Введение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

История средних веков в Западной Европе имеет следующее внутреннее членение: 1.

Раннее средневековье (конец. V - середина XI в.) - период складывания феодализма

в Европе. 2. Развитое средневековье (середина XI - конец XV в.) - время

наивысшего расцвета феодализма. 3. Позднее средневековье. В эту эпоху в недрах

феодальной формации зарождаются капиталистические отношения, начинающие

постепенно расшатывать феодальный способ производства. Во Франции этот процесс

начинается в XVI в., набирает силу в XVII в. и завершается в конце XVIII в.

Великой французской буржуазной революцией. Особую роль в истории средневековой

французской культуры играет XVI век, когда во Франции вслед за Италией возникло

ренессансно-гуманистическое движение (в связи с чем этот период называется

эпохой Ренессанса или Возрождения), а также религиозная Реформация. Ренессанс и

Реформация способствовали важным сдвигам в европейской культуре, которая в целом,

однако, продолжала оставаться средневековой. Лишь в XVII и XVIII вв. культура

складывающейся капиталистической формации вступает во все более решительную

борьбу с культурой феодальной формации, и потому этот период одновременно

принадлежит и истории средних веков и истории нового времени.

 

На всем протяжении своего многовекового развития средневековая литература

обладала рядом общих черт, которые определяли ее внутреннее единство и которые

типологически отличают ее от литературы нового времени. Это литература

традиционалистского типа, сопоставимая по характеру с искусством европейской

античности. Древней Индии и т. п. Она функционировала на основе постоянного

воспроизведения сравнительно ограниченного набора идеологических, образных,

композиционных и т. п. структур. При этом одни из них могли оставаться

неизменными на протяжении весьма долгого времени, другие - эволюционировать, а

третьи - разрушаться и отмирать, уступая место новым образованиям. Такие

структуры называются топосами (общими местами) или клише. Они делятся на

несколько основных видов: 1.Топосы лексического или лексико-синтаксического

характера, например “эпические формулы” или постоянные эпитеты, применявшиеся в

средневековой поэзии для описания персонажей, сюжетных ситуаций, пейзажа и т.

п.Так, эпический герой во французской поэзии всегда “доблестен”, “могуч” и

“светел лицом”, кровь всегда “алая”, трава -“зеленая”, волосы красавицы -

“золотые” и т. п. Такие клише не только многократно повторялись в пределах

одного текста, но и с вариациями переходили из произведения в произведение, от

поэта к поэту и от поколения к поколению. 2. Изобразительные топосы, когда,

например, любовное свидание, происходящее на фоне пейзажа, непременно требовало

упоминания “весны”, “цветов”, “журчания ручья” и т. п. 3. Устойчивые мотивы и

темы. Таковы, например, сатирические топосы: скупость богачей, чувственность

монахов, коварство женщин; таков тематический топос, предполагающий гибель героя

в результате вредительства или предательства и др. 4. Образные топосы,

складывавшиеся из набора черт и деталей при описании персонажа или предмета, в

результате чего возникали устойчивые каноны для изображения пап и императоров,

купцов и вилланов, святых мучеников, юношей, стариков, красавцев и т. д. 5.

Жанровые топосы, формировавшиеся за счет перечисленных выше клише и обладавшие

собственным тематическим, смысловым и изобразительно-выразительным каноном

(например, жанр “видения” в религиозно-дидактической поэзии или жанр “куртуазной

песни” в поэзии рыцарской).

 

Комбинации различных видов топики как раз и создавали ту или иную поэтическую

традицию - героико-эпическую, лирическую, житийную, сатирическую, дидактическую,

идиллическую и др. Совокупность таких традиций, сложно перекрещивавшихся и

взаимодействовавших между собой, образовывала и исчерпывала явление, называемое

средневековой литературой. Эта литература отсылала не столько к конкретному

опыту автора и его аудитории или к эмпирическим фактам действительности, сколько

к данному в традиции представлению об этих [9-10] фактах, т. е. к готовому

культурному коду, которым владело средневековое общество, так что, к примеру,

кареглазой брюнетке XIII в. приходилось не удивляться, а радоваться, если поэт

изображал ее в виде голубоглазой блондинки: это значило, что он удостоил ее

чести, подведя под общепризнанный эталон красоты.

 

Средневековые топосы, клише и каноны отнюдь не тождественны тем омертвевшим

“штампам”, которые встречаются в современной литературе. Цель топоса в том,

чтобы подвести любое единичное явление под общие и всеми узнаваемые “типы”,

однако сами эти типы представляли собой не трафареты, подлежащие механическому

копированию, но своеобразные смысловые, образные, сюжетные, стилевые и т. п.

“сгустки”, способные к свертыванию и развертыванию. С одной стороны, будучи

достоянием всего средневекового коллектива, они обладали намекающей силой и

могли быть сведены к одному-единственному слову. Так, если автор рыцарского

романа упоминал “замок”, то в сознании читателя само собой возникало

представление о “враждебных силах”, о “чарах” и о том приключении, которое там

ожидало героя. Поэту-сатирику достаточно было произнести слово “монах”, чтобы

его аудитория немедленно вообразила себе пузатого развратника и чревоугодника. С

другой стороны, большинство голосов обладало внутренней подвижностью,

вариативностью, способностью к детализации и к синтезу с другими топосами.

Характер такой детализации и такого синтеза полностью зависел от индивидуального

таланта и мастерства каждого конкретного автора. Именно поэтому средневековые

поэтические традиции постоянно эволюционировали, порождали новые традиции и

заставляли забывать некоторые из старых: всякое новое произведение, не нарушая

самих границ топики, тем не менее меняло ее конфигурацию.

 

Этим определяется специфика положения и функции средневекового автора в отличие

от современной нам (романтической и постромантической) литературы, где “я”

писателя мыслится как уникальный человеческий мир, а сама литература - как

средство воплощения этого мира и осмысления окружающей действительности, так что

именно в оригинальности писателя мы видим ценность его творчества. Средневековье

также ценило оригинальность в поэзии, но усматривало ее не в неповторимости

содержания внутреннего мира поэта, а в той степени индивидуального мастерства и

своеобразия, с которой он [10-11] воплощал общеизвестные топосы, тем самым

одновременно я поддерживая, и оживляя культурную традицию. Средневековые авторы

не столько подражали один другому, сколько состязались между собой в искусстве

реализации общего для них фонда топики.