5.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Глобальная социальная безопасность

Экономические, технологические, политические, социальные и культурные факторы глобализации обладают системным свойством синхронизировать и умножать свое действие в пространстве и времени. И в зависимости от сложения сил может быть достигнут синергетический креативный или разрушительный эффект [8]. Можно привести длинный перечень объединенных усилий стран и народов, которые позволили человечеству в отдельных своих частях значительно продвинуться по пути социального прогресса. Однако список поражений не менее впечатляющ, а увеличивающиеся параметры глобальных социальных угроз заставляют считаться с этой стороной действительности в первую очередь. Было бы нереалистично понимать под глобальной социальной безопасностью вообще отсутствие опасности. В нынешних обстоятельствах глобальная социальная безопасность означает действенное осознание множащихся видов опасностей, распознание их, выработку властными органами разных уровней соответствующих мер и, конечно, практические действия по предотвращению и минимизации угрожающих состояний.

В глобальнозависимом мире возникает общий социальный клубок проблем. Глобализация делает одинаково уязвимыми перед новыми угрозами большие и малые, богатые и бедные, материковые и островные общества и страны. Симпатична на оценка ситуации, данная еще двадцать лет назад Чингизом Айтматовым: "…Нынешнее поколение людей приперто к стене. Существуют такие проблемы, когда нереалистично пытаться не только решить, но и осмыслить их, не считаясь с интересами других (разумеется, при соблюдении равной безопасности)". Национальная безопасность отдельной страны, выстроенная на принципах закрытых систем, становится неэффективной. Трагедия, устроенная террористами 11 сентября прошлого года в США, стала возможной потому, что американская государственная система безопасности, оставаясь замкнутой в глобализирующей реальности, жестко ориентированная лишь на защиту интересов соотечественников, не воспринимала извне, в том числе из России, сигналы о неадекватности подобного подхода, о растущей на почве глобальных диспаритетов и дискриминаций угрозе всеохватного био- и технотерроризма.

К признанию новых реалий, требующих перестроить социальную безопасность, человечество шло на протяжении всего прошлого века с его печальным опытом двух "горячих" и одной "холодной" мировых войн. Известный французский политолог и философ Пьер Аснер, пристально наблюдавший за мировыми социальными трансформациями, диалектикой войны и мира в течение последних трех десятилетий, констатирует: "Мирное сосуществование необходимо более, чем когда-либо. Но отныне проблема не столько в том, как могут сосуществовать системы, коалиции или сверхдержавы, сколько в том, чтобы обеспечить сосуществование многонациональных государств или даже экономических, социальных, культурных и религиозных коллективов в повседневной жизни, и не только на национальном и континентальном, но и на местном уровне. … Но мы знаем также, что человечество живо только за счет свободы и универсализма, что стремления, которые привели к национализму и социализму, поиск общности и идентичности, поиск равенства и солидарности будут проявляться всегда, как они проявлялись до сих пор. Именно в той мере, в какой либерализм сумеет их включить в себя и примирить одновременно с личной свободой и планетарной взаимозависимостью, у него будет шанс не потерять мир после того, как он победил в холодной войне" [9].

По сути, необходимо преодолеть необычайно обострившееся планетарное противоречие между новыми потребностями глобальной социальной безопасности и продолжающими действовать старыми принципами практики конкуренции и насилия. В свою очередь оно подпитывалось фундаментальными противоречиями, имманентно свойственными материальной и духовной сферам.

В материальной сфере довольно расширились производственные, созидательные возможности и, как уже отмечалось выше, усилились контрасты бедности и богатства, выросли разрушительные тенденции. Современные технические и технологические достижения подготовили дешевые асимметричные, но достаточно эффективные средства противодействия традиционным методам завоевания военно-политического господства. Огромные армии и дорогие вооружения оказались беспомощны перед использованием гражданских технологических достижений, биоматериалов, в качестве физических и психологических факторов массового поражения населения. Террористические акты полугодичной давности, сотворенные в Нью-Йорке, и последовавшая за ними англо-американская операция против режима талибов в Афганистане показали мировому сообществу это новое оружие и тактику его применения. Есть все основания предполагать, что формы и границы этого латентного оружия далеко не исчерпаны. Более того, они будут шириться вместе с вызреванием неведомых прежде высоких технологий и их приспособления к обслуживанию идей насильственного возмездия.

Второй сдвиг, изменивший представления о безопасности, произошел в духовной сфере общества. Количественно растущее бедное население на земле рано или поздно должно было идеологически и институционально оформить свои интересы. Этот процесс ускорился и радикализировался после развала СССР, который, исходя из обстановки послевоенного мира, руководствуясь собственной и глобальной безопасностью в известной мере контролировал протестное и революционное движение, развивавшееся преимущественно в русле органичной для западной культуры марксистской традиции. Глобализирующиеся социальные отношения потребовали адекватных принципов построения глобального общества. Нежелание западных стран заменить принципы насилия и конкуренции на принципы сотрудничества и партнерства создали условия для появления на мировой арене религиозной фундаментальной оппозиции, что явно изменило конфигурацию и содержание всей системы безопасности. В отличие от вполне рационального в атомную эпоху принципа классовой идеологии марксизма – мирного сосуществования вакуум отношений между первым – богатым и третьим - бедным мирами был заполнен все возрастающим, особенно направленным против США, религиозным экстремизмом. Отказ или неспособность богатых стран "делиться" с бедными, с одной стороны, подготовило социальную и политическую почву для зловещего явления современного терроризма, а с другой – еще раз со всей остротой поставило вопрос о стабилизации и устойчивости общественного бытия как такового. Выйдя из периода "холодной войны", мировая цивилизация без промедления вошла в период катастроф, продуцируемых прежде всего социальной и политической неустроенностью нарождающегося глобального общества.