V

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 

 

Множество статей, монографий, диссертаций написано о том, как Пушкин изживал романтизм и овладевал реализмом[19]. А изживать-то фактически было нечего, ведь Пушкин, как только что было сказано, не был романтиком. И дело тут даже не в самом Пушкине, а в общей литературной ситуации начала XIX века.

П.А.Вяземский, провозгласивший русский романтизм в предисловии к поэме Пушкина “Бахчисарайский фонтан”, реально никакого отношения к романтизму не имел. Вяземский - самый что ни на есть подлинный карамзинист, в творческой практике своей совершенно не связанный с романтической эстетикой. А трактат о романтической поэзии, принадлежащий перу Ореста Сомова - чистейшей воды компиляция, реферат по книге мадам де Сталь “О Германии”.

Как реального явления российского романтизма в первой половине XIX века не существовало, а вот декларирование его происходило достаточно интенсивно, но оно выдавало желаемое за действительное. Раз есть на Западе, должно быть и у нас - вот что лежало в основе такого рода декларирования.

Сам Пушкин никогда не объявлял себя романтиком. Но дело даже не в этом. Он ведь вполне мог не объявлять себя романтиком, но реально быть им.

Кажется, единственным, кто написал правду о мифичности русского романтизма, оказался академик А.Н.Веселовский[20]. В своей книге о В.А.Жуковском он подчеркнул, что Жуковский не только не был первым романтиком, а вообще не был романтиком.

Вот, в частности, как начинается глава 14-я (“Поэтика романтиков и поэтика Жуковского”) этой книги: “Если проводить связь между “душой Жуковского” и теми направлениями западной литературы, которые она отразила, то нам нечего выходить из течений сентиментализма”[21].

Естественно, этого положения великого теоретика стараются не замечать, или же всячески замазывают смысл, непосредственно вытекающий из него, пытаются нейтрализовать центральный вывод ученого: “Книга А.Н.Веселовского о Жуковском открывает собою собственно поэтическое изучение русского романтизма в целом, несмотря на то, что исследователь не считает поэта романтиком”[22].

Н.В.Измайлов предложил компромиссную концепцию “сентиментального романтизма” Жуковского, боясь, видимо, открыто признавать правоту А.Н.Веселовского[23], и вот почему.

Все дело в том, что приведенное положение А.Н.Веселовского представляет собой мину, подведенную под расхожую концепцию ЖУКОВСКИЙ - ПЕРВЫЙ РОМАНТИК. А ведь А.Н.Веселовский в книге о Жуковском не просто “загнал” своего героя в “сентиментализм”, а и показал еще, что Жуковский реально не был связан с романтической эстетикой.

”Романтики - символисты”[24] - напоминает А.Н.Веселовский, а затем показывает, насколько несимволичен мир Жуковского со всей его “гармонической точностью”: “От романтиков перейдем еще раз к Жуковскому. Он не символист их стиля, в сравнении с ними его можно бы назвать классиком; он прост; его чудесное носит специальный характер Юнговых Ночей и Оссиана: оно либо лунное, либо загробное, либо просто сказочно-страшное. И его притягивает “невыразимое”, “неизреченное”. “Прелесть природы в ее невыразимости” - писал в 1821 г. Жуковский, но средства выражения у него не те, что у романтиков”[25].

Вывод А.Н.Веселовского, что символ противопоказан поэтике Жуковского, чрезвычайно важен, и не только для понимания Жуковского.