2.2. Проблемы классификации метафорических моделей

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 

 

В процессе характеристики конкретных метафорических моделей многие специалисты приходят к мысли о необходимости их последовательной систематизации в том или ином языке. Например, в посвященном художественной речи исследовании Н. В. Павлович [1995] выделены и охарактеризованы наиболее типичные для русского языка метафорические формулы (в нашей терминологии - метафорические модели), что очень важно как для анализа конкретных текстов, так и для постижения закономерностей русского национального менталитета. В связи с этим автор ставит вопрос: "Может быть, действительно, их не так много, этих традиционных формул? Время - вода, смерть - сон, земля - мать, жизнь - битва и еще, к примеру, десятка два подобных широко употребляемых повсюду образов?" [Павлович, 1995, с. 55]. Сходную позицию занимает Н. А. Кузьмина, которая считает, что "общее число архетипов, по-видимому, невелико для поэтического языка в целом и, конечно, для каждого его синхронного состояния" [1999, с. 297]. Значительно более осторожную позицию занимают А. Н. Баранов и Ю. Н. Караулов, которые указывают на множество сложностей как при определении границ соответствующих моделям понятийных областей, так и при дифференциации конкретных моделей [1994, с. 15].

Основные метафорические модели русской политической речи представлены в подготовленных А. Н. Барановым и Ю. Н. Карауловым словарях [1991; 1994].

Иные варианты классификации ведущих метафорических моделей, характерных для современной отечественной политической речи, отражены в публикациях Ю. Б. Феденевой [1998] и А. П. Чудинова [2001]. Отдельные фрагменты системы русских метафорических моделей охарактеризованы в публикациях Т. С. Вершининой [2002], А. Б. Ряпосовой [2002].

Представляется, что при систематизации метафорических моделей процесс значительно более важен, чем результат. Дело в том, что возможные пути классификации очень разнообразны и едва ли какая-либо из возможных классификаций окажется принятой всеми. Специалисты хорошо помнят, сколько было оптимизма после первых публикаций по лексико-семантическим группам слов, и вместе с тем хорошо понимают, что до настоящего времени отсутствует единая и общепризнанная лексико-семантическая классификация русской и английской лексики. Это же можно сказать о классификации и инвентаризации моделей регулярной многозначности.

Следует согласиться с тем, что перспективы единой и общепризнанной классификации (и инвентаризации) метафорических моделей еще менее очевидны, но такая работа нужна, поскольку она позволит выделить хотя бы наиболее частотные и продуктивные модели, а также даст богатый материал для постижения общих закономерностей метафорического моделирования действительности.

Важная проблема, возникающая при систематизации метафорических моделей, - это выбор основания для классификации.

Во-первых, за основу для систематизации можно взять исходную понятийную сферу (сферу-источник метафорической экспансии) и выделить, например, следующий ряд однотипных моделей:

1) ПОЛИТИКА - это ЗДАНИЕ (дом);

2) ПОЛИТИКА - это МЕХАНИЗМ;

3) ПОЛИТИКА - это ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ;

4) ПОЛИТИКА - это РАСТЕНИЕ.

Детальное описание подобной системы моделей представлено в нашей монографии "Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000)" [Чудинов, 2001].

При необходимости за основу для классификации можно взять не понятийную сферу-источник, а лишь ее отдельные фреймы. Например, в понятийном поле "Политика" выделяются следующие фреймы: субъекты политической деятельности (политические лидеры, политические активисты, избиратели и др.), политические организации, политические институты (парламент, правительство, муниципальные органы власти), политическая деятельность, отношения между субъектами политической деятельности и т. п. Взяв за основу первый из названных фреймов, можно выделить следующий ряд однотипных моделей:

СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - это ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЖИВОТНОГО МИРА (медведи, волки, львы, крокодилы, бараны и т. п.);

СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - это СПОРТСМЕНЫ (боксеры, шахматисты, лидеры, аутсайдеры, команда, имеющая капитана и тренера, и т. п.);

СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - ЧАСТИ ЖИВОГО ОРГАНИЗМА (голова, сердце, рука, глаза и др.);

СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ - ВОЕННОСЛУЖАЩИЕ И ИХ ОБЪЕДИНЕНИЯ (рядовые и генералы, разведчики; армия, имеющая главнокомандующего, штаб и другие структуры).

Соответственно отношения между субъектами политической деятельности (людьми и организациями) - это война, игра, отношения в животном мире, спортивное состязание, театр, отношения в феодальной иерархии, отношения в семье и т. п.

За основу для классификации можно взять и сферу метафорического притяжения (сферу-мишень) и на этой основе выделить, например, следующий ряд однотипных моделей:

1) ПОЛИТИКА - это ЗДАНИЕ (дом);

2) ЭКОНОМИКА - это ЗДАНИЕ (дом);

3) ЮРИСПРУДЕНЦИЯ - это ЗДАНИЕ (дом);

4) РЕЛИГИЯ - это ЗДАНИЕ (дом).

Еще одна классификация моделей (она представлена в работах В. В. Лабутиной [1997; 1998]) учитывает те компоненты, которые связывают первичные и вторичные значения охватываемых соответствующими моделями слов. Сюда относятся такие типовые смыслы, как "причина и следствие", "главное и второстепенное", "руководитель и подчиненный", "сильный и слабый" и т. п. Например, для выражения причинно-следственных отношений может метафорически использоваться лексика родства (мать и дочь; сын и отец; рождать), лексика из понятийной сферы "Растения" (семена и урожай, корни и плоды). Для обозначения отношений управления можно использовать лексику из понятийной сферы "Механизмы" (руль, рычаги, тормоз), обозначения частей организма (голова, мозг, ноги, руки), слова из понятийной сферы "Животный мир" (наездник и лошадь, вожжи, узда), слова из понятийной сферы "Театр" (дирижер, режиссер, суфлер, марионетка, кукловод), лексика из понятийной сферы "Преступный мир" (пахан, шестерка, авторитет, киллер).

Для познания закономерностей метафорического моделирования действительности могут быть значимы результаты анализа каждого из рассмотренных выше типов моделей. Каждый из них открывает новые возможности для структурирования политической реальности в языковой картине политического мира и особенно в конкретном тексте.

Вторая важная проблема, встающая при выборе параметров классификации метафорических моделей, - это определение состава понятийных сфер, способных служить источником или мишенью для метафорической экспансии. При определении таких сфер следует учитывать, что создаваемая человеком картина мира изначально антропоцентрична: этот мир строится разумом человека, который концептуализирует политические реалии, опираясь на свои представления о соотношении индивида и мира. Метафора реализует представления о человеке как о центре мира.

Поэтому нами были выделены и охарактеризованы четыре разряда моделей политической метафоры [Чудинов, 2001]. В каждом из этих разрядов обнаруживается несколько наиболее типичных моделей. Эти модели, разумеется, не охватывают всего реального спектра источников метафорической экспансии и метафорического притяжения, но дают относительно полное представление о специфике данного разряда.

Содержание основных разрядов русской политической метафоры последнего десятилетия ХХ века может быть обобщено следующим образом.

 

Антропоморфная метафора

 

Как известно, Бог создал человека по своему образу и подобию. Возможно, именно этим можно объяснить тот факт, что человек также моделирует политическую реальность исключительно по своему подобию, что позволяет метафорически представлять сложные и далекие от повседневности политические понятия как простые и хорошо известные реалии. При исследовании этого разряда анализируются концепты, относящиеся к исходным понятийным сферам "Анатомия" "Физиология", "Болезнь", "Секс", "Семья" и т. п.

 

Природоморфная метафора

 

Живая и неживая природа издавна служит человеку своего рода моделью, в соответствии с которой он представляет социальную, в том числе политическую, реальность, создавая таким образом языковую картину политического мира. Источниками метафорической экспансии в данном случае служат понятийные сферы "Мир животных", "Мир растений", "Мир неживой природы", то есть политические реалии осознаются в концептах мира окружающей человека природы.

 

Социоморфная метафора

 

Различные составляющие социальной картины мира постоянно взаимодействуют между собой в человеческом сознании. Поэтому мир политики постоянно метафорически моделируется по образцу других сфер социальной деятельности человека. Рассматриваемый разряд политических метафор включает такие понятийные сферы-источники, как "Преступность", "Война", "Театр (зрелищные искусства)", "Экономика", "Игра и спорт".

 

Артефактная метафора

 

Бог сотворил мир и человека, но человек посчитал этот мир недостаточно комфортным и продолжил созидательную деятельность. Человек реализует себя в создаваемых им вещах - артефактах. Именно по аналогии с артефактами люди метафорически моделируют и политическую сферу, представляя ее компоненты как "Механизм", "Дом (здание)", "Мир компьютеров", "Инструмент", "Домашнюю утварь" и др.

 

Названные выше разряды метафор можно схематично представить следующим образом: "Человек как центр мироздания", "Человек и природа", "Человек и общество", "Человек и результаты его труда".

Важно подчеркнуть, что в основе каждой понятийной сферы лежит концептуализация человеком себя и мира в процессе когнитивной деятельности. Именно поэтому выделяется, например, понятийный разряд "Человек и природа", а не категория (или семантическое поле) "Природа". В соответствии с представлениями когнитивной лингвистики в основе метафоры лежат не значения слов и не объективно существующие категории, а сформировавшиеся в сознании человека концепты. Эти концепты содержат представления человека о свойствах самого человека и окружающего его мира. Всякий концепт является не изолированной единицей, а частью домена (ментального пространства, понятийной сферы). Домены образуют тот фон, из которого выделяется концепт. Концепты, как и домены в целом, отражают не научную картину мира, а обыденные ("наивные") представления человека о мире (В. Гумбольдт и неогумбольдтианцы, американская этнолингвистика, гипотеза лингвистической относительности Сэпира - Уорфа, а также современные публикации Дж. Лакоффа и М. Джонсона, Ю. Д. Апресяна, Л. Н. Иорданской, Е. С. Кубряковой, С. Е. Никитиной, Е. В. Рахилиной, Е. А. Урысон и др.).

Дифференциация научной и "наивной" картины мира опирается на предложенное А. А. Потебней еще во второй половине ХIХ века разграничение "ближайшего" (собственно языкового) и "дальнейшего" (соответствующего данным науки) значений слова. Эта концепция предопределяет дифференциацию научных и обыденных ("наивных") классификаций. Например, научная (зоологическая) классификация царства животных (это биологический термин, а не "живая" метафора) очень сложна и многоступенчата: на первом этапе названное царство разграничивается на подцарства одноклеточных и многоклеточных. В составе многоклеточных дифференцируется множество подклассов и типов, в том числе губки, кишечно-полостные, плоские, первично-полостные, кольчатые черви, моллюски, иглокожие, хордовые. В последнем типе выделяется подтип позвоночных, в котором далее вычленяются классы рыб, земноводных, пресмыкающихся, птиц, млекопитающих; на следующих ступенях этой иерархии представлено еще более детальное разграничение живых существ. Едва ли имеет смысл приводить здесь хотя бы основную структуру зоологической классификации: очевидно, что она нужна только специалистам. Большинство "небиологов" вполне обходится "наивной", или "обыденной", элементарной классификацией, и именно эта "наивная" классификация является основой концептуальной структурированности царства животных, которая составляет исходную понятийную сферу для зооморфной политической метафоры.

Обыденная категоризация животного мира во многих случаях не соотносится с классификацией научной. Например, в соответствующей современной русской ментальности обыденной категоризации мира, видимо, выделяются в лучшем случае микробы, букашки, черви, змеи, раки, лягушки, рыбы, птицы и собственно животные (в смысле - млекопитающие). Можно представить и менее детальный вариант категоризации: животные, птицы, рыбы и "все остальное" (то есть то, что в научных работах называется "низшие животные"). Кроме того, обыденная классификация животных вне зависимости от семейств, отрядов и видов и прочей научной "зауми" различает домашних и диких животных (например, свиньи могут быть и домашними, и дикими), хищных и нехищных животных (однако к хищникам относятся не только собственно животные, но и некоторые птицы и рыбы), обитателей моря, суши и неба, а также некоторые другие группы. Вместе с тем в обыденном сознании вовсе не существует, например, выделяемых зоологией класса хордовых и даже семейства волчьих, то есть для нас собственно животные, птицы и рыбы не составляют какого-то единства, а собаки, лисы, шакалы и волки - это совершенно различные для "наивной" классификации животные.

Специальные наблюдения показывают, что в основе абсолютного большинства политических метафор лежит именно обыденная картина мира, наивные представления, которые, как отмечает Ю. Д. Апресян, "отнюдь не примитивны", а во многих случаях "не менее сложны и интересны, чем научные" [1995, с. 39]. Эти наивные представления "отражают опыт интроспекции десятков поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить надежным проводником" [Там же] в познании национального менталитета.

В зависимости от конкретных задач исследования могут быть выделены и некоторые другие группы моделей. Так, в диссертации Т. С. Вершининой [2002] рассмотрены общие и особенные свойства моделей органистической метафоры, среди которых автор различает фитоморфные, зооморфные и антропоморфные модели. А. Б. Ряпосовой [2002] исследована группа моделей с агрессивным прагматическим потенциалом, к которым автор относит прежде всего метафорические модели с исходными понятийными сферами "Война", "Мир криминала" и "Мир животных". По мнению А. Н. Баранова и Ю. Н. Караулова, метафоры перестройки "можно расположить на мысленной шкале по степени убывания активности действующего лица. Тогда на одном конце такой шкалы оказывается поле строительной метафоры", а на другом - поле антропоморфной метафоры [1991, с. 14].

В концепции Дж. Лакоффа и М. Джонсона различаются ориентационные метафоры (они опираются на пространственные оппозиции типа "верх - низ", "центр - периферия", "больше - меньше" и т. п.), онтологические метафоры (например, представление человеческой души как некоего вместилища чувств, представление неодушевленных предметов как живых существ) и структурные метафоры, которые дают возможность использовать концепты из одной понятийной сферы для характеристики совершенно иной сферы.

Рассматривая типичные свойства метафорических моделей, А. Н. Баранов и Ю. Н. Караулов отмечают, что такие модели способны взаимодействовать друг с другом [1994, с. 6].

Существующая в дискурсе метафорическая картина мира - это своего рода система метафорических полей, свойства которой во многом аналогичны свойствам системы лексико-семантических полей. Необходимо выделить следующие наиболее важные для нашего описания свойства метафорических моделей.

 

1. ИЕРАРХИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО

 

В лексико-семантической системе традиционно выделяются иерархические организованные объединения: поля подразделяются на подполя, внутри этих подполей выделяются лексико-семантические группы, которые в свою очередь подразделяются на подгруппы, в составе которых могут выделяться отдельные парадигмы и т. п. [Шмелев, 1973; Новиков 1982; Кузнецова, 1989 и др.]. Подобные отношения можно обнаружить и между моделями. Например, метафорическая модель с исходной понятийной сферой "Дом (строение)" может рассматриваться как часть более широкой модели с исходной семантической сферой "Населенный пункт (город, деревня и т. п.)", в составе которой выделяются разнообразные названия инфраструктуры (дом, мост, улица, переулок и т. п.). С другой стороны, в составе модели с исходной понятийной сферой "Дом (строение)" может быть выделена своего рода "подмодель" с исходной понятийной сферой "Кухня".

 

2. ПЕРЕСЕКАЕМОСТЬ (диффузность, взаимопересечение) МЕТАФОРИЧЕСКИХ МОДЕЛЕЙ

 

Исследователи лексико-семантических полей неоднократно отмечали такое свойство, как пересекаемость указанных полей, а также подполей и групп в их составе. Практика показала, что между смежными лексико-семантическими объединениями крайне сложно выделить отчетливую границу, очень часто обнаруживаются компоненты, которые по тем или иным основаниям можно отнести сразу к двум смежным полям [Кузнецова, 1989; Новиков, 1982; Шмелев, 1973 и др.].

Аналогичные факты наблюдаются и при изучении метафорических моделей. Нередко один и тот же метафорический образ может рассматриваться как одновременно принадлежащий различным метафорическим моделям. Например, метафорические обозначения, связанные с исходной понятийной сферой "Приготовление пищи", можно отнести к понятийной сфере "Кухня" (а "кухню" рассматривать как часть "дома"), но вполне возможно и включение метафорических обозначений приготовления пищи в обширную семантическую сферу "Созидание, изготовление". При несколько ином подходе метафоры, связанные со сферой "Дом", могут быть отнесены и к метафорической модели ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ - это ЭЛЕМЕНТЫ ИНФРАСТРУКТУРЫ, которой соответствуют и метафоры, опирающиеся на такие слоты, как "мост", "улица", "тротуар", "парк", "туннель" и т. п.

 

3. ПОЛЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

 

В лексико-семантических объединениях традиционно выделяются центр, ядро, приядерная зона, ближняя периферия, дальняя периферия [Кузнецова 1989; Стернин, 2001; Шмелев, 1973 и др.]. По-видимому, сходные феномены можно обнаружить и в составе метафорической модели. Например, при анализе метафорической модели "Дом (строение)" можно выделить метафорические словоупотребления, которые наиболее ярко выражают типичные свойства модели, относятся к ее центру, а также словоупотребления, которые принадлежат периферии исследуемого материала. В частности, метафоры, связанные с переосмыслением функций стен, окон, дверей, крыши, несомненно, относятся к наиболее типичным проявлениям модели, к центральной зоне относится и метафорическое переосмысление образов спальни, кабинета, коридора или кухни. С другой стороны, словоупотребления, метафорически переосмысливающие процесс приготовления пищи, если и относятся к модели "Дом (строение)", то только к самой дальней ее периферии.

В целом рассмотренный материал показывает, что возможны различные методики систематизации и описания метафорических моделей, которые в свою очередь могут выделяться по разным основаниям. При конкретном описании отдельных метафорических моделей необходимо учитывать такие их свойства, как иерархичность структуры, пересекаемость и полевая организация.