IV

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Для теории лексикографии важно не столько традиционное прямолинейное обособление лексикологии от грамматики, сколько изучение сложных и разнообразных типов взаимодействий лексических и грамматических значений. В системе форм изменяемого слова не все формы одинаково продуктивны и употребительны, а с другой стороны, далеко не всегда во всех формах слова наблюдается одно и то же соотношение и сочетание грамматического и лексического. Например, в глаголе забаюкиватъ переносное употребление иллюстрируется лишь формами причастий страдательного залога (у Фурманова в "Мятеже": Глухая, забаюканная, ленивая тишь; у Серафимовича в рассказе "На реке": Дремотно, той особенной дремотой, в которой бодрствуют глаза и уши и дремлют спокойно забаюканные мысль и чувство) (т. IV, стр. 218). Естественно возникает вопрос о тех семантических оттенках, которые присущи этому страдательному причастию, а также о степени употребительности других форм забаюкать - забаюкивать в переносном смысле.

Точно так же в статье о глаголе забирать - забрать (с очень неясным и немотивированным размещением значений) значение шестое (перех.) "загораживать, заделывать" иллюстрируется примерами, в которых употреблены формы страдательного причастия забранный: ... в самом темном углу, забранном старыми досками (Салт. Благонам. речи); ... мимо низких, забранных решетками окон (Федин, Перв. радости) (т. IV, стр. 229). Никакой стилистической пометы при этом значении нет. Частота употребления других форм глагола забирать - забрать в этом значении и сферы его применения (профессионального?) остаются необъясненными.

Проблема взаимодействия лексических и грамматических значений связана с изучением функций разных падежных форм имен существительных, дополнительных лексических оттенков, в них развивающихся в тех или иных условиях, потенциальных ресурсов перехода слов из одной части речи в другую и - особенно - многообразия вариаций лексических значений у разных форм одного и того же глагола. Например, описание семантической структуры таких слов, как год, обязывает к изложению (даже за пределами устойчивых фразеологических оборотов) тех своеобразий значения и употребления, которые присущи формам множественного числа годы, года и лета, годов и лет и т. п. (т. III, стр. 200-206). Ср. функциональные отличия разных форм слов волос, время, глаз, небо, дитя - дети, ребенок - ребята и т. д. [10].

В системе форм имен прилагательных для лексикографа особенный: интерес представляют типы лексической и синтаксической дифференциации полных и кратких имен прилагательных (ср., например, готовый - готов, должный - должен и т. п.). Лексикографическая традиция в этом вопросе не выработала твердых норм и приемов семантического определения. В IV томе Академического словаря в слове живой выделено шестое значение: "Только в краткой форме. Существует, имеется. И славен буду я, доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит (Пушк., Памятник). Слег он в постель дня за три до смерти и, кажется, надеялся до тех пор, пока жива была в нем память (Тург. Воспом. о Белинском). У дружбы есть неписанный закон: живо доверие - жива дружба, рухнуло доверие - нет дружбы. Линьков. Горьк. правда (стр. 111). Тут все непонятно: и приравнивание формы краткого прилагательного к форме 3-го лица глагола настоящего времени, и самый характер определения, и мотивы подбора столь разнородных иллюстраций.

Естественно, что особенно трудны и разнообразны вопросы лексико-грамматических связей и взаимодействий в сфере глагола. Эти вопросы почти вовсе не изучены. В Академическом словаре не видно настойчивого стремления подойти к пониманию и уяснению этих вопросов. Можно предполагать, что составители и редактор предпочли отделаться ото всех затруднений, грозивших им на пути исследования соответствующих явлений, и избрали механические способы их воспроизведения. Например, при описании глагола закатывать - закатить оказалось, что некоторые из значений реализуются лишь в формах совершенного, другие - только в формах несовершенного вида. Но все это не нашло отражения ни в грамматических отметках, ни даже в характеристике значений. Так, второе значение глагола закатывать - закатить непереходное, разговорное, характеризуется следующим образом: "Уезжать куда-либо, обычно внезапно, неожиданно, стремительно". Все примеры связаны с формами совершенного вида: "Через шесть дней я опять в Париже. Завтра сядем в кульерский поезд и закатим, только нас и видели (Чех. Вишн. сад); Бывало, нюхаешь, нюхаешь воздух, да ни с того ни с сего и закатишь из Ярославля в Одессу (Куприн, На покое); - Эх, отлично-было бы закатить теперь в Шатрово, - говорил мой приятель [Мам.-Сиб. В глуши (т. IV, стр. 501). Как это значение связано с предшествующим: "Толкая что-то круглое, помещать куда-либо" - остается неясным. У читателя может возникнуть законный вопрос, не имеем ли здесь дело с разными словами, с омонимией.

Этот вопрос может встать в еще более остром виде, когда в составе четвертого (переходного) значения оказываются сваленными в одну кучу самые разнообразные и по форме, и по значению случаи (тут и "закатить салицилового натру", "закатить обед", "закатить истерику, скандал, выговор" и "закатить кнутовищем по лбу").

Любопытно, что и при характеристике последнего, пятого значения: "действовать с увлечением, с азартом, бодро и т. п." - не отмечено, что оно связано только с формами несовершенного вида закатывать. Ср. у Левитова в рассказе "Целовальничиха": Целовальник закатывал в присядку под звонкую песню знакомца-птицелова. Ср. задувать в последнем, шестом значении: "действовать стремительно, азартно, усиленно и т. п." (т. IV, стр. 430).

В глаголе заключать, статья о котором механически смешивает и сливает по крайней мере три омонима, разграничение значений также не сопровождается указаниями на различия в видовой структуре глагола и в функциях разных его форм. В этом слове третье значение описывается так: "иметь в своем составе; вмещать, содержать". Сюда же относится выражение заключить в себе. Все иллюстрации из произведений художественной литературы XIX и начала XX в. содержат формы несовершенного вида или формы причастий страдательного залога совершенного вида (заключенный, заключен в чем-нибудь). Примеры: Первая глава представляет нечто целое. Она в себе заключает описание светской жизни петербургского молодого человека 1819 года (Пушк. Е. О., предисл. к отд. изд.); [Нина Ивановна] занималась спиритизмом, гомеопатией, много читала, любила поговорить о сомнениях, которым была подвержена, и все это, казалось Наде, заключало в себе глубокий, таинственный смысл [Чех. Невеста (т. IV, стр. 528)]. Никаких грамматических разъяснений и ограничительных указании нет.

Кроме невнимания к видовым формам глаголов и их лексическим функциям (ср. статьи о глаголах задувать, заводить, заморить и т. д.), следует отметить также механическое и противоречивое разграничение переходности и непереходности глаголов. При помощи общей ссылки на этот внешний признак составители и редактор освобождают себя от анализа всего разнообразия форм синтаксической сочетаемости и синтаксического управления, присущих тому или иному глаголу. Например, в глаголе заслуживать ссылка на переходность и непереходность исчерпывает весь анализ синтаксических различий между разными значениями этого слова (т. IV, стр. 907). Поэтому, например, совершенно исчезло противопоставление: заслужить - заслуживать что и заслуживать чего. Вместе с тем отсутствие семантического исследования разных видов и соотношений глагольной переходности и непереходности ведет к тому, что принципы объединения и разъединения глаголов по этому признаку остаются неясными, лишенными всякой последовательности, всякого единства. Так, переходный глагол жировать "пропитывать жиром" и непереходный жировать "кормиться гуляя, резвясь" (т. е. набираться жиру) рассматриваются как разные слова, как омонимы (т. IV, стр. 161). Между тем в глаголе забурлить по неизвестным мотивам переходное и непереходное значение слиты; тут разграничиваются два значения: "начать бурлить, шумно клокотать" и "заставить пениться; заволновать" (т. IV, стр. 261).

Еще более непонятны мотивы связи и объединения непереходного ("начать бродить; заходить") и переходного ("испачкать, истрепать низ платья при ходьбе") в одном глаголе забродить. Достаточно сопоставить или поставить рядом два примера: По небу забродили робкие тучки (Эртель. Зап. Степняка); Вот, как я, по милости вашей, платье-то себе истрепала, - сказала бойко mademoiselle Прыхина Павлу, показывая ему на заброженный нил своего платья [Писем. Люди сорок, годов {т. IV,. стр. 254-255)].

Словарные затруднения, относящиеся к формам страдательного залога, общеизвестны. Недостаток материалов и укоренившиеся представления о возможности образовать и употребить страдательную форму от любого действительного глагола приводят к тому, что ссылки на формы страдательного залога принимают принудительный и бессодержательный, а иногда и комический характер. Достаточно ограничиться несколькими примерами: Заслюниваться... Страд, к заслюнивать. Передник заслюнивается ребенком. Ср. под словом заслюнивание; Заслюнивание ребенком нагрудника (т. IV, стр. 909); Засмаркиваться... Подвергаться засмаркиванию. Платок засмаркивается (стр. 910); Заслеживаться... Подвергаться заслеживанию. Пол заслеживается (стр. 903); Засиживаться... Страд, к засиживать. Зеркала засиживаются мухами (стр. 895); Заскабливаться... Подвергаться заскабливанию. Метка на доске заскабливается (стр. 897); Замызгиваться... Подвергаться замызгиванию. Фартук быстро замызгивается (стр. 699) и т. п.

Проблема связи и взаимодействия грамматических и лексических значений приобретает своеобразные качественные особенности применительно к предлогам, союзам и частицам. Но этот вопрос требует специального обсуждения.