Глава 6.Роль отца и матери в воспитании ребенка

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 

Т. А. Шведчикова

Вводные замечания

Занятие может проводиться не только в рамках курса «Гендерная психология», но и курсов «Педагогика», «Психология и педагогика» и др. Наиболее общей задачей занятия является использование гендерного подхода. При анализе данной темы работа проводится в фор­ме семинарско-практического занятия. Продолжительность занятия — 4 часа.

Говоря о семье как об институте социализации, в том числе об от­цовстве и материнстве как отдельных социальных институтах, можно выделить ряд теоретических направлений рассмотрения данной про­блемы. Эта информация может быть использована для более глубо­кого осмысления материала, полученного при обсуждении жизненно­го опыта студентов.

Родительство как социальный институт

Основная цель данного раздела — раскрытие различных подходов к анализу феномена родительства, объясняющих специфику отноше­ния к ребенку, распределение обязанностей в воспитании между муж­чиной и женщиной. Необходимо показать важность, но и ограничен­ность этих подходов, рассматривающих проблему лишь с одной точки зрения. В этом смысле нужно продемонстрировать, что гендерная роль — это всегда взаимосвязь внешней схемы поведения и внутренних, неявных мотивов, детерминирующих данное поведение, что делает схо­жим понятие гендерной роли с понятием мифа.

Изучение института родительства приводит исследователей в пер­вую очередь к вопросу о мотивации родительского поведения. Рас­смотрим несколько точек зрения по данной проблеме.

Исследование различных видов животных приводит биологов к выводу о том, что очень важную роль в детерминации степени и со­держания родительской заботы, в дифференциации материнских и отцовских функций играют экологические условия, среди которых можно выделить ряд факторов: стабильная, структурированная сре­да, способствующая К-отбору (тип естественного отбора, характерный для видов, живущих в стабильной среде обитания, которая позволяет поддерживать более или менее устойчивый уровень популяции); воз­можность и необходимость пищевой специализации, а также охотни­чий образ жизни. Все эти факторы в сочетании друг с другом или по отдельности могут благоприятствовать усилению родительской забо­ты [12]. Но как ни существенны филогенетические предпосылки родительства, биология не объясняет специфику родительского поведе­ния, его мотивации и институализации у человека.

Сравнительно-исторические исследования по истории детства (наиболее известны работы Ф. Ариеса, Л. де Моз и др.) показывают, что родительская любовь — продукт длительного и весьма противо­речивого исторического развития.

Например, Л. де Моз в своей работе «Эволюция детства» выделя­ет шесть этапов детско-родительских отношений, связанных с исто­рическим развитием общества:

•    стиль детоубийства (античность, до IV в. н. э.);

•    оставляющий стиль (IV-VII вв. н. э.);

•    амбивалентный стиль (XIV-XVII вв.);

•    навязывающий стиль (XVIII в.);

•    социализирующий стиль (XIX в. - середина XX в.);

•    помогающий стиль (с середины XX в.).

В основе того или иного стиля воспитания лежат как субъективные, так и объективные факторы. Автор выделяет три способа, или их со­четание, реагирования родителей, когда они остаются один на один с ребенком. Взрослый может использовать ребенка как сосуд для про­екции содержания своего собственного бессознательного; он может использовать ребенка как заместителя фигуры взрослого, значимого для него в его собственном детстве; он может сопереживать потребно­стям ребенка и действовать, чтобы удовлетворить их. В этом смысле изменение отношения к детям связано со сложным переплетением мотивационных факторов: с одной стороны, можно говорить о «взрос­лении» человечества, связанного с преодолением тревог и страхов в отношении к ребенку как к чужому, непонятному существу. С дру­гой стороны, можно говорить об объективных факторах, то есть тех условиях, которые существуют в обществе в определенный исто­рический период.

Одной из наиболее популярных философских концепций нашего времени (до определенных политических событий 1980-х годов в на­шей стране) была марксистская концепция истории. Для марксистов од­ним из важнейших вопросов всегда оставался вопрос о разделении тру­да, в связи с чем выдвигалась идея о «природном предназначении» женщины. Материнство рассматривалось в ней как социально, психо­логически и биологически предопределенная «природная функция» женщины, без которой невозможно воспроизводство индивидов. Такое заключение марксисты выводили из тезиса о «доисторическом» (суще­ствовавшем в первобытных обществах) разделении труда, при котором мужчины охотились, обеспечивали семью, а женщины занимались деть­ми. Таким образом, разделение семейных обязанностей, а соответствен­но, и воспитательных ролей связывалось с необходимостью разделе­ния трудовых функций, хотя вопрос о том, как воспроизводились в общественных отношениях представления о материнстве, не рассмат­ривался [17].

Исследования этнографов и культурологов (классической счита­ется работа Маргарет Мид «Культура и мир детства») приводят уче­ных еще к одной идее: особенности функции отца и матери лишь от­ражают нормативные представления и образ жизни, существующие в данном обществе.

Таким образом, при рассмотрении психологических, философских, культурологических исследований напрашивается вывод о том, что институт родительства — это в большой мере продукт социального конструирования или следствие традиций того или иного общества или социальной группы, а не только следствие биологической пред­определенности. Развивая далее эту точку зрения, говорят также о важности анализа механизмов, причин, определяющих именно такое структурирование ситуации.

Но, видимо, возможен и другой подход к пониманию проблемы родительства и осмыслению приведенных выше концепций. Марк­систская концепция, культурологические исследования широко ис­пользуются как основа для исследования материнских и отцовских ролей в связи с особенностями экономического положения семей и родительских стереотипов. Данные подобных исследований показывают, что всегда существует несколько альтернативных моделей роле­вого поведения и распределения функций. В исследовании по психо­истории родительства Л. де Моз отмечает, что можно выделить пре­обладающий тип отношений, но это не отвергает вариативности отно­шений, существующих в каждую эпоху [16, с. 83]. Очевидно, что все эти концепции показывают внешнюю схему, сюжет взаимоотношений, которые меняются в зависимости от выбранного основания класси­фикации (отношение к матери, экономические отношения, стереоти­пы отцовства, материнства). Видимо, каждый раз в этом случае вых­ватывается какая-то часть из целостной системы семейных взаимоот­ношений, что позволяет говорить о мифологичности этих концепций.

Примечательна в данном случае точка зрения А. Ф. Лосева, кото­рый вводит понятия мифа как бытия личности, ее лика и формы. Ин­тересным здесь является понимание живой личности как мифа. Лич­ность всегда мифологична, потому что в ней преодолевается проти­вопоставление внешнего и внутреннего как результат усилий по преодолению противоположностей внутреннего и внешнего в самом себе. В этом смысле личностный миф — это средство, система опосредования, определяющая систему взаимоотношений с миром.

По словам Р. А. Джонсона: «Миф может быть фантазией или про­дуктом воображения, оставаясь при этом истинным и адекватным ре­альности. Он воплощает в себе множество граней и уровней бытия, включающего как внешний рациональный мир, так и менее постижи­мый мир внутренний» [3, с. 6].

В этом смысле семейные отношения всегда мифологичны: есть види­мый, рациональный мир семьи, который открыт взору наблюдателя, но есть и те внутренние силы, которые определяют развитие, стабильность, ее распад, характер тех задач, которые решает каждый из членов семьи: мама может быть «Золушкой», ребенок может восприниматься как «Дед Мороз», а папа играть роль злого «Карабаса» и т. п. И каждый раз это будет какой-то процесс личностного становления, решения какой-то внутренней задачи, которую, часто не формулируя, личность пытается решить. В этом смысле семья — это всегда процесс, процесс в разных его проявлениях, но, кроме того, это всегда индивидуальный вариант мифа.

Концепция мифа может быть полезной в том отношении, что опре­деление мифа предполагает целостность, целостную картину события, что делает возможным любой перебор ролей. При этом история мифа всегда субъективна, а следовательно, нет оснований для рациональ­ных объяснений жизненных проявлений, поскольку любое основание мифологично.

Проблема материнства в отечественных и зарубежных исследованиях

Как понятие материнской, так и понятие отцовской роли зависит от самых разных факторов, а биологический фактор не является в дан­ном случае фатальным.

Различия в строении тела мужчины и женщины определяют спо­собность женщины к репродукции. В мужском жизненном цикле нет аналога такому событию, как роды. Женщина-мать значительно тес­нее отца связана со своим ребенком (ребенок развивается в организ­ме матери, мать вскармливает его в первый год жизни). Поэтому со­циологи и психологи склонны подчеркивать биологические детерми­нанты материнской роли.

В отечественной психологии значительное место отводится поня­тию инстинкта материнства и проблеме девиантного поведения мате­ри как нарушению природной функции женщины. Названия публи­каций отечественных авторов говорят сами за себя: «Влияние семей­ных факторов на формирование девиантного поведения матери» (В. И. Брутман, А. Я. Варга, И. Ю. Хамитова); «Некоторые результа­ты обследования женщин, отказывающихся от своих новорожденных детей» (В. И. Брутман, М. Г. Панкратова, С. Н. Ениколопова); «Пси­хологическая работа с женщинами, отказывающимися от новорожден­ных детей» (М. Ю. Колпакова) и т. п.

А. И. Захаров, например, выделяет ряд факторов развития инстин­кта материнства:

•    прообраз материнства;

•    желание иметь детей, установка на них;

•    положительный отклик на беременность;

•    нежность к зарождающейся жизни;

•    чувство жалости и сострадания к ребенку;

•    чувство близости с ним;

•    эмоциональная отзывчивость матери [6, с. 20-21].

Очевидно, что такое внимание к роли женщины-матери связано с осо­бенностями русской культуры. Для православия достаточно важен культ Богородицы — святой Марии именно и, прежде всего, как мате­ри Бога, а не в других аспектах этого образа, как видно из самого наи­менования; образ этот не мог не оказывать влияния на восприятие женщины в русской культуре. Причем чем ближе процесс по своему характеру к подвигу, мученичеству, тем выше самоуважение женщи­ны и тем положительнее оценивают ее окружающие — в духе почита­ния святых. В русской культуре в советском ее варианте мужчина отец естественным образом отсутствует, у него другие задачи; материнс­кая же функция всегда подчеркивалась и превозносилась [8]. Ав­тор ряда работ по проблемам социологии культуры А. Левинсон по­казывает следствия такой политики: «огосударствленная и заполнен­ная исключительно женщинами машинерия воспроизводства и социализации создавала все более некачественных мужчин», что не замедлило проявиться в социуме. «Роль отца в позднесоветский пе­риод снизилась до неведомого отечественной истории минимума, — продолжает автор. — Писатели, психологи и педагоги, предрекавшие тяжелые последствия массовой безотцовщины, оказались правы. Такого взлета организованной преступности и организованного наси­лия, который пришелся на начало 1990-х годов, страна не знала пол­века. А новая организованная преступность, заметим, генетически возникла из двух источников — молодежных "группировок" и дедовщины. И то и другое представляет собой механизм социализации под­ростков, заменивший феминизированные институты семьи и шко­лы в деле превращения подростка в мужчину» [14, с. 49].

Создается такое впечатление, что тема отцовства в исследованиях психологической и социологической отечественных школ избегалась, да и сейчас редко встретишь научные работы, посвященные этой про­блеме, несмотря на то что появляются труды, анализирующие тради­ции, особенности культуры, ситуацию в советский и перестроечный периоды отечественной истории. Женский же образ однозначно ассо­циируется с материнским, превращая женщину, таким образом, в «ма­шину» по воспроизводству.

Для западных исследователей внимание к проблеме материнства связано с интересом к психоаналитическим интерпретациям детства и детских переживаний. По словам Н. Л. Пушкаревой, «психоанализ дал исследователям язык, на котором стали общаться многие, изуча­ющие семейные отношения» [17, с. 48]. Особенно интенсивно фено­мен материнства стал исследоваться в послевоенное время: роды, кор­мление ребенка, психика менструирующих женщин становятся объек­том пристального внимания исследователей. Рядом ученых (в том числе Э. Эриксоном, К. Хорни, Д. Пайнз, Д. В. Винникотом и др.) была показана значимость рождения ребенка как кризисного, переломного момента в становлении женской идентичности. Желание иметь ребенка, специфика психологического протекания беременности, особен­ности общения с ребенком связывались со спецификой переживания отношений со значимым взрослым самой женщины. Кроме того, была показана значимость взрослого (в большей степени матери, так как именно она более тесно связана с ребенком в первые годы жизни) на ранних этапах становления ребенка для его интеллектуального и лич­ностного развития.

Начиная с 1980-х годов женщины-исследователи, придержива­ющиеся феминистских взглядов, стремились показать, что именно женская способность к деторождению и была базисной основой со­циальной и культурной дискриминации женщин. Безусловно, на изменение взглядов относительно материнства повлияли теории К. Мангейма, П. Бергера и Т. Лукмана. Два наиболее известных произведения, написанных с позиций социального конструктивиз­ма — А. Рич «Рожденная женщиной» и Н. Чодоров «Воспроизведе­ние материнства», — призваны подтвердить положение о том, что характер материнства во все времена был сложно конструируем обще­ственными ожиданиями [17]. «Пол, — как подчеркивал Н. Чодо­ров, — это действительно биологическая данность, константа, но все, что с ним связано, — это приписанный (аскриптивный) статус» [17, с. 51].

Еще одним источником нового отношения к проблеме материн­ства послужили работы философов-постмодернистов (в особенности французских постмодернистов и постструктуралистов Ж. Деррида, Ж. Ф. Лиотара, Ж. Делеза). Влияние этих новых идей на исследова­ния материнства в философских и психологических концепциях можно рассматривать в различных направлениях. Но, видимо, основ­ным можно считать лингвистический переворот, под которым пони­мается особое внимание к языку, к слову, к анализу содержания по­нятий и категорий. В рамках лингвистического переворота возник­ла и удобная дефиниция «практики речевого поведения» — дискурса. Исследователи материнства 1990-х годов (Ю. Кристева, Л. Иригаре, Дж. Батлер и др.) немедленно заговорили о различии дискурсив­ных ролей материнства доиндустриальной, индустриальной и пост­индустриальной эпох, об особенностях так называемого женского письма.

Подводя некоторый итог, можно сказать, что в западной традиции в последние десятилетия наблюдается тенденция к рассмотрению материнства как социального явления, некоторого социального конструкта, который формируется под влиянием общества, его раз­личных социальных институтов. В западных исследованиях просле­живается важная идея о том, что «фемининность» и «маскулин­ность» — это символические конструкции, не связанные с биологией, что и обусловливает множественность, противоречивость проявлений мужчин и женщин.

Однако, возможно, более справедливым в этом контексте будет замечание М. Мид: «Имеющиеся в нашем распоряжении данные показывают... Мужчинам надо прививать желание обеспечивать дру­гого, и это поведение, будучи результатом научения, а не врожден­ным, остается весьма хрупким и может довольно легко исчезнуть при социальных условиях, которые не способствуют его сохране­нию. Женщины же, можно сказать, по самой своей природе явля­ются матерями, разве что их специально будут учить отрицанию своих детородных качеств. Общество должно исказить их самосоз­нание, извратить врожденные закономерности их развития, совер­шать целый ряд надругательств над ними при их воспитании, чтобы они перестали желать заботиться о своем ребенке, по крайней мере, в течение нескольких лет, ибо этого ребенка они уже кормили в те­чение 9 месяцев в надежном убежище своего тела» [15, с. 115].

В заключение можно сказать: формирование женщины как мате­ри — процесс достаточно сложного индивидуального и социального развития. Именно особенности индивидуального развития женщи­ны будут во многом определять ее отношение к ребенку.

Подходы к пониманию отцовства

Как уже отмечалось выше, материнство женщины определено био­логически, хотя ожидания от поведения матери во многом связаны с традициями, историческими условиями. Если неправомерна биологизация материнства, то тем более историческим является институт отцовства [12].

Э. Фромм в своей работе «Искусство любви» рассуждает о двух типах родительской любви: материнской и отцовской, высказывая идею о том, что материнская любовь безусловна и ее не надо заслу­живать, так как мать выносила и родила ребенка, реализовав, таким образом, свою потребность, тогда как отцовская любовь обусловле­на, ее надо заслужить, а для этого соответствовать требованиям, тра­дициям, нормам. Хотя впоследствии автор отмечает, что данные типы скорее идеальны, чем реальны.

Эти рассуждения подводят к вопросу: каковы соотношения био­логических и социокультурных детерминант материнской и от­цовской ролей?

Наблюдения за поведением родителей по отношению к новорож­денным, к ребенку, находящемуся в затруднительном положении (пла­чущему от ушиба или растерявшемуся от неожиданности) показы­вают, что психофизиологические реакции, сопровождающие эмоции, одинаковы у мужчин и женщин. Наблюдения за поведением взрос­лых в аналогичных ситуациях говорят о неоднозначности результа­тов. «Они зависят в первую очередь от присутствия других людей. Чем больше посторонних наблюдают за опытом, тем более активно ведет себя женщина, тогда как мужчину, наоборот, присутствие дру­гих людей сдерживает. Но если испытуемый находится с ребенком один на один, различия между поведением мужчин и женщин исче­зают. Кроме того, поведение взрослых зависит и от характера пере­живаний ребенка: чем они «ближе к жизни» (реальный ребенок упал и ушибся), тем меньше разница между тем, как ведут себя мужчина и женщина. Чем более абстрактно представлены детские чувства (на­пример, рисунок плачущего ребенка), тем сдержаннее мужчины» [13, с. 8-9]. Судя по этим экспериментам, эмоции мужчин и женщин в ситуации сопереживания ребенку, по-видимому, мало различаются. Однако общественное мнение по-разному относится к проявлению этих эмоций. Считается, что мужчине неудобно выходить из себя из-за детского плача или испуга, тогда как для женщины подобные пе­реживания служат признаком хорошего развития естественных ма­теринских чувств.

Некоторые авторы приводят также результаты исследований, в ко­торых показано, что поведенческие проявления в отношении детей у мужчин и женщин различны. Например, при взаимодействии с груд­ными детьми мать, даже играя с ребенком, старается прежде всего его успокоить, унять его; материнская игра — своего рода продолжение и форма ухода за ребенком. Напротив, отец и вообще мужчины предпо­читают силовые игры и действия, развивающие собственную актив­ность ребенка [12].

Говоря об участии мужчин в воспитании в современных россий­ских условиях, можно обратиться к ряду социологических иссле­дований. Вот сравнительные результаты исследований о времен­ных затратах мужчин и женщин на домашний труд, проведенных в разные годы. Женщины в два-три раза больше времени затрачивают на ведение хозяйства и уход за детьми, чем мужчины. Как уже отмечалось выше, материнство — одна из главных ипостасей жен­щины в нашей стране.

Причиной достаточно слабого участия мужчин в воспитании может быть особенность положения мужчины в семье, а именно — снижение авторитета и лидерских позиций в семейных отношениях [10; 12].

Можно выделить несколько причин такой ситуации.

•    В современной семье традиционные функции отца (кормилец, персонификация власти и высший дисциплинатор, пример для подражания) заметно ослабевают под давлением таких факто­ров, как женское равноправие, вовлечение женщин в профессио­нальную работу, тесный семейный быт, где для отца не преду­смотрено пьедестала, пространственная разобщенность труда и быта [12].

•    Молодые супруги, как правило, пользуются материальной помо­щью родителей, что не способствует утверждению авторитета мужа в глазах жены.

•    В последние десятилетия родители чаще живут с дочерью. В такой ситуации в молодой семье жена имеет некоторые преимущества в сравнении с мужем, которого в прошлом в подобных ситуациях называли «примаком», то есть пришедшим в дом.

•    В исследовании, где принимали участие 120 супружеских пар с детьми-первоклассниками, было обнаружено, что у поколения 30-летних мужчин «локус контроля» в большинстве исследован­ных сфер является внешним. Это говорит о том, что они объясня­ют и оправдывают многие происходящие с ними события внешни­ми обстоятельствами, а не собственными устремлениями, каче­ствами, способностями [10].

Видимо, в этой ситуации правомерно будет говорить даже не об игно­рировании отцами воспитательных функций, а скорее о том, что «ослабление и даже полная утрата мужской власти в семье отражает­ся в стереотипном образе отцовской некомпетентности» [12, с. 234]. В этом отношении можно говорить, что в данный момент не сло­жились новые нормы, представления в обществе относительно роли отца и матери в воспитании, что, очевидно, связано с изменением об­щества в целом. Трудно говорить о «современном» стереотипе отцов­ства, о нормативном образе отца; также неоднозначно отношение к ма­теринской роли женщины.

Ребенок в системе семейных отношений

«Ребенок» — это понятие, которое конструируется взрослыми, что час­то не позволяет нам понять реальных переживаний реального ребен­ка, а воспитание в этом случае идет путем навязывания стереотипов; в первую очередь — гендерных стереотипов, как личных, так и обще­ственных.

«О нем говорят много, а с ним самим не говорят», — так пишет Ф. Дольто о ребенке.

Действительно, если обратиться к понятию детства, то мы не найдем единой точки зрения. Мы можем говорить лишь о различ­ных подходах к периодизации, к выделению критических периодов развития. Интересна в этом отношении идея Ф. Ариеса, который в своем исследовании показывает, что сами термины «ребенок» и «детство» как самоценные понятия появляются в истории челове­чества не сразу, а лишь в Средние века, когда смерть ребенка начи­нает переживаться как действительно невосполнимая утрата, а не как вполне естественное событие. Хотя, наверное, в любом обще­стве существует определенное отношение к рождению ребенка, ему отводится какое-то место в отношениях. Например, в эндогамных обществах родить мальчика — значит послужить клану, общине, обеспечить смену, внести свой вклад в воспроизводство, дать допол­нительные рабочие руки. В экзогамном обществе рожденный сын — подарок для семьи, ждущей наследника мужского пола. Ребенок любого пола — увенчание брака. В мальтузианском обществе ре­бенок обходится слишком дорого, перенаселение чревато множе­ством проблем, отсюда — регуляция рождений и разрешение абор­тов [4].

В современном обществе также можно говорить о вариативности образа ребенка. При этом именно от этого образа будет зависеть отно­шение к нему. Ф. Дольто выделяет образы, отражающие слабость «ма­лыша» и силу ребенка. В первом случае это могут быть образы ребен­ка-игрушки, ребенка как пищеварительного канала, следствием чего становится чрезмерная опека (тревога взрослых). Сюда же относит ав­тор образы ребенка-животного, собственности законного владельца, неполноценного карлика; следствием такого отношения является экс­плуатация (недоверие со стороны общества). В образах, отражающих силу ребенка, можно выделить негативные образы: маленький тиран, исчадие ада, вандал, сорвиголова; как следствие — репрессии в отношении ребенка. К позитивным образам относятся носитель будущего, маленький гений; как следствие — внимание, доверие к ребенку.

Получается, что мы все время говорим о ребенке, «но "ребенок" — это нечто несуществующее... Мы анализируем ребенка, а между тем, ни один ребенок не похож полностью на другого: ни внутренней жиз­нью, ни способом структурировать себя в зависимости от того, что он чувствует, воспринимает, от особенностей воспитывающих его взрос­лых» [4]. А то, что мы пытаемся говорить о ребенке, видимо, попытки бесконечной реконструкции воспоминаний о детстве, но не попытки поговорить с самим ребенком.

Однако наши разговоры о ребенке имеют и другую сторону: ребе­нок ответственен за нас в той же мере, как и мы за него. Английский поэт У. Вордсворт высказал мысль о том, что ребенок — отец мужчи­ны. В этом смысле не только мы определяем ребенка, но и он нас. В данном случае можно обратиться к рассуждениям Ж. Лакана, по мнению которого, специфика женского состоит в способности жен­щины найти свое означаемое только в каком-то Другом: ее имя — это всегда имя ее символического Отца, символического фаллоса, без имени которого она оказывается неназванной, отсутствующей, не­способной найти свою идентичность [5]. Специфика женской люб­ви заключается в пассивной цели быть любимой, а не любить самой, что проявляется во многих стратегиях — пассивность, женствен­ность, материнство [5].

Но парадокс у Ж. Лакана заключается в том, что мужчина также не обладает автономной (фаллической) субъективностью, ибо он име­ет... только пенис. Чтобы обладать фаллической функцией (функцией означивания, определения), мужчине необходим другой, то есть мужчина может стать фаллосом только тогда, когда станет объектом желания.

Тогда, если говорить о рождении ребенка, то сам процесс рожде­ния — это не только и не столько физиологический, но и символичес­кий процесс, в котором удовлетворяется желание мужчины обрести Имя Отца, а для женщины — желание обрести идентичность. В этом смысле онтологическая невозможность мужчины к рождению будет определять динамику отношения к беременности и материнству как в индивидуально-психологическом плане, так и более широком куль­турологическом (в данном случае можно обратиться к работам К. Хорни). Но, кроме того, символическая функция, которую выполняет ре­бенок при рождении, предполагает расщепление субъекта при говорении на себя настоящего и себя маленького, следствием чего являет­ся сложность понимания реального ребенка и реальности отношений с ним: «Если я говорю: "Когда я была маленькой, я делала глупости", или "Когда я была маленькой, родители считали, что я гораздо под­вижнее других детей", я говорю о себе в прошлом — это не сегодняш­няя я. Невозможно говорить в настоящем времени о себе, каким ты был в прошлом. Нам не удается говорить с ребенком в настоящем вре­мени, потому что тогда мы говорили бы с тем ребенком, который пре­бывает в прошедшем времени внутри нас ... С ребенком мы отожде­ствляем себя "в прошедшем времени", поэтому нам трудно говорить с ним "взаправду", — считая его столь же понятливым, как мы сами, и часто даже понятливее нас. Мы не в силах с этим согласиться. Вечно это смешение ценности и силы, отсутствия опыта и глупости, рассу­дительности и умения запугать» [4, с. 232].

Пока мы в большей мере говорим о родителях и их влиянии на ре­бенка, но семейные отношения всегда предполагают и активность его самого, особенность восприятия им семейных отношений. В данном контексте можно говорить о работе 3. Фрейда «Семейный роман не­вротика», где автор подробно останавливается на описании пережива­ний человеком отношений в семье (имеются в виду не только отноше­ния с родителями, но и с братьями, сестрами) и влиянии данных пере­живаний на его поведение, на формирование отношения к миру. В этом случае мы опять возвращаемся к концепции мифологичности семьи в том смысле, что влияние семьи на ребенка всегда определяется специ­фикой его субъективных интерпретаций наблюдаемых отношений.

Цели занятия

Проблематизация темы семейных мифов через анализ личного опыта студентов и знакомство с данными научных исследований.

Обсуждение вопроса влияния образов родителей на гендерную идентичность ребенка.

Оснащение

Отрывок из текста Э. Фромма «Искусство любви» (см. приложе­ние).

Бланк теста для определения психологического пола личности (см. приложение).

Порядок работы

Этап 1. Обсуждение текста из работы Э. Фромма.

Этап 2. Заполнение бланка теста.

Этап 3. Обсуждение результатов теста.

Этап 1. Обсуждение текста из работы Э. Фромма

Вопросы для обсуждения

1.   Согласны ли вы с точкой зрения автора? Выразите свое отноше­ние к данной позиции.

2.   Как происходило распределение ролей в вашем воспитании? Вы­делите особенности отношения к вам, как к ребенку. Какие чувства, на ваш взгляд, могут испытывать мать или отец, выполняя ту или иную роль?

Студентам дается 10 минут на прочтение текста и его обсуждение в парах. Общее обсуждение первого вопроса лучше построить в свобод­ной форме, где каждый высказывается по желанию, чтобы процесс шел более динамично.

В ходе беседы чаще всего можно услышать высказывания типа: «материнская любовь предопределена биологически, она не должна уменьшаться с возрастом, как говорит автор», «многие молодые ма­мы не умеют обращаться с ребенком, лишь бы замолчал, о какой люб­ви тут можно говорить», «трудно сказать, что роль матери — толь­ко безусловная любовь; и отец, и мать в какой-то мере выполняют обе функции», «почему любовь отца обусловлена? Она тоже безу­словна»...

Резюмируя высказывания, ведущий говорит о том, что расхожде­ние мнений связано с проблемой распределения воспитательных функ­ций, с вопросами о предрасположенности мужчин и женщин к тому или иному типу поведения в процессе воспитания, о биологической предопределенности любви.

Далее предлагается информация об исследованиях, в которых рас­сматриваются особенности отношения к ребенку мужчин и женщин, а также факторы, определяющие это отношение. Подводя итог, мож­но сказать, что однозначных результатов не существует. Трудно гово­рить об однозначности результатов исследований, о преобладании в поведении мужчин и женщин того или иного типа любви (это ско­рее крайности, о чем говорит и сам Э. Фромм). Можно сделать вывод о том, что в данном случае важно понимание причины той или иной позиции в воспитании.

Также при анализе проблемы родительства вводится понятие гендерного подхода. Можно завершить обсуждение высказыванием М. Мид, которое приводится в тексте теоретической части, где подчеркивается разнонаправленность влияния общества на мужчину и женщину при формировании родительских установок.

Для продолжения разговора предлагается обратиться к личному опыту — это даст возможность проанализировать гендерные механиз­мы, определяющие родительские роли.

Обсуждение опыта студентов

Результаты обсуждения фиксируются на доске в двух колонках: в одной обобщается информация о роли женщины, в другой — о роли мужчины. Сразу после группового обсуждения возможно обращение к предыдуще­му обсуждению через вопрос: есть ли сходство с вашим суждением по поводу текста Э. Фромма с особенностями отношений в вашей семье?

Поскольку опыт участников занятия будет достаточно разно­образным, лучше начать обсуждение с того, что на сегодняшний день очень трудно определить господствующий взгляд и трудно сказать, какова традиционная модель для нашего общества (каким должен быть отец, какой — мать). Но, так или иначе, можно выде­лить ряд тенденций. Как правило, очень ярко проявляется тради­ционная модель распределения ролей (например, высказывания типа: «отец участвует в воспитании редко, да метко»; «отец раз­влекает»; «отец решал материальные вопросы, мать решает все по­вседневные проблемы ребенка и семьи») и эгалитарная модель (например, «решали большинство вопросов вместе»; «согласовы­вали свои действия, как в вопросах воспитания детей, так и в по­вседневных делах»). Вполне закономерным будет обращение к ре­зультатам исследования российских семей (отражены в разделах «материнство» и «отцовство»), о распределении обязанностей и причинах, его обусловливающих.

Говоря об особенностях отношения к ребенку, можно обратить внимание на то, что в некоторых семьях отношение определяется установками или даже традициями (воспитанием мальчика должен заниматься мужчина, при этом отношение к матери снисходитель­ное; непослушание при матери (для мальчика) считается нормаль­ным — данная точка зрения поддерживается родительскими семь­ями). В каких-то семьях в большей степени играют роль субъектив­ные факторы (например, страх, обусловленный мнением окружающих). Здесь возможно обращение к данным научных исследований (при­веденных в разделе «родительство»), где отражаются разные под­ходы в понимании отношения к детям.

В качестве вывода важно подчеркнуть ту мысль, что все эти точки зрения, несмотря на их разнообразие, рассматривают одно и то же яв­ление, поэтому в жизни все эти факторы тесно переплетаются между собой и дают ту картину (иногда противоречивую), которую мы мо­жем наблюдать в реальной семье.

Этап 2. Заполнение бланка теста

Оценка качеств производится по трем параметрам: «Я», «Отец», «Мать» (см. приложение).

После заполнения бланка ведущий просит выделить качества, на­бравшие максимальное количество баллов у самого испытуемого и посмотреть сходства и отличия с образом матери и отца. Затем дан­ные можно обобщить на доске в виде таблицы. В результате получа­ется, что с образом каждого родителя связаны те или иные качества. В большинстве случаев это традиционное разделение, но бывают случаи противоположные, когда традиционно мужские качества за­имствуются у матери, а традиционно женские — у отца. Часть ка­честв связана с обоими образами (красота, порядочность и т. п.).

Этап 3. Обсуждение результатов теста

Здесь уместно будет поговорить о понятии идентификации, о том, что формирование половой идентичности связано с усвоением не только женских или только мужских качеств, но мужского и женского сознания, что способствует более адекватной адаптации (тем самым, вернувшись к работе Э. Фромма). Можно рассказать о концепции андрогинии С. Бэм.

Студентам предлагается работа в парах.

Вопросы для обсуждения

1.   Действительно ли в жизни можно наблюдать сходство выделенных вами качеств? Вспомните конкретные ситуации и чувства, кото­рые вы переживали при этом.

2.   Мешают или помогают данные качества вам как мужчине или жен­щине в жизни?

В качестве вывода можно привести высказывание Х.-Д. Шмидта (Schmidt H.-D.): «Жизнь начинается как судьба», и добавить: «а про­должается — как ее преодоление», то есть установки, качества изна­чально (в дошкольном детстве) приобретаются нами в семье, не осоз­нанно, а путем идентификации. В дальнейшей жизни мы либо миримся с тем, что приобрели, либо пытаемся измениться. В этом случае важно понимание, анализ, рефлексия нашего опыта.

Следующим этапом обсуждения может стать проблема того, что идентификация предполагает не только усвоение образцов поведения своего пола, так как родитель противоположного пола выступает в качестве модели или образца поведения другого пола, на основе кото­рого будет в последующем выстраиваться образ сексуального партне­ра. В контексте данной мысли можно предложить студентам сравнить оценку своих родителей и тех качеств, которые они считают предпо­читаемыми в поведении своих сверстников (конечно, это не значит, что предпочитаемый образ будет однозначно похож на созданный ро­дительский образ; напротив, он может быть противоположным; здесь просто следует обратить внимание на то, что служит критерием для отбора предпочитаемых качеств).

В продолжение разговора можно затронуть тему о роли отца в пери­од пубертата для девочки и его значимости для развития личности маль­чика, а также ввести понятие депривации и материнской депривации, рассказав о значении данного явления для развития личности ребенка.

В завершение можно познакомить студентов с мнением Ф. Ариеса и Ф. Дольто о субъективности восприятия ребенка взрослыми, о том, что интерпретации тех или иных явлений не совпадают у взрослого и ребен­ка, поскольку для взрослых часто важен не сам процесс рождения, а то, что ребенок позволит им занять другие социальные роли и выполнит тем самым их желания. Это приводит к тому, что родители в своем воспита­нии прежде всего ориентируются на стереотипы (личные, обществен­ные), а не на реального ребенка, его индивидуальные особенности. Обра­щение к этому вопросу возможно через домашнее задание: участники занятия должны попросить родителей описать свои психологические черты, то есть представить психологический портрет своих детей.

Контрольные вопросы

1.   В чем заключается психологическое значение мужчины для раз­вития личности ребенка?

2.   На основе научных данных, существующих на сегодняшний день, раскройте психологическое значение женщины для развития лич­ности ребенка.

3.   Могут ли быть функции отца и матери взаимозаменяемы в про­цессе воспитания?

4.   Каково ваше отношение к понятиям отцовской и материнской любви?

Литература

1.  Ариес Ф. Ребенок и семейная жизнь при старом порядке: Пер. с франц. Я. Ю. Старцева при участии В. А. Бабинцева. — Екатерин­бург: Изд-во Уральского университета, 1999.

2.  Джонсон Р. А. Он: глубинные аспекты мужской психологии. — Харьков: Фолио; М.: Ин-т общегуманитарных исследований, 1996.

3.  Джонсон Р. А. Она: глубинные аспекты мужской психологии. — Харьков: Фолио; М.: Ин-т общегуманитарных исследований, 1996.

4.  Дольто Ф. На стороне ребенка. — СПб.: Петербург — XXI век, 1997.

5.  Жеребкина И. «Прочти мое желание...» Постмодернизм. Психо­анализ. Феминизм. — М.: Идея-пресс, 2000.

6.  Захаров А. И. Ребенок до рождения. — СПб.: Союз, 1998.

7.  Здравомыслова О. М. Общество сквозь призму гендерных представ­лений // Женщина. Гендер. Культура. - М, 1999. - С. 184-192.

8.  Исупова О. Г. Социальный смысл материнства в современной Рос­сии / Социологические исследования. — 2000. — № 3. — С. 98-107.

9.  Киршбаум Э. И., Еремеева А. И. Психологическая защита. — М.: Смысл, 2000.

10.  Клецина И. С. Гендерная социализация: Учебное пособие. — СПб.: Из-во РГПУ им. Герцена, 1998.

11.  Клецина И. С. Развитие гендерных исследований в психологии на западе / Иной взгляд: Международный альманах гендерных ис­следований. - 2001. - Март. - С. 20-23.

12.  Кон И. С. Ребенок и общество. — М.: Наука, 1988.

13.  Кочубей Б. И. Мужчина и ребенок. — М.: Знание, 1990.

14.  Левинсо А. Женщина как цель и средство в отечественной рекламе // Женщина и визуальные знаки. — М.: Идея-Пресс, 2000. — С. 43-65.

15.  Мид М. Культура и мир детства: Пер. с англ. Ю. А. Асеева — М.: Наука, 1988.

16.  Моз Л. де Психоистория: Пер. с англ. А. Скуратова — Ростов/н/Д: Феникс, 2000.

17.  Пушкарева Н. Л. Материнство в новейших социологических, фи­лософских психологических концепциях // Этнографическое обозрение. - 1990. - № 5. - С. 48-59.

18.  Фромм Э. Искусство любви: исследование природы любви: Пер. с англ. Л. А. Чернышевой — ТПЦ Полифакт, 1990.

Приложение 1

Отрывок из книги Э. Фромма

«Искусство любви»

Любовь между родителями и детьми

Младенец в момент рождения должен был бы испытывать страх смерти, если бы милостивая судьба не предохранила его от всякого осознания тревоги, связанной с отделением от матери, от внутри­утробного существования. Даже уже родившись, младенец почти не отличается от себя такого, каким он был до момента рождения; он не может осознать себя и мир как нечто, существовавшее вне его. Он воспринимает только положительное действие тепла и пищи, не от­личает еще тепло и пищу от их источника: матери. Мать — это тепло, мать — это пища, мать — это эйфорическое состояние удовлетворе­ния и безопасности... мать улыбается, когда я ем, она берет меня на руки, когда я плачу, она похвалит меня, если я облегчусь. Все эти переживания кристаллизуются и объединяются в одном пережива­нии: я любим. Я любим, потому что я — ребенок своей матери. Я лю­бим, потому что я беспомощен. Я любим, потому что я прекрасен, чудесен. Я любим, потому что мать нуждается во мне. Это можно выразить в более общей форме: Я любим за то, что я есть, или, по возможности еще более точно: Я любим, потому что это я... Нет ни­чего, что я сделал для того, чтобы быть любимым — материнская любовь безусловна. Все, что от меня требуется, это быть — быть ее ребенком. Материнская любовь — это блаженство, это покой. Ее не нужно добиваться, ее не нужно заслуживать. Но есть и негативная сторона в безусловной материнской любви. Ее не только не нужно заслуживать — ее еще и нельзя добиться, вызвать, контролировать. Если она есть, то она равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы все прекрасное ушло из жизни — и я ничего не могу сде­лать, чтобы эту любовь создать...

Однако день за днем он становится все более независимым: он учит­ся ходить, говорить, самостоятельно открывать мир; связь с матерью несколько утрачивает свое жизненное значение и вместо нее все бо­лее и более важной становится связь с отцом...

Связь с отцом совершенно другая. Мать — это дом, из которого мы уходим, это природа, океан; отец не представляет никакого такого при­родного дома. Он имеет слабую связь с ребенком в первые годы его жизни, и его важность для ребенка в этот период не идет ни в какое сравнение с важностью матери. Но хотя отец не представляет природ­ного мира, он представляет другой полюс человеческого существова­ния: мир мысли, мир вещей, созданных человеческими руками, зако­на и порядка, дисциплины, путешествий и приключений. Отец — это тот, кто учит ребенка, как узнавать дорогу в мир...

Отцовская любовь — это обусловленная любовь. Ее принцип та­ков: «Я люблю тебя, потому что ты удовлетворяешь моим ожидани­ям, потому что ты исполняешь свои обязанности, потому что ты по­хож на меня». В обусловленной отцовской любви мы находим, как и в безусловной материнской, отрицательную и положительную стороны. Отрицательную сторону составляет уже тот факт, что отцовская лю­бовь должна быть заслужена, что она может быть утеряна, если чело­век не сделает того, что от него ждут. В самой природе отцовской люб­ви заключено, что послушание становится основной добродетелью, непослушание — главным грехом. И наказание за него — утрата от­цовской любви. Важна и положительная сторона. Поскольку отцов­ская любовь обусловлена, то я могу что-то сделать, чтобы добиться ее, я могу трудиться ради нее; отцовская любовь не находится вне преде­лов моего контроля, как любовь материнская.

Материнская и отцовская установка по отношению к ребенку со­ответствует его собственным потребностям. Младенец нуждается в материнской безусловной любви и заботе как физиологически, так и психически. Ребенок старше шести лет начинает нуждаться в от­цовской любви, авторитете и руководстве отца. Функция матери — обеспечить ребенку безопасность в жизни, функция отца — учить его, руководить им, чтобы он смог справляться с проблемами, кото­рые ставит перед ребенком то общество, в котором он родился. В идеальном случае материнская любовь не пытается помешать ребен­ку взрослеть, не пытается назначить награду за беспомощность. Мать должна иметь веру в жизнь, не должна быть тревожной, чтобы не заражать ребенка своей тревогой. Частью ее жизни должно быть же­лание, чтобы ребенок стал независимым, и, в конце концов, отделил­ся от нее. Отцовская любовь должна быть направляема принципами и ожиданиями; она должна быть терпеливой и снисходительной, а не угрожающей и авторитетной. Она должна давать растущему ре­бенку все возрастающее чувство собственной силы и, наконец, по­зволить ему стать самому для себя авторитетом и освободиться от авторитета отца.

Приложение 2

Бланк теста[4]

ФИО________________________________________________

Инструкция

Ниже перечислены 42 качества, которые характеризуют особен­ности поведения и личности человека. По шкале 1-7 опишите, пожа­луйста, насколько каждое из этих качеств соответствует вам.

Поставьте следующие баллы, если это качество у вас:

1  — никогда не проявляется;

2 — обычно не проявляется;

3 — иногда, но редко проявляется;

4 — скорее проявляется, чем нет;

5 — чаще проявляется;

6 — обычно проявляется;

7 — всегда или почти всегда проявляется.

Пожалуйста, не оставляйте ни одно качество неотмеченным.

________умение самоутвердиться

________уступчивость

________готовность помочь

________сильная личность

________застенчивость

________добросовестность

________напористость

________склонность к проявлению чувств

________надежность

________аналитичность

________нежность

________правдивость

________способность руководить

________женственность

________способность понять другого

________готовность рисковать

________сострадательность

________искренность

________доминирование

________мягкость в высказываниях

________дружелюбие

________мужественность

________стремление утешить

________тактичность

_________внешняя сдержанность

________обаяние

________ориентация поведения на традиции и нормы

_________способность действовать в качестве лидера

________доверчивость

_______порядочность

________сила

________детская непосредственность

________трудолюбие

________смелость

________не использование резких грубых выражений

_________вежливость

________сила воли

_________красота

_________практичность

________выносливость

_________терпимость

________чувство юмора