Тренировочные бои

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

 

     В кабинете аналитика волнообразование  усиливалось  все  больше. Стоило

мне переступить порог, как волны набрасывались на берег и не стихали, пока я

не  покидала кабинет. Все это было  большой нагрузкой для  меня, да  судя по

всему,  и  для аналитика.  Чтобы там ни вещали  волны, но одно  бросалось  в

глаза,   как   красная  мулета   матадора:  волны  в   корне  расходились  с

утверждениями аналитика.

     Мне иногда казалось, что  я присутствую  на сеансах в качестве третьего

лица, своего рода передатчика поставляемых  подсознанием волн, и бесстрастно

гадаю, кто  же победит  в этом  поединке, ибо наши  беседы можно было  смело

назвать  тренировочными  схватками  боксеров.  Внешне соблюдая  все  правила

приличия,  партнеры исподтишка нащупывали друг  у друга слабые места и  били

наверняка  и  ниже  пояса.  Не  обращать  внимания  на  волны  было  так  же

невозможно, как, например, игнорировать знаменитый  гейзер  в Йеллоустонском

парке. Волны яростно кипели  в голове, требуя перевода. Аналитик бился с еще

большей яростью. Я выходила после сеанса, ощущая себя боксерским рингом, где

двое противников нещадно молотили  друг друга в течение дюжины раундов. Моим

спасением был парк, где я приходила в себя, наблюдая за птицами.

     Чайки  отвечали  мне  строгим,  как у  церковного  старосты,  взглядом.

Казалось,  они  не одобряли  полноценную  сексуальную жизнь. Утки, напротив,

были на редкость  общительны  и  то и  дело  парочками ныряли в  кусты,  что

наводило на определенные мысли. Одинокий лебедь безмятежно скользил по глади

озера, по всей видимости, ничуть не обеспокоенный отсутствием пары.

     Аналитик уже не раз убеждал меня  принести записи содержания моих снов.

Когда он предложил это в первый раз, я объяснила, что вообще не вижу снов, а

если и вижу, то ничего не помню, стоит мне открыть глаза. При моем ответе на

лице аналитика явно читалось нескрываемое подозрение, что я утаиваю  от него

свои сны из  опасения,  что они  выдадут  интерес к полноценной  сексуальной

жизни. Мне  запомнилась ночь накануне  моего последнего визита к  аналитику.

Впервые в жизни я увидела сон. Я тут же встала, зажгла свет, быстро записала

содержание  и  снова  погрузилась  в  свой обычный  сон без  сновидений.  На

следующий день я принесла свой отчет аналитику.

     -- Я  сижу в ресторане, -- написала я, -- и разговариваю с пригласившим

меня мужчиной, и вдруг узнаю,  что он рэкетир. Но мое негодование вызвано не

столько тем, что он рэкетир, сколько тем, что он третьеразрядный рэкетир.

     Невзирая  на  его  невыразительность,  мой  сон  вызвал  у  меня  такое

воодушевление, что я не чаяла услышать  его толкование.  Никакого толкования

не последовало. Аналитик  вдруг  набычился, поджав  губы,  а затем заговорил

совсем на другую тему.

     Когда-то  в  молодости я читала  Фрейда, да все  перезабыла, по крайней

мере   на  сознательном  уровне.  Спустя  несколько  месяцев,  когда  я  уже

рассталась  с  аналитиком, я снова взялась за Фрейда  и поняла  смысл своего

сна. Толкование оказалось сногсшибательным: подсознательно  я  считала  всех

сторонников   Фрейда  рэкетирами,  а  своего  аналитика  --  третьеразрядным

рэкетиром.  Меня  поразило  то, что мой единственный сон приснился  как  раз

накануне  последнего  визита к аналитику,  словно мое Нечто изловчилось и на

прощание как следует двинуло аналитика под дых.