Глава 4. Формы и методы работы социальной службы

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 

 

Социальную работу можно  рассматривать в двух аспектах: организационном и реабилитационном. Организационный аспект включает в себя этапы развития социальной службы на территории и в основном касается административных отношений. Реабилитационный аспект рассматривает деятельность социального работника по реабилитации клиента (несовершеннолетнего и его семьи). В практической  работе они неразрывно связаны между собой.

 

Организация социальной работе на территории

Социальная служба приходит не на пустое место. Обычно на территории уже существует определенная система отношений государства и «групп риска». Основной задачей становится поиск места социальной службы, каждого социального работника в существующей системе, и в ходе практической деятельности изменение способов ее функционирования, позиции ее представителей по отношению к клиентам и формам работы, расшатывание и корректировка сложившихся стереотипов и освобождение места для конструктивного творчества и взаимодействия.

Первым этапом развития социальной службы становится знакомство с территорией. В то же время происходит представление социальной службы, ее сотрудников действующим структурам, учреждениям и организациям.

Социальные работники представляются комиссии по делам несовершеннолетних (КДН), органам опеки и попечительства, отделу по делам несовершеннолетних (ОДН) и объясняют им задачи своей деятельности. Являясь на настоящий момент общественной структурой, социальная служба содействует перечисленным организациям в их работе с несовершеннолетними. Социальный работник помогает им в прояснении проблемы, предоставляя информацию о ситуации несовершеннолетних, предлагает варианты решения проблем исходя из имеющихся внутренних ресурсов и договоренностей с другими организациями. Сразу следует отметить особый статус уличных социальных работников и сообщить об основных принципах социальной работы (о конфиденциальности некоторой информации, первичности интересов клиента).

Далеко не всегда органы местной власти и милиция с готовностью идут на сотрудничество. Социальный работник воспринимается как помеха, лишняя обуза, иногда – конкурент, и, практически всегда – дилетант. Поэтому будет лучше, если социальный работник будет представлен руководством службы, организации. Оптимальный вариант, если уже заключена договоренность на более высоком административном уровне, и перед приходом социального работника уже поступило распоряжение «сверху» наладить с ним сотрудничество. Но на первом этапе это бывает редко, и не гарантирует конструктивных взаимоотношений. Полезно также представить соответствующее письмо организации, от имени которой работает социальная служба, рекомендательные письма от других авторитетных организаций (включая международные).

Не следует забывать, что представления о социальной работе в нашем обществе пока крайне расплывчаты и неадекватны. Чиновники в основном не составляют исключения. Обычно социальный работник представляется как человек, приносящий продукты бабушкам, т.е. работник системы социального обеспечения, «собеса» (Центра социального обслуживания населения). Но это представление может измениться только в ходе практического сотрудничества.

Социальный работник, приступая к деятельности, может быть достаточно независим от каких бы то ни было структур, т.к. его деятельность основана на добровольном согласии клиента на сотрудничество. Даже если в семье грубо нарушаются права ребенка, но родитель отказывается от сотрудничества, социальный работник не может настаивать или заставить его. В этом случае к работе должны подключиться другие структуры, которых он обязан поставить в известность о сложившейся ситуации. Но знакомство с госструктурами не является формальностью. Только с их помощью могут быть приняты решения по многим проблемам. И, что не менее важно, ими постоянно принимаются различные решения, определяющие судьбу ребенка. Деятельность социального работника может содействовать тому, чтобы решения были адекватны ситуации и принимались с учетом интересов и прав несовершеннолетнего.

Знакомство с вышеназванными структурами дает возможность действовать далее с определенной долей официального признания. Социальный работник знакомится со школами района, различными Центрами, работающими с несовершеннолетними, собирает информацию о деятельности досуговых учреждений. Социальному работнику важно знать и лично посетить все организации, учреждения и другие структуры, находящиеся на его территории, которые могут быть полезны в процессе работы с несовершеннолетним и его семьей. Все это в совокупности можно назвать ресурсами территории. Важная роль в этой деятельности принадлежит Информационно-координационному центру, о котором уже говорилось.

Обычно на первом этапе уже удается получить некоторую информацию о неблагополучных семьях и представление о ситуации в районе. Чаще всего, КДН предлагает заняться двумя-тремя семьями, ситуация в которых достаточно сложная. Это является своеобразной «проверкой на прочность» для сотрудника и службы в целом. Успешность работы с этими случаями позволит завоевать доверие комиссии. Порой на социального работника пытаются переложить часть ответственности за свою собственную работу (составление акта обследования жилищно-бытовых условий, посещение «трудных» клиентов). К этому следует относиться с известной долей осторожности и принимать предложения, только если они соответствуют задачам социальной службы.

Второй этап начинается с момента знакомства с клиентами. Это не означает прекращения первого этапа, т.к. сталкиваясь с реальными проблемами, социальный работник начинает целенаправленный поиск форм их решения. Взаимодействие с организациями по поводу конкретных клиентов позволяет наладить более тесное конструктивное сотрудничество.

В ходе второго этапа происходит расширение контактов, контакты приобретают практическую направленность. При возможности, социальный работник (или его организация) заключает договоры с организациями, контакты с которыми происходят регулярно. Договорные отношения позволяют еще раз, уже в официальной форме, проговорить сферу деятельности социальной службы, ее цели. В то же время, договор включает двусторонние обязательства, что облегчает деятельность социальной службы, устраняя зависимость от личного расположения или нерасположения сотрудников той или иной структуры. Так, в ходе проекта были заключены договоры практически со всеми комиссиями по делам несовершеннолетних, признавшими не только полезность деятельности социальной службы, но и принципы ее деятельности, несмотря на достаточное количество спорных и, даже, конфликтных ситуаций.

Такие ситуации с неизбежностью возникают в отношениях с государственными структурами. Чаще всего это вызвано жесткостью государственных стереотипов в отношении клиентов. Социальная служба вступала в противоречие с действиями милиции при попытках посадить несовершеннолетнего. Мы понимаем, что для милиции это практически единственная возможность «обезопасить» свой район от правонарушителя. Но также мы знаем и то, что такие действия  не принесут позитивных изменений самому ребенку, и только отодвигают опасность для общества на более удаленную по времени дистанцию. Противоречие с КДН касались решений относительно судьбы ребенка, принимаемых без учета его интересов (например, направление в интернат) и без учета всех обстоятельств, без наличия полной картины. Были конфликты и с медицинскими учреждениями, и со школами.

Главное значение конфликта – возможность найти конструктивное решение, обратить внимание на несовершенство системы и необходимость ее изменения. Позиция социального работника в конфликте – предложение реальных альтернативных решений на основе знания ситуации клиента и ресурсов территории.

Мальчик К., 14 лет. Совершил повторный угон машины (старый «Запорожец») вместе со своими «друзьями». Еще до первого угона состоял на учете в милиции за распитие спиртных напитков. Ему неминуемо грозил срок за совершение повторного правонарушения.

В это время с мальчиком и его семьей уже велась всесторонняя работа. Ситуация в семье крайне неблагополучная: пьющая мать, еще двое младших детей, воспитанием которых во многом занимался К.: покупал продукты, готовил еду, даже водил в поликлинику в случае необходимости. В то же время на улице постоянно общался с «сомнительными» компаниями и «влипал» в истории. Консультация у психолога показала, что у мальчика крайне низкая самооценка, страх оказаться «хуже других», подверженность влиянию референтной группы, слабая волевая регуляция. При этом у мальчика сложились доверительные отношения с уличными социальными работниками.

 Учитывая эти обстоятельства, был сделан вывод, что лишение свободы в данном случае только закрепит негативные тенденции в социальном развитии мальчика. Кроме того, оно повредит развитию его брата и сестры, а также ухудшит и без того тяжелую семейную ситуацию.

Был предложен вариант комплексного решения данной проблемы:

Мальчику предложено посещать Клуб «Перекресток», а также пройти тренинговую программу «Discovery». Параллельно с этим – посещать психолога для осуществления индивидуальной работы.

К. производит ремонт угнанной машины (она пострадала при угоне), тем самым компенсируя моральный ущерб хозяину. Данная договоренность была достигнута в ходе специально организованной встречи нарушителя и потерпевшего.

В то же время, необходимо продолжить работу с семьей, поставить мать в известность о том, что в случае продолжения пьянства, дети могут быть помещены в приют в связи с угрозой их жизни и здоровью. (Дети действительно были устроены в приют, когда во время очередного посещения семьи социальный работник наткнулся на пьяный разгул в квартире).

Работа с матерью была продолжена вне зависимости от места нахождения детей, предложена помощь в лечении алкоголизма, проводились консультации у психолога. (Посещение социальным работником семьи не менее двух раз в неделю).

Эти предложения внесли раскол в отношения между КДН и отделом по делам несовершеннолетних (ОДН). Представители милиции настаивали на заключении, т.к. опасались повторных правонарушений со стороны К. Председатель комиссии встал на сторону социальной службы.

В результате был принят наш вариант, но на службу возложена ответственность за выполнение реабилитационных материалов и за дальнейшее поведение несовершеннолетнего. Конечно, данное решение возложило на социальных работников ответственность, превышающую пределы ее компетенции, т.к. клиент сохраняет свободу выбора, и социальный работник не может поручиться за изменение его поведения. Но в данном случае это было неизбежным условием компромисса. Кроме того, был поднят вопрос о недостатке организаций подросткового досуга в районе (вернее, почти о полном их отсутствии) и об актуальности организации клуба автолюбителей (подобные клубы уже существуют в некоторых районах Москвы и во многих городах, и, в основном, без всякой поддержки государства).

Нередко социальные работники вызывают раздражение у органов местной власти, ставя перед ними задачи, решение которых крайне затруднительно даже для них. В результате производятся попытки обвинить социальную службу в превышении своих полномочий («Не лезьте не в свое дело!»), переложении ответственности за возникающие ситуации на социальных работников. На самом деле, социальный работник практически не может превысить свои полномочия, т.к. действует на основании прав любого гражданина: безвозмездная помощь человеку в трудной ситуации, предложение сотрудничества в ее преодолении, информирование государственных структур о ситуации, угрожающей ребенку или его семье (при этом на любое письменное обращение должен быть дан официальный ответ в строго определенный срок).

Так, мальчик 12 лет ни разу не посещал школу, и даже не числится в школьных списках. Он воспитывается в многодетной семье, и его старшие братья также не получили среднее образование, прекратив в разном возрасте посещать школу «за ненадобностью». Сотрудничество с семьей удалось наладить с большим трудом, т.к. проблема не признавалась. Практически все структуры, включая КДН, районное управление образования, не знали, что предпринять в данной ситуации и пытались переложить ответственность друг на друга и на самих социальных работников. Милиция не усматривала в этом какого-либо нарушения, а органы опеки – нарушения прав ребенка. Даже теоретически исключалась возможность ограничения родительских прав по критерию отказа от получения детьми образования. Мальчик же не умел читать. Варианты, которые все же были предложены, были связаны с помещением ребенка в интернатные учреждения, против чего выступала мать, ссылаясь на энурез сына.  Эта ситуация до сих пор не получила позитивного разрешения, хотя контакт с мальчиком и семьей постоянно поддерживается.

Практическая работа с клиентами позволяет выработать определенные алгоритмы действия в типичных ситуациях, а также схему действий в нетипичных. Основная задача второго этапа – максимально полное использование существующих на настоящий момент ресурсов помощи, объединение усилий всех структур, работающих с несовершеннолетними и их семьями, организация их взаимодействия, а также поиск структур, способных оказывать дополнительные виды помощи, хотя это, может быть, и не входит в их основные обязанности.

Третий этап, включая всю деятельность, начатую на предыдущих этапах, предполагает анализ системы социальной защиты несовершеннолетних и содействие ее изменению, повышению эффективности ее функционирования. Социальный работник оказывает целенаправленное влияние на конкретных чиновников и структуры, содействуя изменению практики их деятельности. Наиболее эффективно предложение новых форм и их закрепление в случае заметной результативности. Так, в одной из районных комиссий заседания проводятся не только с обязательным присутствием социальных работников, но и по принципу собрания специалистов: подробно обсуждается проблема и ее истоки, собираются предложения, клиенту предлагается выбор конкретных форм сотрудничества или выдвигаются определенные вытекающие из ситуации требования.

В ходе предыдущей деятельности социальной службы с неизбежностью выявляются пробелы в системе, т.к. именно социальный работник наиболее приближен к клиенту и его потребностям. Социальная служба инициирует создание новых структур и программ, направленных на реабилитацию социально дезадаптированных несовершеннолетних и их родителей. В ходе деятельности социальной службы были созданы такие структуры, как подростковый клуб «Перекресток», родительская группа, реабилитационные программы для детей и подростков «Профилактический театр» и «Вызов». Разрабатывается программа восстановительного образования для детей, длительное время не посещавших школу или не посещавших ее вообще, а также проект социальной гостиницы для подростков в трудной ситуации (приюты – не всегда оптимальная форма для работы с подростками из-за сложности краткосрочного приема, отчетности и организации деятельности в них).

 

Этапы деятельности социальной службы в

практической работе с клиентами

 

Несмотря на огромное разнообразие ситуаций, с которыми сталкивается социальный работник, его деятельность в каждом конкретном случае можно разделить на ряд этапов. В зависимости от случая, каждый этап получает свое наполнение, но их последовательность обычно сохраняется. Этапы имеют свою специфику для подразделений социальной службы РД и РУ, но присутствуют в деятельности каждого из них. Для подразделения «Ребенок на улице» специфичным является еще и то обстоятельство, что даже в ходе работы с конкретными клиентами, значительная часть времени уделяется «патрулированию» территории района с целью поддержания контакта с теми детьми, с которыми на настоящий момент не ведется активной работы, и для своевременного выявления проблемных ситуаций среди несовершеннолетних (уход из дома, совершение правонарушения, потребность в медицинской помощи и т.д.). Подразделение «Ребенок дома» большую часть времени проводит в работе с конкретными клиентами.

Мы выделяем следующие этапы социальной работы:

Этап получения предварительной информации. Обычно, еще до первого знакомства, социальный работник получает предварительную информацию о ребенке, семье или подростковой группе. Это позволяет лучше подготовиться к встрече и быстрее наладить контакт, а также избежать неожиданных ситуаций. При наличии возможности, желательно использовать несколько источников.

Этап установления контакта. На этом этапе проверяется и уточняется информация, составляется более детальная картина, социальным работником предлагается сотрудничество в разрешении проблем.

Этап активной работы. На этом этапе социальный работник разрабатывает план действий в отношении клиента (семьи), при необходимости – программу  реабилитации (самостоятельно или с привлечением специалистов на консилиуме). Клиенту предлагается сотрудничество в реализации программы.

Этап профилактики рецидива (закрепление позитивных эффектов) – контроль за  выполнением ранее принятых решений, за стабильностью изменений, социально-психологическая поддержка клиента.

 

Этап получения предварительной информации.

Подразделение «Ребенок на улице» более независимо на данном этапе от официальных лиц. Некоторую информацию по проблеме детей на улице могут дать  сотрудники милиции (инспекторы по делам несовершеннолетних, участковые, патрульные наряды). В основном, это информация о местах сборов, работы несовершеннолетних. Это позволяет определить «регионы обитания» детей и подростков, в которых проводится уже более тщательная, детальная работа. Большая часть информации получается в ходе общения с населением: бабушками у подъездов, женщинами, гуляющими с детьми, гражданами, гуляющими с собаками. Сотрудник службы представляется: «Я социальный работник. Наша социальная служба помогает детям в трудной ситуации: живущим на улице, детям из неблагополучных семей. Вы не знаете что-нибудь о таких детях в вашем доме (дворе, районе)?». Полезно бывает предъявить удостоверение социального работника. При расспросах достаточно подробно рассказать о Социальной службе и возможностях связаться с социальным работником. Специально для подобных целей были выпущены календари с телефоном ИКЦ, и надписью «Телефон помощи детям». Социальный работник вступает также в общение с торговцами из палаток и у прилавков по той же схеме. Также информацию о детях  можно получить у кассиров кинотеатров, работников кафе, ларьков, в других местах потенциального времяпрепровождения наших клиентов.

Сейчас социальный работник на улице знакомится не только с детьми и подростками, кому явно нужна помощь, но практически со всеми встречаемыми на улице. Он представляется: «Я социальный работник, меня зовут … Мы работаем в вашем районе и помогаем детям и подросткам, если что случилось в семье, в школе или на улице». Для детей важно адресное представление и краткий рассказ о своей деятельности, по возможности с примерами. Желательно также оставлять свои координаты. Знакомство с детьми имеет особое значение. Во-первых, сами дети лучше всего знают о ситуациях своих сверстников (правда, далеко не всегда относятся к ним с сочувствием и пониманием). Во-вторых, в наше время любому подростку может понадобиться помощь социального работника, и, в идеале, каждый подросток должен знать «своего» социального работника, по крайней мере, лучше, чем участкового. А в-третьих, часто по внешнему виду не определишь, насколько «благополучный» ребенок находится перед тобой. По виду легко определяются только крайние степени дезадаптации (плохая обувь, следы клея на лице, руках и одежде, запах, неаккуратная прическа, состояние рук – цыпки, неухоженные ногти и т.д.). Любая предварительная информация может помочь в установлении контакта: сфера интересов детей, возможные варианты проблем, время наиболее вероятного появления в определенном месте. Кстати, этап сбора предварительной информации нередко переходит в этап установления контакта, если информация берется у детей. В то же время, данная форма контакта показала себя наиболее эффективно: она ни к чему не обязывает и, в то же время, демонстрирует добрые намерения социального работника.

Часто этап получения предварительной информации для РУ переносится на более поздние стадии работы и превращается в «получение дополнительной информации», когда уже после первого контакта с подростком собирается информация из школы, милиции, КДН, других организаций. Это позволяет проверить сведения, сообщенные клиентом,  прояснить реальную ситуацию и не идти на ухищрения, которые не являются редкостью как в общении со взрослыми, так и с детьми. При несоответствии информации ни в коем случае нельзя «уличать» ребенка (ведь и информация из официальных структур может оказаться предвзятой, и контакт с ребенком крайне важен). Но это позволит трезво оценивать ситуацию и не поддаваться неконструктивным эмоциям.

Подразделение «Ребенок дома» на первом этапе находится в большей зависимости от официальных источников информации, т.к. семья является более закрытой сферой для постороннего вторжения. Нередко даже соседи считают, что формы воспитания ребенка и пьянство родителей является их частным делом; главное, чтобы это не доставляло беспокойства окружающим.

Основные государственные источники информации о семье: КДН, ОДН, Органы опеки и попечительства, образовательные учреждения (школы, училища), поликлиники.

 

 

Таблица 1. Сферы внимания государственных органов к проблемам несовершеннолетних

 

Учреждения

Кто (категория)

Основания для постановки на учет

 

 

КДН

 

Н

Учет в ОППН, школе, поликлинике

С

Уклонение от воспитания, асоциальный образ жизни

 

ОППН

Н

Правонарушения, употребление  ПАВ

С

Правонарушения, уклонение от воспитания ребенка, асоциальный образ жизни

Опека

С

Опекунские семьи (родители лишены родительских прав, дети-сироты, родители уклоняются от воспитания )

Школа

Н

Прогулы, отклоняющееся поведение, родители уклоняются от воспитания

Поликлиника

С

Серьезное заболевание, неполные семьи, родители-инвалиды, неудовлетворительные санитарные условия, родители, злоупотребляющие спиртными напитками

 

Н – несовершеннолетние;

С – семьи.

В КДН предоставляется внутренняя информация из школ, поликлиник, ОППН.

Неофициальные источники информации появляются позже, когда социальная служба уже работает некоторое время на территории. Основной источник – уличные социальные работники. Как мы уже говорили, далеко не все дети, нуждающиеся в помощи, состоят на учете в соответствующих государственных структурах. Так, в КДН и ОДН состоят на учете около 30% клиентов уличных социальных работников. Таким образом, социальная служба может получать значительно более обширную информацию, чем другие (в том числе, указанные) структуры.

Информация о неблагополучных семьях пополняется в ходе работы с клиентами. Нередко они говорят, что в других семьях ситуация еще хуже чем у них, а к ним никто не приходит. На этом этапе помощь могут оказать и соседи, поверившие, что от них может исходить польза, в том числе для общественного спокойствия. Кроме того, дисфункциональные семьи часто хорошо знают друг друга: вместе выпивают или выпивали раньше, имеют сходные проблемы, знакомы их дети, проводящие вместе время на улице. При этом почти каждая неблагополучная семья считает себя лучшей по сравнению с некоторыми другими семьями (возможно, это один из защитных механизмов, направленных на сохранение самооценки, самооправдания).

Мать (в прошлом музыкальный педагог дошкольных учреждений), практически превратила свою квартиру в притон: у нее постоянно ночевали 5-6 друзей ее дочери, 12-ти летней токсикоманки с 3-хлетним стажем. За ночевку они «расплачивались» бутылкой водки. В общении она с удивлением говорила: «И почему в наше время такие дети пошли? Мы другими были, лучше, добрее. Наверно, родители у них плохие. А у меня им все же лучше, ведь все они ко мне идут». К этому времени работа с ее дочкой и со всей компанией уже велась почти 2 года с переменным успехом. Периодически мы устраивали их в приюты, интернаты, откуда они через некоторое время сбегали или уходили и возвращались к «свободной» уличной жизни. Позитивный результат мы получали в основном, с теми детьми, кто только что попал в эту компанию. При этом «старички» сами сообщали о появлении новых товарищей социальным работникам со словами: «Мы то уж привыкли, а этому еще можно помочь, его отец дома бьет». И сами же представляли социального работника своему товарищу: «Ты с ним поговори, он нормальный, не из милиции».

Совмещая информацию из разных источников, социальный работник часто уже может сделать предварительный вывод о семейной ситуации, степени ее критичности, продолжительности. Информация может быть противоречивой, но сведения могут дополнять друг друга. Например, «РУ» сообщает о ребенке, который плохо и грязно одет, в школе говорят, что он иногда погуливает, а в поликлинике отмечают, что за последние два года было всего одно обращение. Все это говорит о явном пренебрежении потребностями ребенка. Определяются наиболее актуальные ситуации для неотложного посещения, и отмечаются семьи, визит в которые можно отложить на некоторое время. Но реальная ситуация проясняется только в ходе живого общения с клиентом: внешне тревожная ситуация может не нести опасности для ребенка, и, напротив, в «благополучной» семье несовершеннолетнему может угрожать самая что ни на есть реальная опасность.

 

Этап установления контакта.

Для установления контакта важнейшее значение имеет первая встреча (или несколько встреч). Для подразделения РД этот этап обычно занимает менее продолжительно время, чем у РУ. Это обусловлено тем, что действия социального работника ориентированы, в первую очередь, на интересы несовершеннолетнего. И если в семье существует опасность для основного клиента – несовершеннолетнего, нет времени на «выжидание» благоприятной для контакта ситуации.

Подразделение «Ребенок дома». Общение начинается с представления. Представление социального работника при знакомстве с семьей зависит от источника информации, а также от цели посещения. Социальный работник может представляться как официальное лицо, сотрудничающее с органами местной власти (в основном, КДН) и как представитель общественной организации, защищающий права детей. Но в любом случае, социальный работник должен фигурировать как представитель общества, отличающийся от стереотипных представлений об официальных лицах (милиции, чиновника).

Стандартная форма представления следующая:

 «Здравствуйте, меня зовут ... Я социальный работник …(название организации – проекта «Право на детство», Центра Социализации и т.д. ) Мы работаем с семьями, в которых есть несовершеннолетние дети. Мы сотрудничаем с Управой (КДН, ОППН), однако не находимся в их подчинении.  О вашей семье я узнал от (мне сообщили) ... и мне хотелось бы узнать о вашей  ситуации подробнее (как это произошло). Возможно, Вам (Вашему ребенку) нужна наша помощь…».

Источник  информации может не называться, если она получена от соседей, службы «РУ», семей, с которыми уже ведется работа, школьного психолога и требует сохранения конфиденциальности.

В случае, когда имеются конфликтные отношения между семьей и государственными структурами (ОВД, ОППН, КДН, школа), не стоит называть и официальные источники информации, т.к. это может обострить конфликт и вызвать негативное отношение к социальному работнику. Наоборот, следует подчеркнуть независимость от этих структур. В ходе дальнейшей работы с семьей эта информация может быть упомянута, без риска испортить отношения с клиентами.

Целью первого посещения семьи может быть: прояснение ситуации (если была получена нечеткая информация), установление сотрудничества, составление акта обследования по поручению КДН (и тогда, при наличии соответствующей договоренности, можно представиться сотрудником Управы). Обычно, для родителей более безопасна ситуация, когда основной акцент общения направлен на ребенка, а не на них самих. Социальный работник может поддержать эту позицию при первых контактах. Гораздо лучше, если в ходе общения, родитель, под влиянием наводящих вопросов социального работника, сам свяжет ситуацию своего ребенка со своими проблемами. К сожалению, это происходит достаточно нечасто. Но в любом случае, при первых контактах важно установить доверительные отношения, что поможет в дальнейшей работе.

Ситуации полного непринятия социального работника достаточно редки, и требуют особого рассмотрения. В этих случаях выбор способа действия производится исходя из степени угрозы для ребенка. В случае, если ситуация действительно угрожающая, социальный работник может занять жесткую позицию защитника прав несовершеннолетнего, еще раз предъявить удостоверение и сообщить о своих возможностях (сообщения в КДН, ОДН, Органы опеки и попечительства) и о возможных последствиях таких действий для семьи. Тон обращения социального работника должен быть уверенным, при этом не агрессивным, но практически не допускающим возражения. Недопустимы попытки применения силы социальным работником, а также агрессивные вербальные высказывания. Для силовых действий существуют соответствующие органы. Социальный работник должен сохранить свой позитивный, непредвзятый образ, чтобы сделать возможным продолжение контактов впоследствии. Если сотруднику может угрожать опасность (угрозы со стороны клиента), он должен немедленно уйти (при затруднениях – сообщить, что о его местонахождении известно руководству Службы и инспектору милиции, и если он через определенное время не свяжется с ними, у клиента могут возникнуть очень большие проблемы).

Повторный визит в такую семью имеет смысл совершить с милицией и, по возможности, быстро. Кстати, нередко после такого визита отношение к социальному работнику меняется, признается его статус, устанавливается определенное сотрудничество.

Анализ семей на этапе установления контакта позволил выделить зависимость готовности к сотрудничеству от тяжести проблемы.

Были выделены 3 основных типа отношений к социальному работнику:

Готовность к сотрудничеству – родители принимают предложения социального работника, проявляют готовность к изменению ситуации, заинтересованность в этом.

Уход от проблемы (непризнание ее) – семья отрицает наличие проблемы у себя, обвиняя во всем внешние обстоятельства, ребенка, его окружение и т.д. К этому же типу мы относим саботаж сотрудничества, когда родители, демонстрируя лояльность, не выполняют договоренности с социальным работником и пытаются использовать его в своих целях, например – избавиться от давления со стороны КДН, или просто иметь возможность пожаловаться на свои беды.

Агрессивное непринятие. Часто это вызвано агрессивным отношением к обществу вообще, особенно – к его официальным представителям. В то же время, для дисфункциональных семей свойственно сокрытие своих проблем от окружающих, и чем острее проблема, тем больнее прикосновение к ней.

Второй критерий – тяжесть проблемы – определяется по степени опасности ситуации для несовершеннолетнего. Отметим, что более тяжелая ситуация обычно включает в себя предшествующие степени. Так при угрозе жизни и здоровью несовершеннолетнего, в опасности находится и его развитие, и уж, несомненно, присутствует проблема детско-родительских отношений. Так что группа, где основной проблемой являются детско-родительские отношения, включает ситуации, наименее опасные для ребенка в настоящий момент. Хотя, при дальнейшем негативном развитии семейной ситуации, возможны практически любые последствия.

 

Таблица 2. Отношение дисфункциональных семей к взаимодействию с социальным работником

 

 

    Готовность к   сотрудни-честву                    

Готовы к сотрудничеству, принимают предложения

Уход от сотрудничества, отрицание проблемы, саботаж

 

Агрессивное непринятие

 

 

Итого:

Тяжесть проблем

Угроза жизни и здоровью несовершеннолетнего

 

18

 

 

42

 

12

 

72

Угроза развитию (психологическое давление, пренебрежение потребностями)

 

31

 

 

45

 

11

 

87

Проблема детско-родительских отношений

 

52

 

 

42

 

6

 

100

 

Итого:

 

 

101

 

 

129

 

29

 

230

 

 

Как видно из анализа 230 случаев, взятых социальными работниками из собственного опыта, агрессивное непринятие встречается достаточно редко при всех типах ситуаций, однако при угрозе жизни и развитию несовершеннолетнего, такие случае составляют более 16%, тогда как во 2-м и 3-м случаях – 12% и 6%, соответственно. Готовность к сотрудничеству наиболее часто встречается в более благополучных семьях. В основном же социальный работник сталкивается с ситуацией ухода от сотрудничества, непризнания проблемы. Отметим, что данная таблица отражает отношения между социальным работником и родителями только на этапе установления контакта. В ходе работы ситуация несколько раз меняется: на следующем этапе агрессивное непринятие обычно преодолевается, социальный работник начинает восприниматься как неизбежность. В то же время снижается количество семей, готовых к сотрудничеству, т.к. родители осознают, что деятельность социального работника направлена не только и не столько на ребенка, сколько на них самих, что вызывает новое сопротивление. При успешной деятельности социального работника, большинство семей, в конечном итоге, принимают позицию сотрудничества и начинают выполнять совместно принятые договоренности. Только в случае разделения клиентом ответственности за результат сотрудничества можно надеяться на сколь-нибудь длительное изменение в его жизни.

Приведем наиболее типичные случаи из практики социальных работников.

Угроза жизни и здоровью ребенка при агрессивном непринятии социального работника.

Семья Г.

Девочка В., 14 лет, жила вместе с матерью и отчимом , которые постоянно пили, не работали, скандалили, содержали квартиру в ужасном антисанитарном состоянии. Отчим бил мать, а иногда и саму девочку. Семья состоит на учете в КДН и ОППН.

Когда после знакомства с В. на улице социальные работники появились у нее дома, то были встречены пьяным отчимом крайне агрессивно (угрозами и нецензурной бранью). Более-менее нормально с матерью удалось пообщаться после того, как на заседании КДН ей было предписано пустить социальных работников в дом и наладить с ними взаимоотношения. В разговоре с социальными работниками мать жаловалась, что В. не хочет учиться, что уже несколько недель она не живет дома, просила помочь в разрешении проблем с дочерью. Через некоторое время удалось наладить контакт и с отчимом. Они оба охотно рассуждали о проблемах девочки.

Но как только была предпринята попытка перевести их внимание на собственные проблемы, и речь зашла об изменении их образа жизни (на заседании КДН было заявлено о возбуждении дела о лишении родительских прав в случае, если после месячного испытательного срока ситуация в семье не изменится), и отчим, и мать стали вновь крайне агрессивны, отказывались общаться, полностью отрицая наличие у себя каких либо проблем. При этом они заявляли, что с легкостью готовы отказаться от дочери.

Наладить контакт с семьей больше не удалось. В настоящее время осуществляется сбор документов на лишение родительских прав и оформляется помещение В. в детский дом.

В данном случае значимым являлось мнение самой девочки. Она боялась отчима, и считала, что многие проблемы ее матери связаны с его появлением. В ходе работы психолога с В. появилось подозрение на сексуальное домогательство к ней со стороны отчима, что требовало принятия решительных мер в отношении семьи. К сожалению, для этого возраста других вариантов, кроме интерната, в нашем распоряжении пока просто не существует.

Угроза жизни и здоровью клиента при уходе от сотрудничества и непризнании проблемы

Мальчик С. должен ходить в 6 класс школы-интерната, но появляется он там всего 3-4 раза в год. Все время сидит дома и ни с кем не общается, кроме матери, и то, говорит с неохотой, полушепотом, как будто пищит. Посторонних людей боится, в глаза не смотрит. У ребенка явные нарушения в психике,  врач психоневролог считает, что пока их не поздно исправить, но на это требуется согласие матери, которое она категорически отказывается давать. Она объясняет это тем, что в принципе все в порядке, просто у него постоянно что-то болит, из-за чего ребёнок не в состоянии посещать школу. Детский педиатр подтверждения этому не дает, так как никаких оснований не находит. Раньше мать в этом случае обращалась к психоневрологу, но после его отказа выдавать ей безосновательно очередную справку объявила поликлинике «войну». С. поздний ребенок, и она трясется над каждым его шагом, постоянно пичкает его таблетками, находит всё новые лекарства. Ребенок же пользуется этим и, выйдя в школу на один день, на следующий жалуется на боли различного рода. На предложения пройти полное медицинское обследование тоже следует отказ, так как в этом случае Саша становится сразу здоровым и выносливым мальчиком. Все беседы, предложения помочь, объяснения ситуации, требования и даже угрозы мать игнорирует или обещает выполнить какое-либо из условий и, конечно же, не выполняет. Всегда рада, когда ей что-то достается бесплатно, считает что ее обеспечение – это наша обязанность, и даже выдвигает свои требования относительно вопросов социального обеспечения, не принимая во внимание объяснения, что это не входит в наши обязанности. В этом случае пришлось идти на крайние меры и ставить в известность органы опеки и попечительства с просьбой принять какие-либо меры. Также о ситуации в семье было сообщено в ОППН, где был получен ответ, что они давно наблюдают за этой семьей, но сделать ничего не могут.

Общение с семьей продолжало поддерживаться, т.к. мать ощущала определенную выгоду от общения с социальными работниками. В то же время, ей пришлось пойти на определенные уступки и отправлять мальчика на учебу несколько чаще, чтобы избежать «лишних проблем» от органов опеки. От посещения психолога мама категорически отказывается, хотя, на наш взгляд, это могло бы принести ей пользу.

Угроза развитию ребенка при отказе от сотрудничества

Мальчик А. в свои 16 лет окончил только 6 классов, был поставлен на учет в ОППН за угон автомашины. Живет с матерью и тетей, которые никакого влияния на него не имеют. С отцом не встречается, так как тот «его бросил», а этого, по словам мальчика, он ему никогда не простит. Мать водила его по всевозможным специалистам, в том числе и психологам, но это, по ее словам, ни к чему не привело. По нашему мнению, это было вызвано тем, что проблему она видит только в нем, хотя с первого взгляда видно, что их отношения очень дисфункциональны и она тоже во многом не права. А. может позволить себе наорать на нее, обозвать. Она при этом будет смиренно молчать, но как только в доме появляется посторонний человек, она начинает разыгрывать сцены обиды и оскорбления. На предложение самой поговорить с психологом, обсудить сложившуюся ситуацию, сразу был получен категорический отказ, так как «с ней все в порядке» и якобы все мы «на самом то деле знаем, кого надо лечить». Наши попытки устроить мальчика в школу воспринимались с усмешкой, недоверием. Когда же что-то стало сдвигаться с мертвой точки, мать сказала, что возьмет все на себя, и отказалась от общения с социальными работниками. В итоге через некоторое время пришлось начинать все с самого начала.

В этой ситуации появилась возможность по-новому строить отношения  с матерью. Мы допускаем, что можно было убедить мать в необходимости продолжить сотрудничество, но с ее стороны это было бы только уступкой социальным работникам. Теперь же налицо необходимость изменения самой ситуации.

Отметим также, что симптом (неблагополучие) ребенка, обычно выполняет определенную функцию в семье. В данном случае, ситуация сына, ее неизменность, бессилие специалистов, подчеркивали трудности, с которыми ей приходиться сталкиваться в заботе о сыне. Это должно было демонстрировать, насколько она сильная, «героическая» женщина. Эти мотивы, конечно, не осознаются, но успехи социальных работников и ее собственная неуспешность, должны внести сомнение в ее гладкую картину мира. Но важно, чтобы она не пришла к выводу о собственном бессилии и зависимости от социальных работников (психологов или других специалистов), а приняла необходимость собственного изменения.

Сходную ситуацию мы имеем и во втором случае, где мать нуждается в постоянном подтверждении своей значимости для ребенка. Но это возможно лишь при условии, если ее ребенок болен (а в идеале – инвалид). В результате мы сталкиваемся с полным непринятием помощи, способной разрушить «ее мир», и с больным ребенком, который, без постороннего вмешательства, несомненно, стал бы инвалидом.

Проблема детско-родительских отношений при родительской некомпетентности.

Мальчик В., 16 лет, живет вместе с отцом, матерью и старшей сестрой. В течение последних нескольких лет у него сложились напряженные отношения с родителями: он постоянно врет им, часто ворует у домочадцев деньги и ценные вещи, иногда уходит из дома, не возвращаясь ночевать. Кроме того, он часто прогуливает занятия в вечерней школе, что также очень раздражает родителей. При этом семья выглядит вполне благополучно: мать очень переживает за детей, всегда уделяла их воспитанию много времени и внимания. Правда, отец эмоционально холоден по отношению к детям, отстранен от них.

После знакомства с социальными работниками на улице, В. стал активно посещать подростковый клуб “Перекресток”. Социальные работники наладили контакт с его мамой, и она проявила большую заинтересованность в сотрудничестве с проектом. Социальные работники обсуждали с ней ситуацию в их семье, дали информацию о возможности получения психологической помощи. Поскольку у Стаса продолжали возникать проблемы дома и на улице (в том числе и с милицией), через некоторое время была проведена «семейная конференция» с участием всех ее членов, на которой были обсуждены семейные проблемы и ответственность каждого из членов семьи за семейную ситуацию. Это значительно снизило внутрисемейную напряженность.

Семьи, в которых наиболее актуальной проблемой являются детско-родительские отношения, являются основными клиентами психолога. Будучи внешне благополучными, они готовы демонстрировать готовность к сотрудничеству даже визитом к психологу, но там они и проявляют свое сопротивление изменению ситуации. Однако отметим, что в результате неблагоприятного развития проблема детско-родительских отношений может привести к реальной опасности для здоровья и развития ребенка.

Мальчик М., 14 лет. Первый раз социальные работники посетили эту семью, когда М. находился в больнице, куда был помещен матерью в связи с тем, что он регулярно дышал клеем «Момент». Мать сразу же пошла на сотрудничество с социальным работником, стала просить, чтобы он “что-нибудь сделал с мальчиком”, потому что она не может с ним справиться. Её мнение не является авторитетным для сына, она готова сделать все что угодно, лишь бы ему угодить, чтобы он успокоился.

Сейчас М. посещает реабилитационную программу (клуб) “Перекресток”.  Но несмотря на то, что с ним происходят определенные изменения, ситуация меняется очень медленно. Он “отвоевал” себе комнату с помощью скандалов. Мать с трудом воспринимает тот факт, что в первую очередь должно измениться ее отношение к сыну, хотя регулярно консультировалась с психологом “Перекрестка” и семейным терапевтом. Просит “заходить по чаще”, всегда готова к сотрудничеству. При этом в клубе М. на хорошем счету, проявляет инициативу в совместных мероприятиях, участвует в организации дискотек, не нарушает правил клуба, основные из которых трезвость и соблюдение личных границ других ребят и сотрудников.

Для социального работника на этом этапе главное – не добиться реальных изменений ситуации, а получить возможность открыто контактировать с клиентом, заслужить его доверие, показать, что для него действительно важны его проблемы, ситуация ребенка, и он готов помогать не формально, «по долгу службы», а потому, что заинтересован в восстановлении семьи, в благополучии ребенка.

Работа подразделения «Ребенок на улице» имеет существенное отличие в том, что «форсирование» контакта практически невозможно, и даже при возможности применения административных средств, это не оправдано. Исходя из интересов несовершеннолетнего, социальный работник практически лишается права принимать решения «за него». И если ребенок (подросток) в настоящий момент не видит проблемы в своем образе жизни, невозможно заставить его меняться. Но при этом надо помнить, что большинство детей имеют проблемы и знают о них, но далеко не всегда готовы делиться ими со взрослыми, не доверяя им. Другое обстоятельство – далеко не всегда проблема, заявляемая ребенком (подростком), воспринимается взрослым всерьез. Общаясь с клиентом, предпринимая действия для его пользы, социальный работник должен исходить, в первую очередь, из запроса клиента, и лишь в ходе последующей работы он может попытаться переформулировать запрос. То, что очевидно для социального работника, далеко не всегда столь же понятно для клиента, тем более, если этот клиент – ребенок.

Для того чтобы ребенок (подросток) на улице пошел на контакт, первое, что должен сделать социальный работник – преодолеть сложившиеся стереотипы. Попытаемся назвать основные из них:

«Взрослый всегда говорит, что правильно, что не правильно (взрослый авторитарен)». Социальный работник не дает оценок, он делится своими чувствами. Он не запрещает, а предлагает альтернативы.

«Взрослому не интересно, что происходит у меня в душе, взрослый пренебрегает мной». Социальный работник может быть эффективен только в том случае, если он действительно интересуется миром клиента. Он должен всегда с готовностью выслушать рассказ ребенка, и показать, что ребенок понят. Он может сказать свое мнение, если ребенок об этом попросит. Он может дать информацию о чем-то, но если это интересно для собеседника. Отметим, что взрослый интересен ребенку сам по себе. Но чувство собственного достоинства не позволяет вступать в равное общение, если взрослый не испытывает то же чувство по отношению к ребенку.

«Взрослый навязчив». На первых этапах лучше пообщаться меньше, и вовремя уйти, чем заставить ребенка сказать тебе об этом. Если ребенок не хочет общаться, лучше сказать: «Хорошо, я вижу, у тебя сегодня нет настроения болтать со мной. Встретимся в следующий раз. Я буду здесь тогда-то. Если что случиться, можешь позвонить по телефону…, и мне обязательно передадут (свой домашний телефон давать клиентам крайне нежелательно)». Лучшая форма передачи информации ребенку – рассказ случаев из собственного опыта жизни и работы. Это не должно быть хвастовством и средством завоевания дешевого авторитета, это форма живого общения, обмена чувствами.

«Взрослый опасен». Этот стереотип может быт преодолен только в ходе достаточно длительного общения. Преодолеть его легче девушке. И не надо стремиться убедить ребенка в том, что нет опасных взрослых, они есть, но надо учиться выбирать себе знакомых.

«Взрослого можно использовать». Достаточно многие дети пытаются играть на жалости, на сочувствии. «Дайте, пожалуйста, рубль на хлеб (проезд, закурить и т.д.)». Не дашь – злой, дашь – дурак («лох»). Критерием для социального работника должна стать готовность к сотрудничеству. Он может помочь решить проблему, но не жить с ней. Что изменится, если я дам сегодня рубль? Я укреплю его уверенность в том, что на улице он не пропадет. Отвечать не на ситуативные запросы, а помогать в реальных проблемах – задача социального работника.

Вступая в контакт, необходимо представиться. Рассказывать более подробно о своей деятельности имеет смысл только тогда, когда виден интерес к этому. Легкость и ненавязчивость общения, способность пошутить, всегда облегчает общение. Обращение должно быть всегда достаточно уважительно при безусловном соблюдении личностных границ. Как уже говорилось, с большей готовностью подросток идет на контакт, когда к нему обращаются с просьбой о помощи, т.к. о своих проблемах всегда говорить труднее. И лучше всего поддерживать контакт не в стиле вопросов–ответов, а в живом общении, обмене информацией, проявляя заинтересованность в том, что говорит собеседник.

Отказ клиента от поддержания контакта не должен восприниматься как неудача. Продолжение общения возможно в следующий раз. Может быть, его друзья окажутся более общительными и представят вас ему.

Со многими детьми и подростками отношения так и остаются на стадии контакта. Работа может начаться только тогда, когда ребенком заявляется проблема. Правда, заявление проблемы может быть инициировано и социальным работником. В этом помогают «направленные вопросы». Это вопросы на прояснение образа жизни сейчас, представления о будущем, мечты. Рассогласование этих представлений (о настоящем, ожидаемом и желаемом будущем) может вызвать размышление о своей жизни, о возможности ее изменения. Очень интересным оказался вопрос: «Какие у тебя есть три заветные желания?». Ответ на него обычно содержит попытки разрешения наиболее актуальных проблем ребенка, а также показывает сферу его интересов. Но эти вопросы могут дать результат только в том случае, если ребенок доверяет социальному работнику. При условии доверия, клиент обратится, когда почувствует готовность, когда решит, что у него есть проблема, которую он может сформулировать и доверить. А у ребенка на улице, при нарушенных отношениях в семье, обязательно, рано, или поздно, появится проблема, которой надо будет поделиться со взрослым. И хорошо, если этим взрослым окажется социальный работник.

Помня об этом, мы можем говорить, что основная задача социального работника РУ – быть доступным для клиента (ребенка или подростка). Несовершеннолетний клиент должен знать, где он может найти социального работника при необходимости, как с ним связаться. Инициатива несовершеннолетнего является лучшим залогом успешного сотрудничества в дальнейшем.

 

Этап активной работы

Установление конструктивных отношений с клиентом и информация, полученная социальным работником из разных источников, а также его собственные наблюдения, позволяют принять решение о ситуации в данной семье и формах работы с ней.

Конечно, работа с клиентом уже началась с момента первой встречи. Нередко само появление социального работника приводит к улучшению ситуации, т.к. родитель начинает чувствовать внешний контроль, оценивать адекватность своих действий, вспоминать о родительском долге. Другие семьи нуждаются в информации (где можно получить медицинскую, психологическую помощь и т.д.), некоторые – просто в человеке со стороны, который смог бы помочь разрешить конфликт с сыном или дочерью. Присутствие социального работника на улице, его общение с детьми, его вопросы, могут подтолкнуть ребенка к размышлениям и принятию каких-то решений о своей жизни. Но подобные изменения в позиции, сформированной годами, как у детей, так и у родителей происходят достаточно редко и нужны целенаправленные действия социального работника, чтобы активизировать этот процесс.

Для принятия решения о форме дальнейшей работы с клиентом, специалист должен найти истоки, корни дисфункциональности, восстановить историю ее развития. Одно и то же явление может иметь совершенно различное происхождение и, следовательно, требует дифференцированного подхода. Так, алкоголизм, берущий начало в родительской семье (когда пили и дедушка, и бабушка), существенно отличается от «травматического» алкоголизма (относительно успешная женщина начинает пить вследствие развода, смерти мужа, увольнения и т.д.).  Во втором случае мы можем найти сохранные личностные механизмы, позитивный прошлый опыт, на котором можно строить процесс реабилитации. В первом же случае личностное развитие самих родителей часто не продвинулось дальше подросткового возраста, и алкоголизм (кроме зависимости на физиологическом уровне) выполняет компенсаторную функцию, замещая недостатки личностного развития (неуверенность в себе, заниженная самооценка и т.д.).

То же самое и в отношении детей: подросток, ворующий с целью самообеспечения, родители которого пьют и сами не имеют средств к существованию, требует совершенно другого подхода, нежели подросток из материально обеспеченной семьи, угнавший машину с целью самоутверждения перед сверстниками.

Таким образом, перед социальным работником стоит задача не просто собрать факты, проявления дисфункциональности, но восстановить историю ее развития, проанализировать причины. Далее, специалист ищет в ситуации сохранные элементы. Для родителей это может быть профессия, более благополучные родственники, родительское чувство (любовь к детям), знакомые из прошлой, благополучной жизни, любые другие интересы. Для детей это творческие способности, расширение круга общения, интересы в различных сферах, желание вернуться в семью, помочь родителям и т.д.

Исходя из этого анализа, социальным работником разрабатываются реабилитационные мероприятия, направленные на улучшение ситуации. В сложных случаях, включающих слишком много переменных и требующих деятельности в различных направлениях (работа с семьей, работа с ребенком, с его окружением, со школой), составляется комплексная программа реабилитации, которая формируется, совместно, социальными работниками РУ и РД,  с привлечением других специалистов – в случае необходимости (психологов, наркологов, юристов и т.д.). Для обсуждения особо сложных случаев нами разработана процедура Консилиума специалистов, на котором, в ходе всестороннего рассмотрения проблемы и анализа материалов, предоставленных социальными работниками, вырабатывается программа реабилитации для несовершеннолетнего и его социального окружения, распределяется ответственность специалистов за ее выполнение. Процедура организации Консилиума будет подробно описана в третьей части этой главы. Программа реабилитации может включать в себя несколько этапов, учитывающих потенциальную динамику позиции клиента. Каждая отдельная программа не преследует цели полной социальной реабилитации, а лишь решение определенного круга проблем в этом направлении.

В результате выполнения программы, возникает новая ситуация, с изменившимися отношениями клиентов, возможно – с другими внешними обстоятельствами. Решение одних проблем, выводит на передний план другие, до этого казавшиеся неактуальными. Решение проблемы алкоголизма родителей и их трудоустройство является задачей первой программы реабилитации. На втором этапе выходит задача налаживания детско-родительских отношений. На третьем – изменение дисфункциональных (неадаптивных) моделей поведения, что позволит избежать рецидива ситуации.

В зависимости от ситуации (степени угрозы для ребенка) и готовности ребенка и его семьи к сотрудничеству с социальным работником, могут применяться разные варианты работы.

Организация сотрудничества – совместное с клиентом принятие решений по изменению ситуации и распределение ответственности за их выполнение, что возможно при условии осознания клиентами своих проблем, желании и готовности действовать в направлении изменения ситуации.

Интервенция – организация воздействия на ситуацию при отсутствии готовности к сотрудничеству со стороны семьи – в случае опасности для жизни и здоровья ребенка.

Курирование – информационно-психологическая поддержка, контроль ситуации, поддержание отношений с клиентом.

Сотрудничество. Реализация любой программы реабилитационных мероприятий предполагает хотя бы частичное принятие ее самим клиентом и определение его доли ответственности. Поэтому предложение сотрудничества должно опираться на запрос клиента, даже если этот запрос с точки зрения специалиста не обращен к сущности проблемы. Если ситуация допускает постепенное изменение, то оптимальна пошаговая динамика, где каждый шаг будет соответствовать «зоне ближайшего развития» клиента, т.е. степени его способности понять ситуацию с помощью социального работника. Когда этот шаг будет сделан, горизонты расширятся, изменится и запрос клиента.

Как мы видели, достаточное количество семей уже на этапе установления контакта проявляют готовность к сотрудничеству с социальным работником. Взрослые обычно проявляют готовность к сотрудничеству в вопросах воспитания ребенка. Для ребенка запрос лежит в сфере организации досуга, а проще – в получении новых впечатлений. Вместе с тем, для него важно изменение отношения родителей к нему. Этот комплекс и составляет обычно основу первой программы.

Отношения между клиентом и социальным работником при наличии сотрудничества.

Социальный работник:

Предоставляет информацию, рассказывает о своих возможностях, о возможностях службы;

Сообщает требования (претензии) со стороны официальных лиц, предлагает варианты их удовлетворения.

Инициирует запрос клиента, помогает переформулировать внешний запрос в реальную проблему (Запрос – «сын меня не слушается», проблема – «я не имею авторитета у сына, не могу удовлетворить его потребности»).

Инициирует заключение договоренности, принятие клиентом ответственности за их выполнение.

Клиент:

Принимает социального работника и поддерживает с ним контакт;

Рассказывает о своей ситуации, помогает социальному работнику понять суть проблемы;

Предъявляет свой запрос к социальному работнику;

Принимает предложения социального работника, выбирая их из предлагаемых альтернатив, или предлагает свои варианты;

Принимает на себя ответственность за свои решения.

 

Развитие сотрудничества с семьей можно представить в виде алгоритма, последовательности шагов.

После установления конструктивного контакта (теплые, доверительные отношения с родителями складываются далеко не всегда, и часто в этом нет особой необходимости), социальный работник предлагает «обсудить ситуацию ребенка» и совместно найти варианты улучшения этой ситуации. Следует избегать прямого обвинения родителей в ситуации ребенка, т.к. важно изменить ее, а не найти виноватого.

В случае если налицо явное асоциальное поведение родителей (пьянство, антисанитарные условия дома, признаки насилия над ребенком, отсутствие у ребенка своего места в доме), социальным работником сразу проговариваются условия сотрудничества, включающие устранение (ограничение) данных проявлений. Определяются меры контроля со стороны социального работника. В случае отказа от выполнения – переход к другим вариантам работы (интервенция).

Совместно проясняются методы воспитания, принятые родителем, характер взаимоотношений; социальный работник вносит свои предложения по их коррекции.

Иногда больной, «плохой» ребенок – «клеймо» на всей семье, и родителю легче не замечать этих проблем: ведь для их разрешения придется «выносить сор из избы». Социальный работник может помочь нивелировать страх оказаться не такими как все, рассказав о похожих ситуациях, о возможностях разрешения.

Определяются претензии родителя к ребенку, в чем выражаются его «отклонения». Какие методы «борьбы» с ними родитель применял, почему они не дали результата. Социальному работнику не стоит давать свои интерпретации о причинах «отклоняющегося поведения» ребенка без запроса родителей. Он должен предложить им дать свои варианты. (Это не мешает ему делать свои выводы относительно ситуации и задавать «наводящие вопросы»).

Совместный поиск новых методов, предложение социальным работником своих вариантов, с учетом его знания ресурсов территории. Социальный работник может предложить родителю проконсультироваться у психолога по поводу поведения ребенка. Большинство родителей не имеет представления о психологической помощи, следует рассказать о возможностях психолога, подчеркнуть его отличие от врача (психиатра), об анонимности и конфиденциальности и, тем самым, снять тревожность.

Постепенно акцент с ребенка переносится на собственные проблемы родителей: трудоустройство, лечение от алкоголизма, участие в родительской группе, восстановление документов и т.д. Часто на этом этапе родители проявляют сопротивление, пытаются отказаться от сотрудничества, не признают своих проблем. Поэтому лучше, если родитель сам заявляет свои проблемы, или социальный работник предъявляет требования не от своего лица, а от специалистов и официальных лиц.

Если ситуация не несет явной угрозы для ребенка, имеет смысл избегать резких действий, обвинений в адрес родителей, пытаясь постепенно подготовить их к неизбежности изменения. При этом не следует поддерживать родительские «игры»: жалобы на свою тяжелую жизнь без каких-либо реальных попыток изменить свою ситуацию, жалобы на поведение ребенка без изменения отношения к нему. В таких случаях социальный работник должен твердо заявить свою позицию: «Я пришел, чтобы помочь вам, а не выслушивать одни и те же жалобы. Я уже предложил вам следующие варианты помощи (перечислить). Вы отказались от них, и сказали, что сами справитесь с ситуацией. Если вы и дальше будете отказываться от сотрудничества, мне придется прекратить работу с вашей семьей». Далее, в зависимости от ситуации несовершеннолетнего, социальный работник либо предпринимает интервенцию, либо делает паузу, ожидая активности родителей.

Основой сотрудничества является осознание родителями реальных проблем семьи и готовность к принятию ответственности за них.

По мере нормализации ситуации, восстановления отношений семьи с общественными институтами (школой, работой, досугом, медициной и т.д.) и между членами семьи (детско-родительских и супружеских отношений), активность социального работника снижается, ответственность передается членам семьи. Начинается этап профилактики рецидива.

Сотрудничество с несовершеннолетним. Наладив контакт с ребенком, социальный работник продолжает общение, давая возможность ребенку заявить свою проблему. Это могут быть взаимоотношения в семье, проблемы в школе, проблемы с милицией и т.д. Восприятие проблемы несовершеннолетним значительно отличается от того, как видит ее социальный работник. Для ребенка не является проблемой то, что он не учится (прогуливает). Для него проблема в том, что из-за этого к нему пристают родители. Для него не проблема, что он проводит большую часть времени на улице, подрабатывает, дышит клеем. Проблема, если он попал в милицию, или если произошел конфликт со сверстниками.

Шаги организации сотрудничества с несовершеннолетним:

Социальный работник должен прояснить его восприятие своей ситуации: что ему нравится в его жизни, что не нравится, что бы он хотел изменить, что мешает это сделать.

Социальный работник интересуется планами несовершеннолетнего на будущее: кем бы он хотел стать, какие у него мечты, каким он представляет себя через 5-10 лет.

Картина мира у ребенка часто противоречива, и, указывая на эти противоречия, социальный работник предлагает свою помощь в достижении желаний ребенка. Лучше ориентироваться на «близкие» цели. Большинство детей хотели бы изменения семейной ситуации (любви родителей). Социальный работник предлагает себя в качестве посредника, рассказывает о работе с семьями. Другие хотели бы заняться «чем-то интересным» – социальный работник предлагает им варианты досуговых учреждений.

Многие дети не очень хорошо представляют, чего именно они бы хотели. Социальный работник сам предлагает им различные варианты, основываясь на интересах, которые заметил при общении с ними.

Социальный работник сам устраивает некоторые мероприятия: организует походы в кино, музеи, театры, цирк, походы в лес и т.д. Тем самым, он укрепляет отношения с детьми, расширяет их кругозор, содействует формированию запросов.

При появлении у ребенка (подростка) готовности пойти в кружок, секцию, клуб, социальный работник помогает ему в реализации этого желания: общается с руководителем, помогает войти в новый коллектив.

Обязательным условием сотрудничества с несовершеннолетним является его доверие. Социальный работник должен стать доверенным лицом общества и рассказать, что там есть интересного, на кого можно положиться. При выполнении этого условия ребенок уже из чувства уважения может пойти на консультацию к психологу, в реабилитационную программу, на тренинг.

Но существуют случаи конкретного запроса ребенка на помощь: негде жить, потребность в медицинской помощи, в защите от взрослых или сверстников. В этом случае социальный работник должен иметь достаточно возможностей, чтобы поместить ребенка в приют или больницу. При этом следует помнить, что он несет ответственность перед ребенком за отношение к нему в учреждении. Если он не уверен, он должен честно предупредить ребенка о возможных проблемах, пообещать навещать его, попытаться облегчить условия его жизни в учреждении.

Большинство несовершеннолетних на улице не считают, что у них есть проблемы, по крайней мере, такие, в которых мог бы помочь социальный работник. Но в уличной жизни, рано или поздно, проблемы возникают, и в этом случае социальный работник должен оказаться рядом и предложить свою помощь.

Очень осторожным социальному работнику следует быть в вопросах работы с семьей. Контакт с родителями должен быть согласован с ребенком и построен таким образом, чтобы ни в коем случае не ухудшить ситуацию. Часто ребенок опасается, что вмешательство социального работника может вызвать гнев родителей и приведет к наказанию.

В работе с несовершеннолетними важное значение имеют формы краткосрочного сотрудничества: привлечение детей к организации праздников, акций, спортивных мероприятий и т.д. Это расширяет круг общения детей, повышает их самооценку, улучшает отношение к социальному работнику.

 

Когда ситуация в семье несет угрозу для жизни, здоровья и полноценного развития несовершеннолетнего, а родители отказываются от сотрудничества, социальный работник использует административные меры воздействия на семью. Такой вариант работы мы называем Интервенцией. Данный вариант применим и в тех случаях, когда родители оказываются от продолжения сотрудничества в ходе работы, например, при переносе акцента на их собственное поведение. Сюда относятся также те случаи, когда семья формально соглашается на сотрудничество, но при этом реально не выполняет ни одного принятого на себя обязательства, т.е. саботирует сотрудничество*.

Информация о семейной  ситуации  передается в КДН, ОДН, в органы опеки и попечительства, в школу. Поводом для активного вмешательства и воздействия на ситуацию со стороны государственных структур могут стать акты обследования жилищно-бытовых условий проживания семьи, письменные  заявления социальных работников, а также доклады на заседаниях КДН. 

Основное средство интервенции – привлечение к ситуации Комиссии по делам несовершеннолетних. С ответственным секретарем или председателем Комиссии заранее обговаривается ситуация в семье: социальный работник предоставляет информацию, которая, на его взгляд, необходима в данной ситуации. Оговариваются цели вызова родителей на комиссию, условия, которые должны быть поставлены родителям и сроки их выполнения.

В течение длительного времени велась работа с семьей Z. Семья состоит из матери – Е.А.,  ее сына – С., мальчика 10 лет  и сожителя. Проживают они в квартире родителей матери, которые летом уезжают на дачу, но, и проживая вместе, влияния на Е.А. не имеют. Е.А. ежедневно употребляла спиртные напитки вместе с сожителем, воспитанием сына не занималась: мальчик часто оставался голодным, иногда даже не мог попасть домой вечером, собирал бутылки на улице, чтобы что-нибудь поесть. Родители Е.А. не интересуются состоянием мальчика, своего внука.

С мальчиком познакомились социальные работники на улице и передали нам информацию о семейной ситуации. С. начал посещать реабилитационную программу «Профилактический театр», активно участвовал в мероприятиях, проводимых социальными работниками, стал лучше учиться.

В то же время, ситуация в семье не менялась. Наши предложения Е.А. бесплатно пройти лечение от алкоголизма, посетить группу анонимных алкоголиков, навести порядок в квартире, не имели никакого результата. Напротив, во время очередного посещения сожитель Е.А., находясь в нетрезвом состоянии, ударил мальчика и захлопнул перед нами дверь.

Было принято решение перейти к более решительным действиям. О ситуации в семье было сообщено в КДН и ОППН. Был поставлен вопрос о лишении Е.А. родительских прав. Посоветовавшись с психологом, мы решили, что для С. будет лучше сохранение семьи, при условии изменения ситуации в семье. Было решено, что на заседании КДН будет поставлено жесткое условие о исправлении своего поведения Е.А. Контроль за выполнением решения был поручен социальной службе. При невыполнении условий ребенок будет отправлен в интернат. Это звучало жестко, но иного способа воздействия на Е.А. у нас не было.

К этому времени мною была полностью собранна информация для Консилиума, на котором была составлена примерная программа реабилитации. Е.А. была ознакомлена с ней и согласилась на сотрудничество. Она посетила психолога, стала являться на заседания КДН, в доме был наведен порядок. Из школы стала поступать информация о том, что за ребенком стали лучше смотреть, у него появились школьные принадлежности, необходимые для занятий, его стали нормально и опрятно одевать, мать стала посещать родительские собрания и принимать участие в школьных делах. Также они все втроем (Е.А., С. и сожитель) пришли на семейный тренинг “Discovery”, который, к сожалению, был отменен. Е.А. сменила работу, и если раньше она работала на бензоколонке, где ей приходилось заниматься не очень чистыми делами, то теперь она работает в детском саду. С. перестал посещать реабилитационную программу, так как круг его интересов поменялся, у него появились друзья в школе, чего раньше никогда не было. Появилась заинтересованность ребенком у матери.

Конечно, не всегда ситуация складывается столь успешно. Бывали случаи, когда ребенка решением органов опеки и попечительства помещали в приют, и начиналось дело о лишении родительских прав. Но и в этом случае социальный работник продолжает общение с родителями, объясняет, что решение суда будет зависеть только от их поведения: прекращения пьянства, прохождения лечения, посещений ребенка в приюте. И если эти условия действительно выполняются, ребенок возвращается в родную семью. Такие случаи тоже были в практике нашей работы.

В отношениях с несовершеннолетним интервенция, как вариант работы, практически не применяется. Правда, вариантом интервенции можно считать те случаи, когда подросток совершил противоправное действие и ему грозит заключение. При налаженном контакте социальной службы с ОДН, КДН, судом, на различных этапах следствия можно применять варианты альтернативы заключению. Т.е. подростку предлагается пройти программу реабилитации, разработанную социальным работником с привлечением других специалистов. При нарушении условий программы, подростку грозит заключение. Подобная система действует в некоторых зарубежных странах. Но наша судебная система существенно ограничивает применение такого варианта. Если к ребенку не применяется заключение, вся ответственность за его дальнейшие действия ложится на социальную службу, а сам подросток может в любую минуту отказаться от программы реабилитации, не рискуя попасть в заключение, т.к. судебное решение (например, условный срок) уже вынесено, и единственным обстоятельством,  по которому он может быть вновь привлечен к ответственности – это повторное правонарушение.

Курирование является способом сохранения и поддержания контакта с клиентом, контроля ситуации со стороны социального работника. Этот вариант применяется в тех случаях, когда ситуация выглядит достаточно стабильной и не угрожающей для несовершеннолетнего, но в любой момент баланс может быть нарушен.

Для уличной работы это наиболее распространенная ситуация. Пока подростку хорошо, у него есть деньги на клей или сигареты, на улице тепло и милиция не беспокоит, он вряд ли пойдет на сотрудничество, т.к. оно означает определенное ограничение его свободы. Но пойдет дождь, пьяные родители не пустят домой, пошатнется здоровье – и в это время может пригодиться социальный работник, с которым ребенок уже давно знаком и который смог помочь другим ребятам. Это ожидание, ненавязчивое общение, временами – предложение принять участие в различных мероприятиях и есть курирование несовершеннолетнего клиента.

При общении с семьей часто возникают ситуации «затишья». Выполнив «жесткие» требования социального работника (например, наведение порядка в квартире, прекращение «гулянок», забота о физическом состоянии ребенка), родители отказываются от всех остальных предложений, или, соглашаясь, не выполняют договоренностей. Но есть надежда, что удастся обойтись без административного давления; на то, что родители «созреют» для сотрудничества, осознают необходимость изменения.

Этот вариант работы дает возможность постепенно преодолеть сопротивление семьи и перейти к сотрудничеству или оказаться рядом при возможном ухудшении ситуации. 

Таким образом, все действия социального работника направлены на установление сотрудничества с клиентом (несовершеннолетним и его семьей), инициирование собственной активности клиента и передачу ему ответственности за дальнейшее развитие ситуации. Курирование и интервенция выступают в качестве вспомогательных форм работы, позволяющих впоследствии наладить сотрудничество социального работника с клиентом.

Этап профилактики рецидива

Цель социальной работы на данном этапе – научить клиента обходиться без помощи социального работника.

В ходе работы происходит постепенное осознание клиентом своей ответственности, а затем ее принятие. По мере принятия ответственности клиентом, социальный работник постепенно отходит от семьи. Он тоже может привыкнуть к клиенту, может преувеличивать свое значение, бояться «отпускать» ситуацию из-под контроля. Но без этого клиент никогда не научится «ходить сам».

И в то же время, у клиента всегда должна быть возможность обратиться за помощью. Это еще одна способность, которая должна появиться в ходе общения клиента с социальным работником. Понять проблему, принять, осознать неспособность справиться с ней самостоятельно и  обратиться за помощью к специалисту – это лучшая страховка от повторения кризисной ситуации. Завершая работу с семьей, социальный работник должен еще раз передать всю информацию о возможностях различной помощи (организации, учреждения, специалисты), которая, по его мнению, может понадобиться этой семье.

Отдаление социального работника происходит постепенно и естественно. По мере преодоления трудностей и восстановления отношений, потребность в присутствии социального работника уменьшается. Он начинает просто время от времени заходить гости. Имеет смысл заранее определить день посещения, удобный и для семьи, и для сотрудника. Сначала это может быть раз в неделю, далее – реже (до раза в месяц). Имеет смысл поддерживать отношения со всеми семьями, с которыми была проведена работа. Дети из этих семей приглашаются на праздники, в походы, на другие мероприятия, организуемые социальными работниками.

Полезно было бы организовать родительский клуб, в который могли бы ходить не только родители, преодолевшие трудную семейную ситуацию, но и те, кто только находится в процессе её преодоления. Это было бы полезно и интересно и для тех, и для других.