ПРИЛОЖЕНИЕ 1

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 

Схема анализа текста

На основании рассмотренных классификаций мо­жет быть предложена схема анализа текста.

1. Что представляет собой текст: предложение, стро­фу или фрагмент? Какова его композиция?

2. Как разделен текст на абзацы: а) абзац равен фрагменту; б) абзац равен строфе; 3) абзац меньше строфы; г) абзац меньше предложения?

3. От какого лица написан текст?

4. Есть ли в тексте авторская речь? Выражена ли авторская оценка?

5. В какой форме передана чужая речь? (Прямая, косвенная, несобственно-прямая речь.)

6. Охарактеризуйте текст по количеству лиц, уча­ствующих в речи (монолог, диалог, полилог).

7. Определите тип речи (описание, повествование, рассуждение...).

8. Какие виды связи встречаются в тексте (цепная, параллельная, присоединительная)?

9. К какому функциональному стилю относится текст? (Разговорный или книжный: научный, офици­ально-деловой, публицистический, стиль художествен­ной литературы.)

10. Какие изобразительно-выразительные средства (тропы) (эпитет, сравнение, метафора, аллегория, олицетворение, перифраза и т. д.) и фигуры речи (па­раллелизм, анафора, эпифора, риторический вопрос, вопрос-ответ, градация, антитеза, инверсия и т. д.) использованы в тексте? С какой целью?

11. Расскажите об особенностях данного текста, свя­занных с индивидуальным стилем автора.

В качестве примера предлагаем отрывок из рассказа В И. Белова "Маникюр".

Ox, уж не утерплю, расскажу, как я в Москву-то слетала! Десять годов сбиралась, не могла удосужиться. А тут не глядя свернулась, откуда что и взялось. Отпуск в конторе начислили. Я рукавицами хлоп — только меня и видели! Мужика с детками, все хозяйство оставила, из-под коров да под самый Кремль! Поехала к брату — он у меня полковник. Моложе меня, а давно на пенсии; делать-то ему нечего — вот обрадел! Я телеграмму-то дать постеснялась. "Ой, ты?! – говорит. — Кабы ты, — говорит, — была с головой, — сообщила бы. Я бы, — говорит, — на машине тебя с вокзала увез. Только свист­нуло бы!" – "Ну, — говорю, — не велика и баронь, дошла и пешком". Дошла-то дошла, а намаялася. Дорогу-то мне указывают, да по-разному все: один говорит — влево, девушка, другой — вправо, гражданка, третий скажет — тетка, дуй напрямик!

1. В композиционно-синтаксическом плане текст представляет собой фрагмент, состоящий из трех проза­ических строф. И хотя строфы не выделены графически абзацами, они явно присутствуют в отрывке. Тематичес­ки фрагмент четко подразделяется на три части, ко­торые условно можно обозначить так:

1) подготовка к поездке в Москву;

2) разговор с братом;

3) поиски брата в Москве.

Цельность, единство всему фрагменту придает за­чин, относящийся ко всем трем строфам (Ох, уж не утерплю, расскажу, как я в Москву-то слетала!) и вводя­щий в тему (... расскажу, как ...) И хотя внешне речь кажется стихийной, неорганизованной, фрагмент выстроен очень четко, в чем сказывается мастерство автора.

Будучи общим для всего фрагмента, зачин наиболее тесно связан с первой строфой. Об этом свидетельствует его содержательная и синтаксическая самостоятель­ность. Он понятен и без последующего контекста.

А любое другое предложение строфы вне контекста неполноценно, неясно, ущербно. Например, предложе­ние второе (Десять годов сбиралась, не могла удосужить­ся) или третье (А тут не глядя свернулась, откуда что и взялось).

Точно такой же стилистический эксперимент можно провести и с другими предложениями. Результат будет одним и тем же: вне строфы каждое из предложений непонятно, неполноценно и получает подлинную жизнь только в контексте строфы.

О чем это свидетельствует? О теснейшей смыс­ловой и синтаксической связи между предложениями, о том, что строфу организует, делает текстом первое предложение — зачин. Остальные же предложения 1есно присоединяются к зачину, раскрывают его смысл.

Содержательно предложения объединяются микро­темой первой строфы, которую мы обозначили как подготовку к поездке в Москву, а синтаксически — личностью рассказчика, я говорящего.

Во всех предложениях оно присутствует или подразумевается: в первом выражено открыто, во втором, третьем и четвертом подразумевается, как бы заимствуя я у зачина.

В предложении Отпуск в конторе начислили под­разумевается мне начислили. В пятом предложении снова появляется я, и это я как бы замыкает круг строфы вместе с шестым предложением, которое тесно связано с пятым.

Синтаксическое завершение первой строфы сов­падает с содержательным концом: ... только меня и видели!

Далее — небольшая пауза. И начинается вторая строфа, открываемая относительно самостоятельным зачином: Поехала к брату — он у меня полковник. Появляется другая микротема.

Если в первой строфе рассказчик говорит о себе, то во второй строфе в центре внимания брат-полковник. О нем сообщается, что он давно на пенсии, хотя и моложе героини.

Далее передается короткий разговор брата и сестры, характеризующий прежде всего полковника, его заботливое отношение к героине рассказа. Все это создает тематическое, содержательное единство второй строфы, отделяя ее от первой и от следующей далее третьей строфы. И в синтаксическом плане вторая строфа выделяется преобладающим субъектом он, сменяющим я рассказчика первой строфы: ... он у меня полковник. Моложе меня (подразумевается он). Делать-то ему нечего.

Третья строфа Дошла-то дошла ... объединяется характером речи: повествование сменяется коммента­рием к последней реплике разговора с братом: ... дошла и пешком, объяснением, как трудно добиралась героиня.

Строфа состоит из двух предложений: зачина и средней части, представляющей собой сложное бес­союзное предложение, состоящее из трех частей.

2. В целом фрагмент, состоящий из трех прозаических строф, представляет собой тесное смысловое и синтаксическое единство. Однако возникает вопрос: почему прозаические строфы не выделены в абзацы? Ведь границы между строфами довольно четко ощуща­ются в тексте.

То, что строфы не выделены абзацами и речь представлена одним смысловым "куском", далеко не случайно.

Авторский замысел заключается в том, чтобы пе­редать взволнованную, эмоциональную речь героини. А такая речь не знает пауз, перерывов, льется как бы единым потоком.

Поэтому абзацы придали бы тексту неестественную в данном случае размеренность, обдуманность, противоречили бы общей тональности фрагмента. Отсутствие абзацев как раз и призвано показать единство, непрерывность, эмоциональность речи.

3. Как известно, большое значение имеет структур­ный тип речи, т. е. от какого лица ведется рассказ. Применительно к нашему тексту ответ очевиден: изложение ведется от первого лица.

Автор передоверяет функцию рассказчика героине, сохраняя все особенности ее речи. Автор будто бы устранен из текста, на протяжении всего фрагмента нет ни одной авторской оценки. Авторское присутствие никак не проявляется.

Героиня сама рассказывает о себе, о том, что с ней произошло, что она ощущала, думала и т. д. При этом рассказывает свойственным ей языком. Перед нами яркий образец приема, который называется сти­лизацией.

Смысл и назначение этого приема в том, чтобы придать рассказу колорит подлинности. Ведь рассказы­вает персонаж, используя характерные для него, привычные формы речи.

Трудность же приема заключается в самоограничении автора. Он не вправе оценивать, комментировав обстоятельства происходящего.

Все о герое и обстановке мы узнаем из речи персонажа-рассказчика. И естественно, что речь эта должна быть яркой и информативной, характерной, подлинной. Она должна соответствовать характеру героя, его социальному положению, образованию и т. д.

4. Но все же авторская оценка в тексте есть. Она выражена косвенно всей совокупностью языковых и речевых средств. У читателя не возникает ни малейшего сомнения по поводу отношения автора к героине, обрисованной с большой теплотой и симпатией. И, по-видимому, оценки, которые дает героиня, разделяет и автор.

Итак, в анализируемом фрагменте авторская речь предстает как речь рассказчика, стилизована под нее. Указующий авторский перст полностью отсутствует. Действительность представлена глазами героини и в формах ее речи.

Перед нами яркая, самобытная, не очень лите­ратурная речь героини, в которую вкраплена прямая речь брата-полковника.

5. Чужая речь передается в форме прямой речи — разговор брата и сестры во второй строфе — и в форме несобственно-прямой речи: три реплики прохожих: влево, девушка; вправо, гражданка; тетка, дуй напрямик!

6. Структурная форма речи — монолог, страстный, эмоциональный, взволнованный.

Чувства переполняют героиню (Ох, уж не утерплю, расскажу ...). Ей хочется поделиться с кем-либо впечатлениями. Все внове, все впервые. Отсюда и взволнованность, и прерывистость речи. Трудно вести спокойный рассказ, когда осуществилось наконец то, чего героиня ждала десять лет. Итак, форма речи — монолог с элементами, вкраплениями диалога (раз­говор брата с сестрой).

7. С точки зрения функционально-смысловых типов речи анализируемый фрагмент представляет собой повествование, о чем "заявлено" уже в первой фразе (... расскажу, как я в Москву-то слетала).

Динамизм рассказу придают глаголы совершенного вида прошедшего времени {слетала, свернулась) и особенно усеченная глагольная форма междометного типа хлоп (Я рукавицами хлоп — только меня и видели).

Преобладающее в тексте повествование переме­жается описательными и комментирующими эле­ментами.

В начале рассказа это короткое объяснение, почему так взволновала героиню поездка в Москву (Десять годов сбиралась...), описание брата во второй строфе (... он у меня полковник) и остроумный рассказ-описание, как героиня искала дорогу к брату.

Здесь проявилась и наблюдательность героини, обратившей внимание на то, как обращались к ней прохожие, у которых она спрашивала дорогу: девуш­ка, гражданка, тетка.

В этих обращениях колоритно и неназойливо характеризуются и встреченные ею люди, и она сама, вернее отношение прохожих к провинциалке: обыч­ное, нейтральное (девушка), официальное, отчуж­денное (гражданка), фамильярное, свойское (тетка, дуй напрямик).

8. В тексте встречаются все три вида связи: цепная (лексический повтор в первой строфе я—я, меня; во второй он — ему, ты — тебя; в третьей дошла— дошла-то дошла), элемент параллельной (глаголы совершенного вида прошедшего времени в первой строфе и др.), присоединительная (Поехала к брату— он у меня полковник. Моложе меня, а давно на пен­сии ...).

9. Функциональный стиль речи отрывка не вызывает сомнений. Это стиль художественной литературы.

В тексте с целью создания речевого портрета героини широко используется разговорно-обиходный стиль.

Об этом свидетельствуют неподготовленность речи героини, произносимой без предварительного про­думывания, литературная необработанность, обилие разговорных слов и выражений: слетала (в Москву), удосужиться и др. Подчеркнутую разговорность тексту придает множество междометий и частиц (ох, ой, ну, уж, -то).

Яркий разговорный характер имеет синтаксический строй фрагмента. Короткие предложения передают динамику, быстрый темп речи (я рукавицами хлоп — только меня и видели).

Для речи персонажа характерны обилие простореч­ных форм и выражений, слабая ее литературность: годов (лет), сбиралась (собиралась), свернулась, мужик (муж), обрадел (обрадовался), баронь (барыня) и др.

10. Просторечие в данном случае не портит язык героини, а, напротив, делает его ярким, выразитель­ным, запоминающимся. Это речь человека, не овла­девшего премудростями литературной грамотности, но по-своему экспрессивная, самобытная, насыщенная народными образами и речениями.

Например: ... из-под коров да под самый Кремль. Здесь использована двойная метонимия. Из-под коров означает с животноводческой фермы, из глуши. Кремль же символизирует столицу, центр.

Выразительна и эллиптическая конструкция пред­ложения (без глагола-сказуемого), передающая стре­мительность перемещения героини.

Такие обороты, как только меня и видели, невелика баронь и другие, ярко характеризуют самобытную, богатую, хотя и недостаточно литературную речь героини.

Просторечная стихия — важнейшая стилистическая краска в речи героини. И если ради эксперимента попытаться изложить содержание отрывка литера­турно-книжным языком, мы убедимся, насколько экспериментальный текст беднее, невыразительнее, тусклее.

Не могу терпеть, должна рассказать, как я в Москву съездила. Десять лет собиралась и никак не могла ре­шиться. А затем сразу, в один миг, собралась. Даже не­понятно, как все получилось. Пошла в контору, отпуск оформила — и нет меня. Мужа с детьми, хозяйство — все оставила. И отправилась в Москву.

Дальше текст можно не пересказывать. Вывод ясен и так.

1. По данной схеме проанализируйте тексты из по­собия, например:

Щедрое обещание – с. 66.

"Всякое размножение связано..." – с. 103.

"Каких только обвинений не наслушалась." — с. 106.

''В тот раз, когда мне довелось..." — с. 110.

"Дня за два перед тем..." — с. 116.

"Время приближалось к полудню..." — с. 120.

"Не образумлюсь... виноват..." — с. 123.

Сцена из "Бориса Годунова" - с. 135.

"Прошло несколько недель..." — с. 143.

"Я всегда и везде, особенно на Кавказе..." — с. 147.

"Мы, народы Объединенных Наций..." — с. 160.

"Утром береговые огни..." — с. 235.

2. Подберите самостоятельно любой текст, равный строфе или фрагменту, и проанализируйте его по схеме.

3. Составьте свой текст на любую тему в любом стиле и проанализируйте его по схеме.