6.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 

Главным средством борьбы с долгами и долговыми залогами являлся институт “годов прощения”, которые совпадали, по всей вероятности, с субботними и юбилейными годами и периодически восстанавливали нарушенные людьми и историческим процессом нормальные отношения между членами теократического государства. “По наступлении седьмого года делай прощение” - так лаконично объявляется об учреждении года прощения (Дварим 15, 1). Ниже Тора подробно объясняет сущность такого года: “Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего, когда провозглашено будет прощение ради Бога твоего” (Дварим 15, 2). Таков текст этого беспримерного в истории человечества закона. Прямой смысл его состоит в том, что в седьмой год должно было производиться абсолютное прекращение права заимодавца требовать с должника данную ему взаймы сумму, одним словом, полное прекращение всяких долговых отношений между ними3. Флавий  указывает на прощение долгов  в юбилейный год. (Тора об этом ничего не говорит.)

Можно согласиться с тем, что ветхозаветное требование абcолютного прощения долгов противоречит собственнической психологии как в наши дни, так и в древности. Учитывала это и Тора. Появилось специальное увещевание к собственникам никогда не отказывать просителям в займе: “Если будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, на земле твоей, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим. Но открой ему руку  свою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается” (Дварим 15, 7-8).

Настойчивое убеждение состоятельных людей не отказывать бедным в займах ввиду приближения седьмого года сочетается с тем, что прощение должно быть абсолютным. “И когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое” (Дварим 15, 10). Состоятельные люди могли тяготиться исполнением требований закона о “годах прощения”, служащего на благо общества и являющегося выражением истинного человеколюбия и сострадания к согражданам, потерпевшим поражение в жизненной борьбе.

Чтобы понять внутренний смысл этих увещеваний, социальную справедливость их требований, необходимо иметь в виду сущность позиции Торы по отношению к долгу и ссуде. Долг, согласно Торе, формировался исключительно бедностью, и ссуда всегда рассматривалась как одна из форм благотворительности или даже как милостыня, за которую обещалось соответствующее воздаяние, в том числе и хозяйственное благополучие и благоденствие: “За то благословит тебя Господь, Бог твой во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками” (Дварим 15, 10). Смысл последнего увещевания: не отказывать нуждающемуся в благотворении, хотя бы оно и оста­лось, по причине учреждения года прощения, невознагражденным со стороны облаготворенного.