Литература последней четверти XVI века

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

 

Поэзия этого периода продолжала развиваться под значительным влиянием Плеяды.

Интерес к античной мифологии не угасал, культивировались типично ренессансные

лирические жанры (ода, сонет и др.), синтез христианства и античности для многих

оставался манящим горизонтом. [129-130]

 

Вместе с тем затяжные религиозно-политические войны (1562-1594) между католиками

и протестантами привели к глубокому общественному кризису, сказавшемуся и на

поэзии. Гуманистические идеалы либо обеднялись, утрачивали вселенский и

гражданский характер, приобретали своеобразную камерность (как это случилось в

творчестве ряда видных придворных поэтов - Филиппа Депорта (1546-1600), Жана

Берто (1552-1611), Жака Дю Перрона (1556-1618), либо из предмета

энтузиастического утверждения превращались в предмет “изображения”, эстетической

“игры”. Такая рефлектирующая игра с ренессансной топикой в конце канцер привела

к возникновению литературного направления маньеризма, черты которого заметны уже

у Ронсара.

 

С другой стороны, в творчество таких авторов, как Р. Гарнье или Т. А. д'Обинье,

начинают проникать мотивы тревоги и сомнения в античном гармоническом идеале,

который стремилась выработать ренессансная культура предшествующего периода. В

лирике Жана Спонда (1557 - ок. 1595) большое место занимают мрачные размышления

о зле, царящем в мире, о бренности человека и непостоянстве его удела.

Происходят изменения и в жанровой области: интимная элегия вступает в

соперничество с витийственной одой, героическая поэма постепенно утрачивает

популярность, готовится почва для возникновения прозаического романа. Лирика в

целом внутренне перестраивается, в нее проникает барочное мироощущение,

основанное на причудливом столкновении и сопряжении контрастных мотивов, идей и

переживаний. В драматургии, наряду с классическими жанрами трагедии и комедии,

на первый план все больше выдвигается трагикомедия.

 

Важнейшим явлением в литературе конца XVI в. была протестантская поэзия,

представленная в первую очередь творчеством Гийома де Саллюста Дю Бартаса (1544-

1590) и Теодора Агриппы д'Обинье (1552-1630).

 

Гугенот по убеждениям, Дю Бартас задался целью написать грандиозную религиозно-

эпическую поэму, изображающую судьбы мира от его сотворения до страшного суда. В

“Первой неделе” (1578), разделенной на семь песней, повествуется о семи днях

творения. В 15 песнях незаконченной “Второй недели” (1584) излагается библейское

предание о первых людях. Влияние ренессансной эстетики, и в частности эстетики

Ронсара, на Дю Бартаса сказалось в активном использовании им [130-131] античных

мифологических и исторических преданий. Однако преобладают в “Неделях”

библейская образность и библейский пафос. Кроме того, Дю Бартас широко

использовал натурфилософские представления своего времени, согласно которым

между человеком и мирозданием, между всеми началами и стихиями живой и неживой

природы существуют многочисленные символические связи и соответствия. Вселенная

видится Дю Бартасу как единый организм, внутренне одушевленный, пронизанный

божественным теплом и этическим смыслом, доступным человеческому разумению.

Отсюда космизм его поэмы и отсюда же - ее учительный пафос. За видимой

дисгармонией реального мира Дю Бартас стремится провидеть его нравственную

целокупность как свидетельство благой воли и мудрости творца. Свою поэму Дю

Бартас мыслил как обобщение судеб человечества и как нравственный урок

современникам. Это и обусловило ее широчайшую известность. “Неделя” была

переведена на все основные европейские языки и оказала прямое влияние на Дж.

Мильтона.

 

Выражением воинствующего протестантизма явились “Трагические поэмы” (написаны в

70-80-е годы XVI в., опубликованы в 1616) Т. А. д'Обинье, состоящие из семи книг.

В первых трех (“Беды”, “Государи”, “Золотая палата”) преобладает

нравоописательная направленность. В них изображаются несчастья Франции,

истерзанной религиозными распрями ее “детей”, голодом, эпидемиями, насилием и т.

п., бичуются виновники этих бедствий, светские и духовные владыки - Екатерина

Медичи, короли Карл IX, Генрих III, их придворные, римские папы, неправедные

судьи, преследующие протестантов. Реальная действительность второй половины XVI

в. предстает в первых трех книгах как результат извращения естественного порядка

мироздания, нуждающегося в восстановлении. Следующие две книги имеют

повествовательный характер. В “Огнях” речь идет о преследованиях, пытках и

казнях, которым подвергаются протестанты. В “Мечах” изображается война католиков

против гугенотов и прославляется праведность и мужество реформаторов. В

заключительных книгах (“Отмщения” и “Страшный суд”) господствует “пророческий”

тон: в “Отмщениях” изображается непосредственное вмешательство бога в земные

дела и те кары, которые он обрушивает на тиранов и гонителей “истинной веры”; в

“Страшном суде” торжествует [131-132 ] воля божья: праведные и неправедные

получают загробное воздаяние.

 

Образная система “Трагических поэм” основана на взаимном проникновении четырех

пластов. В историческом пласте изображаются реальные лица и ситуации эпохи

религиозных войн. Однако история для д'Обинье - это всего лишь совокупность

конкретных примеров, с помощью которых воплощается вечный, надвременной смысл

происходящего на земле. Так, Екатерина Медичи для д'Обинье - это новая Иезавель,

испанский король Филипп II - “Ирод торжествующий” и т. п. Поэтому второй пласт

поэмы образует библейская и античная мифологическая топика. Мифологическая

образность свидетельствует о влиянии ренессансной эстетики на д'Обинье; однако,

как и у Дю Бартаса, преобладают библейские мотивы. Третий пласт - символико-

аллегорический, непосредственно возрождающий давнюю средневековую традицию

(здесь действуют Истина, Фортуна, Добродетель, Правосудие, Благочестие и др.).

Четвертый пласт - арена борьбы сверхприродных сил - бога и сатаны, ангелов и

демонов. В целом “Трагические поэмы” представляют собой грандиозное видение

мирового сражения между добром и злом, а сам д'Обинье ощущает себя ветхозаветным

пророком, которому открылась высшая истина и необходимость ее конечного апофеоза.

 

 

 

Развитие французского литературного языка, все более теснившего латынь, а также

значительное расширение круга образованной публики привели во второй половине

XVI в. к расцвету прозаических жанров. При этом на первом плане оказались не

новелла и даже не роман, а разного рода “ученые” произведения, отражавшие рост

интереса французского общества к знаниям в области природы, истории, географии,

философии и т. п. В этой связи прежде всего развиваются переводы - как с древних,

так и с новых европейских языков. Выдающимся писателем-переводчиком был Жак Амио

(1513-1593), которому принадлежат переводы “Параллельных жизнеописаний”

(1558/1559) и “Моральных сочинений” (1572) Плутарха.

 

Однако главную роль в развитии французской прозы сыграла гуманитарная литература.

Такова прежде всего историография, где традиционный жанр хроники уступил место

мемуарам - живым свидетельствам непосредственных участников гражданских и

политических событий [132-133] второй половины XVI в. Известностью пользовались

“Комментарии” (1592) маршала Блеза де Монлюка (1502-1577), а также

“Жизнеописания знаменитых людей и великих полководцев” аббата Брантома (1540-

1614) - хроника придворной жизни, составленная из биографий известных

современников (80-90-е годы; опубликована в 1665-1666 гг.). Одним из лучших

образцов французской прозы XVI в. являются десятитомные “Исследования о Франции”

(1561-1621) Этьена Пакье (1529-1615) - эссе и заметки, посвященные истории

страны, нравам ее народа, вопросам политики, литературы и языка. Общественные

конфликты второй половины столетия вызвали к жизни большую политическую

литературу создававшуюся как в католическом, так и в протестантском лагерях.

Антикатолическую направленность имела сатирическая “Апология Геродота” (1566)

знаменитого гуманиста и издателя Анри Этьена (1531-1598). Наиболее известным

памятником публицистической мысли XVI в. и одной из вершин гражданского

самосознания во Франции явился трактат Этьена Ла Боэси (1530-1563) “Рассуждение

о добровольном рабстве” (1552-1553), проникнутый антитираническим пафосом и

доказывающий, что монархия, основанная на принуждении, извращает самое

человеческую природу. Наконец, вторая половина XVI в. отмечена развитием

философско-моралистической прозы, выдающимся представителем которой был Мишель

Монтень.