4.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Искусство хозяйки: использование всяких вещей

Интервьюер: – Есть ли в твоем семейном хозяйстве предметы, которые можно назвать бесполезными? Как ты с ними обходишься? Расстаешься ли ты с хламом решительно и бесповоротно, или приберегаешь?

Люба: – Таких вещей у меня очень много. Несчетное количество! Их давно на хлам надо выкинуть. Но они у меня стоят. И не просто стоят, а служат. Взять вот прохудившуюся кастрюлю. Я в ней собакам корм даю, могу курам корм замешать или еще что-нибудь. Есть бочка, у нее нет дна. И есть таз, в котором раньше детей купали. В нем тоже нет дна. Но я их не выбрасываю. Бочку поставила за углом, чтоб ее не было видно, и валю туда все, что режется, колется, под ногами мешается. А потом, когда весной прибираюсь, поднимаю эту бочку, все железяки и стекляшки на тачку и на свалку. Мне иной раз даже приятно в эту бочку заглядывать. Во-первых, я вижу, что хлам прибран. А потом – я вижу, что из посуды надо обновить. Допустим, чашка там лежит битая – о-о, надо ведь чашку купить. Так что эта бочка – как жизненная история моей семьи. Тоже с тазом. Я в него высыпаю то огурцы, то картошку, лучшее использую на питание, а мелочь и битое – на корм курам.

Я не скажу, что у меня есть много моих ненужных вещей. Кофточка прохудилась, пришла в негодность, я ее на огороде доношу, и могу ее выбросить. Но вот с детскими вещами – беда. Тут так: мне люди детские вещи отдают, и мои дети их носят. Ленка у меня постоянно носит чужое. У нее своих вещей, специально для нее купленных – очень мало. Бабушка когда-то купила ей свитерок, кума кофту связала. Но все остальное то, что люди отдают. А отдают обычно хорошее. Ей отдали много платьев, на вырост. Я все их храню, не выбрасываю.

Очень жалею, что в свое время не научилась рукоделию. Могла бы что-то выкроить, переделать, перешить. И тогда бы отданная одежда была бы уже не чужой, а будто бы своей. И потом я бы делала одежду по моде. Мои дети, конечно, носят любую одежду без проблем. Но им тоже хочется модными выглядеть. Стараюсь сохранить еще гожие вещи до той поры, когда у меня будут внуки. Эту вещь, например, дочь моя носила. Она – родная, эта вещь, пускай для внуков остается. Я начинаю уже о будущем своих потомков задумываться, а не так вести себя, – что после нас хоть гори все огнем!

Интервьюер: – А много ты знаешь людей, которые так же, как и ты, используют хлам и отходы?

Люба: – Много. Особенно в деревне. Вот, у меня в этом году сильно уродился крыжовник. И ветки стали падать на землю, не могли держать ягоду. И крыжовник стал подгнивать. Мы пошли в лесополосу, набрали там палок, хлопцы позабивали их возле каждого куста по три штуки, положили поперечины и подняли ветки с земли. Собрали спелый крыжовник, ты думаешь, я их выкинула? Никогда! Я их связала, положила под шифер и оставила для следующего года.

Интервьюер: – Люба, а если бы у тебя было много денег, ты выгребла бы старье на свалку? Или оставила?

Люба: – Конечно, оставила! Я бы поменяла одежду и обувь, в которой мы на люди выходим. А для дома сошло бы и старьё. Да и то, что у меня осталось, я бы и это не выкинула. Пускай лежит, авось сгодится. Ведь деньги – это пыль. Сегодня они есть, а завтра их нет. У меня много свитеров осталось от Вани, и можно было бы их отдать. Но я не отдаю, мне неприятно, если их не будут носить с уважением. Это ведь мои родные вещи…