II

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Все дело в том, что в целом романтизм тогда в России был довольно-таки декларативный: то был поверхностно усвоенный элемент европейской моды. У многих было желание стать романтиками, пересадить на русскую почву популярное, престижное западно-европейское явление, но теперь можно признать, что фактически это тогда не получилось.

Для меня тут главным мерилом является отношение к слову; об этом еще будет далее разговор. Пока же только отмечу, что эстетический контекст пушкинского образа, субъекта пушкинской лирики в целом структурировался, вопреки литературоведческим штампам, отнюдь не по канонам романтизма, а скорее даже вопреки им. Разорванный, экстатичный мир романтиков для поэта вообще находился за пределами сколько-нибудь приемлемой нормы.

Г. А. Гуковский в книге “Пушкин и русские романтики” вынужден признать отказ Пушкина от соблазна погружения в субъективность; вот что, в частности, ученый писал по этому поводу: “Следует учесть при этом, что Пушкин, вообще говоря, менее почти всех своих современников-поэтов мог поддаться соблазну полного погружения в субъективность. Будучи около 1820-1824 годов вождем русского романтизма, он был все же наименее подвержен увлечениям индивидуализмом и субъективизмом”[8].

Но ведь фактически данное рассуждение разрушает основную концепцию исследователя: отказ от субъективности означал тогда отказ от романтизма. Так, собственно, и было. Как можно быть вождем романтизма и отрицать субъективизм? Романтизм-то прежде всего как раз и заключается в субъективности мировосприятия.

Стоит вспомнить, что Гегель в своем знаменитом курсе эстетики выделил “принцип романтической субъективности” как одно из основных свойств романтической формы искусства: “На ступени романтического искусства дух знает, что его истина состоит не в том, чтобы погружаться в телесность; наоборот, он становится уверенным в своей истине лишь благодаря тому, что уходит из внешней стихии в задушевное слияние с собою и полагает внешнюю реальность как некое несоразмерное ему существование”[9].

Фактически Пушкин был вождем романтизма, которого на самом деле не было, а точнее он был псевдо-вождем псевдо-романтизма. Для такого утверждения, полагаю, есть следующие основания.

Декларативно романтизм в России в пушкинское время существовал, но семантически нет. Однако надо признать, что сам Пушкин романтизм отнюдь не декларировал и не пропагандировал. Надо признать и то, что в общем-то он был честным анти-романтиком (то, что он называл “истинным романтизмом”, к реальному романтизму ровно никакого отношения не имело, что он и сам достаточно ясно понимал). Это критики и исследователи навели на него псевдо-романтический глянец.