ЗАКЛЮЧЕНИЕ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Итак, прочитаны разные типы надписей, снят покров тайны, окру-

жавшей многие средневековые предметы. Так что материальные древ-

ности, несущие на себе знаки славянской руницы, теперь заговорили.

Что же удалось узнать нового?

Прежде всего поражает размах применения руницы. Яопубликовал

лишь малую толику накопленного археологами эпиграфического бо-

гатства, а именно— надписи руницей на 30 типах предметов, чьи на-

звания либо забылись, либо употребляются до сих пор (порядка 75 над-

писей); на именных предметах— на 93 вещах, на 7«древнейших» изде-

лиях, на 55«княжеских знаках», 282 надписи на кирпичах, 66— на пред-

метах украшений, что вместе составляет 578 примеров.

Много это или мало? Напомню, что С. Гедеонов читал одну над-

пись, Ф. Магнусен— три, Н.А. Константинов — 7, М.Л. Серяков —

порядка десятка, Г.С. Гриневич (имею в виду «восточнославянские»)—

порядка двух десятков, Ян Лецеевский— порядка трех десятков. Яуже

не говорю о качестве чтения, просто показываю количество обнаружен-

ных текстов с «загадочными» знаками. Если же сопоставить с итого-

вой работой А.А. Медынцевой по всем имеющимся памятникам кирил-

ловской эпиграфики, то она рассмотрела 14 надписей на амфорах (в том

числе и на черепках), 30— на пряслицах, 4— на гривнах, 2— на ли-

тейных формочках, 5— на стенах, 4— на плинфах, 4— на оружии, 5—

на чарах и чашах, порядка десятка— на окладах икон и столько же —

на иконках, крестиках, змеевиках, 13— на дереве, 3— на монументаль-

ных произведениях; итого около 90 надписей. Уменя же в среднем такое

количество приходится на одну главу. Ивновь я не беру во внимание

качество чтения, ибо, как было показано в тексте данной книги, ряд

надписей со знаками руницы А.А. Медынцева принимала за буквы

кириллицы, что неизбежно вело к ошибкам. Таким образом, по числу

рассмотренных примеров я более чем на порядок перекрыл наиболее

компетентную на сегодня сводку данных. Так что это не просто много,

а фантастически много!

Каков же основной вывод из данного исследования? Он таков:

руница существовала на Руси, причем хронологически так: до Хве-

ка монопольно (у меня рассмотрено более десятка примеров именно

такого периода), но продолжала сосуществовать и параллельно кирил-

лице до XIV века весьма активно, и до XVI— как уходящий тип пись-

ма; в XVII использовалась очень редко и с ошибками, в XVIII исчез-

ла. При этом она пронизывала все сферы жизни общества: быт (над-

писи на посуде), залоговое и денежное обращение, ремесло, оружие,

украшения, систему указателей, карты местности, вырезанные на кам-

нях, княжеские знаки, берестяные грамоты, граффити в церквях. Ины-

ми словами, руница была общерусской системой слогового письма,

ни в чем не уступавшей кириллице. Поэтому кириллицу ни коим об-

разом нельзя считать первой общерусской или общеславянской

письменностью.

Хотя подобный вывод прозвучал еще в моей предыдущей книге, но

у него не было того, что появилось в данной: доказательности. Суще-

ствование руницы на Руси в домонгольский период я в данной книге

доказал, проведя рассмотрение по ключевым группам предметов,—

везде руница либо присутствовала, либо была единственным средством

передачи информации (например, на сосудах, на гривнах). Более того,

я показал шаг за шагом, как происходило взаимодействие между руни-

цей и кириллицей, когда руница на первых порах перешла от лигатур

к хаотичному (гнездовому) расположению знаков, затем к линейному,

еще позже— с нарочито разреженному размещению знаков, а затем,

включив в себя кириллицу, стала смешанным начертанием (при этом

вначале буквы читались слоговым способом, а затем слоговые знаки —

как буквы). Это уже не просто констатация факта, но рассмотрение

процесса в его динамике. Разумеется, доказательность процесса выше,

чем доказательность единичного факта; к счастью, появляется возмож-

ность, редкая для эпиграфики, рассмотреть в деталях проблему сосу-

ществования различных графических систем для одного языка. Так что

после данной книги я считаю сам факт существования руницы на Руси

в период Х—XIII вв. доказанным со всеми вытекающими отсюда

последствиями.

Апоследствий из этого довольно много. Первое, сугубо прагматич-

ное, весьма приятно: удается прочитать смешанные начертания «древ-

нейших» русских надписей Хвека. Поскольку они не существовали

без знаков руницы, современное, с позволения сказать «чтение», игно-

рирующее как раз этот наиболее важный компонент, приводит к тому,

что надписи либо «не читаются», либо получается масса вариантов трак-

товки, вроде того, что просьбу залить ГОРЛО (в орфографии того

времени, ГОРОЛО) КАНА привело к разным ГОРУШНАМ, ГОРУХ-

ШАМ, ГОРОХ ПСАЛ и прочим не менее фантастическим интерпре-

тациям. Точно так же надпись на мече, ЛЮДОДЬША, обосновывается

двумя уменьшительно-ласкательными суффиксами от слова ЛЮДО-

ВИК, тогда как официальное эпиграфическое чтение ЛЮДОТА, не

учитывающее знаки руницы, таким обоснованием не обладает. Анад-

пись Эль-Недима была вообще не прочитана до моих попыток. Так

что удалось прочитать самые нечитаемые, самые трудные для чтения

надписи.

Но более далекие последствия не так уж безоблачны. Прежде все-

го, получается, что картина культурной жизни Руси оказывается го-

раздо более сложной, чем это представлялось раньше. От чисто эпиг-

рафических следствий приходится переходить к социокультурным, от-

слеживая эти небольшие открытия каждой главы. Так, в ходе иссле-

дования выяснилось, что 800—1000 лет назад существовала своеобраз-

ная система «паспортизации» личности, где данные о ней располага-

лись в поясном наборе; а наиболее информативная часть пояса— это

поясное кольцо, где можно прочитать имя, фамилию, иногда профессию

и даже имя господина, которому служило данное лицо. Тем самым,

многие могильники перестают быть хранилищем неизвестно чьих ос-

танков, в ряде случаев можно четко сказать, кто здесь был похоронен

десять веков назад (и это при том, что в наши дни существует спе-

циальная лаборатория по идентификации людей, погибших несколько

дней назад,— мы не знаем, чьи это останки, если тела были повреж-

дены). При этом, как оказалось, даже сожжение не уничтожает данные

на кольце, хотя само кольцо в пламене деформируется. Иуж тем более

кольцу не страшна вода. Вот уж воистину вечные данные: и в огне

не горят, и в воде не тонут. Это в чем-то не только не уступает совре-

менному паспорту, но и с лихвой перекрывает его по части надежно-

сти хранения информации. Так что либо мы имеем дело с необъясни-

мой причудой средневековья, совершенно ненужной с современной

точки зрения на государственность того периода, либо, напротив, мы

сильно недооцениваем уровень развития социальной культуры средне-

векового общества Руси.

Далее, выяснилось, что городское хозяйство было неплохо сплани-

ровано, и при постройке здания говорилось, в эпоху какого правите-

ля и в каком государстве оно строилось. На кирпичах были нанесены

все необходимые вывески и указатели, вплоть до названия города в

то время. Единственное, что мне пока не встретилось, это средневеко-

вое название улиц; вполне возможно, что пока археологи еще не опуб-

ликовали соответствующие оттиски на кирпичах и плинфе. Снабже-

ны указателями были и интерьеры помещений, и уличные простран-

ства, что подчас помогает восстановить расположение различных ка-

питальных и легких помещений. Существовали и дорожные указате-

ли, и планы города, и даже более или менее точные карты с подпися-

ми основных сооружений города, выгравированные на гальке, как это

было найдено в Старой Рязани. Короче говоря, средневековые жите-

ли Руси ориентировались по руничным надписям и не плутали по

городу. Иопять-таки этот факт никак не вписывается в привычную

картину князей, их дружины и смердов; вроде бы ни тем, ни другим,

ни третьим карты не были нужны: пришли в чужой город, взяли

провожатого и прошли куда нужно. Заметим, что карту на гальке мож-

но разве что потерять; ее невозможно ни сжечь, ни размочить, ни за-

лить грязью, ни даже разбить (для этого потребовались бы специаль-

ные ухищрения), она тоже «вечная». Асработана она в обычной камне-

резной мастерской. Каков же был уровень грамотности мастеров?

Из этих небольших примеров видно, что мы просто пристально не

вглядывались в остатки материальной культуры своих предков. Ане

вглядывались по одной причине: мы себя считаем гораздо выше по

уровню развития, чем жителей средних веков, а в этом приятном заб-

луждении так и хотели бы оставаться. Акогда мы узнаём, что по ка-

ким-то показателям уступаем своим далеким предкам, нам становится

весьма неуютно.

Еще одним открытием оказалась совершенно иная социально-поли-

тическая ситуация, чем та, которая следует из нынешних учебников

истории. Оказывается, существовало ТРИ РУСИ: ПЕРУНОВА, ЖИ-

ВИНА И СТОЛИЧНАЯ. Столичная— это Московия, Живина— Нов-

городская и вообще Северо-Западная, но носящая имя богини Живы,

культ которой процветал в неолите в районе нынешней Сербии, и

Перунова, то есть Литва. При этом за понятиями ЖИВИНАи ПЕРУ-

НОВА стоят тысячелетние традиции, тогда как СТОЛИЧНАЯ РУСЬ

выглядит выскочкой. Вот реальный социально-политический треуголь-

ник русскоязычных стран, тогда как учебники нам твердят о некой

прямой преемственности от Киевской до Московской Руси. Между тем,

что касается кабинетного термина Киевская Русь, то он не получил

подтверждения в надписях соответствующего времени: тогда писали

просто КИЕВ, РУСЬ, подобно тому, как писали СУЗДАЛЬ, РУСЬ. Авот

в отношении Чернигова писали иначе, СЕВЕРЯНСКАЯ РУСЬ. Ины-

ми словами, СЕВЕРЯНСКАЯ РУСЬ воспринималась как славянская

страна, тогда как Киев— только как город. Или точнее, как город

ВОЛЕВОЙ РУСИ. Я не берусь пока определить все тонкости этих

реалий, но стало понятно, что той простой картины, которая существу-

ет сейчас, не получается. Сложности возникают и с «хазарской» кре-

постью Саркел, где на черепках Хвека мне не довелось встретить ни

одной хазарской надписи— все русские, включая сведения о получе-

ние товаров из ХАЗАРИИ и направление РУССКОЙ ДАНИ В ХА-

ЗАРИЮ. Иными словами, политическая география тех дней была не-

сколько иной.

Самое удивительное и весьма печальное открытие заключалось в

совершенно иной картине существования граффити на восточных

монетах и гривнах. Существующая точка зрения о том, что на них на-

носились скандинавские надписи, а именно исландское слово БОГ (GO?)

не подтвердилась, равно как и наличие на них имен собственных типа

ПЕТРОВ, БЫНЯТА, СЕЛЯТА. Вместо этого выяснилось, что перечис-

ленные ценности закладывались, то есть сдавались в залог для полу-

чения денежных ссуд, на них сначала выцарапывали слово ЗАКЛА-

ДЕНЬ, затем высверливали имя страны, где располагалась соответству-

ющая контора, затем перешли к штампу с печатью, где уже писали

название города. Как можно было эпиграфистам не заметить существо-

вание печатей, держа гривны в руках, я только диву даюсь. Печальная

сторона дела заключена в том, что русские надписи на восточных мо-

нетах до сих пор пытаются читать по-исландски, те же самые надписи

на гривнах— как кирилловские, а надписи на монетах— как арабские,

хотя речь идет все о той же рунице. Причем неверная точка зрения

преподносится с помпой как «научная», а чтение руницы, почти полно-

стью совпадающее с кирилловской легендой монеты,— как «фантас-

тичная». То есть в то, что восточная монета на Руси— это исландский

бог (в одном случае даже конкретно БОГ ТЮР), поверить можно и

нужно, а в то, что это просто ЗАКЛАД или ЗАЛОГ, поверить нельзя,

это якобы фантазия. При всем уважении к эпиграфистам, чей хлеб

действительно не легок, я с таким положением смириться не могу и

полагаю, что они несколько десятилетий двигались в неверном направ-

лении.

Выяснилось также, что в средние века употреблялось много слов,

которые позже были вытеснены иноязычными или русскими, но иными.

Существовали ЖАЛЕВЫ, ЖМЕЛА, ВЖАТЦЫ И ВЫЖАТЦЫ, ВОПИ-

ЛА, КРУДИЛА, КАНЫ, КАМОРЫ, РУЧИЦЫ, ЗАНОЗЫ, узорчатая

ЖЕСТЬ, ДИЛЫ и ряд других выражений, не дошедших до нас. В этом

смысле мое чтение способствовало реконструкции лексического фонда

средневекового русского языка (его принято называть древнерусским,

хотя можно читать надписи и более древние, чем средневековые). То,

что подобные слова не встречаются в кирилловских текстах, понятно,

ибо летописи или литературные произведения обычно не упоминают

бытовых мелочей, и чтение руницы на средневековых изделиях пред-

ставляется весьма перспективным для исторической лексикологии.

Вообще говоря, существовало стилистическое различие между руни-

цей и кириллицей: первую использовали в быту и для различных

обыденных сообщений, вторая представляла образец делового, литера-

турного и религиозного слога. Иподобно тому, как до ХХвека под

словом ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК понимался прежде всего язык ЛИ-

ТЕРАТУРНЫЙ (а потому, изучив его и поехав в страну, где на нем

говорили, изучившие его граждане оказывались беспомощными в

бытовых ситуациях, не понимая окружающих и не имея возможности

выразить свои потребности), в середине ХХвека для обучения уже

появился ИНОСТРАННЫЙ ДЕЛОВОЙ, и только-только мы подхо-

дим к созданию курсов ИНОСТРАННОГО БЫТОВОГО. Даже первая

монография «Русская разговорная речь» была выпущена Институтом

русского языка АН СССР только в 1983 году. Следовательно, и в

историческом плане мы сначала изучали «средневековый литератур-

ный», который был отчасти традиционно-общеславянским, отчасти

церковнославянским, но закрепился под именем СТАРОСЛАВЯНС-

КИЙ ЯЗЫК. Что же касается «средневекового бытового», то он го-

раздо ближе к современному по грамматике и словообразованию, чем

старославянский, однако имеет ряд лексических особенностей, которые

и вскрывают надписи на рунице. Тем самым чтения надписей на руни-

це не противоречат чтению текстов на кириллице, а существенно допол-

няют их, демонстрируя другой языковой стиль и другую социальную

категортю носителей языка.

Наконец, можно отметить, что несколько надписей руницей принад-

лежали IX, VIII и даже II векам! Это говорит за то, что все это время

руница существовала и по-своему менялась. Более того, оказывается, в

это время сосуществовала наряду с ней и кириллица, которая, как ока-

залось, по меньшей мере на 700 лет старше Кирилла! Яне стал оста-

навливаться на этой проблеме, ибо она требует, с одной стороны, нали-

чия подтверждающих фактов, с другой стороны, специального истори-

ческого исследования. Но если этот факт справедлив (а у меня нет

причин в нем сомневаться), то наличие двух видов письма отодвигает-

ся далеко в глубь истории, заставляя совершенно иначе осмысливать

культурное достояние славян.

Короче говоря, получен весьма интересный новый материал. По

каждой из глав можно было бы написать отдельную монографию, с

привлечением истории вопроса, существующих трактовок и новых

эпиграфических данных. Но это будет уже специальное исследование,

не рассчитанное на широкого читателя. Амне в данной книге хотелось

как раз апеллировать именно к широкому кругу обычных людей, не

имеющих зашоренности академической науки, чтобы раскрыть наше

великое культурное наследие, которое то ли не хотят, то ли не могут

извлечь люди, которые по самой своей сути и профессиональному

долгу должны заниматься именно этой проблематикой. Полагаю, одна-

ко, что смогу найти не только сторонников, но и последователей, счи-

тающих своей патриотической обязанностью заниматься реабилитаци-

ей славного славянского прошлого.