§ 13. Структура ораторской речи

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 

 

Целостность ораторской речи заключается в единстве ее темы — главной мысли выступления, основной проблемы, поставленной в нем, — и смысловых частей разной структуры и протяженности. Речь воздействует лишь в том случае, если имеются четкие смы­словые связи, которые отражают последовательность в изложении мысли. Путаное, непоследовательное высказывание не достигает цели, не вызывает у слушателей запланированной оратором реакции. В лучшем случае они остаются равнодушными, в худшем — не понимают, о чем идет речь.

Когда оратор начинает говорить, мы, слушатели, как бы сте­нографируем и комментируем его слова: начинает говорить... сооб­щает, о чем будет говорить... делает оговорку... переходит к основ­ной теме... делает отступление... повторяет... дискутирует... опровер­гает мнение ученого... не соглашается... подчеркивает... повторяет-добавляет... перечисляет... отвечает на вопросы... делает выводы. Этот комментарий строго отражает связь оратора с аудиторией, а преж­де всего, последовательность расположения материала, компози­цию речи.

Что же такое композиция речи? Это закономерное, мотиви­рованное содержанием и замыслом расположение всех частей выступления и целесообразное их соотношение, система органи­зации материала.

В композиции можно выделить пять частей: зачин речи, вступ­ление, основная часть (содержание), заключение, концовка речи. Это, так сказать, классическая схема. Она может быть и свернутой, если отсутствует какая-либо из частей, кроме, разумеется, основ­ной (ведь без содержания нет и речи).

Вступление оратора должно захватывать слушателей с пер­вых же слов. Нередко это достигается искусным построением за­чина — самого начала речи. Чаще всего он содержит этикетные формулы, но не только. Следует иметь в виду, что, во-первых, осо­бенности зачина могут определяться как самой темой выступления, так и аудиторией; во-вторых, интересный зачин привлекает вни­мание аудитории; в-третьих, зачин может указывать, в каком клю­че будет произнесена речь.

Насколько важен зачин в речи, могут нам подтвердить кон­спекты лекций по политической экономии Г. В. Плеханова. Он про­читал их в Берне в январе—феврале 1887 г. Зачин первой лекции написан Г. В. Плехановым полностью, в то время как содержание всех трех лекций изложено конспективно: «Многоуважаемые слу­шатели и слушательницы. Вы сделали мне лестное для меня пред­ложение читать Вам лекции по политической экономии. К сожале­нию, различные работы отнимали у меня до сих пор все время, так что лишь теперь, покончивши с ними, я смогу исполнить Ваше же­лание» [18, 174]. Для сравнения можно привести фрагмент конспек­та лекции Г. В. Плеханова, прочитанной 3 января 1887 года: «Номи­нальная и реальная заработная плата. Ее возможное движение. Пример из английской истории. Различие между номинальной за­работной платой и ценой труда в зависимости от продолжитель­ности рабочего дня или, иначе, от количества труда, воплощенного работником в продукте» [18, 177]. Эти фрагменты отличаются друг от друга степенью развернутости. Ясный, точный зачин создает четкое представление об отношении оратора к аудитории, направ­лении и теме выступления. Оратор даже делает комплимент ауди­тории, говоря о лестном предложении, о желании слушателей. Эта комплиментарность речи, конечно, располагает их к выступающе­му. Видный теоретик и практик ораторского искусства А. Ф. Кони полагал: чтобы выступление имело успех, следует завоевать и удер­жать внимание аудитории, первый, самый ответственный момент в речи — привлечь слушателей. Внимание всех вообще (ребенка, не­вежды, интеллигента и даже ученого), отмечал он, возбуждается простым, интересным, интригующим и близким к тому, что, навер­ное, переживал или испытывал каждый. Значит, первые слова ора­тора должны быть чрезвычайно просты, доступны, понятны и ин­тересны. Должны привлечь, зацепить внимание. Этих зацепляю­щих «крючков»-зачинов, по мнению А. Ф. Кони, может быть очень много. Что-нибудь из жизни, что-нибудь неожиданное, какой-ни­будь парадокс, какая-нибудь странность, как будто не идущая ни к месту, ни к делу, но на самом деле связанная со всей речью и т. п. Вот эти слова А. Ф. Кони свидетельствуют о важности начала речи.

Конечно, зачин должен быть функционально обусловлен и те­матически мотивирован. Если оратор, говоря о римском императо­ре Калигуле, начнет с того, что Калигула был сыном Германика и Агриппины, что он родился тогда-то, расскажет, как он воспиты­вался и где жил, то такое начало речи не вызовет никакой эмоцио­нальной реакции. В этих сведениях нет ничего необычного. Но из­лагать этот материал все равно придется. Однако это следует де­лать не сразу, а когда привлечено внимание слушателей, когда из рассеянного оно станет сосредоточенным. И вот А. Ф. Кони предла­гает такое начало: «В детстве я любил читать сказки. Из всех ска­зок на меня особенно сильно влияла одна (пауза) сказка о людоеде, пожирателе детей. Мне, маленькому, было крайне жалко тех ребят, которых великан-людоед резал, как поросят, огромным ножом и бросал в большой дымящийся котел. Я боялся этого людоеда и, когда темнело в комнате, думал, как бы не попасться к нему на обед. Когда же я вырос и кое-что узнал, то...» Далее следуют пере­ходные слова (очень важные) к Калигуле и затем речь по существу. «Скажут: причем тут людоед? А при том, что людоед в сказке и Калигула — в жизни — братья по жестокости» [14, 112].

Следующая часть композиции — вступление. Оно содержательно, насыщенно, психологически подготавливает слуша­телей к существу речи и вводит в процесс его восприятия. Вступле­ние содержит несколько аспектов: психологический — закрепле­ние контакта, внимания и интереса, которые были вызваны зачи­ном, создание необходимого настроя; содержательный — описание целевой установки речи, сообщение темы, перечисление и краткое описание проблем, рассматриваемых в основной части (аннотиро­вание); концептуальный — указание на специфику темы, опреде­ление ее актуальности и общественной значимости.

Ораторы уделяют большое внимание вступлению. Так, Г. В. Плеха­нов в конспектах лекций по политической экономии вступление пишет полностью, а не кратко. Например, в лекции I читаем: «Преж­де чем я перейду к изложению и выяснению экономических явлений и законов, я считаю необходимым, в кратком введении, рас­смотреть с Вами три следующих вопроса:

Что такое политическая экономия?

Какое место занимает она в ряду других общественных наук?

3)             В какое отношение лица, изучающие эту науку, должны стать к выдвигаемым ею практическим задачам?» [18, 175].

Во вступлении к лекции для аспирантов Пушкинского дома 4 февраля 1933 года А. В. Луначарский прямо говорит о плане своего выступления: «Мою сегодняшнюю с вами беседу я строю таким образом: некоторые общие выводы методологии истории литерату­ры — с каких точек зрения мы ее изучаем, для каких целей и т. д.; затем в связи с этим некоторые общие абрисы того специального предмета, на котором мы остановились, то есть английской и гер­манской литератур» [19, 119].

Вступление помогает перейти к главной части, в которой из­лагается основной материал. Оратор пользуется здесь фактами, логическими доказательствами, аргументацией, различными тео­ретическими положениями, основными логическими формами ар­гументации, анализирует примеры, спорит с предполагаемыми оп­понентами и т. д. Это основная часть, и ее следует отрабатывать наиболее тщательно.

«Конец — всему делу венец» — гласит народная мудрость. И действительно, в заключении речи могут, во-первых, подводиться итоги всему сказанному, суммироваться, обобщаться те мысли, которые высказывались в основной части речи; во-вто­рых, кратко повторяться основные тезисы выступления или связы­ваться воедино его отдельные части, еще раз подчеркиваться глав­ная мысль выступления и важность для слушателей разобранной темы; в-третьих, могут намечаться пути развития идей, высказан­ных оратором; в-четвертых, на основе всей речи могут ставиться перед аудиторией какие-либо задачи; в-пятых, закрепляться и уси­ливаться впечатления, произведенные содержанием речи.

Что же касается концовки, то она может содержать этикетные формулы, формулы призыва, пожелания, сообщение о чем-либо, не имеющее непосредственного отношения к содержа­нию речи, и т. д. Нередко заключение и концовка тесно связаны между собой и составляют единое целое. Объемы заключения и концовки во многом зависят от темы, материала, времени, слуша­телей, вида и рода выступления и т. д. Вузовская лекция, митинго­вая речь, политическая речь, агитаторская речь заканчиваются по-разному. Например, вузовская лекция как жанр характеризуется господством интеллектуально-логических элементов, в речи же ми­тинговой большой удельный вес эмоциональных элементов. В пер­вом случае лектор делает логические выводы из сказанного, во вто­ром — обращается к слушателям с эмоциональным призывом. Это не значит, конечно, что данная схема пригодна для всех выступле­ний, поскольку характер конца речи зависит от ее цели: воздейст­вовать на сферу интеллектуального или эмоционального у слушателей. Следует помнить, что эти сферы перекрещиваются, что обу­словлено особенностями человеческого восприятия. Обработка ин­формации в человеческом мозгу в процессе мышления осуществля­ется как взаимодействие двух программ: интеллектуальной и эмо­циональной.

А. Ф. Кони, разбирая речь о жизненном пути Ломоносова, пи­сал: «Конец речи должен закруглить ее, то есть связать с началом. Например, в речи о Ломоносове можно сказать: «Итак, мы видели Ломоносова мальчиком, рыбаком и академиком. Где причина такой чудесной судьбы? Причина — только в жажде знаний, в богатыр­ском труде и умноженном таланте, отпущенном ему природой. Все это вознесло бедного сына рыбака и прославило его имя»[14, 114]. И еще: «Конец — разрешение всей речи (как в музыке последний аккорд — разрешение предыдущего; кто имеет музыкальное чутье, тот всегда может сказать, не зная пьесы, судя только по аккорду, что пьеса кончилась); конец должен быть таким, чтобы слушатели почувствовали (не только в тоне лектора это обязательно), что дальше говорить нечего» [14, 114].

Композиция выступления — дело творческое и меньше всего поддается стандартизации. Однако, работая над композицией, сле­дует помнить, что ораторская речь должна обладать рядом несо­мненных достоинств, среди которых, с одной стороны, строгая пос­ледовательность изложения, связанность, соподчиненность, согла­сованность всех ее частей, с другой — индивидуальность и глубина мысли.

Все части ораторской речи переплетены и взаимосвязаны. Объ­единение всех частей речи в целях достижения ее целостности называется интеграцией. Необратимость речи определяет многое в ее построении. Ведь трудно удерживать в оперативной памяти все выступление целиком. Это и диктует принципиально иное его по­строение по сравнению с письменной речью. Связанность ораторской речи обеспечивается когезией, ретроспекцией и проспекцией.

Когезия — это особые виды сцепления, связи, обеспечиваю­щие последовательность и взаимозависимость отдельных частей ораторской речи, которые позволяют глубже проникнуть в ее содержание, понять и запомнить отдельные ее фрагменты, рас­положенные на некотором (и даже значительном) расстоянии друг от друга, но в той или иной степени связанные между собой. Этот тип связи может выражаться различными повторами, словами, обо­значающими временные, пространственные и причинно-следствен­ные отношения: таким образом, итак, во-первых, во-вторых, в-тре­тьих, следующий вопрос, в настоящее время, совершенно очевидно, посмотрим далее, перейдем к следующему. Связующую роль выпол­няют и такие слова и словосочетания: принимая во внимание, с од­ной стороны, с другой стороны, между тем, несмотря на это, как оказывается, по всей вероятности, как оказалось впоследствии.

Особый интерес представляет собой проявление разных видов сцепления в процессе взаимодействия оратора с аудиторией. Вот примеры из стенографического отчета о заседаниях IV Государст­венной думы (с 1912 г.). Специфика речей в Государственной думе заключалась в том, что они произносились «без бумажки», там за­прещалось пользоваться в дискуссиях записями, заранее написан­ной речью. Читать речь позволялось докладчику и содокладчику. Выступавшие в прениях могли обращаться к записям в двух слу­чаях: при цитировании и при использовании цифрового материала (цифры, естественно, трудно запомнить). Того, кто пользовался на­писанной речью в прениях, удаляли с трибуны. Стенограмма до­вольно точно передает атмосферу заседаний, стенографировались даже реплики из зала, отмечался шум зала и т. п.

Оратор, выступавший в Государственной думе, попадал в слож­ную обстановку: его поддерживали репликами из зала сторонники, ему возражали репликами противники, за поведением в зале и за направлением речи следил председатель, который мог прервать речь, разрешить ее продолжить или вообще лишить оратора слова. В этих сложных условиях оратор должен был реагировать на поведе­ние слушателей и председателя. Председателю возражать не пола­галось: он мог даже удалить с трибуны. В этой ситуации приобре­тало важное значение сцепление отдельных частей речи до и после ее перерыва, когда оратор вынужден был восстанавливать течение своей речи.

1.             Петровский  (Екатеринославская губ.). Мне поручено несколько слов сказать...

Председатель. Покорнейше прошу быть потише в зале.

Петровский. Мне поручено несколько слов сказать, как к национальному вопросу относится наша фракция и как к нацио­нальному вопросу относится Министерство Внутренних дел [4, стлб. 1778].

Здесь после перебива незаконченная фраза повторяется пол­ностью.

2.             Г р.  Бобринский  (Тульская губ.)... Наш многолетний союз с Франциею именно не прочен тем, что мы находимся в союзе не с данным правительством французским или с какою-нибудь партиею французскою, а со всею французскою нацией (голос слева: с Французскою республикою), да, с Французскою республикою и со всею нациею, и республика эта находит возможным быть в тесном союзе с нами, которые имеют Самодержавного Государя (рукоплескания справа). И поэтому я нахожу очень нежелательным (шум слева; Суханов: этим Россию не спасете)...

Председательствующий. Покорнейше прошу не мешать оратору.

Г р. Бобринский. Я вижу, что эти замечания очень раздражают членов Государственной думы (Суханов: тут надо ум).

Председательствующий. Член Государственной думы Суханов, призываю вас к порядку.

Г р. Бобринский.... и эту часть своих замечаний я опущу, да мне и нечего по этому вопросу высказать, так как у нас вопрос нашего союза с Франциею — вопрос настолько бесспорный, что о нем говорить не приходится [5, стлб. 378—379].

Вы видите реакцию оратора на замечания из зала.

Ректроспекция — это форма речевого выражения, отсылаю­щая слушателей к предшествующей содержательной информа­ции. Оратор может ссылаться на информацию, которая имеется помимо его выступлений (таким образом происходит связь данной речи с общим информационным контекстом), отсылать слушателей к информации, которая содержится в предыдущих его выступле­ниях или в данном выступлении, но изложена ранее (так осущест­вляется связь речи с предыдущими речами).

Приведем в качестве примера выступление И. П. Павлова на «среде» от 5 декабря 1934 г.: «Мы будем продолжать сегодня пред­мет беседы прошлой среды, так как он не был закончен<...>.

Прежде всего я передам вам поподробнее то, о чем я говорил бегло в прошлый раз.

Эта глава с описанием гештальтистской психологии Вудвор-сом. Она так и называется: «Понимание обучения согласно геш­тальтистской психологии». Обучение, понимание обучения — это есть основная тема<...>.

Помните, как я в прошлый раз уже излагал, — они обратили внимание на то, что мы улавливаем в коре явления в целом, если есть намек на существование каких-нибудь перерывов, то мы их заполняем от себя<...>». [23, 505—509].

Ретроспекция может выражаться словами и словосочетания­ми различного типа: как мы знаем, как мы понимаем, как было сказано ранее, как я говорил об этом, это заставляет нас вспомнить, ранее мы уже говорили об этом, вспомним, вы слышали, вы видели, известно, мы имели случай сказать об этом, в прошлый раз я уже говорил об этом.

Пример из лекции Т. Н. Грановского: «Если обратимся назад, к древней истории, мы увидим, что она начинается на Востоке, в Азии, завершается на берегах Средиземного моря, около которого жили главные исторические народы древнего мира; Греция и Рим — вот два главных деятеля древней истории» [6, 5].

И, наконец, проспекция — это один из элементов речи, отно­сящих содержательную информацию к тому, о чем будет гово­риться в последующих частях выступления. Проспекция дает воз­можность слушателю яснее представить себе связь и взаимообу­словленность мыслей и идей, изложенных в речи. Вначале оратор может обещать слушателям дать некоторую информацию в данном выступлении, а также говорить и о своих будущих выступлениях или о выступлениях других ораторов. Это и будет проспекция. Вот как всемирно известный ученый, один из выдающихся теоретиков анархизма П. А. Кропоткин начал свою речь в Манчестере перед рабочими (1888 г.): «Друзья и товарищи! Взявши предметом нашей беседы справедливость и нравственность, я, конечно, не имел в виду прочесть вам нравственную проповедь. Моя цель — совершенно иная. Мне хотелось бы разобрать перед вами, как начинают понимать теперь происхождение нравственных понятий в человечестве, их истинные основы, их постепенный рост, и указать, что может содействовать их дальнейшему развитию» [16, 260—261].

Как мы уже говорили, важным на начальном этапе воздейст­вия является установление контакта со слушателями. Коммуника­тивный контакт дает возможность оказывать влияние на слушате­лей и помогает достичь необходимого эффекта. Ведь оратор имеет целью не только передать какое-либо содержание, но и побудить слушателей к некоторым решениям, воздействовать на их волю и чувства, убедить, призвать к определенным действиям.

Первым источником субъективности речи и ее контактности являются личные местоимения. Активным творцом речи становится «я», поскольку я выражаю свои эмоции, я побуждаю своих слушателей к каким-либо действиям, я задаю вопросы или отвечаю на них, я сообщаю что-либо. Местоимения первого и вто­рого лица можно охарактеризовать как коммуникативные. «Я» оз­начает отправителя речи, оратора и действительно только в его речи. «Вы» означает слушателей, к которым обращается оратор. «Мы» содержит ряд значений: собственно оратор (лекторское «мы»), оратор и слушатели, оратор и относящиеся к нему лица. В сочета­нии с предлогом «с» и творительным падежом других местоимений и существительных обозначает группу лиц во главе с оратором. Эффект речи зависит именно от того, как оратор выполняет одну из своих коммуникативных задач — преодолевает дистанцию меж­ду собой и слушателями. «Мы» чаще всего характеризуется как «мы совместное» в значении «я» и «вы». Оно и помогает создать и передать атмосферу взаимопонимания между оратором и аудито­рией. Например: Смотря через те же розовые очки, мы с вами можем потерять способность критически мыслить, склонить­ся к бессмысленному подражательству; Мы вступаем в век, в ко­тором образование, знания, профессиональные навыки будут иг­рать огромную роль в судьбе человека; Мы с вами должны понять огромную роль частного предпринимательства. «Мы совместное» создает эффект общения и личного контакта между оратором и аудиторией. С помощью такого приема оратор приглашает слуша­телей к совместному размышлению о каких-либо фактах, создает атмосферу непринужденного разговора.

В речи часто прибегают к использованию некоторых место­именных конкретизаторов, которые усиливают степень контактности: мы с вами, мы вместе, мы все, мы все слушатели, мы все вместе с вами, вместе с вами мы... Например: Мы все вместе (вместе с вами мы) должны подумать над той проблемой, о кото­рой сегодня у нас с вами пойдет речь; Мы с вами хорошо знаем, как легко совершить ошибку, мы постоянно допускаем какие-то промахи и терпеливо их исправляем (из речи). Благодаря этим приемам устанавливается доверительный разговор между орато­ром и аудиторией, объединяется позиция оратора и слушателей, возникает их своеобразный диалог.

Другим средством контакта являются глагольные ф о р-м ы. Глагольная форма объединяет оратора со слушателями и вы­ражает их совместное мнение. Например: Но вернемся к этой за­мечательной работе и посмотрим, что и как. Скажем прямо, эта работа и поставленные в ней проблемы имеют дискуссион­ный характер. Как видно из этого примера, глаголы в речи обозна­чают совместное действие, оратор как бы привлекает слушателей к участию в обсуждении фактов, мыслей. Глаголы могут иметь раз­ное значение, например, квалифицируют направление высказыва­ния: проясним, оговоримся, конкретизируем, поясним, будем от­кровенны, попробуем понять, скажем прямо, отметим и т. п. Все эти глаголы несут коммуникативное содержание.

Средством установления контакта можно считать и некоторые вводные конструкции, содержащие обращения к слушателям: как вы понимаете, как вы догадываетесь, как види­те, как вы знаете, как мы знаем, как вы убедились и др. Они являются своеобразным призывом к концептуальной солидариза­ции. С помощью вводных конструкций оратор подготавливает сооб­щение новой информации, сопоставляя ее с уже имеющейся.

Можно использовать и конструкции с изъяснительны­ми придаточными, имеющими императивную окраску: ясно, что... известно, что... понятно, что... Они имеют добавоч­ные оценочные оттенки.

Контактность речи создают также побудительные предложения, например: согласитесь, прочитайте, подумай­те, возьмите, считайте, отметьте, запомните, проанализируйте, воз­разите, решайте. Они обращены к слушателям, призывают их к определенным действиям. Таким образом и возникает контакт между оратором и слушателями.

Установлению контакта с аудиторией и привлечению внима­ния к информации служит вопроеоответное единство. Оно создает ситуацию непосредственного общения со слушателями и придает сообщению непринужденный, разговорный характер. Оратор зада­ет вопрос и сам отвечает на него. Вопросы слушателей он может прогнозировать. Например: А сколько дел нам с вами еще предсто­ит, какая захватывающая и бескомпромиссная борьба нас ожида­ет. С чем и с кем нам бороться? С обстоятельствами, мешаю­щими перестраиваться нашей жизни, с людьми, воплощающими старые, отжившие представления о том, как должно развивать­ся паше общество (из речи); Что же заставляет человека сокра­щать свое имя до единственной буквы, прикрываясь безликой маской анонима? Ответ, мне кажется, один: боязнь поступка. Потому, что конкретное критическое слово, сказанное откро­венно и прямо, с названием себя, — это уже поступок, это пози­ция (из речи).

В заключение вернемся к вопросу об этикетных речевых фор­мулах, которые входят в зачин и концовку речи. Что же такое эти­кет ораторской речи? Это специфические устойчивые единицы общения, принятые в ораторской практике и необходимые для установления контакта с аудиторией, поддержания общения в избранной тональности, передачи другой информации. Помимо основной функции — поддержания контакта — указанные речевые формулы выполняют функцию вежливости, регулирующую функ­цию, благодаря которой устанавливается характер отношений между оратором и слушателями и восприятия речи, а также эмоциональ­но-экспрессивную.

Например, для заседаний депутатов типичны такие этикетные формулы: уважаемые депутаты, народные депутаты, товари­щи, товарищи депутаты, товарищи народные депутаты, кол­леги; уважаемый Иван Иванович, председательствующий, предсе­датель, президиум.

Речевой этикет используется в конкретной ситуации, т. е. при таком сочетании условий и обстоятельств, которые создают опре­деленную обстановку, требующую оптимального стилистического оформления речи. Оратор обращается к формулам этикета речево­го, учитывая ситуацию выступления, существуют формулы офи­циальные (товарищи, товарищи судьи, граждйне, дамы и господа, господа, коллеги) и неофициальные: нейтральные, констатирующие (разрешите на сегодня закончить, этим я заканчиваю свое при­ветствие вам, позвольте обратить ваше внимание, я позволю себе начать, позволю себе утверждать, позвольте сейчас же ответить на ваши вопросы) и эмоциональные (друзья! дорогие друзья, мне было очень приятно выступить перед вами, я хочу поблагода­рить вас за внимание, благодарю вас).

Чаще всего в речевом этикете используется обращение. Рас­пространены также приветствия аудитории, т. е. выражение дру­жеских чувств, дружеского расположения, доброжелательности. Следующая группа — формулы «прощания» и «благодарности за внимание». Выделяется также группа речевых клише, относящих­ся к знакомству. Оратор обязательно должен быть представлен или должен представиться сам. И в этом «ритуале» также проявляется контактность и вежливость. В ораторской речи используется высо­кая, нейтральная и эмоциональная тональность, так как благодаря ей устанавливается благоприятный контакт со слушателями.

Итак, композицию речи составляют различные смысловые бло­ки, содержательно связанные между собой. Поддерживают компо­зицию средства интеграции, которые делают речь целостной, обо­зримой, и средства контакта и речевого этикета, которые также играют конструктивную роль в композиции и помогают установить контакт со слушателями.

 

Контрольные вопросы

Что такое композиция речи? Каковы ее части?

Что такое зачин речи? Чем определяются его особенности? Каковы его функции? Приведите примеры зачинов.

Что представляет собой вступление речи? Каковы его особенности и функции? Приведите примеры вступления из различных речей.

Что такое главная часть речи?

Как вы понимаете заключение речи?

Что представляет собой концовка речи? Каковы ее функции?

Что такое когезия? Что она обеспечивает?

Как вы понимаете ретроспекцию речи? Каковы ее функции? Приведите примеры ретроспекции.

Что такое проспекция? Зачем она нужна оратору?

 

Каковы средства контакта в ораторской речи?

Что такое этикетные речевые формулы? Какова их функция в ораторской речи?