Литература XIV - XV веков

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

 

В XIV - XV вв. Франция выдержала разорительную Столетнюю войну с Англией (1337-

1453). Это тяжелейшее испытание показало жизнеспособность феодальных структур в

стране, которая уже во второй половине XV в. пережила эпоху хозяйственного,

социального и культурного возрождения. Война к тому же не прервала закономерных

для развитого феодализма общественных процессов, прежде всего - процесса утраты

крупными феодалами политической самостоятельности и укрепления королевской

власти. Результатом явилось возникновение феодальной монархии с сословным

представительством, которая надолго определила устойчивость [68-69] социально-

политического строя во Франции. Однако из-за войны и феодальных усобиц процесс

консолидации государства проходил медленно и трудно. Могущественные феодалы-

сепаратисты (герцоги бургундские, бретонские и др.) не без успеха продолжали

бороться за независимость от французской короны. С другой стороны, в стране шел

неуклонный рост городов, которые, как правило, поддерживали короля и в свою

очередь пользовались его покровительством.

 

Все это определило и особенности культурной жизни во Франции. Прежде всего само

наличие крупных феодальных центров способствовало сохранению и оживлению

традиционной рыцарской идеологии, нравов и добродетелей, которые продолжали

играть роль морального кодекса для всего общества. Вместе с тем этот кодекс все

чаще подвергался рационально-практической корректировке и переосмыслению, что

вело и к перестройке литературы. Наконец, церковь продолжала утрачивать

господствующее положение в сфере культуры и образования, которое все больше

секуляризировалось. В университетах страны развитие получали дисциплины,

связанные с практическими запросами общества и не зависевшие от той пользы,

которую они могли принести непосредственно теологии, - математика, медицина,

юриспруденция и т. п.

 

Что касается литературы, то в XIV в. она оказалась отмеченной рядом явлений,

прежде всего в области историографии, где особо выделяются “Хроники” Жана

Фруассара (ок. 1337 - после 1404), освещавшие военно-политические события

современности с позиций рыцарских идеалов. Однако важнейшую роль в литературе

того времени продолжала играть лирика.

 

Замечательно, что вопреки критике куртуазных ценностей, которой те подверглись

еще в XIII в., модель лирического переживания, созданная трубадурами, выжила и

сохранила свою силу в XIV в. Однако, оставаясь в рамках провансальской традиции,

французские поэты существенно обогатили репертуар жанровых форм и

версификационной техники. На смену жанровой подвижности лирики трубадуров пришли

так называемые фиксированные жанры; в частности, любовная песнь провансальцев

уступила место балладе и королевской песни.

 

Баллада, состоявшая из трех строф с твердым количеством строк и порядком рифм,

заканчивалась посылкой, обращенной к лицу, которому было адресовано

стихотворение. Королевская песнь имела сходную [69-70] структуру, но состояла не

из трех, а из пяти строф. Фиксированной была и схема рондо, объем которого,

однако, мог относительно свободно варьироваться. В виреле строфа имела больший

объем, нежели в рондо. Особой изощренностью отличалась форма лэ, состоявших из

двенадцати строф. Первая и последняя походили друг на друга, зато все прочие

обладали собственной метрикой и системой рифм; каждая пара к тому же

сопровождалась собственной мелодией. При этом все названные жанры

предназначались не для чтения, а для напевного музыкального исполнения, и их

мелодическая структура была столь же сложной, что и стихотворная. Сложность эта

касалась буквально всех элементов формы: поэты нарочно придумывали “трудные”

(например, омонимические) рифмы, усложняли строение строф, использовали

акростихи и анаграммы, сочиняли стихи-палиндромы и т. п. Эффект заключался в том,

чтобы вложить лирическое переживание в максимально затрудненную форму, придав

ему предельную интенсивность.

 

Поэзия тем самым принципиально мыслилась как “мастерство”, имеющее свои правила

и законы, которым необходимо учиться. Так укреплялось представление о “науке

поэзии”, источник которой видели в античной риторике, хорошо известной в среде

ученых клириков средневековья. Риторика, которая - от Аристотеля до Квинтилиана

- детально разработала правила построения прозаических высказываний, их типы,

“части” и т. п., мыслилась как естественный образец для поэзии с поправкой на

стихотворную природу последней. Поэтому господствующим стало представление о

поэзии как о “второй риторике”, и в обиход, начиная с XII в., вошли различные

руководства по поэтике (poetria), первоначально сочинявшиеся на латинском языке.

Первая французская поэтика принадлежит Эсташу Дешану - “Искусство сочинять и

слагать песни, баллады, виреле и рондо” (1392).

 

В связи с этим меняется самый статус поэта в обществе: на смену поэту-дилетанту,

сочинявшему стихи в часы досуга, приходит поэт-профессионал, владеющий своим

искусством, знающий ему цену и пишущий чаще всего на заказ.

 

Особая роль принадлежала жанру, называвшемуся dit (сказ, рассказ). Эти

произведения были лишены музыкального сопровождения и предназначались для чтения

и рассказывания, представляя собой либо сюжетное [70-71] повествование, либо

нравоописание, либо нравоучение, либо, наконец, традиционный для средневековья

“спор” (о том, например, кто несчастнее - дама, потерявшая возлюбленного, или

рыцарь, которому изменила дама). Тематическая свобода и формальная облегченность

жанра позволяли поэту обогащать изложение собственными наблюдениями, излагать

дискуссионную точку зрения и др.

 

Вообще лирика XIV и XV вв. тяготеет к тому, чтобы ввести в свой круг живой опыт

поэта, конкретные события его жизни, его переживания и симпатии. Однако надо

помнить, что при любой степени автобиографичности, искренности и трогательности

такой лирики она сохраняла свою исконную средневековую черту - отливала

индивидуальный опыт в канонические формы жанров, образов, сюжетных ситуаций и т.

п.

 

Это хорошо видно в творчестве Гильома де Машо (ок. 1300-1377). В одном из своих

dit он повествует о поздней любви к некоей юной красавице. Возможно, что этот

факт автобиографичен. Однако сам мотив “несчастной любви” и его трактовка, равно

как и образ красавицы, были заданы поэту устойчивой традицией, с которой он и не

думал порывать. Более того, Машо даже и не пытается выразить неповторимость

своего чувства, но, напротив, сознательно “подводит” его под клишированные и

всем хорошо известные примеры, сравнивая себя то с героями античных любовных

историй (Пирам, Леандр), то с влюбленными персонажами рыцарских романов

(Ланселот) и т. п. В целом dits Машо аллегоричны, имеют формы видений и снов или

куртуазных дискуссий. Лирика его также представляет собой вариации на куртуазную

тему любовного томления и самосовершенствования. Новаторство же Машо заключалось,

во-первых, в развитии принципов риторической поэзии, а во-вторых, в ее

музыкальном обновлении (Машо был выдающимся полифонистом), что и обусловило его

огромное влияние на последующую поэзию.

 

В отличие от Машо, его ученик Эсташ Дешан (ок. 1346-1406) был гораздо более

чувствителен к актуальным общественно-политическим событиям современности, хотя

отнюдь не порывал с куртуазной поэзией. Однако талант Дешана - это по

преимуществу талант сатирика, моралиста и публициста. В аллегорической поэме

“Зерцало брака” он бичует женскую природу, становясь на сторону Жана де Мён в

бесконечном споре о женщинах, занимавшем литературное средневековье. Будучи

вполне [71-72] равнодушен к музыкальной стороне поэзии, Дешан в то же время

целиком разделял риторические установки Машо, что и позволяет говорить о

существовании школы Машо - Дешана.

 

В русле этой школы находится творчество Кристины Пизанской (1364 - ок. 1430). Ее

dits, написанные в форме снов и аллегорий, а также рондо и баллады в духе Машо

не отличаются оригинальностью, но поражают своей естественной легкостью,

изяществом и свободным владением трудными формами. Прославилась Кристина

Пизанская прежде всего многочисленными сочинениями в стихах и в прозе (“Сказ о

Розе”, “Послание богу Любви” и др.), где выступила в защиту женщин и против

“женоненавистника” Жана де Мён, оживив тем самым неугасавшую контроверзу.

 

В риторическом русле школы Машо - Дешана находится также поэзия Алена Шартье

(1385 - ок. 1433). Тем не менее он сумел вызвать настоящую бурю в литературном

мире небольшой поэмой “Немилосердная красавица” (1424), которая вызвала

множество споров, поэтических подражаний и “возражений”, сделав имя автора

знаменитым на протяжении всего XV в. Причина в том, что взяв вполне традиционную

тему, в сущности лишь резюмировавшую мотивы куртуазной лирики, он заострил

акценты настолько, что поэма приобрела неожиданно полемическое и провоцирующее

звучание. Героиня Шартье принимает знаки любви и вопли отчаяния несчастного

влюбленного с таким пренебрежением, что из благородной Дамы, которой честь

диктует быть сдержанной, превращается в безжалостную капризную кокетку,

наделенную чертами шокирующего эгоизма. Дама тем самым оказалась лишенной

всякого ореола возвышенности, а куртуазная утопия - сведенной с небес на землю.

Поэма Шартье в очередной раз свидетельствовала о внутреннем кризисе,

подтачивавшем трубадурский идеал.

 

Наконец, к школе Маша следует отнести творчество одного из самых крупных лириков

XV века - Карла Орлеанского (1394-1465). Ограниченная любовной тематикой,

аллегоричная, наполненная книжными реминисценциями, но вместе с тем отличающаяся

особой “отделанностью” и изяществом поэзия Карла Орлеанского свидетельствует о

высоком уровне профессионализма французской лирики в первой половине XV в.

Наиболее подкупающая черта творчества Карла Орлеанского - та живая искренность,

которой наполнены традиционные [72-73] формы и образы его стихотворений. Кроме

того. Карл Орлеанский сыграл заметную роль и в “литературно- общественной” жизни

своей эпохи. Его двор в Блуа стал одним из поэтических центров Франции, где

поэт-меценат устраивал столь распространенные в эпоху средневековья литературные

“состязания”. В одном из них, по преданию, принял участие и Франсуа Вийон.