Доктора

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

 

     Выяснилось,  что когда  я корпела над  учебниками, мое  Нечто вело свой

приватный список прочитанного. Какие-то отдельные фразы всплывали в памяти в

последующие дни.  Одна из  них приходила на  память  так  часто,  что  я  ее

напечатала  на  машинке  и  время  от  времени  заглядывала  в  листок.  Она

встретилась в  статье  одного  психиатра, который  не спешил нырять  в озеро

догадок,  а  встал  посередине качающейся  доски  и  внимательно наблюдал за

обоими  концами,  представлявшими   тайны  шизофрении.  Вот   одно   из  его

наблюдений: "Остается открытым вопрос:  создает ли  шизофреник свой мир грез

сознательно и целенаправленно или оказывается в нем помимо своей воли? "

     Поначалу это осторожное суждение  не  остановило моего внимания.  Ясное

дело,  иссохший берег  оказывается  в  ирреальном  мире,  а  его  создателем

является Нечто. Но поразмыслив, я поняла, почему психиатр задал этот вопрос.

У  психоаналитика, вроде доктора Доннера,  могущество  подсознания  вызывает

благоговейный  трепет.  Не  имея  навыков  лечения  шизофрении   и  не  зная

медицинского арсенала психиатров, он стал заниматься мной с тем же уважением

к  подсознанию,  как  инструменту  мышления. Мои голоса подсказали ему,  что

выздоровление не  за  горами. Он слушал  меня  и верил  тому, во  что привык

верить: в неисповедимый  язык  подсознания.  В то  время  как  для психиатра

подсознание безумного человека -- всего лишь вышедший  из строя механизм. Но

автор статьи,  хоть и психиатр, видимо, столкнулся  со свидетельством  того,

что в психике шизофреника присутствует целенаправленное начало. В отличие от

традиционной психиатрии, считающей, что больной не по своей воле оказывается

в   неуправляемом,  причудливом,  ненормальном   мире,   он  позволил   себе

предположить,   что,   возможно,   этот   мир   целенаправленно  создан   на

подсознательном уровне.

     Интересно  сравнить реакции психиатра  и  психоаналитика, к  которым  я

обратилась  за  помощью.  Обоим  я пересказала, что  голоса  сообщили  мне о

выздоровлении в ближайшие две  недели.  Стоит подчеркнуть то обстоятельство,

что  психоаналитик смог  понять  и  принять  факт приближающегося внезапного

выздоровления,   в  то  время  как  психиатру   это  оказалось  недоступным.

Непосредственно перед тем, как замолкли голоса, подсознание явно знало,  что

это  произойдет.  Понимая,  что  на  какое-то  время  иссохший  берег  будет

находиться в вакууме,  а  организму нужна  поддержка со стороны, подсознание

позаботилось обо всем, сначала направив меня к священнику, а через него -- к

ведущему психиатру крупнейшей городской больницы.

     Психиатр  тоже узнал  о том,  что сообщили  мне  голоса, но  не обратил

внимания  на  мои  слова,  полагая,  что  это  продолжение   бреда,  а  лишь

посоветовал вернуться домой  для  длительного лечения. На  его  совет Хинтон

отреагировал  тем, что мрачно  приказал мне  взять телефонный  справочник  и

отыскать   другой   адрес.   Так  по  его  подсказке  состоялась  встреча  с

психоаналитиком, и  в этом  есть глубокий смысл. Я снова повторила ему  свой

рассказ. Аналитик, более тонко чувствовавший целенаправленность подсознания,

с глубоким пониманием воспринял мои слова и терпеливо маялся со мной  четыре

дня  в  ожидании  выздоровления,  в  которое  поверил.  На  четвертый  день,

испытывая  нарастающее  беспокойство  по  поводу  того,  что  душевнобольной

человек вольно  бродит по городу (что, как ни странно, ничуть не встревожило

психиатра), аналитик уже было собрался отправить меня в частную клинику, как

произошло внезапное выздоровление. Если бы не это событие, аналитик, конечно

же, сдал  бы меня  с  рук  на руки психиатру, потому что аналитики  не лечат

шизофреников.   Эта   категория  больных  находится  в   абсолютном  ведении

психиатрии.  Возможно, так оно  и должно быть. Но похоже, что  психиатрам не

хватает как раз того инструмента,  который аналитики так высоко ставят,  что

часто вызывают этим упреки в свой адрес.

     Особой  веры в  лечившего  меня  аналитика  я  не  испытывала,  но  мое

подсознательное  мнение  о  нем  как о третьеразрядном  рэкетире  было  явно

несправедливым. Однако  его роль в  моем выздоровлении  была ограниченной. И

все  же я  ценю все, что он  для  меня сделал.  Он смог  понять, что вот-вот

наступит  выздоровление  и  смог  дать мне  то,  в  чем отказал психиатр  --

возможность  бросить  якорь, чтобы  мой  разум мог  закрепиться и  завершить

растянувшуюся  на три месяца работу  по приведению  мыслительного аппарата в

нормальное рабочее состояние.