4

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

*  *  *

Улугбек был непосредственным государственным деятелем и неудачливым военачальником. Как политика, его нельзя ставить в один ряд с Шахрухом и Байсункуром, его родным братом; в военных делах он отнюдь не чета Халил-султану или Искандеру, не говоря уже о Тимуре. В этом мы убедились, исследуя письменные памятники, написанные в его эпоху или несколько позже, но имеющие непосредственное отношение ко времени Улугбека и Шахруха. Это был ученый на троне, какого, по словам В.В.Бартольда, не знал до него мусульманский мир153. Это высокообразованный человек, великий ученый своего времени, оставивший неизгладимый след в науке, особенно в астрономии и математике.

Как известно, Тимур проявлял большую заботу о воспитании своих внуков, в том числе и Улугбека, находившегося с малых лет при его дворе. К ним были приставлены опытные и образованные воспитатели, обучавшие их грамоте и основам наук, как духовных, так и светских. Например, к трехлетнему Улугбеку в 800 г.х. (1397-1398 г.) был прикреплен в качестве воспитателя шейх Ариф Азари – замечательный сказитель, поэт и известный ученый, автор философско-этических трудов: «Бахман-наме» («Книга о Бахмане», т.е. Ардашире), «Джавахир ал-асрар» («Драгоценности тайн») и др. Он неотлучно находился при мальчике в течение четырех лет и воспитывал его154. Улугбек настолько хорошо запомнил своего первого учителя, что, спустя 46 лет, встретив его в Исфараине, без труда узнал его, хотя шейх был облачен в одежды странствующего дервиша155. Его учителями были крупнейшие астрономы и математики Салахуддин Муса ибн Махмуд, более известный по имени Кази-заде Руми, и Гиясуддин Джемшид ибн Мас’уд Кашани, прибывшие в Самарканд в 20-х годах XV в156.

Улугбек после 1427 г. не увлекался  более военными делами и целиком отдался научным занятиям. Его двор стал подлинным центром культуры и научной мысли. Здесь помимо Кази-заде Руми и Гиясуддина Джемшида жили и творили выдающиеся представители науки  и литературы: Маулана Му’инуддин Кашани, Алауддин Абу-л-Хасан Али Кушчи – ближайший помощник Улугбека, автор целого ряда астрономических трактатов и составитель комментариев к ряду трудов по астрономии, Са’ид Имадуддин, Маулана Мухаммед Хавафи, известный медик и комментатор Бурхануддин Нафис ибн Аваз Кирмани, видные поэты Лутфи, Саккаки, Маулана Хияли, Камал Бадахши, видный литературовед и замечательный педагог ходжа Фазлаллах Абу-л-Лайси и многие другие.

Очагом культуры была известная медресе Улугбека, построенная в 820-823 г.х. (1417-1420 гг.). В ней преподавали не только богословие, но и астрономию. «…Лучшим доказательством этого, - писал А.Ю.Якубовский, - является изображение звездного неба на тимпанах входной арки медресе»157. Абдурреззак Самарканди, находившийся в те годы в Самарканде, говорит, что он видел и ханаку, построенную при Улугбеке на Регистане, рядом с медресе158, а Бабур добавляет к этому и мечеть, воздвигнутую тогда в южной части медресе и ханаки159. Описывая мечеть, Бабур отмечает, что «между киблой в мечети и киблой в медресе большое расхождение. Вероятно, направление киблы в мечети определяли по звездам»160. Этот факт свидетельствует о том, что астрономические наблюдения в Самарканде до постройки обсерватории проводились в мечети и ханаке. Очагом развития науки в Мавераннахре была обсерватория Улугбека, сооруженная у подножия холма Му’инуддина Кашани, Али Кушчи и Са’ид Имануддина162 при непосредственном руководстве самого Улугбека. Здесь была составлена «Звездная таблица» - выдающееся творение того времени – в которой с поразительной точностью указано положение 1018 «неподвижных» звезд163.

Улугбек поистине был выдающимся ученым своей эпохи. Источники характеризуют его как исследователя, проявившего себя не только в астрономии, но и в геометрии, тригонометрии и др164. Отдельные научные выводы Улугбека, которые, как правильно указывал В.В.Бартольд, отличаются «точностью наблюдения»165, и поныне сохраняют свою ценность. В своих научных изысканиях Улугбек опирался не только на собственный опыт и знания, но и на труды предшественников: Платона, Аристотеля, Птоломея, Ахмеда Фергани, Абу Насра Фараби, Абу Рейхана Бируни, Ибн Сины, Мухаммед б.Мусы Хорезми и др. Ему были известны научные достижения этих выдающихся представителей классической науки, в частности, он хорошо был знаком с трудами Бируни и при составлении «Зидж» пользовался его капитальным трудом «Канун-и Мас’уди»166.

Круг интересов Улугбека не ограничивался лишь науками. Он, как и другие царевичи Тимуриды – Байсункур, Ибрахим-султан, Мирза Искандер, Абу Бекр, увлекался поэзией и музыкой, писал стихи, покровительствовал поэтам, писателям и тем самым всячески способствовал развитию узбекской классической литературы167. Его активное участие в литературных вечерах (муша’ара) и горячие диспуты с поэтами и учеными свидетельствуют о широких познаниях Улугбека. Например, Хондемир проводит рассказ о литературном диспуте, где Улугбек вступил в спор со своим школьным товарищем, видным тогда ученым и поэтом Маулана Мухаммед Алимом168. В устроенном им в 852 г.х. (1448 г.) в Мешхеде другом диспуте, в котором приняли участие и Садруддин Раддас и шейх Азари, он проявил отличное знание арабского языка и литературы169. Согласно известной антологии Алишера Навои и Абу Тахир-ходжи, Улугбек был не только большим меценатом и ценителем поэзии, но и сам сочинял стихи170.

Следует отметить еще и тот факт, что Улугбек всячески способствовал изучению памятников тюркской литературы, в чем большое усердие проявляли и окружающие его лица, особенно эмиры Сайфуддин барлас и Арслан-ходжа Тархан, правитель Туркестана. Тогда в 847 г.х. (1444 г.) был переписан ряд памятников тюркской литературы, в числе которых была и знаменитая поэма Ахмеда Югнаки (XI-XII вв.) «Хибат ал-хакаик» («Подарок истин»)171. При дворе Улугбека поощрялась и переводческая деятельность. В частности, был переведен на староузбекский язык известный арабский трактат Шатиби об искусстве чтения Корана172.

Об увлечении Улугбека музыкой свидетельствует один ценный труд по всеобщей истории, основанный на 37 источниках. В нем приводятся весьма интересные сведения. В этом труде Улугбек охарактеризован как музыковед и автор пяти музыкальных произведений, которые исполнялись на маленьких и больших барабанах: булуджи, шадийана, ахлаки, усули раван, улуси173.

Улугбек, подобно Тимуру, много внимания уделял благоустройству Самарканда, Бухары, Шахрисабза, Гиждувана и других городов. Помимо медресе, мечети и ханаки по его распоряжению в Самарканде был построен ряд объектов для общественных нужд: бани, базары, караван-сараи, мосты и др.174 Баг-и Майдан был великолепным садом, превзошедшим по красоте знаменитый сад Тимура Баг-и Дилкуша175. Бабур сообщает еще об одном саде Улугбека, разбитом у подножия холма Кухак. «Там, - говорит Бабур, - он и построил айван, на айване построили огромный каменный престол. Длина его, примерно, четырнадцать-пятнадцать кари (один кари равняется 70 см. – Б.А.), ширина – семь-восемь кари, высота – один кари… В этом садике тоже есть беседка, вся нижняя часть стены в ней из фарфора, ее называют Чини-ханэ»176. Таким же великолепием отличались и медресе Улугбека в Бухаре и Гишдуване, построенные в 835-837 г.х. (1432-1433 гг.). Напомним еще и то, что при Улугбеке было завершено строительство ряда монументальных зданий, начатых при жизни Тимура: Шах-и зинда, Гур-и эмир и др.

*  *  *

Улугбеку, по крайней мере до 832 г.х. (1428 г.) пришлось вести упорную и длительную борьбу с моголами и узбеками из Ак-Орды (последняя с 70-80-х годов XIV в. называлась в источниках улусом, иногда вилайетом или страной узбеков)177. Эта борьба велась с переменным успехом и преследовала цель предотвратить их систематические набеги на Мавераннахр. Кроме того, обе стороны ставили перед собой еще одну задачу: распространить свое политическое влияние друг на друга. Поэтому и Улугбек, и кочевые узбеки всячески поддерживали междоусобицы и борьбу претендентов за власть во владениях противника. Причем к этому больше стремился Улугбек, чем кочевые узбеки.

Политические взаимоотношения Мавераннахра с Моголистаном и узбекским улусом занимают большое место в жизни Мавераннахра, а равно и Хорасана в XV столетии. Смуты и междоусобицы в Моголистане начались сразу же после смерти Хызр-ходжи (801 г.х. / 1398-1399 г.). Мирза Мухаммед Хайдар, работы которого являются единственным в наши дни источником по истории Моголистана XV-XVIвв., приводит весьма ценные сведения о положении страны. Согласно его сообщениям, сын Хызр-ходжи Мухаммед-хан (810 г.х. / 1408 г. – 818 г.х. / 1415 г.)  не смог покончить с феодальными распрями и смутами и в конце концов был убит178.

Улугбек, зорко следивший за этими событиями, решил восстановить власть Тимуридов в Кашгаре, где после смерти Тимура обосновался эмир Са’ид Али, внук могущественного моголистанского эмира Худайдада. Борьба за Кашгар была необходима Улугбеку потому, что Мирек Ахмед, тимуридский правитель Ферганы, отказался признать над собой власть Улугбека и вел против него открытую борьбу, а Са’ид Али и моголы оказывали ему всяческую поддержку. В 817 г.х. (1414 – 1415 г.) Улугбек под предлогом проведения «важных советов» пытался заманить Мирек Ахмеда в Самарканд и убить его. Но эта попытка не удалась179. Тогда Улугбек пошел на Андижан, а Мирек Ахмед, оставив гарнизоны в укрепленных городах – Ахсикете, Андижане, Оше и Узгенде – бежал сначала в Алайскую долину, а затем к моголам в Кашгар. Те приняли его тепло и Са’ид Али выступил с ними вместе против Улугбека180. В это время Улугбек захватил Ахсикет и Андижан, которые, по-видимому, сдались ему без боя, и, назначив туда эмиром Мухаммед Табана и Мусика, вернулся в Самарканд. Пользуясь отсутствием Улугбека, Мирек Ахмед и Са’ид Али разбили около Андижана тимуридские гарнизоны. Эмиры Улугбека были убиты в сражении. Моголы разграбили Фергану и ушли в Моголистан, а Мире Ахмед вернулся в Кашгар181.

Улугбек ожидал удобного случая, чтобы наказать моголов и Мирек Ахмеда и прочно утвердиться не только в Фергане, но и Кашгаре. Такой случай представился в 818 г.х. (1415-1416 г.) после гибели Мухаммед-хана. Улугбек направил на Кашгар войско под начальством эмиров Сиддика, Али Текрита и Али Таган и подчинил страну182. В захвате Кашгара большую помощь Улугбеку оказал Худайдад183. Мирек Ахмед еще до того был вызван Шахрухом в Герат, а затем «отпущен» в Мекку, откуда он не вернулся184. Как отнесся Шахрух к кашгарскому походу Улугбека? Если принять во внимание то, что поход Улугбека был выгоден Шахруху, так как в эти годы он начал решительную борьбу с братом Мирек Ахмеда Искандером, поднявшим против него бунт в Фарсе185, и правитель Бадахшана Шах Бахауддин стал все больше и больше сближаться в это время с моголами, чего опасался Шахрух, то можно считать, что Шахрух наверняка поддержал поход своего сына. Абдурреззак Самарканди рассказывает о торжественной встрече Улугбека под Гератом, прибывшего после покорения Кашгара, устроенных в его честь больших празднествах, продолжавшихся несколько дней, и о восхищении Шахруха Улугбеком186.

В годы правления Накши Джехана (818 г.х. /1415 г.-821 г.х./1418 г.) – внука Хызр-ходжи – между Мавераннахром и Моголистаном установились добрососедские отношения. Моголы дали обещание не оказывать помощи бадахшанцам против Шахруха и Улугбека, и Шах Бахауддин вернулся из Моголистана не заручившись поддержкой Накши Джехана187.

В сафаре 821 г.х. (марте 1418 г.) между Накши Джеханом и Вейс-ханом, другим внуком Хызр-ходжи, началась война, в итоге которой первый был побежден и убит. Власть в Моголистане захватил Вейс-хан. Об этом стало известно в Самарканде спустя месяц, т.е. в раби’I 821 г.х. (в мае 1418 г.). Сообщил эту весть кашгарский правитель Улугбека Сиддик Бахадур188. Улугбек, получив, такие сведения, приказал отпустить всех моголов, находившихся под арестом в Самарканде с 818 г.х. (1416 г.)189. Тогда же вырвался из его рук и Са’ид Али, плененный им в Кашгаре и находившийся все эти годы в Самарканде под почетным арестом190. Это  поступок Улугбека можно истолковать только стремлением вмешаться в междоусобные распри в Моголистане и поддержать борющиеся между собой феодальные группировки. И, на самом деле, феодальные усобицы разгорелись здесь с новой силой. В конце раджаба 892 г.х. (в августе 1419 г.) против Вейс-хана подняли бунт дуглатские эмиры – Худайдад и его сторонники. Тот факт, что в конце ша’бана (в сентябре 1419 г.) Улугбек выступил в Моголистан, собрав большие силы под начальством эмиров Арслан-ходжи Тархана, Ядгара, Махмуд Тархана и других191, свидетельствует о том, что именно он, а никто иной, подготовил этот бунт.

Однако поход в конечном итоге не состоялся, и Улугбек, направив войска на Кашгар под командованием Махмуд-Тархана, возвратился из Ташкента в Самарканд. Причиной этого, как видно из сообщений источников, служил большой поход Шахруха на Ирак и Азербайджан и волнения в Кашгаре, ввиду чего Улугбек получил приказ отца подкрепить большим количеством войска192. Он должен был тогда поддержать и Шахмелика в его борьбе с кочевыми узбеками, систематически вторгавшимися в Хорезм с севера, северо-востока и северо-запада. По-видимому, поход этот был отменен предписанием Шахруха. Помимо этого, Вейс-хану, очевидно, удалось заключить с Улугбеком мир. Вейс-хан продержался у власти до 824 г.х. (1421 г.). Тем не менее Улугбек продолжал поддерживать его противников.

В конце джумада I (в июне 1421 г.) в Самарканд прибыл с просьбой о помощи один из дуглатских эмиров Джехан-шах, сын Камаруддина, он был приветливо встречен Улугбеком и обласкан им193. Тогда же в Самарканд с аналогичной просьбой явился и Кул Мухаммед, сын Худайдада194.

О вражде Улугбека с Вейс-ханом говорит и тот факт, что в середине джумада II (в июле 1421 г.) Улугбек выступил на Моголистан с многочисленным войском. Говхершад, распоряжавшаяся делами империи на равных (если не больших) правах с Шахрухом, перед началом похода на Моголистан находилась в Самарканде и покинула его в середине джумада I (в мае 1421 г.) с большими дарами от Улугбека, навьюченными на караваны верблюдов195. По-видимому разрешение на поход Улугбек получил от нее. Тогда он дошел до Кара-Булака, направил вперед авангард под начальством эмиров Искандера, Хари-мелика и Баязеда. Однако основные силы его до конца этого месяца оставались в Кара-Булаке. В последних числах раджаба 824 г.х. ( в июле 1421 г.) в Кара-Булак к Улугбеку прибыли послы Шер Мухаммеда во главе с Мелик Исламом и Садр Исламом с предложением заключить мир196. Источники ничего не сообщают, был ли заключен мир между ними. Известно лишь, что Улугбек отменил поход и возвратился в Самарканд. Однако могольских послов, в том числе и Мелик Ислама и Садр Ислама, он не отпустил домой, а забрал с собой в Самарканд; они были возвращены лишь 13 зу-л-хиджжа 824 г.х. (12 декабря 1421 г.) через Кашгар197. Очевидно, как отмечает В.В.Бартольд, в это время междоусобицы в Моголистане кончились в пользу Вейс-хана и ему удалось захватить там власть198.

У Мухаммед Хайдара и Махмуд б. Вали имеются ценные сведения о том, как протекала борьба между Шер Мухамеддом и Вейс-ханом за власть. Согласно этим сведениям, последнего поддерживали предводители многих племен,  в том числе сам Худайдад, и Са’ид Али, бежавший ранее из плена Улугбека199. Вейс-хан и Са’ид Али напали на Шер Мухаммеда ночью в местности Кангли и нанесли ему полное поражение. Шер Мухаммед спасся бегством200. Вскоре он появился в Самарканде. Вместе с ним сюда прибыл и Кул Мухаммед, сын Худайдада, и в течении более четырех месяцев они находились на положении пленных. Улугбек отпустил Шер Мухаммеда только 16 зу-л-хиджжа (13 декабря 1421 г.), велев ему ехать через Кашгар201.

Как показали последующие события, Улугбек поддержал Шер Мухаммеда в его борьбе против Вейс-хана и поручил своему наместнику в Андижане Абу-л-Лейсу и Кашгаре – Пир-Али Текриту оказать ему вооруженную помощь. Борьба эта продолжалась в течение 4-х месяцев и кончилась поражением Вейс-хана и его сторонников. В начале джумада I 825 г.х. (в апреле 1422 г.) Шер Мухаммед снова сел на престол Моголистана202.

Так Улугбек достиг задуманной им в 918 г.х. (1416 г.) цели – посадить на престол Моголистана своего ставленника. Однако Шер Мухаммед вскоре отвернулся от своего благодетеля и отказался признавать над собой его власть. Более того, он стал вмешиваться во внутренние дела Мавераннахра, особенно Кашгара, о чем  свидетельствует бегство в Моголистан наместника Пир-Али Текрита в 827 г.х. (1423-1424 г.) Улугбек потребовал выдать его, но Шер Мухаммед ответил отказом203. Это и послужило поводом нового выступления Улугбека на Моголистан. Поход был начат в первых числах зу-л-хиджжа 827 г.х. (в конце октября 1423 г.). 15 числа того же месяца (18 ноября) Улугбек прибыл  в Шахрухию, распорядился собрать войско из всех областей и объявил зимовку204. Полк правой руки под начальством Харимелика и Шейх Абу Са’ида должен был зимовать в окрестностях Андижана, полк левой руки под предводительством Султан-Увейс барласа, Ходжа Юсуфа и Тавкал барласа – в Кара-Самане близ Отрара, а большой полк под начальством самого Улугбека – в Шахрухии205.

Армия Улугбека выступила в Моголистан 21 раби’ I 828 г.х. (11 февраля 1424 г.). В Ашпаре и Аксу ей удалось разбить силы монгольских эмиров Ибрахима и Джехан-шаха. Победу Улугбека облегчила в значительной степени ссора этих эмиров между собою, вылившаяся затем в кровопролитное сражение206. Этот поход Улугбека подробно и обстоятельно описан у В.В.Бартольда207 и потому нет необходимости останавливаться на нем еще раз. Скажем лишь, что поход продолжался до ша’бана (июня 1424 г.) и кончился полной победой Улугбека. Улугбек тогда дошел до местности Юлдуз, где пребывал Шер Мухаммед208, разграбил ее и вернулся с большой добычей. Абдурреззак и Абдулла Насруллахи (его полное имя – Абдулла б. Мухаммед б. Али Насруллах), автор в XVI в., среди добычи называют два больших яшмовых камня (нефрит), увезенных Улугбеком в Самарканд. По свидетельству этих же авторов, их было раньше три, один из них в свое время забрал Тимур209.

Обратно из Моголистана Улугбек возвратился по тому же маршруту, каким шел туда из Самарканда, и, пересекая Илан Ути, между крепостью Сай Буйи и Дизаком приказал высечь на камне надпись:                                                      . «С помощью Всевышнего великий султан, властелин [всех] царей, тень Аллаха, знаменосец ислама, защитник религии Му’инаддин Улугбек-горган – пусть Аллах сделает продолжительным его правление – проходил через эту местность во время своего похода на страну Джете и Моголов. 828 г.»210