IV

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Если в тесной фразеологической группе сохранились хотя бы слабые признаки семантической раздельности компонентов, если есть хотя бы глухой намек на мотивировку общего значения, то о сращении говорить уже трудно. Например, в таких разговорно-фамильярных выражениях, как держать камень за пазухой, выносить сор из избы, у кого-нибудь семь пятниц на неделе, стреляный воробей, мелко плавать, кровь с молоком, последняя спица в колеснице, плясать под чужую дудку, без ножа зарезать, язык чесать или языком чесать, из пальца высосать, первый блин комом, или в таких литературно-книжных и интеллигентски-разговорных фразах, как плыть по течению, плыть против течения, всплыть на поверхность и т. п., - значение целого связано с пониманием внутреннего образного стержня фразы, потенциального смысла слов, образующих эти фразеологические единства. Таким образом, многие крепко спаянные фразеологические группы легко расшифровываются как образные выражения. Они обладают свойством потенциальной образности. Образный смысл, приписываемый им в современном языке, иногда вовсе не соответствует их фактической этимологии. По большей части, это выражения, состоящие из слов конкретного значения и имеющие заметную экспрессивную окраску. Например, положить, класть зубы на полку в значении "голодать, ограничить до минимума самые необходимые потребности". Ср. у Тургенева в "Нови": "Я еду на кондиции, подхватил Нежданов, чтобы зубов не положить на полку". Ср. выражение уйти в свою скорлупу - и у Чехова обнажение образа, лежащего в основе этого выражения: "Людей, одиноких от натуры, которые, как рак-отшельник или улитка, стараются уйти в свою скорлупу, на этом свете немало" ("Человек в футляре").

Живучести внутренней формы в строе таких фразеологических единств содействует наличие контраста, параллелизма, вообще сопоставления слов, принадлежащих к одному семантическому ряду. Например: из мухи делать слона (ср. у Достоевского в "Идиоте": "Они там все, по своей всегдашней привычке, слишком забежали вперед и из мухи сочинили слона"), из огня да в полымя, нет худа без добра, переливать из пустого в порожнее, валить с больной головы на здоровую и т. п.

Фразеологические единства являются потенциальными эквивалентами слов. И в этом отношении они несколько сближаются с фразеологическими сращениями, отличаясь от них семантической сложностью своей структуры, потенциальной выводимостью своего общего значения из семантической связи компонентов. Фразеологические единства по внешней, звуковой форме могут совпадать со свободными сочетаниями слов. Ср. устно-фамильярные выражения вымыть голову, намылить голову кому-нибудь в значении "сильно побранить, пожурить, сделать строгий выговор" и омонимические свободные словосочетания в их прямом значении: вымыть голову, намылить голову. Ср. биться из-за куска хлеба и биться с кем-нибудь из-за куска хлеба; бить ключом (жизнь бьет ключом) и бить ключом (о воде в ручье); взять за бока кого-нибудь в значении "заставить принять участие в деле" и то же словосочетание в прямом значении; брать в свои руки в значении "приступить к руководству, управлению чем-нибудь" и брать в руки что-нибудь и т. п.

Фразеологическое единство часто создается не столько образным значением словесного ряда, сколько синтаксической специализацией фразы, употреблением ее в строго фиксированной грамматической форме. Например, просторечно-шутливое выражение со всеми потрохами в значении "целиком, со всем, что есть". Ср. у Панферова: "Этому человеку доверить себя со всеми потрохами можно".

Возможны и такие фразеологические единства, в которых резкие грамматические сдвиги зависят от семантических особенностей слов, входящих в состав фразы. Например, шутливо-фамильярное, носящее отпечаток школьного жаргона выражение ноль внимания обычно употребляется в функции предиката. Ср. у Чехова в рассказе "Красавицы": "какое... несчастье... влюбиться в эту хорошенькую и глупенькую девочку, которая на вас ноль внимания" (в речи офицера); в рассказе "Поцелуй": "- "Каков?" - послышались одобрительные возгласы. - Мы стоим возле, а он ноль внимания! Этакая шельма". В повести "Скучная история": "Медик пьян как сапожник. На сцену - ноль внимания. Знай себе дремлет да носом клюет".

Нередко внутренняя замкнутость фразеологического единства создается специализацией экспрессивного значения. Отрываясь от той или иной ситуации, от какого-нибудь широкого контекста, выражение сохраняет своеобразные оттенки экспрессии, которые и спаивают отдельные части этого выражения в одно смысловое целое. Нередко эти индивидуальные оттенки экспрессии сказываются и в синтаксической форме словосочетания. В этом отношении очень показательно употребление фразы белены объелся. Оно обычно имеет форму вопросительного предложения или употребляется в сравнении. Таким образом, внутренняя спайка элементов создается модальностью предложения. Например, у Пушкина в "Сказке о рыбаке и рыбке": "Что ты баба, белены объелась?". У Фонвизина в "Недоросле": "Что ты дядюшка? Белены объелся?". У Некрасова в "Дядюшке Якове": "Стойте! не вдруг! белены вы объелись?" [18]. У Чехова в рассказе "Неприятность": "Тот дурак, словно белены объелся, шляется по уезду, кляузничает да сплетничает...". При изменении синтаксической формы усиливается реальный, буквальный смысл этого словосочетания. Оно теряет условно-переносное значение "одуреть, ошалеть". Оно делается свободным сочетанием слов, в нем подчеркивается представление о белене как о ядовитом дурманящем растении. В "Толковом словаре русского языка" (1834, т. I, стр. 119) под словом белена приводится выражение в такой форме: "белены объелся - одурел, неистовствует". Это неправильно. Само по себе словосочетание он белены объелся не значит "одурел" и еще менее "неистовствует". Тут словарь Я. К. Грота ввел в заблуждение редактора нового толкового словаря [19].

Точно так же своеобразная экспрессивная окраска чувственного восторга индивидуализирует и ограничивает переносное значение фамильярного выражения пальчики оближешь (оближете)! Она превращает это словосочетание в фразеологическое единство. В связи с этим происходят синтаксические переносы этого выражения: из целого одночленного высказывания оно может превратиться в эмоциональное сказуемое двухчленного предложения. Например, у Салтыкова-Щедрина: "Вот, дядя, дамочка-то - пальчики оближете". Ср. у Писемского в романе "Люди сороковых годов": "Я тебе Вальтер Скотта дам. Прочитаешь - только пальчики оближешь".

К числу фразеологических единств, обособлению и замкнутости которых содействуют экспрессивные оттенки значения, относятся, например, такие разговорно-фамильярные выражения: убил бобра; ему и горюшка мало!; чтоб тебе ни дна ни покрышки!; плакали наши денежки!; держи карман или держи карман шире!; что ему делается?; чего изволите?; час от часу не легче!; хорошенького понемножку (ирон.); туда ему и дорога! (ср. у Писемского в "Старой барыне": "Присудили на поселенье... Того и стоил, туда ему и дорога была"). Ср.: жирно будет ("Нет, жирно будет вас этаким вином поить. Атанде-с! - Островский. "Утро молодого человека"); знаем мы вашего брата!; шутки в сторону!; чем черт не шутит?; и пошел и пошел!; наша взяла!; ума не приложу!; над нами не каплет!; и дешево и сердито! (первоначально - о водке). Ср. у Салтыкова-Щедрина в "Помпадурах": "Над дверьми нахально красуется вывеска: "И дешево и сердито".

Особо стоят каламбурные фразы, основанные на внутреннем контрасте, этимологическом несоответствии или ироническом сближении сопоставляемых слов. Например, без году неделя (ср. у Тургенева в рассказе "Часы": "Без году неделю на свете живет, молоко на губах не обсохло, недоросль! И жениться собирается"). У Писемского это выражение употреблено как неразложимое наречие: "Малый без году неделя из яйца вылупился, а она уже... женить его хочет" ("Старая барыня"). Ср.: кормить завтраками (у Гоголя в "Мертвых душах": "Ему подносят горькое блюдо под названием "завтра"); прокатить на вороных и т. д. Выражение откладывать в долгий ящик также звучит каламбуром, так как слово долгий, раскрывая основное значение фразы (отсрочивать на долгое время), воспринимается в связи с ящик как иронически двусмысленный образ.

Так же, как и в словах, во фразеологических единствах образное представление, сопутствующее значению, чаще не дано, а лишь постулируется, предполагается. Оно исторически изменчиво и, конечно, не нуждается в соответствиях этимологии образа. Например, держать в черном теле; вывести на чистую воду; отвести душу (например, у Тургенева в "Дыме": "Я требую малого, очень малого... только немножко мне нужно участия, только, чтобы не отталкивали бы меня, душу дали бы отвести"); за пояс заткнуть; поставить крест на чем-нибудь или даже над чем-нибудь (ср. у Боборыкина: "поставить крест на своей потере"); не ударить лицом в грязь (у Чехова в рассказе "Перекати-поле": "Лицо его говорило, что он доволен и чаем и мной, вполне ценит мою интеллигентность, но что и сам не ударить в грязь лицом, если речь зайдет о чем-нибудь этаком..."); из-за кого-чего сыр-бор загорелся (у Чехова в рассказе "Именины": "Что у вас произошло? - Ничего особенного. Весь сыр-бор загорелся из-за чистейшего пустяка").

Примером каламбурного переосмысления по омонимическому сходству может служить современное понимание иронического выражения положение хуже губернаторского. Как известно, это выражение пошло из коннозаводческого арго. Губернатором там назывался самец-пробник, которого припускали к кобыле для ее раздражения перед случкой с породистым производителем. В литературном языке XIX в., особенно в его публицистических стилях, это выражение осмыслялось применительно к положению и должности губернатора. Например, у Р. И. Сементковского в очерках "Силуэты администраторов" ("Исторический вестник", 1892, № 2): "Поистине теперь можно говорить о "положении хуже губернаторского". Еще раньше у Маркевича в романе "Бездна" (3, 14): "Не даром говорят: положение хуже губернаторского. - Он усмехнулся остроумию этой ходячей поговорки". Ср. у Чехова в "Дуэли": "В последнее время мое здоровье сильно пошатнулось. Прибавьте к этому скуку, постоянное безденежье... отсутствие людей и общих интересов... Положение хуже губернаторского. - Да, ваше положение безвыходно, - сказал фон Корен".

Связь развития фразеологических единств этого рода с формами поэтического мышления подчеркивалась Потебней. "Элементарная поэтичность языка, т. е. образность отдельных слов и постоянных сочетаний, как бы ни была она заметна, ничтожна сравнительно с способностью языка создавать образы из сочетания слов, все равно образных или безобразных" [20]. "Невозможность или возможность и эффект сочетания двух слов, дающих образ, условленны данным языком" [21].

Итак, внутренняя цельность многих выражений обусловлена единством образного значения. Многие из таких фразеологических единств представляют собою окаменевшие следы живых образных выражений, довольно свободно группировавшихся воуркг одного метафорического центра. Например, стоять одной ногой в гробу или в могиле. Ср. у Чехова в "Скучной истории": "... и подобные нелепые мечты в то время, когда одной ногой я стою уже в могиле". Ср. в языке XVIII в.: "Искусство врачебное слабо оживотворить занесшего ногу в гроб" [22].

Понимание производности, мотивированности значения фразеологического единства связано с сознанием его лексического состава, в сознанием отношения значения целого к значению составных частей. Семантическая замкнутость фразеологического единства может также создаваться эвфоническими средствами - рифмическими созвучиями, аллитерациями. Эти средства спайки и им подобные также содействуют образованию фразеологических единств. Например: Федот да не тот; еле-еле душа в теле; всякой твари по паре (с намеком на миф о Ноевом ковчеге); на вкус и на цвет мастера нет; днем с огнем поискать или не сыскать, не отыскать; что было, то сплыло; хлопот полон рот; то пусто, то густо; ни кожи, ни рожи; ни ладу, ни складу; ни ложки, ни плошки; ни ответу, ни привету; ни слуху, ни духу; вот так штука капитана Кука; не в службу, а в дружбу; не твоя печаль чужих детей качать; не до жиру, быть бы живу и т. п.

Однако в этих сложных единствах возможны и такие элементы, которые являются упаковочным материалом. Они заменимы. Тем более, что фразеологические единства не всегда образуют неподвижную, застывшую массу неотделимых элементов с постоянным порядком слов. Иногда части фразеологического единства могут быть дистантными.

Таким образом, от фразеологических сращений отличается другой тип устойчивых, тесных фразеологических групп, которые тоже семантически неделимы и тоже являются выражением единого, целостного значения, но в которых это целостное значение мотивировано, являясь произведением, возникающим из слияния значений лексических компонентов.

Во фразеологическом единстве слова подчинены единству общего образа или единству реального значения. Подстановка синонима или замена слов, являющихся семантической основой фразы, невозможна без полного разрушения образного или экспрессивного смысла фразеологического единства. Значение целого здесь абсолютно не разложимо на отдельные лексические значения компонентов. Оно как бы разлито в них - А. Сешеа называет такие фразеологические единства синтетическими группами и подчеркивает, что в них целостный смысл выражения до некоторой степени независим от лексических значений отдельных компонентов, во всяком случае, он не колеблет, не расширяет и не видоизменяет ни их свободных, ни их связанных значений [23].

Отдельно должны быть рассмотрены целостные словесные группы, являющиеся терминами, т. е. выступающие в функции названия. Прямое, логически оправданное отношение термина к обозначаемому им предмету или понятию создает неразрывность фразовой структуры, делает соответствующую словесную группу эквивалентом слова. С познавательной точки зрения между составным термином - научным или техническим - и таким же номенклатурным ярлыком, например, названием какого-нибудь явления, предмета - большая разница. Но в бытовом языке эта разница часто стирается. Естественно, что многие из такого рода составных названий, переходя, по закону функциональной семантики, на другие предметы, процессы или явления, однородные с прежними по функции, становятся не только неразрывными, но и вовсе немотивированными единствами, т. е. превращаются в фразеологические сращения (например: железная дорога, дом терпимости и т. п.).

Кроме того, в истории русского литературного языка с середины XIX в. все шире развивается тенденция создавать для составных названий разговорно-просторечные эквиваленты в форме одного слова, например: вечерняя газета - вечерка, ночлежный дом - ночлежка, Погодинская улица - Погодинка и т. п. Примеры составных терминов: белый гриб, задний проход, прямая кишка, прогрессивный паралич, оборонительный или наступательный союз, вопросительный знак, золотых дел мастер, дом отдыха, пути сообщения, сестра милосердия, брат милосердия, карета скорой помощи, борьба за существование и т. п.

В сущности, нет оснований выделять в особый ряд составные термины, возникшие не в сфере научно-технического языка или профессиональных диалектов, а в разных стилях самой литературной речи. Например, хороший тон (ср. у Некрасова в стихотворении "Балет":

 

Знайте, люди хорошего тона,

Что я сам обожаю балет),

 

общественное положение, общественное мнение, отрицательный тип, положительный тип и т. п.

Всякий термин, всякое выражение, проникшее в общий язык из научного или технического языка, из специальных, профессиональных диалектов, сохраняются как фразеологические единства. Например, общие места (loci communes - из риторики). Ср. у Чехова в "Обыкновенной истории": "Обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов...". Ср. у Чехова в "Скучной истории": "Бывают страшные ночи с громом, молнией, дождем и ветром, которые в народе называются воробьиными. Одна точно такая воробьиная ночь была и в моей личной жизни".

Понятно, что к категории составных терминов близки фразы-характеристики, включающие в себя точно очерченное содержание. Например, в русском публицистическом стиле XIX в. выражение беспокойный человек имело очень определенное общественно-бытовое содержание. Им обозначался разряд людей, готовых бороться хоть в умеренной степени с социальными несправедливостями режима, близких к категории политически неблагонадежных. Ср. у Некрасова в стихотворении "Филантроп":

 

Сожалели по Житомиру:

Ты-де нищим кончишь век

И семейство пустишь по миру,

Беспокойный человек!

 

У Дружинина: "В старое время его считали беспокойным и чуть-чуть не неблагонадежным" ("Благотворительность особого рода"). У Салтыкова-Щедрина: "Обыденная жизненная практика снисходительно отзовется к вору, ходатайствующему по "своему" делу и назовет беспокойным, безалаберным (а, может быть, даже распространителем "превратных толкований") человека, которому дорого дело "общее", дело его "страны" ("За рубежом").

В фразеологических единствах грамматические отношения между компонентами легко различимы. Они могут быть сведены к живым современным синтаксическим связям. Это естественно. Потенциальная лексическая делимость как основной признак фразеологического единства, отличающий его от фразеологического сращения, естественно предполагает и синтаксическую разложимость словосочетания. Таким образом, и здесь грамматические формы и отношения держатся устойчивее, чем семантические. Здесь сохраняется, так сказать, морфология застывших синтаксических конструкций, но их функциональное значение резко изменяется. В той мере, в какой фразеологические группы этого типа являются семантически неделимыми единицами, приходится считать их и синтаксически несвободными, хотя и разложимыми, слитными словосочетаниями.

Это положение получит особенную ясность и выразительность, если применить его к тем группам фразеологических единств, которые состоят из союзных или предложных речений. Таковы, например, союзные речения, чаще всего образующиеся из непроизводного союза, предложной формы имени существительного со значением времени, места или причины и указательного местоимения, или из союза и указательного местоимения с подходящим по значению предлогом: до тех пор пока, с тех пор как, в то время как, с того времени как, ввиду того что, по мере того как, между тем как, после того как, потому что, до того что, несмотря на то что, вместо того чтобы и т. п. Сюда же примыкают союзы, включающие в себя наречия образа, сравнения или сравнительной степени: подобно тому как, прежде чем, так чтобы; просторечное даром что и др. под. Наконец, можно отметить составные союзы из модальных частиц: едва только, чуть лишь. Ср. не то чтобы, как будто бы и т. п. (Такие союзы, как так как, добро бы и т. п. превратились в сращения.)

Все эти служебные слова семантически неразрывны, функционально неделимы, хотя с этимологической точки зрения производны. Эта аналогия бросает свет на синтаксическую природу фразеологических единств.