Экономика интересует?

Агентство недвижимости Маралин Ру. Элитные квартиры. Полное сопровождение
оценка161.рф
Агентство недвижимости Маралин Ру. Элитные квартиры. Полное сопровождение
оценка161.рф
ahmerov.com
загрузка...

§ 1. Краткие сведения из истории

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 

 

Риторическое знание и риторика как форма обобщения дейст­вительности словом для России начинались на основе усвоения опыта античной и западноевропейской традиции. Общность европейского культурного фонда восходила к древнейшему периоду истории: «Богослужебная, проповедническая, церковно-назидательная, агиографическая, отчасти всемирно-историческая (хронографическая), отчасти повествовательная литература была единой для всего пра­вославного юга и востока Европы» (Д. С. Лихачев. Поэтика древне­русской литературы).

Риторика значилась одной из семи «свободных художеств» («ис­кусств»), составлявших основной цикл гуманитарных знаний. Вы­полняя культурно-просветительные задачи, она на протяжении 2500 лет оказывала влияние не только на формирование духовного об­лика учащихся, но и на их речевое поведение в обществе. Каковы же отличительные черты риторики?

Риторика (греч. rhetorike — ораторское искусство) — филоло­гическая дисциплина, объектом которой являются теория красно­речия, ораторское искусство, способы построения выразительной речи во всех областях речевой деятельности (т. е. в разных жанрах письменной и устной речи). Она близко соприкасается прежде все­го с культурой речи. Риторика как интегральная область, охваты­вающая проблематику эффективности речи, помогала и помогает преодолеть недостатки углубляющейся специализации современ­ных филологических дисциплин. На протяжении всей истории су­ществования риторики видоизменялись ее определения, причем в разное время на первый план выдвигались разные стороны этой науки. Во времена греческой античности (V—I вв. до н. э.) одной из ведущих была формула «риторика — искусство убеждать» (в тру­дах Аристотеля, Аполлодора и др.). В теории римского красноре­чия была наиболее популярна формула Квинтилиана: ars bene di-cendi — «искусство говорить хорошо» (см. его труды, относящиеся к 35—96 гг. н. э.). Конкретные задачи обучения красноречию лучше других сформулировал Цицерон: videat, quid dicat, quo loco et quo modo — оратор должен изобрести, расположить, украсить (предло­жить известным слогом). Во времена средневековья и раннего Воз­рождения актуализировалась трактовка риторики как «ars ornan di» (искусство украшения речи). Наибольшей популярностью у пос­ледующих поколений пользовались «Риторика» Аристотеля, рито­рические труды Цицерона («De oratore», «Orator», «De inventione», «Brutus») и Квинтилиана («Institutio oratore»), а в русской тради­ции — «Двенадцать книг риторических наставлений» Квинтилиана в переводе А. С. Никольского (СПб., 1834).

На раннем этапе развития риторика (древнегреческая и древ­неримская) сложилась как нормативная дисциплина и входила, как уже было сказано, в число семи «избранных наук». Согласно пяти ведущим канонам искусства речи классическая риторика содержа­ла пять важнейших составных частей: 1) инвенция (изобретение речи); 2) диспозиция (расположение речевого материала); 3) элокуция (стилистическое оформление речи, ее выражение); 4) память; 5) произнесение.

В средневековье риторика развивалась во Франции, Герма­нии, Италии. В Европе происходило переосмысление античного куль­турного наследия. Как пишет автор «Очерков по истории и теории риторики» (М., 1991) Н. А. Безменова, «доминантой всех европей­ских национальных элементов развития риторики, начиная с эпохи Возрождения, является ее «литературизация» (с. 10). Несомненна связь риторики в это время с господством отдельных художествен­ных направлений и эстетических систем (барокко, классицизм). Осо­бое развитие получили духовное красноречие и жанр так называе­мой схоластической риторики. Происходило постепенное формиро­вание логического и собственно художественного, стилистического направления в риторике, что определяло ее тяготение, с одной сто­роны, к грамматике, а с другой — к поэтике.

В средние века европейские риторические идеи через Польшу и Украину проникли и в Россию. Развитие русской риторики при­обрело особое значение в истории нормализации русского литера­турного языка, в становлении реальных социально-коммуникатив­ных форм общения между россиянами.

Русская риторика. В историческом аспекте развитие отечественной риторики прошло определенные этапы.

1. Начальный этап русского красноречия. Первым памятни­ком, который является предшественником риторик XVII в., иссле­дователи считают трактат «О образах», входящий в «Изборник Святославов 1073 года» и приписанный Георгию Хуровскому. Это славянский перевод трактата византийского ученого и библиотека­ря высшей школы в Константинополе Георгия Херобоска. Первые ставшие известными истории занятия риторикой в России были сосредоточены в монастырях — центрах древнерусской книжнос­ти. В. П. Вомперский в книге «Риторики в России XVII—XVIII вв.» (М., 1988) констатирует формирование четырех локальных ареа­лов, в которых создавались самые ранние риторики. Первый аре­ал — это северо-восточная и центральная Россия, где находились древние центры русской книжности и образования: Вологда с Кирилло-Белозерским монастырем, Ростов Великий, позднее Москва. Именно в границах этого ареала дошла до нас самая ранняя из риторик Древней Руси — «Риторика» Макария (1617—1619 гг.). О происхождении риторики, приписываемой Макарию, до сих пор ве­дутся споры. Однако сейчас известны 34 списка этой риторики с 1620 г. и до петровского времени. Второй ареал — северо-запад­ный: Новгород и монастыри, расположенные вокруг него. К этому ареалу относится создание в 1699 г. «Риторики» М. И. Усачева. Тре­тий ареал (северный) сформировался позднее — к началу XVIII в. Он был создан старообрядцами в Выгорецком общежительстве. Чет­вертый ареал располагался на юго-западе: это Киев с Киево-Могилянской академией и Чернигов. Риторические сочинения данного ареала, относящиеся к 30-м гг. XVII в., написаны в основном на латинском, иногда на польском языках. Таковы Слуцкий «Компен­диум по риторике» (1629—1631 гг.), первое печатное руководство по гомилетике ректора Киево-Могилянской академии Иоанникия Галятовского (1659 г.) под названием «Наука короткая альбо способ зложеня казаня» и ряд других киевских риторик XVII—начала XVIII в. Судьба риторики в последней трети XVII — начала XVIII в. была связана с именами А. X. Белобоцкого, Николая Спафария, Софрония Лихуда, Лаврентия Крщоновича, Стефана Яворского. Однако подлинных вершин в теории поэтики и риторики в доломоносовский период достиг Феофан Прокопович в двух сочинениях «De arte poetica» (1705 г.) и «De arte rhetorica» (1706 г.). Хотя это рито­рическое сочинение было задумано как руководство к созданию цер­ковных проповедей, по существу оно представляло собой теорети­ческое обобщение и свод практических рекомендаций по искусству красноречия. Феофан Прокопович расширил круг традиционных жанров — «видов красноречия», включил в риторику раздел о «спо­собе писания истории», использовал в обобщениях свой собствен­ный писательский опыт.

2. Особый этап в развитии отечественной риторики составил ломоносовский и послеломоносовский период (середина и послед­няя треть XVIII в.). Именно в это время сложился канонический тип русской риторики, в которой отражалась и обобщалась практи­ка двуязычия (имеются в виду русский и церковно-славянский язы­ки), которая характеризовалась особым сплавом языковых стилис­тических элементов — лексико-фразеологических, грамматических и синтаксических — в рамках трихотомии (теории трех «штилей» М. В. Ломоносова). Систему взглядов на красноречие М. В. Ломоно­сов изложил в двух Риториках — краткой (1743 г.) и «пространной» (1748 г.). Риторика 1748 г. называлась «Краткое руководство к крас­норечию. Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэ­зии». Обе Риторики представляли собой первые русские и общедо­ступные руководства по красноречию. «Пространная» Риторика вы­держала 9 изданий (последнее — в 1810 г.). М. В. Ломоносов не раз подчеркивал благотворную силу воздействия античной и европейской культур. Само определение красноречия традиционно: «Крас­норечие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем приклонять других к своему об оной мнению». Однако в своих эстетических и научных идеях ученый стремился к утверждению прежде всего национально-исторической темы в русской культуре. Ориентация на строй национального языка пронизывает все главы книги. Взять, к примеру, рассуждения о звуковой эвфонии: «В Рос­сийском языке, как кажется, частое повторение писмени А способ­ствовать может к изображению великолепия великого пространст­ва, глубины и вышины, также и внезапного; учащение писмен Е, И, Ь, Ю к изображению нежности, ласкательства, плачевных или ма­лых вещей. Чрез Я показать можно приятность, увеселение, неж­ность и склонность; чрез О, У, Ы страшныя и сильныя вещи, гнев, зависть, боязнь и печаль» (§ 172). Современно звучат все замечания о стилистике живой речи, скажем, примеры неудачных стечений согласных (ств-вз: всех чувств взор есть благороднее), гласных (пла­кать жалостно о отшествии искреннего своего друга); повторений одних и тех же звуков речи (тот путь тогда топтать трудно) и т. д. В Риторике выделены три основных традиционных раздела: о изо­бретении, о украшении, о расположении. Однако в рамках тради­ционных схем М. В. Ломоносов изложил немало новаторских идей — о взаимоотношениях русского и церковно-славянского языка, о клас­сификации стилей, об установлении закономерностей употребле­ния языковых единиц, наконец, о проблеме языкового мастерства оратора, писателя, поэта. Именно в Риторике были высказаны мыс­ли, которые в дальнейшем составили программу всей филологичес­кой деятельности М. В. Ломоносова. Оценивая Риторику, академик В. В. Виноградов писал: «Можно без преувеличения утверждать, что Ломоносовым были не только заложены основы стилистики рус­ского языка, но и предначертан проект ее будущего величественно­го здания. Это здание до сих пор еще не возведено, хотя материалы для него собирались многими русистами» (Проблемы стилистики русского языка в трудах М. В. Ломоносова // Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963. С. 212).

В последующий период так и не появилось труда, по научным достоинствам равного ломоносовскому. Тем не менее продолжал свое существование и развивался тип теоретических руководств по ри­торике. Так, весьма самобытны представления о хорошей и пра­вильной речи у Н. Г. Курганова, отраженные в его знаменитом «Пись­мовнике» (1769 г.). Особенно влиятельными и популярными были книги учебно-воспитательного направления: риторика Амвросия (Краткое руководство к оратории Российской, сочиненное в Лавр­ской семинарии в пользу юношества, красноречию обучающегося. М., 1778). «Детская риторика, или Благоразумный вития, к пользе и употреблению юношества сочиненная» (М., 1787), учебное пособие Г. А. Глинки «Риторика в пользу молодых девиц, которая равным образом может служить и для мужчин, любящих словесныя науки» (СПб., 1797).

В последней трети XVIII в. выделение общих основ красноре­чия для прозы, поэзии и ораторской речи, утвержденное в ритори­ке Ломоносова, а затем принятое в трудах его исследователей, со­хранялось и поддерживалось в большинстве риторических сочине­ний конца XVIII в. Грамматика, риторика и «пиитика» — три кита, на которых, как на прочном фундаменте, держались гносеологи­ческие основы теории словесности этого времени. Одним из таких известных трудов был «Сокращенный курс российского слога» В. С. Подшивалова (М., 1796). Хороший стиль, писал в этой книге автор, должен быть: «1) ясен, 2) не груб, 3) без всякого принужде­ния, 4) натурален, 5) благороден, 6) обилен, 7) хорошо связан». Уче­ние о стилистически обусловленном употреблении языка постепен­но отделилось от «науки витийства», которая в дальнейшем соста­вила основное содержание руководств, занимающихся правилами сочинения собственно ораторской речи.

3. В конце XVIII — начале XIX в. сложилась риторическая школа российских академиков, а затем и университетская школа красноречия. Наиболее значительные риторики этого времени свя­заны с именами академиков М. М. Сперанского, А. С. Никольского, И. С. Рижского. Риторика М. М. Сперанского была написана в 1792 г., опубликована же лишь в 1844 г. под названием «Правила высшего красноречия». Это произведение не представляет собой исчерпы­вающего и планомерного курса теоретической риторики. Книга по­священа искусству церковной проповеди. В отличие от авторов дру­гих академических риторик М. М. Сперанский придавал особое зна­чение эмоциональной стороне речи: «Красноречие есть дар потря­сать души, переливать в них свои страсти и сообщать им образ своих понятий». Вслед за д'Аламбером М. М. Сперанский подчер­кивал: «Ораторская кафедра есть театр великих движений духа». В наибольшей степени автора интересовала стилистика индивиду­альной речи, представления о которой он раскрыл, излагая теорию слога. В книге М. М. Сперанский поставил вопрос о стилеобразую-щих различиях слога, о самых характерных чертах языка личнос­ти. Совершенно иной была риторика А. С. Никольского. Первая крат­кая риторика опубликована в 1790 г. (Краткая логика и риторика для учащихся в Российских духовных училищах). Третье издание вышло в составе книги «Основание Российской словесности» (СПб., 1807). Отличительные черты этой риторики — ее «грамматикализованность», усиленное внимание к проблемам жанрово-ситуативных форм речи, синкретические характеристики прозаической, ораторской и стихотворной речи. В части риторики «О сходстве слога с родом сочинений» автор классифицировал слог в зависи­мости от жанровых разновидностей речи (разговорный, письмен­ный, учебный, философский, исторический, баснословный, романи­ческий, ораторский и даже театральный). Выдающейся для своего времени следует признать риторику академика И. С. Рижского. Его «Опыт риторики» вышел в свет в  1796 г. (3-е изд. — в 1809 г.).

Вопросы чистоты и правильности русской речи занимали в этой книге особое место. Культура национальной речи была в то время одной из центральных проблем эпохи. В своей основной части рито­рика И. С. Рижского приближалась к практической стилистике. В ней присутствовали параграфы о пристойности слов и выражений, о точности слов, о ясности сочинений, о благозвучии речи. При этом подчеркивалось значение такого эстетического понятия, как вкус («вкус времени или века, вкус народа»). Учение о красноречии в труде И. С. Рижского, как писал академик В. В. Виноградов, обоб­щалось «до значения нормативной системы литературной речи» (Виноградов В. В. Поэтика и риторика).

4. В истории развития русской риторики период первой поло­вины XIX в. оказался наиболее продуктивным. Под влиянием ре­формы Н. М. Карамзина, ориентированной на сближение с евро­пейской традицией, происходило становление новой стилистичес­кой концепции литературного языка, что не могло не отразиться во взглядах на новую риторику — в трудах Н. Ф. Кошанского, А. Ф. Мерзлякова, А. И. Галича, К. Зеленецкого и др. Именно на этот период приходится не менее шестнадцати риторик широкой теоретической и практической ориентации, основной пафос кото­рых был направлен на определение принципов организации проза­ических текстов, всей сложившейся художественно-речевой прак­тики. Структура риторических сочинений в то время претерпела определенные изменения. Учебная риторика, излагающая основы красноречия, существовала в двух формах: общей и частной рито­рики. Общая риторика обобщала законы изобретения, расположе­ния и выражения мыслей, частная же разрабатывала принципы строения текстов по жанрам красноречия. Наиболее показательны в этом отношении риторики Н. Ф. Кошанского и К. Зеленецкого. «Общая риторика» Кошанского (1-е изд. — 1818 г., 7-е — 1849 г.) состояла из трех традиционных разделов: «Изобретение», «Распо­ложение» и «Выражение мыслей», насыщенных, однако, новым со­держанием. В центре внимания — категория стиля, именуемая сло­гом. Н. Ф. Кошанский определил слог как «способ выражать мысли, как искусство писать». Принципиальная позиция Кошанского в по­нимании стиля — требование соответствия слога изображенным мыслям, предмету изложения и закрепленность каждого вида «слога» за определенными жанрами. «Частная риторика» (СПб., 1832) по­нималась как «руководство к познанию всех родов и видов прозы». «Частная риторика» Кошанского давала рекомендации по пяти ви­дам красноречия: «письма», «разговоры», «повествование», «ора­торство» и «ученость». Тот же принцип разграничения использован в «Общей» и «Частной» риторике К. Зеленецкого. В «Общей рито­рике» (Одесса, 1849) излагалось общее учение о красноречии, а «Частная риторика» (Одесса, 1849) посвящалась другому аспекту красноречия — теории отдельных родов прозы. Нововведения К. Зе­ленецкого в общей риторике касались пересмотра традиции (имеется в виду отказ от учения об «изобретении» и «распростране­нии») и детальной разработки раздела «О чистоте письменной речи русской в лексическом отношении». Риторика все в большей степе­ни продвигалась в сторону практической стилистики и культуры индивидуальной речи.

Особого внимания заслуживает труд А. И. Галича «Теория красноречия для всех родов прозаических сочинений» (СПб., 1830). Раскрытие А. И. Галичем признаков «совершенного» языка — это, по существу, теоретическое обращение к основным категориям и принципам, определяющим и характеризующим образцовый язык с точки зрения лучших качеств речи. Автор трактует понятие чис­тоты речи, ее правильности, ясности, точности и благозвучия. Пере­сматривая орнаментальную часть риторики, А. И. Галич отказался от традиционного разделения фигур на «фигуры слов» и «фигуры мыслей» и выделил три типа фигур по их функции и характеру образования — грамматические, ораторские и поэтические. Упот­ребление фигур ставилось в прямую зависимость от содержатель­ного плана текста, его функционально-стилистического своеобра­зия. Правила общей риторики, по мнению А. И. Галича, распро­страняются на такие прозаические произведения, которые как бы имплицитно обращены к адресату или слушателю. Это — «1) моно­логи, 2) разговоры, 3) письма, 4) деловые бумаги, 5) исторические сочинения, 6) сочинения поучительные, 7) ораторские речи». В ри­торике давались основные характеристики этим видам прозы и предлагались определенные рекомендации к их созданию и орга­низации.

Уже в конце XVIII в. в Европе угасал интерес к риторике. В России пик расцвета риторики пришелся на первую половину XIX в. Но этот же период стал тем рубежом, который положил начало критическому отношению к общей риторике. Однако и в конце XIX — начале XX в. появлялись отдельные работы, в которых сло­весники обращались к идеям риторики типа изложенных в книге А. Г. Тимофеева «Очерки по истории красноречия» (СПб., 1899), И. П. Триодина «Принципы красноречия и проповедничества» (Ека-теринослав, 1915) и др. Последние наиболее яркие публикации по риторике связаны с деятельностью Института Живого Слова (1918— 1924 гг.). В «Записках Института Живого Слова» (1919) были опуб­ликованы детально разработанные программы Н. А. Энгельгард-та — «Программа курса лекций по теории красноречия (риторика)», Ф. Ф. Зелинского — «Психологические основания античной риторики» и А. Ф. Кони — «Живое слово и приемы обращения с ним в различных областях».

В 20-е годы XX в. риторика была исключена из школьного и вузовского курсов.

5. Особые импульсы развитию риторических идей в России были даны в 60-е гг. XIX в., когда происходило становление и фор­мирование русского судебного красноречия, достигшего значитель­ных вершин во второй половине XIX в. Его рождение и бурный расцвет обусловлены судебной реформой 60-х гг. О теории русского судебного красноречия писали К. Арсеньев, А. Ф. Кони, Б. Глин­ский, П. Сергеич (II. С. Пороховщиков). Труд последнего автора «Искусство речи на суде» (СПб., 1910) наиболее значителен. Отдель­ные главы этой книги («О слоге», «Цветы красноречия», «О психоло­гии речи», «О пафосе») свидетельствуют о прямой связи с общей античной, европейской и русской риторической традицией. Вместе с тем книга отражала практику и теорию русского судебного крас­норечия XIX в.: в ней были отражены и сформулированы принци­пиальные позиции, ставшие исходными в организации судебной речевой деятельности (допрос, разбор свидетельских показаний, искусство спора и т. д.), так же как и те многообразные приемы, которым надлежало определять создание судебных речей.

6. В наши дни происходит возрождение интереса к риторике; это естественно и гармонично согласуется с возрождением бесцен­ных сокровищ отечественной культуры. Ренессанс риторики, на­блюдающийся в отечественной лингвистике (см. труды С. С. Аверинцева, Ю. М. Лотмана, Ю. В. Рождественского, В. П. Вомперского и др.), поддерживается и достижениями неориторики в США и Европе. В современной риторике от прежних риторических учений в основном сохранились два аспекта научного поиска: 1) организа­ция языкового материала, ориентированная на современные про­блемы аргументации. Это направление в зарубежной лингвистике успешно развивается в трудах X. Перельмана, X. П. Грайса, Дж. Л. Кинневи, Ю. Коппершмидта и др.; 2) второй аспект связан с развитием орнаментального раздела риторики (искусством укра­шения речи), близкого к проблемам художественной стилистики и поэтики. Таковы работы Р. Якобсона, Р. Лахмана, Т. Тодорова, Ж. Дю­буа и др. В современных исследованиях широко используются так­же достижения риторики в метаязыковом аспекте, чему способст­вует ее полифункциональность. Иллюстрацией этому служит фран­цузская «Общая риторика», написанная группой авторов (Ж.Дю­буа, Ф. Эделин, Ж.-М. Клинкенберг, Ф. Мэнгэ, Ф. Пир, А. Гринон. Общая редакция и вступительная статья А. К. Авеличева. М., 1986). В 70—90-е гг. в отечественной учебной и научной литературе «прорастали» идеи новой риторики в недрах лингвистики текста, теории типов речи, речевой деятельности и психолингвистики. Казалось, что октябрь 1917 г. окончательно и навсегда похоронил многое из того, что было в русской словесности XIX в. Противникам риторики представлялось, что ее оживление «подобно прикладыванию пластыря к деревянной ноге» {Гофман В. Слово оратора (Риторика и политика). Л., 1932). Однако знаменателен тот факт, что появившиеся после 1985 г. идеологические послабления сразу же были восприняты лингвистами, и впервые после длительного перерыва стали выходить в свет современные отечественные книги по риторике. Это: учебник С. С. Гурвича, В. Ф. Погорелко, М. А. Германа «Основы риторики» (Киев, 1988); «Общая риторика (современная интерпретация)» Е. А. Юниной и Г. М. Сагач (Пермь, 1992); «Практическая риторика» И. А. Стернина (Воронеж, 1993); «Риторика как норма гуманитарной культуры» О. И. Марченко (М., 1994); «Общая риторика. Курс лекций и словарь риторических фигур» Т. Г. Хазагерова и Л. С. Шириной (Ростов-на-Дону, .1994); «Риторика. Учебное пособие»В. И. Аннушкина (Пермь, 1994) и «Риторика» Н. Н. Кохтева (М., 1995); «Основы риторики» А. К. Михальской (М., 1996). Эти риторики относятся к разным жанрам: теоретической и прикладной, общей и частной, приближенной к исто­рической (например, риторика О. И. Марченко) и синхронной (рито­рика Е. А. Юниной и Г. М. Сагач и др.).

В системе координат сложившихся к нашему времени ритори­ческих предпочтений размещается следующая шкала ценностей: 1. Пласт ортологических структур на всех уровнях языка, распо­ложенных в рамках оппозиции «правильно — неправильно». 2. Пласт структур, относящихся к нормам речевого этикета и размещаю­щихся в рамках оппозиции «принято — не принято». 3. Пласт нор­мативно-этических структур — в рамках оппозиции «прилично — неприлично», «пристойно — непристойно». 4. Пласт экспрессивных структур, относящихся к орнаментальному разделу риторики (в рамках оппозиции «выразительно — невыразительно»). Функция этих структур связана с областью эстетического восприятия речи.

7. Культура речи как научная дисциплина в 20—70-е гг. XX в. развивалась преимущественно в пределах ортологического направ­ления. Однако было бы неправильно с узких позиций рассматри­вать достижения выдающихся лингвистов этого времени, которые занимались и проблемами стилистики речи в широком понимании, и закономерностями общественно-речевого общения, и практически­ми задачами культуры речи. Характерно было стремление отойти «от мертвых схем к живому слову как орудию социального общения и воздействия» (Винокур Г. О. Культура языка). Внимание таких - замечательных ученых, как Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, Б. В. Тома-шевский, Б. А. Ларин, Г. О. Винокур, Л. П. Якубинский, Е. Д. Поли­ванов, В. И. Чернышев, Д. Н. Ушаков, А. М. Селищев и др., было привлечено к культурологическим проблемам, к неотложным для того времени задачам речевого воспитания общества, к идее созда­ния нормативных трудов XX в. — прежде всего толкового словаря и академической грамматики, отражавших языковые реалии новой жизни страны.

Наиболее интересна научная дискуссия по проблемам культу­ры речи, которая проводилась в 20-е гг. и в которой приняли учас­тие все виднейшие языковеды. Они оценивали сложившуюся социо­лингвистическую ситуацию по-разному, но, как справедливо под­черкивал академик Н. И. Толстой, в последующий полувековой пе­риод «рассудил всех суд истории русского литературного языка» (Толстой Н. И. Вопросы культуры речи в трудах русских лингвис­тов 20-х годов).

Важнейшая эпоха в становлении культуры речи как особой дисциплины в российском языкознании связана с именем профес­сора С. И. Ожегова. Он был не только талантливым исследователем и крупнейшим лексикографом, но, что не менее важно, — основа­телем сектора культуры русской речи в Институте русского языка АН СССР в 1952 г. и организатором научной работы в этой области. Академия наук в лице ее головного института и сектора культуры русской речи, как считал С. И. Ожегов, должна активно следить за современным состоянием живого и развивающегося литературного языка с тем, чтобы наиболее адекватно отражать эти знания в тру­дах Института. Центральные проблемы, выдвинутые С. И. Ожего­вым, группировались вокруг следующих основных разделов: тео­рия нормализации, теория нормы, теория ортологии (или, как тогда чаще всего говорили, правильности речи и ее практической коди­фикации).

С. И. Ожегов был инициатором и ответственным редактором широко известной научно-популярной серии «Вопросы культуры речи» (1955—1967 гг.), в восьми выпусках которой освещались наи­более острые и актуальные научные проблемы.

Теоретическое осмысление опыта работы коллектива соратни­ков С. И. Ожегова уже после его смерти (в 1964 г.) было предприня­то в обобщающем труде «Актуальные проблемы культуры речи» (под ред. В. Г. Костомарова и Л. И. Скворцова. М., 1970). В книге рассматривались теоретические, практические и историографичес­кие вопросы культуры речи как научной дисциплины: понятие язы­ковой нормы и ее аспекты; литературный язык и его взаимоотно­шение с диалектами, профессиональным языком и терминологи­ческими структурами; методы и приемы исследования и пр.

На протяжении 70—80-х гг. основное внимание как в работах отечественных языковедов, так и в трудах ученых, причисляющих себя к Пражскому лингвистическому кружку (ПЛК), уделялось интерпретации динамической нормы.

Развитию идей, относящихся к теории динамической нормы, посвящены и отдельные монографии, см.: «Теоретические основы культуры речи» Л. И. Скворцова (М., 1980), «Вопросы нормализа­ции языка» Л. К. Граудиной (М., 1980) и целый ряд сборников серии «Культура русской речи» (Литературная норма и просторечие. М., 1977; Грамматика и норма. М., 1977; Ономастика и норма. М., 1976; Литературная норма и вариантность. М., 1981 и др.).

Однако культура речи, конечно же, не сводится только к тео­рии нормы. Продуманная лингвистическая программа работ в культуроведческом просвещении должна предусматривать многосторон­нее, совершенствование культуры речи каждого человека. «Личност­ный» аспект выдвигается на первый план не только в работе шко­лы, но и в деятельности всех обучающих структур общества. Спра­ведлива мысль Ю. Н. Караулова: «Норма, учитывающая как сис­темный, так и эволюционный аспекты языка, невозможна без тре­тьей координаты — личностной, т. е. языкового сознания». Обрат­ная связь, однако, неизбежна: «Понятие общерусского языкового типа мертво без включения в него языковой личности, но оно одновременно теряет смысл вне системы и эволюции» (Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987).

Важно подчеркнуть, что в этом отношении первостепенна лек­сикографическая деятельность лингвистов. Именно она дает наибо­лее ощутимые результаты в деле укрепления литературных норм русской речи на практике. В повседневной деятельности студенты и преподаватели, работники радио и телевидения, лекторы и журна­листы неизменно обращаются к нормативным словарям. Поэтому, если говорить о наследии сектора культуры русской речи Института русского языка РАН как о совокупности его общепризнанных куль­турных ценностей, то это в первую очередь созданные в стенах Ин­ститута ортологические словари (подробнее о них см.: § 3 гл. I).

В 1996 году вышла в свет монография «Культура русской речи и эффективность общения» (под ред. Л. К. Граудиной и Е. Н. Ши­ряева), посвященная основам теории и современной интерпретации культуры речи. В книге подчеркнута необходимость изучения не только нормативного, но и коммуникативно-прагматического аспекта культуры речи. Теоретические идеи, которые развиваются в этой книге, легли в основу предлагаемого вниманию читателей учебного пособия.

Для нового курса по культуре русской речи была создана и новая программа (см. Приложение). В этой программе предусмот­рено обучение студентов на высоких образцах современного лите­ратурного языка, приведенных в специально созданной для нового курса хрестоматии (см. Второй раздел книги).

 

 

 

Контрольные вопросы

 

Вспомните краткие сведения из истории речевой культуры. Что вы знаете об истоках риторики?

Что вам известно о культурных центрах в России XVII—XVIII вв.?

Какие этапы развития в истории отечественной риторики вам запомнились?

К какому времени относится становление культуры русской речи как особой научной дисциплины?

Чем отличалось в содержательном плане обучение риторике в XIX в. от преподавания основ культуры речи в 50—60-е гг. XX в.?