8

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

В любом случае эта последняя необходимость означа­ет такое моральное испытание, которое делает профессию психотерапевта не самой завидной. У непос­вященной публики существует предрассудок, будто психотерапия представляет собой нечто очень легкое, несерьезное и заключается лишь в искусстве внушить человеку нечто или выманить у него деньги. В действительности же речь идет о тяжелой и небезопасной профессии. Как врачи вообще подвергаются риску инфекций или других профессиональных опасностей, так и психотерапевту грозят психические инфекции, которые не менее опасны. С одной стороны, он может быть втянут в невроз своего пациента, а с другой, он может так отгородиться от влияния пациента, что лишит себя воз­можности терапевтического воздействия. Между Сциллой и Харибдой этого лежит риск, но вместе с ним и исцеляющий эффект.

Современная психотерапия многослойна, как разнооб­разны поступающие на лечение пациенты. Самые прос­тые случаи - те, что требуют лишь человеческого com­mon sense (Здравый смысл (англ.)-Прим. пер.) и хорошего совета. Им нужна в лучшем случае только одна консультация. Впрочем это совсем не значит, что простые на вид случаи всегда просты; часто приходится делать не самые приятные открытия. Затем есть пациенты, для исцеления которых не нужно ничего, кроме более или менее основательной исповеди, так называемой абреакции. Более тяжелые неврозы требуют, как правило, редуктивного анализа симптомов и состо­яний. При этом не следует без разбору применять тот или иной метод, в зависимости от характера случая анализ должен проводиться больше по принципам Фрейда или по принципам Адлера

Августин различает два основных греха: один - это concupiscentia, алчность, чувственность (Begehrlichkeit), а другой - superbia, высокомерие. Первый соответствует фрейдовскому принципу удовольствия, второй - воле к власти, стремлению к доминированию Адлера. Речь идет о двух группах людей с различными претензиями. Те, для которых характерен инфантильный поиск удовольствий, -это большей частью, субъекты, признающие удовлетво­рение несовместимых желаний и влечений более важным, чем их социальная роль, поэтому они часто благополуч­ны, успешны, неплохо устроены в жизни. Те же, кто хочет быть "наверху" - это большей частью люди, ибо действительно находящиеся внизу, либо воображающие, что играют не ту роль, которая им полагается. Как правило, это лица с трудностями в социальной адаптации, пытающиеся скрыть свою слабость фикцией власти. Ко­нечно, все неврозы можно объяснить по Фрейду или по Адлеру, но в практическом лечении лучше сначала точно рассмотреть случай. Если речь идет о людях образованных, то решение принять нетрудно. Я рекомендую пациентам почитать что-нибудь из работ Фрейда и Адлера. Как правило, они скоро понимают, кто им ближе. До тех пор, пока мы движемся в области собственно психологии невро­зов, без фрейдовских и адлеровских взглядов не обойтись.

Но если лечение становится монотонным, наступают повторения, очевидный застой, или появляются мифо­логические, так называемые архетипические содержания, то пришло время оставить аналитически-редуктивное лечение и трактовать символы анагогически или синте­тически, что равнозначно диалектическому способу действия и индивидуации.

Методы влияния, к которым относятся и аналити­ческие, требуют видеть пациента как можно чаще. Я однако, ограничиваюсь максимум тремя или четырьмя консультациями в неделю. С началом синтетического лечения предпочтительнее разделить, отодвинуть консуль­тации по времени. Тогда я уменьшаю их, как правило, до одного-двух часов в неделю, ведь пациенту надо научиться идти своим путем. Последний состоит понача­лу в том, что больной сам пытается понять свои сны, дабы сознание последовательно усваивало содержания бессо­знательного. Ведь причина невроза - несоответствие между осознанной позицией и бессознательной тенденцией. Этот разрыв преодолевается через ассимиляцию содер­жаний бессознательного. Поэтому время между консуль­тациями проходит небесполезно. Таким образом, больно­му и себе можно сэкономить много времени, которое означает для пациента столько же денег, и при этом он учится стоять на собственных ногах, вместо того, чтобы цепляться за врача. Работа, которую делает пациент, ведет через последовательную ассимиляцию содержаний бессознательного к конечной интеграции его личности и, тем самым, к преодолению невротической диссоциации. Описание подробностей пути этого развития вышло бы далеко за рамки доклада. Поэтому мне остается удовлет­вориться тем, что я дал по крайней мере общий обзор принципов психотерапевтической практики.