узость источниковедческой базы и ограниченность в использовании иноязычных источников характеризовали состояние исторической науки в этот период.

Основную причину монгольского завоевания Руси историки XVIII - первой половины XIX в. видели в междоусобной борьбе русских князей (М.М. Щербатов, И.Н. Болтин, А.Н. Голицын). Они также находили их в варварском стремлении к нашествиям и покорению у других народов (В.Н. Татищев, М.М. Щербатов, П.И. Рычков, А.Н. Голицын). В общем виде эти последствия были сконцентрированы в свирепом нашествии Батыевом, разорении и порабощении Руси.

Вместе с тем, характеризуя процесс установления зависимости от власти монголов, большинство ученых (В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, М.М. Щербатов, П.И. Рычков, А.Н. Голицын, Н.М. Карамзин) считали, что Русь попала в прямую зависимость; другие (И.Н. Болтин, Д.И. Иловайский, Н.Г. Устрялов) полагали, что монгольское владычество не имело серьезных последствий для русского народа, потому что монголы правили Россией издали, а русские управляли своими законами; монголы вели жизнь кочевую, не смешиваясь с русскими.

Значение деяний Александра Невского для Руси, по мнению русских историков XVIII - первой половины XIX в. (кроме Н.А. Полевого,  который сводил их лишь к умилостивлению монголов покорностью, не давшему ощутимых результатов), заключалось в том, что этот князь своими победами над западными агрессорами и умиротворением монгольских ханов сумел отстоять государственность Руси и самобытность русского народа, сохранить православную веру.

В XVIII - первой половине XX в. возникает первая точка зрения о последствиях монгольского завоевания Руси. Она признавала его влияние на создание российской государственности. Основоположником этой точки зрения стал Н.М. Карамзин (М.П. Погодин, Д.И. Иловайский), сконцентрировавший идеи своих предшественников и современников в вывод, который был им предложен в его капитальном труде «История государства Российского». Признавая тяжелые последствия монгольского ига, он в то же время отводил значительную роль политике Золотой Орды, которая, по его мнению, способствовала прекращению княжеских усобиц и усилению власти великого князя. Он стал первым исследователем, кто четко связал падение зависимости с событиями на р. Угре  осенью 1480 г. (уже конкретном факте), заключив рассказ об Угорском «стоянии» словами: «Здесь конец нашему рабству». Им также одним из первых был введен термин «иго».

Во втором разделе утверждается, что русские историки  второй половины XIX - начала XX в. занимались своими научными разработками в отличие от своих предшественников в иных общественно-политических условиях. Это было связано с обоснованием основных положений «русской идеи», возникновением центрального научного течения русской исторической мысли, во многом определившим последующее развитие исторической науки – государственной школы; на это время пришелся и широко известный спор между славянофилами и западниками об особом  или всеобщем пути России, который стал стержнем всей последующей историографии. Благодаря этому в российской исторической литературе довольно подробно стало изучаться происхождение российской государственности и влияние на этот процесс одного из его внешних факторов - монгольского завоевания.

Важнейшим достижением этого периода в русской исторической науке стала разработка и обоснование научной концепции исторического развития России С.М. Соловьевым (В.С. Борзаковский, С.Ф. Платонов, А.В. Экземплярский). Основными источниками, продолжали оставаться русские летописи, поэтому исследования охватывали привычный круг рассматриваемых ранее проблем монгольского завоевания Руси. Но в научных работах С.М. была выдвинута новая концепция органического восприятия истории – освещение сложного процесса образования Русского централизованного государства с учетом развития его внутренних закономерностей. Его исследовательский интерес состоял в том, чтобы показать непрерывность исторического процесса в России, несмотря на все его мнимые разрывы. В соответствии с этим, С.М. Соловьев, за ним В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов считали, что историк не имеет права с половины XIII в., прерывать естественную нить событий, вставлять в них монгольский период и выдвигать на первый план монгольские отношения, вследствие чего необходимо закрываются главные явления и их причины.

В момент, когда своего апогея достигли споры между западниками и славянофилами об отношении России к Западной Европе, С.М. Соловьев заявил, что русская история проходила, с одной стороны, под знаком колонизации, «борьбы леса со степью», с другой - она определялась европеизацией и стремлением к морю. Он подчеркивал, что Россия как «ворота из Азии в Европу» породила специфический тип цивилизации. По мнению С.М. Соловьева, монгольское нашествие было ничем иным, как продолжением давнего господства кочевников в степях Евразии и никакого серьезного воздействия на внутренний строй завоеванных русских земель монголы оказать не могли. Куликовскую битву он рассматривает в глобальном, евразийском масштабе, как событие, знаменовавшее конец господства азиатских племен в евразийских степях и положившее начало процессу европеизации России. Таким образом, монгольскому влиянию как явлению, привнесенному извне, он большого значения не придает; тем самым, он и его последователи отрицают влияние монгольского завоевания на формирование русской государственности.

Противоположной точки зрения по вопросу о воздействии монгольского завоевания Руси придерживался Н.И. Костомаров, который полагал, что русские князья полностью зависели от ханов; борьбу на Руси он склонен был объяснять личными качествами русских князей и монгольских ханов. В.И. Сергеевич на счет монгольских ханов относил первые попытки политического объединения Руси. Сдерживающее влияние монгольских ханов на княжеские усобицы подчеркивали В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов. П.Б. Струве считал, что монголы довольствовались сюзеренитетом и связанными с ним выгодами, не требовавшими интенсивного вмешательства в русскую жизнь.

Русских историков  второй половины XIX - начала XX в. характеризовало стремление трезво и беспристрастно оценивать события, связанные с деятельностью Невского. Как и их предшественники, они считали, что князь своими победами над западными агрессорами и умиротворением монгольских ханов сумел отстоять государственность Руси. С.М. Соловьев считал, что Александр Невский проводил по отношению к Золотой Орде мирную политику и даже умел использовать монголов для укрепления своих позиций на Руси (преувеличивал его возможности в этом); считал их лишь  орудиями для русских князей в борьбе за власть. В.О. Ключевский в некоторых замечаниях, касающихся обстановки и деятелей периода монгольского завоевания Руси, также отмечал государственный и полководческий талант Невского и ставил его выше других князей. Н.И. Костомаров подчеркивал понимание Александром задач времени и успешное их решение.

Третья глава «Русская историография советского периода о монгольском завоевании Руси, значении Куликовской битвы и событий 1382 г.» состоит из двух разделов. В первом разделе представленная проблема анализируется русской историографией советского периода. На первых порах М.Н. Покровский считал, что по существу ничего нового этот внешний толчок в русскую историю внести не мог, но, помог разрешиться кризису внутреннему. А.Е. Пресняков, в отличие от М.Н. Покровского, признавал влияние на социально-политические отношения внутри государства как внутренних, так и внешних факторов. Он считал, что социально-политическое развитие Руси протекало, в основном, под действием внутренних сил, однако монгольская власть была очень мощным дополнительным фактором, который оказывал существенное влияние на исход политических событий. Г.В. Вернадский, продолжая традиции Н.М. Карамзина в оценке последствий монгольского завоевания, вслед за М.Н. Покровским отмечал, что прямо или косвенно монгольское нашествие способствовало падению политических институтов Киевского периода и росту абсолютизма и крепостничества на Руси. Основным итогом монгольского завоевания Руси, по его мнению, было включение ее в политическую и культурную систему империи монголов, благодаря чему Русь была поставлена в теснейшую связь со степным центром и азиатскими перифериями материка. К концу столетия (XIV) русский промышленный и военный потенциал оказался более передовым, нежели у завоевателей, и освобождение Руси стало лишь делом времени. И к середине  XV в. великий князь московский получил независимость от хана фактически, а в 1480 г. – юридически.

Уже с конца 30-х гг. в советской историографии побеждает и утверждается в качестве единственной точка зрения о регрессивной роли монгольских завоеваний для всех покоренных монголами народов, и русского - в первую очередь. Такой подход стал основным в русской историографии советского периода и нашел отражение в работах последующих историков. В концепции А.Н. Насонова большая роль в разжигании междукняжеских противоречий была отведена Золотой Орде, политика которой была направлена на то, чтобы помешать политическому объединению Руси и созданию сильной центральной власти. «Кочевой феодализм», по мнению Насонова не создал благоприятной почвы для сохранения целостности, созданной монголами на Руси государственной системы. У А.Н. Насонова это как вариант теории «борьбы леса со степью», но с опорой на «завоевательную теорию», популярную у марксистов, где кочевым народам отведено одно из ключевых мест, поскольку завоевание номадами земледельческих обществ с последующим обложением их данью или налогами, являлось излюбленной темой ее сторонников. Эта концепция соответствовала также европейскому представлению о генезисе политической организации. Согласно ее теоретикам, он мог осуществляться только вследствие насильственного подчинения одних обществ иными образованиями. Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский также отсылали своих читателей к официальной теории «кочевого феодализма», видимо, считая вслед за А.Н. Насоновым, что монгольское завоевание Руси являлось фактом насильственного подчинения Руси одним из кочевых образований, обреченного на гибель под ударами цивилизованных народов. Этим доказывалось, что монголы в результате завоеваний создавали примитивные и химерные образования. Они не были способны создать  ни политических, ни экономических предпосылок для их развития и в силу их ждал распад и разрушение борьбой подвластных им народов (А.Н.Насонов, Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский, В.Т. Пашуто).

Этот основной вывод авторов стал квинтэссенцией работы Б.Д. Грекова и А.Ю. Якубовского (В.Т. Пашуто) и сохранялся также в сборниках и книгах других историков, которые на многие годы оставались основополагающими для советской историографии. Однозначная характеристика последствий монгольского завоевания Восточной Европы давалась и в послевоенный период; она носила уже не столько научный, сколько публицистический характер.  Особенно ярко эта линия прослеживается у И.Б. Грекова, в исследованиях которого теория А.Н. Насонова приобрела характер упрощенной и противоречащей многим фактам схемы. Русские князья изображаются в ней простыми марионетками в руках ханов, не обладающими никакой самостоятельной политической волей. В работах, посвященных проблеме образования единого русского государства (В.В. Мавродин, Л.В. Черепнин, М.Н. Тихомиров, А.М. Сахаров), в виде беглого очерка, с отсутствием глубокого анализа текста источников, эта проблема также рассматривалась в плане данной концепции. Подобные взгляды характерны и для работ В.В. Кучкина.

Одним из достижений советского периода продолжала оставаться известная предшественникам концепция «борьбы леса со степью», которая, по мнению ее создателей, в русской истории определяла ход формирования социальных отношений и государственности. У Г.В. Вернадского, в отличие от С.М. Соловьева и его последователей существует не извечный антагонизм «леса» и «степи», а борьба за объединение «леса» и «степи» как узловой момент и движущая сила русской истории до объединения «леса» и «степи» в российский имперский период. А.Е. Пресняков стал сторонником еще одного варианта концепции извечной «борьбы леса со степью». Угроза со стороны кочевников привела к тому, что за свое служение делу европейской культуры Киевщина заплатила ранним надрывом своих сил и, естественно, не смогла противостоять монголам.

На рубеже 60-70-х гг. тема монгольского завоевания Руси стала привлекать внимание разных исследователей. Рассматривая государственное устройство Золотой Орды, историки практически не касались этнополитической географии и административной структуры этого государства. Стирание этого пробела было начато с середины 60-х годов, в связи с выходом в свет монографии Г.А. Федорова-Давыдова. После многократных попыток разных исследователей, начатый С.А. Плетневой и продолженный в его работах, здесь наиболее полно осуществился синтез археологии с историей. Первая попытка реконструкции исторической географии Золотой Орды Г.А. Федорова-Давыдова была полностью реализована в книге В.Л. Егорова.

Содержание других работ (М.Г. Сафаргалиев, В.Т. Пашуто, В.В. Каргалов) в основном было подчинено показу разрушительных последствий монгольских завоеваний, где решающим ударом по могуществу Золотой Орды признавалось ее поражение на Куликовом поле в 1380  году.

Второй раздел посвящен краткому обзору Куликовской битвы в советской исторической литературе. В ходе него выясняется, что эта тема всегда привлекала пристальное внимание историков данного периода. Трудно назвать какое-либо другое событие отечественной истории, о котором написано больше, чем о Куликовской битве. Для советских исследователей она была поворотным пунктом в борьбе с иноземным игом, общенародным делом, примером освободительной борьбы и великой побе­дой русского народа над монгольскими завоевателями (А.А. Насонов, Л.В. Черепнин, М.Н. Тихомиров, В.В. Каргалов).

Здесь также предлагается пересмотреть традиционную точку зрения, что успешный поход Тохтамыша на Москву 1382 г. восстановил зависимость Северо-Восточной Руси, ликвидированную при Мамае (Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский, В.В. Каргалов, В.И. Буганов, В.Т. Пашуто, Б.Н. Флоря, А.Л. Хорошкевич).  Однако подобное объяснение событий создает ряд трудностей и практически лишена оснований. Поход Тохтамыша, при всех тяжелых последствиях принятого Москвой удара, не привел к катастрофе. С политической точки зрения он не заставил капитулировать, а только временно ослабил  ее влияние в русских землях. Вызов, брошенный узурпатору Мамаю, не ставил вопрос о сознательном непризнании верховенства законного хана, но после этого был предпринят первый шаг - построить отношения с ним без уплаты дани, а лишь на формальном признании сюзеренитета. Набег 1382 г. привел к срыву такой политики, но компромисс привел к сохранению доминирующей роли Дмитрия Донского на Руси, дал новые возможности для окончательного освобождения, позволил ему передавать по наследству великое княжение Владимирское.

Глава четвертая «Новейшие исторические исследования о монгольском завоевании Руси и освобождении ее от ига» состоит из двух разделов. В первом разделе говорится о том, что за десятилетия, прошедшие со времени публикации «Золотой Орды и ее падения», наука накопила много новых фактов и объяснений по монгольскому периоду. Исследователи постоянно расширяли диапазон изучения, все глубже проникая в сущность истории, связавшей монголов со многими народами. Традиционно негативное отношение к монгольским государствам и их политике сохранялось, и только немногие авторы новейшего времени посвящали периоду монгольского завоевания Руси специальные разработки. Они в основном были связаны с концепциями и исследованиями предшествующих авторов.

Концепция Л.Н. Гумилева, которая опирается на вывод Н.М. Карамзина о позитивных последствиях монгольского завоевания Руси и развитый евразийцами, строится на утверждении, что завоевания не состоялось, потому что оно не замышлялось. Он делает такое заключение на основе предположения о том, что Батый имел задание рассеять половцев и заключить приемлемый мир с оседлыми соседями; что у всей Монгольской империи не хватило бы людских ресурсов для таких масштабных завоеваний. Деяние Александра Невского положило начало новой этнической традиции союза с народами Евразии. Прежде всего, он был необходим с монголами, представлявшими собой заинтересованного партнера из-за сложности внутренней борьбы. Ради защиты общего Отечества от военной и идеологической агрессии Западной Европы Александр решился на этот шаг, потому что натиск западного суперэтноса на Русь был по-прежнему угрожающе реален. Отсюда следует вывод, что «татаро-монгольского ига» как такового не было, а отношения между ханами и князьями носили характер равноправного сотрудничества, а не господства и подчинения.

Противоположная точка зрения получила свое обоснование у последователей советской школы русской истории В.В. Каргалова и В.А. Кучкина. Первый подвергает критике необъективное изложение Л.Н. Гумилевым исторического материала о самом «Батыевом погроме» и последствиях иноземного ига для развития России, в то время, когда  «советская историческая наука полностью опровергла бытовавшее в дореволюционной историографии и проповедуемое  некоторыми историками мнение о «положительном» влиянии монголо-татар на формирование русской государственности. Он соглашается с выводом А.Н. Насонова, что Русское государство с центром в Москве создавалось не в результате содействия ордынских ханов, а «вопреки их интересам и помимо их воли».

В.А. Кучкин дополняет эти обобщения; нашествие Батыя не повлекло за собой уничтожения древнерусского народа, не привело и к многовековой стагнации экономики, но влияние это было отрицательным (прервались связи древнерусских княжеств, на смену княжеским союзам пришла монархия, ослабла торговля, нарушились культурные контакты и т.п.) Таким образом, заключает он, монголо-татарское господство не только отбросило развитие древнерусских княжеств назад, но и явилось существенным фактором, под влиянием которого изменился ход внутреннего развития этих княжеств, возникли специфические черты в русском историческом процессе.

Если Л.Н. Гумилев подверг критике, созданную предшественниками теорию «борьбы леса со степью»,  создатели которой считали своим долгом оправдать отсталость России от стран Западной Европы и доказать, что Русь своей степной борьбой прикрывала левый фланг европейского наступления, то В.В. Каргалов высказался позитивно в оценке этих действий. Он пришел к выводу, что Европу спасли не немецкие рыцари, не римские папы с их призывами к «крестовому походу», не смерть великого хана, а русские дружинники, крестьяне и горожане Русской земли, с оружием в руках оборонявшие свою Родину от монголо-татарских завоевателей, обескровивших в непрерывных сражениях полчища Батыя.

В последние годы предприняты попытки в осмыслении политической истории Руси в рамках теории И.Я. Фроянова, которая исходит из того, что главными субъектами социально-политической жизни Древней Руси были территориальные городские общины  - города-государства. Среди историков, работающих в этом направлении, ведущая роль принадлежит Ю.В. Кривошееву. Исследователь полагает, что исход политической борьбы в период монгольского завоевания Руси определяли три политические силы: князья, монголы и вече, выражавшее волю городских общин. Он считает, что русские князья находились в зависимом положении по отношению к правителям Золотой Орды. Но ханы воспринимали своих русских подданных как реальную политическую силу, и отношения между ними носили характер не только господства и подчинения, но очень часто и сотрудничества. В итоге, монгольское нашествие и иго не оказывает существенного влияния на внутренний строй Руси, в отличие от выводов известного исследования А.Н. Насонова и его последователей. Монгольский удар лишь обострил и ускорил течение уже начавшихся без него процессов и не был единственной причиной кризиса русское общество в XIII столетии. Данная концепция базируется на предыдущих исследованиях (С.М. Соловьев, М.Н. Покровский). Автор считает, что основой экономической жизни городов домосковского периода была не феодальная составляющая, а общинная (ремесленное производство и купеческий оборот). Особая роль им придается московской общине (а не династии московских Рюриковичей) в образовании Русского централизованного государства. Именно она смогла присоединить все русские земли, а ее князь становится «государем всея Руси».

В статьях и исследованиях А.А. Горского также освещены важные этапы монгольского завоевания Руси. Но он приходит к заключению, что воздействие монголо-татарского нашествия и ордынского ига на политическую систему Руси следует признать значительным. Именно им во многом объясняется усиление обособленности русских земель, расхождение путей их развития. А.А. Горский, с одной стороны, отмечает тяжесть ордынского ига, разорительность татарских походов, политики ханов, направленной на недопущение усиления одного из князей за счет других; с другой стороны, сдерживавшими центростремительные тенденции в Северо-Восточной Руси; Ордой именно они были признаны старейшими на Руси. Автор утверждает, что в Северо-Восточной Руси в XIV веке начинается центростремительный процесс, завершившийся в конце XV - начале XVI столетия формированием государства, получившего имя Россия.

А.А. Горский в одном из очерков своей новой книги, подводит итог длительной разработке вопроса о роли Александра Невского в период монгольского завоевания Руси. Он на основе критического анализа данной проблемы в русской историографии приходит к выводу, что не было оснований объявлять его пособником монголов во время нашествия 1238 г. или виновником установления отношений зависимости в последующие годы, ни подозревать в недостаточной верности православию (равно как и, наоборот – в фанатичном неприятии католичества). И в пору войн, и в своих дипломатических действиях – по отношению к Орде или к римскому престолу – он действовал как расчетливый, но не беспринципный политик.

Анализ развития московско-ордынских отношений за два с лишним столетия позволил выяснить А.А. Горскому, что сознательная борьба за ликвидацию сюзеренитета ордынского хана - «царя» - не прослеживается вплоть до княжения Ивана III.

Во втором разделе освещаются решающие пере­мены в отношениях с Большой Ордой в правление Ивана III. Уже в первые годы его княжения определился сдвиг к более независимой политике. В начале - середине 70-х гг. в «общественной мысли» начинает утверждаться идея возмож­ности полного освобождения из-под власти ордынского «царя». По-видимому, немалую роль здесь сыграло крепнущее убеждение в «цар­ском» (суверенном) характере власти самого великого князя москов­ского. Неудачный поход Ахмата на Москву 1472 г. послужил поводом для прекращения даннических отношений. Впервые в Москве не при­знали власти законного правителя Большой Орды. Москва стала заявлять о своей независимости в сношениях с третьими странами, хотя, и открыто не разорвала контакты с Большой Ордой. После второй воен­ной неудачи Ахмата – в 1480 г. – независимый статус Московского государства определился окончательно. После 1480 г. наступающей стороной в московско-ордынских отношениях стало Московское вели­кое княжество, хотя Иван III и предпочитал действовать против Орды преимущественно руками союзных, зависимых и служилых татарских правителей. При всей бесспорной значимости 1480 года в истории ликвидации зависимости, он не выглядит более важной вехой, чем год 1472, поскольку именно тогда Иван Васильевич и его окружение перестали признавать зависимость от Большой Орды.

Итак, непризнание ордынской власти произошло в условиях, когда уже начала действовать идея перехода к московскому великому князю из погибшей Византийской империи царского достоинства, несовместимого с подчинением ордынскому царю. Таким образом, освобождение совершилось тогда, когда начала преодолеваться прочно укоренившееся в сознании мнение о законности верховной власти хана Большой Орды над Русью, и совершилось оно почти бескровно.

В пятой главе «Русская востоковедная историография XIX - начала XXI в. о монгольском завоевании Руси и Золотой Орде» подчеркивается, что именно российским востоковедам XIX – начала  XX  века, при всех имеющихся трудностях и недостатках, принадлежала основная заслуга в области публикации текстов и переводов интересующих нас памятников, значительная роль в комплексном изучении источников по истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орде. Это было вполне обоснованно, потому что российские ориенталисты больше европейских были заинтересованы в разработке данной тематики; на это толкало стремление к всестороннему изучению средневековой национальной российской истории и желание приложить основные усилия в данном направлении.

Уже с XVIII века в связи с возрастанием интереса к воп­росу о значении иноземных (особенно тюркских) влияний на становление русской государственности и куль­туры внимание русских историков все больше стала при­влекать проблема монгольских завоеваний в Восточной Европе. На этом этапе были предприняты определенные усилия - дать общую картину экспансии и оценить ее роль в ис­тории Руси на материалах русских летописей. В данных изысканиях ведущее место заняли работы В.Н. Татищева, М.М. Щербатова, И.Н. Болтина и др. ученых, которые в совокупности и предопределили дальней­шее изучение этой проблемы в русской историографии. Вместе с тем, в этот период шло накопление отдельных фактов, которые становились лишь фрагментами целого. Это объяснялось тем обстоятельством, что восточные источники не были еще введены в научный оборот, что создавало историкам трудности в создании системного, адекватного представления о монгольском заво­евании и его последствиях для Руси.

Научное историческое востоко­ведение в России возникло и развивалось в России как самостоятельное ответвление исторической науки; как и классическая русская история от времени Петра Великого и являлось такой же «запад­ной» наукой, как все другие отрасли научного знания. Первые и основные источники на китайском языке, имеющие отношение к монгольскому завоеванию Руси, были переведены в XIX в. Н.Я. Бичуриным, П.И. Кафаровым, В.П. Васильевым. В них содержался материал о завоевательном походе монголов на Русь, жизнеописания великих ханов и знаменитых личностей, сведения о распределении военной добычи и военной тактике монголов. Этот труд был колоссальным достижением, намного опередившим европейскую синологию, потому что источники на других языках и местные памятники, большей частью были еще не выявлены или не изучены.

Заслуга Ф. Эрдмана состояла в том, что он первым в России обратился к «Сборнику ле­тописей» Рашид ад-Дина и обосновал это необходимостью исследования периода монгольского  завоевания Руси. Вслед за ним И.Н. Березин приступает к работе над изданием «Библио­теки восточных историков», которая становится пер­вым в России опытом сбора и комментирования сведений восточных источников о монголах и их похо­дах на запад. В.В. Григорьев опубликовал перевод «Истории мон­голов от древнейших времен до Тамерлана»; она пред­ставляла собой главу о монголах известного исторического труда Хондемира, работы по истории Золотой Орды. Н.И. Веселовским были опубликованы также важные работы на эту тему. В.Г. Тизенгаузен впервые ввел в научный оборот ценнейший источниковедческий материал по истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды. Он был издан в первом томе «Сборника материалов, относящихся к истории Золотой Орды» (1884). В результате своих изысканий В.Г. Ти­зенгаузен, вопреки прогнозам и сомнениям В.В. Григо­рьева, неопровержимо доказал, что по истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды можно найти новые сведения в восточных источ­никах. Второй том «Сборника...» В.Г. Тизенгаузена увидел свет шесть­десят лет спустя после смерти автора - в 1941 г. М.А. Гаффаров стал известен своей работой «Из области персидской историографии монгольского периода», в первом разделе которой имеются «Три отрывка, относящихся к Руси у Джовейния XIII в.».

Можно сказать, что взятая в целом мас­штабная настойчивая работа, проделанная многими поколениями русского востоковедения XIX - начала XX вв., кардинально изменила взгляд на средневековые письменные источни­ки по истории монгольских завоеваний и Золотой Орды. Отбросив бытовавшее ранее фактологическое, «потре­бительское» к ним отношение, своими исследованиями они заложили основу и подвели к качественно новому, подлинно научному и комплексному подходу в освоении заложенной в них ценной информации. Постепенно выра­батывалась соответствующая методологическая база для ее более глубокого осмысления и анализа при разработке сложных проблем истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды.

Во втором разделе признается, что основоположником тех приемов работы с источниками, которые получили признание и с успехом используются и в наши дни, созданных на основе всех достиже­ний в области арабистики, иранистики, тюркологии и синологии, являлся В.В. Бартольд. Работы В.В. Бар­тольда были огромным шагом вперед по сравнению с тем, что было сделано предыдущими исследо­вателями. Известному востоковеду Б.Я. Владимирцову вместе с В.В. Бартольдом удалось переоценить всю историю монголов на основе впервые введенных в научный оборот восточных источников. Многие русские историки советского периода использовали его вариант социального строя, которому было присвоено специфическое определение - кочевой феодализм. Но новое поколение восто­коведов 20-30-х гг. стало исследовать в первую очередь революционные и национально-освободительные дви­жения, потому что эти направления стали наиболее безопасными для жизни и престижными в науке.

В конце 30-х начале – 40-х гг. коллективом ученых-востоковедов была начата работа над новым переводом «Сборника летописей» Рашид ад-Дина. Основная доработка, неопублико­ванных и не подготовленных к публикации извлечений из персидских источников по истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды В.Г. Тизенгаузена была выполнена С.Л. Волиным. В научную разработку «Юань-чао би-ши» свой вклад внес С.А. Козин, который в 1941 г. опубликовал «Сокровенное сказание» - перевод хроники на русский язык с введением, текстами в двух транскрипциях и словарями. Персидские источники, прежде всего, Рашид ад-Дин, предоставляли исследователям монгольского завоевания Руси гораздо больше, чем материалы арабских и очень много добавляли к данным русских летописей и запад­ноевропейских хроник. Для пе­риода единства Золотой Орды, только персидские источники давали связное изложение ее политической истории.

Научный уровень разработки истории монгольских завоеваний и Золотой Орды в СССР в начале 50-х гг., несмотря на богатую источниковедческую базу, оставлял дискуссионными ряд принципиально важных проблем политического, социаль­но-экономического и культурного функционирования монгольского государства. Абсолютно новым словом в науке стал очерк распада Золотой Орды А.Ю. Якубовского в его совместной работе с Б.Д. Грековым. Была продолжена работа по подготовке издания перевода «Сборника лето­писей» Рашид ад-Дина (Л.А. Хетагуров, О.И. Смирнова, А.А. Семенов). И.П. Пет­рушевским во вводном слове была внесена нужная поправ­ка в перевод названия этой работы как «Собрание историй».

В трудах советских исследователей 60-х гг. наметились новые тенденции в изучении истории кочевого населения степных районов нашей страны. В них проявляется стремление значительно расширить традиционные хронологические рамки и проследить судьбы кочевников в период господства монголов. В связи с этим особо хотелось бы выделить труды Г.А. Федорова-Давыдова. Началась совместная с востоковедами социалистических стран углубленная разработка восточных источников по истории и истории культуры народов Восточной Европы и стран Ближнего и Среднего Востока.

70–80-е гг. были успешными для синологов и иранистов. Были пересмотрены ранее созданные исторические сочинения, в частности «Юань-ши», путем более тщательного изучения сохранившихся первоисточников и текстологического исследования опубликованных сочинений. Очередным шагом в реализации усилий ученых было окончание переиздания «Джами ат-таварих».

В последнее время деятельность отечественных историков-востоковедов характеризуется более углубленным проникновением в сущность содержания средневековых текстов - появляются новые варианты переводов, интересующих нас источников, объяснения генеалогии, уточнение многочисленных имен, названий и терминов, дат, которыми наполнены произведения выдающихся историков прошлого. Как известно, эти проблемы являлись камнем преткновения для всех историков, занимавшихся изучением различных сторон истории Золотой Орды. Этим отличаются в настоящее время исследования таких новейших историков-востоковедов как Т.И. Султанов, А.А. Арсланова,  Р.П. Храпачевский, А.Ш. Кадырбаев, Е.И. Кычанов.

Таким образом, необходимо отметить, что при разработке истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды в отечественной историографии непременным условием является комплексный подход к изучению письменных источников монгольского периода с учетом внутренней динамики интерпретации их сведений в каждом конкретном случае. Только при таком понимании, с нашей точки зрения, можно приблизиться к более глубокому осмыслению и пониманию проблемы монгольского завоевания Руси и Золотой Орде в российской истории, и в целом, это существенно поможет улучшить поиск новых идей, усилить научное обоснование  и аргументированность вытекающих из исследования источников обобщений и выводов.

В заключении подведены итоги исследования, сформулированы общие выводы и определены основные направления дальнейшего изучения темы. Можно отметить, что количество и информативность, выявленных в настоящее время источников для анализа истории монгольского завоевания Руси самодостаточны, взаимокомпенсируются; а их многочисленность позволяет заполнить недостаток сведений. По результатам комплексного историографического исследования вопроса монгольского завоевания Руси можно утверждать, что на протяжении всего периода XVIII -  начала XXI в. данная проблема всегда находилась в центре внимания исторической науки. Каждому периоду было свойственно свое видение и оценка этого процесса. Для объективного анализа историографии проблемы надо учитывать то, что на концептуальный подход влияли идеологические факторы и изменение социально-политической ситуации. Общим для всех трех периодов русской историографии вопроса являлся интерес к монгольскому завоеванию Руси и его последствиям. Во всех трех периодах русской историографии рассматривалась проблема преемственности в освещении данного вопроса. Важным аспектом в рассмотрении проблемы было освещение двух периодов русской востоковедной историографии с присущими ей особенностями в подходе к данной теме. Однако он не получил должного развития из-за идеологического давления в советский период, которое предписывало историкам рассматривать весь материал через призму его соответствия марксистским установкам и европейским стандартам.

Историография вопроса монгольского завоевания Руси в своем развитии прошла те же этапы, что и вся историческая наука в целом. Однако, основываясь на изменении концептуальных подходов в историографии вопроса, автор диссертационного исследования считает возможным выделить следующие периоды:

1. В XVIII - начале XX вв. отношение к изучаемому явлению было неоднозначным. Одни из них (Н.М. Карамзин, Н.И. Костомаров, В.И. Сергеевич В.В. и др.), признавали значительное воздействие завоевателей на развитие Руси, выразившееся в создании благодаря им единого Московского (Российского) государства. Другая группа историков (среди них - С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов и др.) оценивали воздействие завоевателей на внутреннюю жизнь русского общества как крайне незначительное. Они полагали, что процессы, шедшие во второй половине XIII-XV вв., либо органически вытекали из тенденций предшествующего периода, либо возникали независимо от Золотой Орды. С.М. Соловьев утверждал, что монгольское нашествие было ничем иным, как продолжением давнего господства кочевников в степях Евразии и никакого серьезного воздействия на внутренний строй завоеванных русских земель монголы оказать не могли.

2. В советский период в русской историографии утверждается в качестве основной точка зрения о регрессивной роли монгольских завоеваний для русского народа. «Кочевой феодализм» не создал благоприятной почвы для сохранения целостности, созданной монголами на Руси государственной системы. Эта концепция соответствовала также европейскому представлению о генезисе политической организации у кочевников. Этот вывод стал квинтэссенцией и сохранялся в сборниках и книгах многих историков, которые на долгие годы оставались основополагающими для советской историографии.

 3. В новейший период наука накопила много новых фактов и объяснений по монгольскому периоду. Исследователи постоянно расширяли диапазон изучения, все глубже проникая в сущность истории, связавшей монголов со многими народами. Концепция Л.Н. Гумилева, которая опирается на вывод Н.М. Карамзина о позитивных последствиях монгольского завоевания Руси и развитый евразийцами, строится на утверждении, что завоевания не состоялось, потому что оно не замышлялось. Противоположная точка зрения получила свое обоснование у последователей советской школы русской истории В.В. Каргалова и В.А. Кучкина. Первый соглашается с выводом А.Н. Насонова, что Русское государство с центром в Москве создавалось не в результате содействия ордынских ханов, а «вопреки их интересам и помимо их воли». Второй пришел к выводу, что Европу спасли русские дружинники, крестьяне и горожане Русской земли, обескровивших в непрерывных сражениях полчища Батыя. Ю.В. Кривошеев отмечает, что монгольское нашествие и иго не оказывает существенного влияния на внутренний строй Руси, в отличие от выводов известного исследования А.Н. Насонова и его последователей. Монгольский удар лишь обострил и ускорил течение уже начавшихся без него процессов и не был единственной причиной кризиса русское общество в XIII столетии. Данная концепция базируется на предыдущих исследованиях (С.М. Соловьев, М.Н. Покровский). А.А. Горский также освещает важные этапы монгольского завоевания Руси и приходит к заключению, что воздействие монголо-татарского нашествия и ордынского ига на политическую систему Руси следует признать значительным. Именно им во многом объясняется усиление обособленности русских земель, расхождение путей их развития.

4. Важным подспорьем в исследовании проблемы монгольского завоевания Руси стала мас­штабная настойчивая работа, проделанная многими поколениями русского востоковедения XIX - начала XXI в., которая кардинально изменила взгляд на средневековые письменные источни­ки по истории монгольских завоеваний и Золотой Орды. Отбросив бытовавшее ранее фактологическое, «потре­бительское» к ним отношение, своими исследованиями они заложили основу и подвели к качественно новому, подлинно научному и комплексному подходу в освоении заложенной в них ценной информации. Постепенно выра­батывалась соответствующая методологическая база для ее более глубокого осмысления и анализа при разработке сложных проблем истории монгольского завоевания Руси и Золотой Орды. Известным востоковедам Б.Я. Владимирцову и В.В. Бартольду удалось переоценить всю историю монголов на основе впервые введенных в научный оборот восточных источников. Многие русские историки советского периода использовали вариант социального строя, которому было присвоено специфическое определение - кочевой феодализм. Были пересмотрены и переизданы ранее созданные исторические сочинения восточных авторов. В последнее время деятельность отечественных историков-востоковедов характеризуется более углубленным проникновением в сущность содержания средневековых текстов - появляются новые варианты переводов, интересующих нас источников, объяснения генеалогии, уточнение многочисленных имен, названий и терминов, дат, которыми наполнены произведения выдающихся историков прошлого.

Сопоставление работ историков разного поколения и разных направлений в исследовании проблемы монгольского завоевания Руси позволяет создать объективную картину развития этого процесса и сделать более глубокие выводы о его последствиях. Автор диссертационного исследования в связи с этим исследовал события 1382 г., которые оказались «в тени» Куликовской битвы; события неудачного похода Ахмата на Москву в 1472 г.

Завоевание монголами Руси – это сложный многогранный процесс, который включал героическое сопротивление русского народа захватчикам и установление над ним ига – многовековой и тяжелой зависимости от завоевателей. Цели монголов были планомерными и захватническими, направленные на осуществление собственных интересов. Поэтому завоевание сопровождалось кровопролитием жестокостью и насилием. Так они отражены в исторических источниках, отечественной историографии и запечатлены в исторической памяти русского народа.

Вместе с тем, автор диссертационного исследования считает, что современное состояние отечественной историографии монгольского завоевания Руси показывает необходимость дальнейшей разработки данной проблемы, а именно:

применение комплексного подхода к изучению письменных источников монгольского периода с учетом внутренней динамики интерпретации их сведений в разноязычных нарративных источниках, более эффективно использовать их информацию;

проведение глубоких исследований понятийного аппарата и терминологии проблемы, которые на современном этапе вызывают многочисленные дискуссии;

создание цельного научного исследования по проблеме монгольского завоевания Руси в сопоставительном анализе отечественной, национальной и зарубежной историографии.