6.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

Бюджет: количественное и качественное

Денежные и натуральные доходы: соотношение между ними

Интервьюер: – Каково соотношение зарплаты и доходов от твоего личного подсобного хозяйства, других натуральных доходов в твоем бюджете.

Люба: – Я так думаю, что мои денежные доходы составляют одну пятую от того, что я заготавливаю на зиму с грядки. Я получаю (вместе с алиментами, пенсией, детскими пособиями) чуть больше тысячи рублей. Но если залезть в мой подвал и посмотреть, насколько там закаток и закруток, которые я получила с огорода!.. К тому же меня сильно выручают колхозные ресурсы. У меня в последний год не было урожая, потому что не было полива. И всё, что прибавилось в подвале, – всё это я добыла, работая в колхозе. Помогала полоть, убирать. И всё оттуда натаскала: и помидор, и огурцов, и капусты. Картошки, буряка, морковки тоже. Колхозу нечем нам платить, проще закрыть глаза на то, что берут с поля люди за свой труд.

Интервьюер: – Стало быть, натуральная часть твоих доходов (если их сравнивать с денежной составляющей) составляет четыре пятых общего дохода. Так?

Люба: – Да. Моей зарплаты хватает лишь на крупные расходы: учёбу сына, лекарства, коммунальные платежи. Вещи покупаю довольно редко, – это и по бюджету видно. Из крупных покупок в прошлом году – это куртки детям.

Интервьюер: – Люба, у тебя всегда доходы от ЛПХ (и от "приворовывания" в колхозе, конечно) были более весомые, чем денежные?

Люба: – Нет. Раньше (когда Ваня был жив и хорошо зарабатывал), если что-то у меня не уродилось, я не переживала. Я знала, что у меня есть деньги, могу пойти, купить, заготовить. Меня как-то не беспокоило состояние моей грядки. И то, сколько я с этой грядки получу для жизни. В те времена, лет пять назад, соотношение натурального и денежного дохода было примерно равным. А вообще у всех, кто живет в станице, натуральный доход намного выше, чем денежный. То есть: то, что мы производим на своей грядке, то, что мы крадём, то, чем мы обмениваемся с другими людьми, – всё это гораздо весомей, чем то, что мы получаем из окошка кассы. У нас тут каждый что-то кому-то даёт, чем-то обменивается с другим. И если всё это перевести на деньги – это будет очень много. Возьмём, самое простое – картошку. Мы помогали колхозу убирать ее. Если бы я работала в огородной бригаде, мне бы заплатили за день где-то 7-10 рублей. Но нас пригласили из санатория и платить за эту работу не обещали. Сказали, что будут ставить нам только выхододни. Ну и хорошо! Денщину мне не платят, но при этом говорят: "Можете себе немного картошки взять…" Разрешалось взять ведро, а потом, и того меньше. Но мы же, знаешь, русские люди! Мы эту картошку совали и в куртки, и в карманы, и в сумки. Я привозила минимум два с половиной ведра каждый день. А то и три. Мне и дети в этом помогали. Приносил Леша еду, а с огорода уносил и лук, и свеклу, и картошку. По карманам рассуёт, рюкзачок под куртку на спину повесит – и тащит домой, как муравей, припасы на зиму. В общем, заготовили мы овощей сполна. Если их на деньги пересчитать, я бы этого никогда не смогла купить!

Интервьюер: – И что, – многие так делают?

Люба: – Да все! Все. И чем беднее, тем больше. Конечно, не от жадности делает это, от нужды. Ведь каждый боится зимы. И поэтому запас должен быть настолько большим, чтобы можно было забыть про учёт и контроль за продуктами. Чтобы я не переживала, что у меня что-то заканчивается – картошка или бурак. Чтобы я не заглядывала в подвал и не считала, на сколько дней лука или морковки нам хватит.

Я, например, за закатки, за консервы не переживаю. У меня их – море! Они из года в год остаются, особенно варенье. В этом году мне дали много сливы, ведра три. Я закатала в банки. И если на следующий год будет неурожай на сливу, у меня страховой запас. И душа не болит.

Конечно, в состав подсобного хозяйства входит обычно и живность. Куры, утки, свиньи… У меня полтонны зерна всего, на мельнице лежит. И я не знаю, что с ним делать, как распорядиться. Или для птицы его беречь, или для кроликов. И поэтому я хозяйство мясное держать не могу, нет возможности покупать (или, вернее, доставать) корма. Сейчас у меня живность такая – десять курей и шесть уток. Но мы с детьми настолько уже привыкли жить без мяса, на овощах, что меня на уток как-то и не тянет. Вот, утки бегают, я бы могла (и должна) их зарезать. Но мне их жалко, потому что они несутся. А яйца у меня в семье – самый необходимый продукт. Пеку я часто и много, и мне яйца нужны. И куриные, и утиные. Утиные даже лучше, они как-то погуще, поплотнее.

Самооценка: среди богатых и бедных

Интервьюер: Какие вы? Богатые, средние или бедные по твоему ощущению.

Люба: – Я ощущаю себя на среднем уровне. (Задумывается.). И то, смотря с кем себя сравнивать. Если взять во внимание моё положение – я одна работаю и у меня трое детей – то я на среднем уровне держусь капитально. Я держусь на этом уровне крепко! Почему? Потому что я могу позволить себе лечить детей… А другие, похожие по жизненному положению на меня, этого себе не могут позволить. Вот, в классе у Лены один мальчик заболел чесоткой. Не ходил в школу пока родители не собрали деньги, чтобы купить серную мазь. Семья многодетная, родители пьют, и ребенок дошел до того, что его уже и лечить невозможно.

Я же при первых сигналах заболевания какого-нибудь, мигом лечу в больницу. В прошлом году девчата на работе взялись меня обсуждать: "Посмотрите, сколько у нее денег выходит – и зарплата, и пенсия, и алименты, и детские, – и куда ж она их девает?!.." А я им отвечаю: "Девчата, у меня ж только на больницу ушло тысяч пять!.." И правда: когда я бюджет подбила, у меня получилось, что на лечение детей я потратила 5300 рублей. Эти деньги ушли на лекарства, на поездки в Краснодар. Но при этом я глубоко обследовала всех троих детей, да и себя. Мы и в больнице лежали, и на аппаратах нас проверяли, и мы знаем, насколько мы сейчас здоровы, и что нам ждать от будущего.

То есть я могу позволить себе (и своим детям) обследоваться и лечиться. Могу при этом недоедать, или что-то из вещей не купить, но за детским и своим здоровьем я слежу пристально. И при первых признаках того, что у кого-то что-то заболело, я лечу к врачам. Чтоб не запустить хворь, не дай Бог!

Интервьюер: –А с точки зрения питания ты к кому себя относишь? Среди станичников, среди людей, которых ты знаешь…

Люба: – Если учесть то, что я сама много что умею готовить, буквально из ничего, то считаю, что мы питаемся очень даже неплохо. Я думаю, что колбасы, сыры и прочие деликатесы могут себе позволить очень немногие люди в станице. Маловато людей в станице едят, что хотят. Потому что если даже работают и муж и жена, зарплата все же скудная, цены очень высокие… Считаю, что по питанию мы тоже средние.

Интервьюер: – А по одежде? Наверное, ты считаешь себя ниже среднего уровня?

Люба: – Да как сказать! Вот, мои дети ходят в школу, но у них совершенно нет комплекса, что они из многодетной и малообеспеченной семьи. Они одеты не худо! Да я и сама одеваюсь неплохо. Дома, конечно, как-нибудь, но на работе я более или менее нарядная. И себе стараюсь что-то подкупать из одежды…

Знаешь, какой у меня характер на этот счёт? Я всем покупаю по чуть-чуть. Вижу, что что-то обносилось у ребенка, – покупаю ему. У меня нет такого, чтобы я заработала и сама оделась-обулась. Или, скажем, дочка Лена пенсию большую получила, и я только её одела-обула. Я всем стараюсь из общего котла уделить долю!

Дальше. Я могу платить за обучение сына. Сейчас выучиться на повара-кондитера очень дорого: все продукты для кулинарной практики надо покупать самим учащимся. Это в копеечку влетает. К тому же он начал курить. И я, ради его здоровья, покупаю ему не дешевую "Приму", а "Нашу марку" с фильтром, пусть она и дороже вдвое.

Интервьюер: – Стало быть по всем признакам довольно крепко удерживаешься в среднем уровне? По крайней мере, в твоём собственном восприятии?

Люба: – Да, конечно! Считаю, что я довольно крепко стою на ногах. Но при этом не могу себе позволить продолжить строительство дома, доделать веранду. Если к тому же мне в этом году назначат операцию (а так и вышло. – Авт.), я её вообще не смогу доделать, – ни финансово, ни физически.

Экономические ориентации и планы

Интервьюер: – Теперь вопрос об экономических ориентациях. Какая экономическая цель для тебя главная?

Люба: – Для меня всегда дети были главным. И они держат меня в этой жизни. Я всегда вдалбливаю им в голову: "Я не могу вас обеспечить материально! Не могу купить новые красивые джинсы за 500-600 рублей, новые фирменные туфли! Но я могу дать вам свою любовь и ласку. Дать внимание!" Я внушаю, что теплота в отношениях, которая есть в нашем доме, дороже всяких денег, всяких тряпок. Когда вы вырастете, вы это поймёте. Хотя Женя уже начал понимать. Приехал он из больницы, поел, отдохнул и сказал: "Мама, как у нас в доме тепло!.." А я ему отвечаю: "Да я еще печку-то не топила!" А он говорит: "А я не это имею в виду, не температуру. Просто – как у нас дома хорошо, как у нас тепло и уютно…" Для меня это было высшей похвалой моих усилий!

Да, главное  – это здоровье и дети. Я не могу строить дом, в то время как мои дети будут болеть или плохо учиться. И еще я не люблю долгов, не люблю, когда на мне висит долг за учебу Женьки, не заплачено за воду и налоги. Налоги я заплачу сейчас, а деньги за воду я или распределю на два месяца, или заплачу во втором полугодии. У меня там небольшие суммы остались. Семьдесят и сто рублей, по-моему. А долгов я не люблю. И детей к этому тоже приучаю. Приучаю к тому, чтобы все документы были в порядке, чтобы медицинские карточки были полностью оформлены, чтоб всякая бумажечка, которая может в жизни пригодиться, имела своё место. У нас ведь заведена особая папка, и каждый знает, что любую бумажку надо в эту папку класть.