1

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

 Психотерапия - это область искусства врачевания, развившаяся и получившая известную самостоятельность лишь в последние пятьдесят лет. Взгляды в этой области очень изменились и дифференцировались, накопился опыт, допускающий самые разные толкования. Причина в том, что психотерапия - не простой и однозначный метод, как ее понимали поначалу. Постепенно оказалось, что она является (в определенном смысле), диалектическим, процессом, т.е. диалогом между двумя людьми. Диалектика первоначально была в античной философии искусством убеждения, но довольно рано. стала обозначать метод порождения новых обобщений Человек - это целостная психическая система, которая в процессе общения вступает во взаимодействие с другой системой психики. Современная формулировка психоте­рапевтических отношений врача и пациента далеко отош­ла от первоначального представления о том, что психоте­рапия - это метод, который кто угодно может стерео­типно применять для достижения желаемого эффекта. Причиной этого неожиданного и, я бы сказал, нежела­тельного расширения были совсем не спекулятивные потребности, а суровая реальность. Сначала это была необходимость признания возможности разных толко­ваний опытного материала. Возникли разные школы с Диаметрально противоположными взглядами; вспомним французский метод суггестивной терапии Бергейма и Льебо, воспитание воли, убеждение (persuasion) по Бабински, рациональную психическую ортопедию Дюбуа, психоанализ Фрейда с подчеркиванием - сексуальности и бессознательного, методы (с упором на стремление к власти) индивидуальной психологии Адлера, аутогенную тренировку Шульца - и это только самые известные. Каждый из этих методов основывается на особых психологических предпосылках и порождает собственные результаты, которые чрезвычайно трудно сравнивать. По­этому неудивительно, что представители различных точек зрения большей частью считали мнение других ошибочным, дабы упростить дело. Однако объективная оценка фактов показывает, что за каждым методом и теорией нельзя признать определенного права на сущес­твование, поскольку они имеют не только определенные успехи, но и подкреплены фактами, их доказывающими. Таким образом, в психотерапии мы сталкиваемся с ситуацией, которая сравнима с положением в современ­ной физике, имеющей, например, две противоречащие друг другу теории света. И как физика не считает это чем-то непреодолимым, так и существование нескольких психологических точек зрения не следует считать пово­дом для предположения о том, что противоречия непримиримы, а взгляды субъективны и потому несопос­тавимы. Противоречия в какой-либо области науки дока­зывают лишь то, что предмет науки обладает свойствами, которые в настоящее время могут быть представлены лишь в виде антиномий (например, как волновая и кор­пускулярная природа света). Только природа психики бесконечно сложнее природы света, поэтому и нужны многочисленные антиномии, чтобы достаточно полно описать сущность психического. Одной из фундаменталь­ных антиномий является положение: Психика зависит от тела, тело зависит от психики. Есть убедительные доказательства для обеих частей этой антиномии, так что объективное суждение ни в коем случае не может сог­ласиться с преобладанием тезиса над антитезисом. Наличие противоречий указывает на трудность предмета исследования, и поэтому - по крайней мере пока – могут делаться лишь относительные утверждения. Любое ут­верждение действительно лишь постольку, поскольку указано, с какой психической системой соотносится его предмет. Таким образом, мы получаем диалектическую формулировку, которая не утверждает ничего кроме того что психическое воздействие есть взаимодействие двух психических систем. Так как существует бесконечное множество индивидуальных систем психики, то и суж­дения бесконечно разнообразны. Если бы индивидуаль­ность была тотальным отличием, т.е. если бы индивид полностью отличался от каждого другого индивида, то психология как наука была бы невозможна - она состояла бы из хаоса субъективных мнений. Но так как любая индивидуальность относительна и компенсируется конформностью, то общезначимые суждения (научные конс­татации) возможны. Но эти суждения могут, естественно, относиться только к похожим, общим частям психики, но не к индивидуальному, уникальному в системе. Второе фундаментальное противоречие психологии гласит: Инди­видуальное - ничто по сравнению с общим, общее - ничто по сравнению с индивидуальным. Как известно, нет слона вообще, есть только отдельные слоны. Но если бы не было общности при всегдашнем множестве слонов, то уникальный, индивидуальный слон был бы сверх всякой меры маловероятен.

Эти логические рассуждения кажутся довольно дале­кими от нашей темы. Однако, поскольку они являются принципиальным ответом на предшествующий психологи­ческий опыт, то из них вытекают важные практические выводы. Если я как психотерапевт чувствую себя по отношению к пациенту авторитетом и в соответствии с этим претендую на то, чтобы знать что-либо о его индивидуальности и быть в состоянии делать о ней верные заключения, то я тем самым расписываюсь в собственной некритичности, поскольку оказываюсь несо­стоятельным в оценке противостоящей мне личности. Я могу судить о ней лишь постольку, поскольку она являет­ся человеком вообще. Но так как все живое встречается только в индивидуальной форме, а я могу поддаться его внушению. Поэтому, желая психологически лечить индивида, я должен волей-неволей отказаться от любого всезнайства, всякого авторитета и каких-либо попыток влияния. Мне не остается ничего другого, как выбрать диалектический способ действия, состоящий в сравнении обоюдных данных. Это возможно лишь тогда, когда я даю другому шанс представить свой материал как можно пол­нее, не стесняя его своими предположениями. В ходе этого представления его психика соотносится с моей, воздейст­вуя на нее. Это воздействие - единственное, что я могу противопоставить своему пациенту в индивидуальном отно­шении и на законном основании.

Эти принципиальные соображения обусловливают определенную позицию терапевта, обязательную во всех случаях индивидуального лечения и единственно прием­лемую. Каждое отклонение от этой позиции означает суггестивную терапию, принцип которой - индивиду­альное - ничто по сравнению с общим. Поэтому к суггестивной терапии относятся все методы, утвержда­ющие и интерпретирующие различия. К ней относятся и все технические процедуры, предполагающие однотип­ность индивидуальных объектов. Поскольку истинен тезис о незначимости индивида, поскольку суггестивные и технические методы, а также любые теоретические гипотезы вполне возможны и обеспечивают успех у сред­него человека (это и христианская наука, и духовные практики, вообще самые разные религиозные и врачеб­ные методы влияния плюс бесчисленные измы), даже политические движения не без основания претендуют на роль психотерапии в больших масштабах. Как начало войны излечило неврозы навязчивых состояний, а чудот­ворные места издавна устраняют невротические синдро­мы, так и большие и малые народные движения целитель­но действуют на индивида.

Лучше и проще всего этот факт выражается в воз­зрениях примитивных обществ, в представлении о так называемой мана. Мана - это всеобъемлющая целитель­ная сила, которая делает человека, животных и растения плодовитыми, а вождя и шамана - магически сильными. Понятие мана идентично "необыкновенно действенному", как показывает Леманн, сильно впечатляющему. Поэтому да примитивной ступени все необычное является "лекар­ством". Но так как сто умных людей вместе, как известно, образуют одного идиота, то добродетели и таланты -преимущественно индивидуальные качества и не свойст­венны человеку вообще. Поэтому людские массы всегда склонны к стадной психологии, а потому - к слепому stampede (Неудержимый бег пришедшего в панику стада (англ.) - Прим. перев.) и к психологии черни с ее тупой жестокостью и истерической сентиментальностью. Человек конформный обладает примитивными качествами, поэтому и лечить его надо техническими методами. Будет просто ошибкой лечить его иначе как "технически правильно", т.е. мето­дами, которые популярны и признаны эффективными. В этом смысле старый гипнотизм или еще более старый животный магнетизм дал принципиально столько же, как и скажем, технически безупречный анализ наших дней или как лечение амулетом первобытного шамана. Самое главное — в какой метод верит терапевт. Если он действительно уверен, то серьезно и терпеливо сделает для больного все возможное, и эта добровольная отдача оказывает исцеляющее воздействие - насколько распрос­траняется психический суверенитет "коллективного" че­ловека. Но границы эффективности определены анти­номией индивидуальное - коллективное.