ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ЧЕТВЕРТОМУ ИЗДАНИЮ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 

 

     Когда, много лет  тому  назад,  находясь  как бы  под влиянием  экстаза

(raptus),  во время  которого мне  точно  в зеркале  с  полной  очевидностью

представлялись  соотношения между  гениальностью и помешательством,  я  в 12

дней написал первые главы  этой книги*. Признаюсь,  даже мне самому не  было

ясно, к  каким серьезным практическим  выводам может привести созданная мною

теория.  Я не  ожидал, что она даст ключ  к уразумению таинственной сущности

гения и к объяснению тех странных религиозных маний, которые являлись иногда

ядром великих исторических  событий,  что она поможет установить новую точку

зрения  для  оценки   художественного  творчества  гениев  путем   сравнения

произведений их в области искусства  и литературы с такими же произведениями

помешанных и, наконец, что она окажет громадные услуги судебной медицине.

 

     [Гениальность   и  помешательство.  Введение  к  курсу  психиатрической

клиники, прочитанному в Павианском университете. Милан, 1863.]

 

     В  таком  важном  практическом  значении  новой  теории  убедили   меня

мало-помалу как  документальные работы Адриани,  Паоли,  Фриджерио,  Максима

Дюкана,  Рива  и  Верга  относительно  развития  артистических  дарований  у

помешанных,  так   и   громкие  процессы  последнего  времени  --  Манжионе,

Пассананте, Лазаретти, Гито, доказавшие всем, что мания писательства не есть

только своего  рода психиатрический курьез, но  прямо  особая форма душевной

болезни и  что  одержимые  ею субъекты, по-видимому, совершенно  нормальные,

являются  тем  более  опасными членами  общества, что  сразу  в  них  трудно

заметить психическое  расстройство,  а между  тем  они  бывают  способны  на

крайний  фанатизм  и,  подобно  религиозным  маньякам,  могут вызывать  даже

исторические   перевороты  в  жизни  народов.   Вот  почему  заняться  вновь

рассмотрением  прежней  темы  на основании новейших данных и в более широком

объеме показалось мне делом чрезвычайно полезным. Не скрою, что я считаю его

даже  и смелым,  ввиду того  ожесточения, с каким риторы науки и политики, с

легкостью  газетных  борзописцев  и  в  интересах  той  иди  другой  партии,

стараются  осмеять  людей,  доказывающих  вопреки  бредням метафизиков, но с

научными данными в руках полную  невменяемость, вследствие душевной болезни,

некоторых из так называемых "преступников" и психическое-расстройство многих

лиц,   считавшихся   до   сих  пор,   по  общепринятому  мнению,  совершенно

здравомыслящими.

     На язвительные  насмешки и мелочные  придирки  наших противников мы, по

примеру  того  оригинала, который для убеждения людей, отрицавших  движение,

двигался  в их присутствии, ответим лишь тем, что будем собирать новые факты

и новые доказательства  в пользу  нашей теории. Что может быть  убедительнее

фактов и кто станет отрицать  их? Разве одни только невежды, но торжеству их

скоро наступит конец.

 

     Проф. Ч. Ломброзо Турин, 1 января 1882г.