6.Причина, которая ускорила течение болезни

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 

 

Однажды пациенты вскользь упомянул о событии, в котором нельзя было не увидеть причину, ускорившую болезнь, или в крайнем случае - прямую причину приступа, который начался 6 лет тому назад и продолжался до настоящего времени. Пациент сам даже и не подозревал, что сообщил что-то важное. Он не помнил, чтобы придавал какое-нибудь значение этому событию, и все же он его не забыл. Такое отношение с его стороны влечет за собой некоторые теоретические соображения.

Правилом в случае истерии является то, что причины, ускорившие возникновение болезни, подвергаются амнезии, равно как и детские переживания, благодаря которым ускоряющие причины способны трансформировать энергию аффектов в симптомы. А там, где амнезия не может быть полной, она тем не менее подвергает недавнюю травмирующую причину заболевания процессу разрушения и лишает ее по меньшей мере наиболее важных составляющих. В амнезии такого рода мы видим доказательство вытеснения, которое имело место. В случае обсессивного невроза все происходит по-другому. Амнезия может охватывать детские предпосылки невроза, и в этом случае она является неполной, непосредственные причины заболевания, напротив, остаются в памяти. Вытеснение использует другой, более простой механизм. Травматическая ситуация, вместо того, чтобы быть полностью забытой, лишается своего эмоционального катексиса; т.е. то, что остается в сознании, есть ни что иное, как идиоторное содержание, которое совершенно бесцветно и не принимается во внимание. Разница между тем, что происходит при истерии и при обсессивном неврозе, заключается в психологических процессах, скрывающихся за феноменом, но поддающихся восстановлению. Результат, как правило, одинаковый, т.к. бесцветное амнестическое содержание редко воспроизводится и не играет никакой роли в психической жизни пациента. Желая отличить один вид вытеснения от другого, мы не находим на поверхности ничего, на что можно было бы опереться, кроме уверенности пациента, что он чувствует - в одном случае, что всегда знал и помнил о чем-либо, в другом - что давно об этом забыл. По этой причине нередко встречается, что обсессивные невротики, страдающие от самообвинений и связывающие свои переживания с ложными причинами, попутно рассказывают врачу истинные причины, не подозревая, что их самообвинение просто отделилось от этих событий. Рассказывая о подобном инциденте, они иногда добавляют с удивлением, а то и с гордостью: «Да я на этот пустяк даже внимания не обращал!». Вот что случилось в том первом случае обсессивного невроза, который много лет назад привел меня к инсайту о природе этого расстройства. Пациент, государственный чиновник, страдал от бесчисленных сомнений. Это тот человек, чьи компульсивные действия с веткой в парке Шанбрё я уже описывал. Я был потрясен тем, что банкноты, которыми он оплачивал свои консультации, были всегда гладкими и чистыми (это было до того, как в Австрии была введена в обращение серебряная монета). Я как-то заметил по этому поводу, что государственного чиновника можно определить по новеньким флоринам, которые он достает из государственной казны, а он объяснил, что эти флорины вовсе не новые, просто он отглаживает их дома. Это дело чести, объяснил он, не расплачиваться грязными бумажными флоринами, т.к. они содержат огромное количество разнообразных опасных бактерий и могут нанести вред реципиенту. К этому времени у меня уже имелись подозрения, что существует связь между неврозом и сексуальной жизнью, и при случае я рискнул спросить, что он сам об этом думает. «О, с этим все в порядке. Мне совсем неплохо живется в этом отношении. Я играю роль дорогого старого дядюшки в определенных уважаемых семьях, и порою пользуюсь своим положением, чтобы пригласить какую-нибудь девочку поехать со мной на однодневную экскурсию за город. Потом я подстраиваю все так, что мы опаздываем на обратный поезд и вынуждены провести ночь за городом. Я всегда заказываю две комнаты - я все делаю на широкую ногу. Но, когда девочка ложится спать, я вхожу к ней и мастурбирую ее своими пальцами».

«А вы не боитесь причинить ей вред, запуская в ее гениталии свои грязные руки?».

Тут он вспыхнул: «Вред? Почему? Как это может ей навредить? Пока это еще не одной из них не повредило, всем им это нравилось. Некоторые из них сейчас замужем, и это не принесло им никакого вреда». Он воспринял мое возражение с плохой стороны и больше не появлялся. Но я могу лишь объяснить контраст между привередливостью, касающейся бумажных денег, и его недобропорядочностью в отношении девушек, доверенных ему, тем, что аффект самообвинения сместился. Цель подобного смещения довольно ясна, ведь если бы самообвинение осталось там, где и должно было быть, он должен был бы отказаться от формы сексуального удовлетворения, к которой его побуждали предпосылки из детства. Таким образом, смещение обеспечило ему извлечение значительной выгоды из его болезни.

Но я вынужден вернуться к более подробному рассмотрению причины, побудившей болезнь нашего пациента. Его мать воспитывалась в богатой семье, с которой состояла в отдаленном родстве. Семья владела огромным промышленным концерном. Отец пациента одновременно со свадьбой был взят в дело и, таким образом, женитьбой обеспечил себе прекрасное положение. Пациент догадался по шуткам, которыми обменивались родители (чей союз был удивительно счастливым), что его отец незадолго до того, как сделал предложение его матери, имел виды на красивую, но бедную девушку низкого происхождения. Вот такое длинное вступление. После смерти отца мать пациента как-то сказала ему, что обсуждала его будущее с богатыми родственниками, и что один из ее кузенов изъявил готовность отдать за него замуж одну из своих дочерей, когда он завершит образование, а деловые связи с фирмой обеспечат ему блестящий дебют в карьере. Этот план семьи возродил в нем конфликт - остаться ли честным по отношению к бедной, но любимой даме, или вслед за отцом жениться на красивой, богатой девушке, с хорошими связями, предназначенной для него. И он разрешил этот конфликт, который по сути дела существовал между его любовью и настойчивым влиянием отцовских желаний, через свою болезнь. Или, точнее сказать, заболев, он избежал необходимости решать проблему в реальной жизни. Доказательством подобного рассмотрения является тот факт, что главным результатом его болезни является упрямое нежелание работать, что позволяет откладывать ему окончание образования на долгие годы. Но результаты такой болезни никогда не являются непреднамеренными; то, что кажется следствием болезни, на самом деле является причиной или мотивом заболевания.

Как и можно было ожидать, пациент не принял мое истолкование материала. Он никак не мог представить себе, что план женитьбы мог повлечь за собой подобные последствия: тогда это не произвело на него никакого впечатления, но в дальнейшем, по ходу лечения, он должен был поверить в состоятельность моего подозрения, причем самым удивительным образом. При участии фантазии переноса он пережил тот самый эпизод прошлого, который забыл или который никогда не осознавал, как если бы он происходил в настоящем. Подошел наиболее темный и сложный период лечения; случайно выяснилось, что как-то он встретил молодую девушку на ступенях моего дома и решил для себя, что это моя дочь. Она понравилась ему, и он вдруг подумал, что единственной причиной моего хорошего отношения и великого терпения, является мое желание выдать замуж за него мою дочь. Одновременно он вознесся в богатстве и положении моей семьи на уровень, который соответствовал имевшейся у него модели. Но против этого выступила невозможность разлюбить даму. После того, как мы прошли сквозь жесточайшие проявления сопротивления и злобных нападок с его стороны, он не мог оставаться слепым по отношению к непреодолимому действию практически полной аналогии между фантазией переноса и действительным состоянием дел в его прошлом. Я перескажу один из снов, которые снились ему в этот период. Ему снилось, что он видит мою дочь прямо перед собой; а вместо глаз у нее два куска кала. Тот, кто знает язык сновидений, не затруднится проинтерпретировать сон, который символизирует, что он женился на моей дочери не за «красивые глаза», а из-за денег.

***