Глава четвертая. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ СВЯТЫХ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 

Чаще всего святые на Руси выполняли узкие функции. Покровителем домашнего ско-

та был св. Власий или Влас. В русских деревнях в коровниках и хлевах вешали иконки с изо-

бражением Власия. К нему же обращались с молитвой в момент падежа скота. Известна за-

клинательная молитва, обращенная к Власию: «Св. Власий, дай счастья на гладких телушек,

на толстых бычков, чтобы со двора шли — играли, а с поля шли — скакали»146.

У лошадей тоже были отдельные, персональные святые — Флор и Лавр. Имена этих

святых иногда сливаются в одно имя — Фролы. В их день (18 августа) на лошадях не работа-

ли. Этот день назывался «лошадиным праздником». И тоже была специальная икона с их

изображениями, которую вешали в конюшне. На Руси полагали, что лошадь «сама умеет Бо-

гу молиться».

Дробление функций святых по профессиям, все более и более узким и связанным с

какой-то одной практической областью, — типичное явление народной веры. У пчел и пче-

ловодов были свои покровители — Зосима и Савватий, соловецкие чудотворцы. У овец тоже

свои заступники (Анисим и Евдокия). И даже у гусей был свой, исключительно для гусей,

святой — Никита-мученик.

Вот что пели на Руси нищие, благодаря тароватого хозяина за приют и за ласку:

Мати Божья, Богородица,

Скорая помощница,

Теплая заступница!

Заступи, спаси помилуй

Сего дома господина

От огненой пожоги,

От водной потопи!…

Попаси ему, Господь Бог,

Хлор, Лавер лошадок,

Власий коровок,

Настасей овечек,

Василий свинок,

Мамонтий козок,

Терентий курок,

Зосим Соловецкий пчелок,

Стами роями,

Густыми медами…147

Словно за мужицким хозяйством и его нуждами должна присматривать целая армия

святых.

Подобное измельчание, а также крайняя материализация религиозных понятий, со-

пряженных со святыми угодниками, кажется нам подчас чем-то смешным и диким. Как буд-

то у каждого дела приставлен свой божок, которому надо поклоняться в связи именно с

этим делом, с этой отраслью хозяйства. Порою это сильно отдает язычеством. Но это же од-

новременно свидетельствует о том, насколько был пронизан религией повседневный быт

русского народа и как реально она воспринималась, руководя не только спасением души, но

и всей практической жизнью.

Почему же тот или иной святой оказался на Руси покровителем именно этого локаль-

ного дела, и откуда пошла его специализация? Тут действовали самые разные мотивы. Ино-

гда в основе лежало житие святого или предание, связанное с его именем. Скажем, Зосима и

Савватий стали покровителями пчел, потому что считалось, они первыми завезли в Россию

пчел и пчеловодство, переняв в Египте это доброе и святое занятие. Пчела на Руси почита-

лась «чистым насекомым». Потому, в частности, что пчела дает не только мед, но и воск, а из

воска делают церковные свечи. Была поговорка: «Пчела — Божья угодница». Пчела работает

и на человека, и на Бога.

Другой возможный путь святого в народный быт осуществлялся по аналогии. Так,

апостол Петр повсюду на Руси слыл покровителем рыбаков. Ибо до встречи с Христом он

занимался рыболовством, что потом символически перешло на его апостольскую деятель-

ность (к тому же один из самых ранних символов христианства — рыба). Рыбаки восприняли

рыболовецкий промысел ап. Петра буквально и перенесли его на собственную профессию. В

некоторых местах, где народ промышлял рыбной ловлей, апостол получил прозвище Петр-

Рыболов.

Мышление по аналогии, свойственное древней магии, сказывается и на мире святых.

Это особенно заметно в отношении к Иоанну Крестителю, которому Ирод отрубил голову и

чей праздник называется в церкви днем Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа). В

народе этот праздник именовался проще: Иван Постный, поскольку Иоанн Предтеча извес-

тен как великий аскет, который много лет провел в пустыне, проповедуя еще не явившегося

Христа. В этот день постились. Помимо того существовал целый ряд народных обычаев, свя-

занных с этой датой: например, нельзя брать в руки ничего острого, поскольку это может на-

помнить меч, которым отсекли голову Иоанну, а в результате такого неприятного напомина-

ния Иоанн Креститель может рассердиться на обидчика и наслать наказание неурожаем или

потерей здоровья. Вот это и есть мышление по аналогии: на какие-то предметы в доме и дей-

ствия в определенный день накладывается своего рода табу, с тем чтобы предотвратить

опасную ассоциацию с давно минувшим событием. Если хозяйка с вечера забыла нарезать

хлеб, то на Ивана Постного резать хлеб возбранялось — нужно было его ломать. А если ре-

зать хлеб, то на нем может выступить кровь — в напоминание о казни Иоанна Крестителя и

в укор нарушителю правила. Считалось грехом есть в этот день круглое: картофель, капусту,

лук, яблоки — поскольку они могут опять-таки напомнить отсеченную голову Иоанна Кре-

стителя. Избегали есть красное (например, арбуз): оно напоминает кровь. Не принято было

что-либо подавать на блюде, чтобы не вызывать ассоциаций с блюдом, на котором была

поднесена Иродиаде голова Иоанна Крестителя. В этот праздник запрещались пьянство, пес-

ни и пляски. В частности, потому, что Иродиада песнями и плясками дочери добилась голо-

вы Иоанна. Наконец, лица, страдавшие головной болью, ходили в этот день в церковь и про-

сили исцеления у Иоанна Предтечи, чья голова так тяжело пострадала.

Мы видим в итоге, что все эти магические обычаи и запреты вращаются вокруг отсе-

ченной головы Иоанна, представленной зрительно — под воздействием, очевидно, иконы на

эту тему и праздника с тем же однозначным зловещим названием: образ (или образное сло-

во) находит отклик в образно-предметном мышлении народа. Отсюда только шаг до словес-

ной магии, когда источником верований становится одно слово, одно наименование. Из это-

го слова-наименования вытекает функция святого, его локальная специальность. Происходит

и производится аналогия — по слову. Например, церковный праздник Константина и Елены.

Исторически с этими именами связано утверждение христианства как государственной рели-

гии в IV в. Народ же из этого праздника запомнил только имя матери Константина — Елены,

переделав его на русский лад: Олена и связав со словом «лен». В старину лен служил осно-

вой почти всей одежды, всей, так сказать, текстильной промышленности в русской деревне.

Лен сеяли, льном занимались, в основном, русские бабы. И слово «лен» совпало с именем

святой царицы Елены-Олены. Тем более совпало, что церковный праздник Константина и

Елены падает на 21 мая, когда на Руси обыкновенно и начинали сеять лен. Так св. Елена ста-

ла покровительницей льна — исключительно от словесного совпадения — и сделалась оли-

цетворением льна. Истинное, историческое значение этого имени исчезло. Бабы молились

Олене, чтобы уродился лен. При этом еще в прошлом столетии существовал абсолютно язы-

ческий обычай. При посеве льна баба раздевалась догола с тем расчетом, что лен, глядя на ее

наготу, сжалится над ней и оденет. Лен, предполагалось, подумает: «бедная баба — у нее

даже рубашки нет, дай-кось я одену ее и для этого получше и повыше вырасту»148. Все это —

реликты первобытной магии. Позволительно спросить — кому баба, собственно, молится —

св. Елене-Олене или льну, который она сеет. Так язычество сливается с христианством на

основании одного лишь словесного совпадения, которое и становится единственной мотиви-

ровкой функции святого. А параллельно практиковались уже чисто языческие способы воз-

действия на лен. Бабы перед посевом клали в семя льна яйца, а мужики эти яйца подбрасы-

вали как можно выше, чтобы лен выше вырос. В некоторых губерниях катались зимой, на

масленицу, со снежных гор на прялочных донцах — «чтобы лен долгим рос». Да и сами рус-

ские прялки — как произведения изобразительного искусства — испытывают явную тягу к

сюжету катания и становятся сказочной вариацией коня и саней. Кроме прямого своего на-

значения, не служили ли прялки орудием колдовства, направленным, в частности, на произ-

растание льна? Ведь прялка это своего рода маленькая языческая и женская церковь в избе,

усаженная сверху маковками, которые так и назывались — «церквами».

В народной вере слово становится начатком мифотворчества — христианского и од-

новременно языческого. При этом христианская канва иногда невероятно искажается, по-

скольку народ знает и помнит только одно слово и на основании этого слова начинает фанта-

зировать, домысливать, изобретать, толковать. В результате народное толкование далеко рас-

ходится с тем, что имеет в виду Церковь.

Таков большой церковный праздник, который официально именуется Воздвижение

креста Господня. В его основании лежит священное историческое событие. А именно, в

IV в. царица Елена посетила Иерусалим с целью разыскать место погребения Христа и тот

самый крест, на котором Его распяли. Это было делом нелегким, поскольку Голгофа и вся

округа, вместе с пещерой Гроба Господня, была завалена и застроена противниками христи-

анства, чтобы изменить это место до неузнаваемости. На месте распятия и погребения Хри-

ста были построены языческие храмы. По приказанию царицы Елены были произведены

расчистки и раскопки, и в результате в глубине земли нашли три креста, на которых в свое

время распяли Иисуса Христа и двух разбойников. Согласно церковному преданию, с тем

чтобы окончательно удостовериться, какой из этих трех крестов принадлежит Спасителю,

кресты поочередно прикладывали к телу покойника, которого в этот момент несли по улице

для погребения. И от прикосновения Господнего креста мертвый ожил, а крест получил на-

звание «животворящего». Чтобы все молящиеся могли видеть этот крест, его поднимали или

воздвигали над толпой, отчего и получил название праздник, который отмечается Церковью

14 сентября, в память о таком событии в христианской истории.

Однако простой народ зачастую не знал, в чем состоит истинный смысл и содержание

праздника, и само слово «Воздвижение» понимал и толковал по-своему. Если праздник на-

зывается «Воздвижение», то, значит, в этот день в самой природе должно что-то «сдвинуть-

ся» с места. И такие «сдвиги» действительно находили. Говорили, например, что на Воздви-

женье «хлеб с поля сдвинулся», поскольку как раз в середине сентября оканчивалась обык-

новенно уборка хлеба на полях и его начинали возить на гумно и молотить. А поскольку с

этого же времени начинались или приближались холода, то в народе говорили: «Воздвиже-

нье кафтан сдвинет, а шубу надвинет». Или: «на Воздвиженье кафтан с шубой сдвинулись

(соединились) и шапка надвинулась». Также в этот день «птица в отлет двинулась» — начал-

ся перелет птиц. «Сдвигаются» в день Воздвиженья также все гады — змеи и прочие пре-

смыкающиеся. В этот день они уходят с поверхности земли и сползаются в одно место, под

землею, к своей матери, где и проводят всю зиму, вплоть до первого весеннего грома, кото-

рый служит им сигналом выползать на свет Божий. Оттого в праздник Воздвиженья мужики

тщательно запирали ворота, калитки и двери, чтобы какая-нибудь гадина, двинувшись в путь

к своей матери, под землю, не заползла бы по ошибке на мужичий двор и там не спряталась.

А в лесу в день Воздвиженья лешие сгоняют подвластное им зверье в одно место и делают

ему смотр перед наступающей зимой. Человеку в этот день ходить в лес очень опасно: мож-

но тяжело пострадать от лешего…

В итоге мы видим, что все эти сдвиги и передвижения, связанные с хозяйственным

бытом и с миром природы, полностью заслонили в народном сознании Воздвижение Креста

Господня. И одно Воздвиженье подменили другим, собственно народным воздвиженьем.

Причем исходной точкой в развитии народной фантазии служит само слово, по аналогии с

которым и строятся все дальнейшие представления.