ЯРЛЫКИ И ЗАБЫТЫЕ НАЗВАНИЯ ВЕЩЕЙ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Первый вопрос, который мне часто задают, таков: «Вы читаете

надписи необычным шрифтом. Конечно, это занимательно, как не-

кий цирковой фокус. Но дает ли такое чтение что-либо новое?

Какова научная ценность ваших результатов?»

Вэтом разделе мы поговорим о названиях вещей, начертанных на

самих вещах, или, в крайнем случае, о материалах, из которых они сде-

ланы. На первый взгляд непонятно, зачем, скажем, на подсвечнике пи-

сать, что это— подсвечник, неужели и так не видно? Но разве в наши

дни это не так? Разве на автобусе или железнодорожном локомотиве

нет таблички, где как раз и написано, что это— автобус или локомо-

тив, что он сделан в такой-то стране и таком-то городе. Внаши дни

любое изделие сопровождает бумажный ярлычок, на котором написа-

но его название; в средние века многие названия писались на самих

изделиях, и эта надпись как раз и выступала, говоря современными

понятиями, в качестве ярлыка. Правда, в отличие от нынешнего, этот

ярлык так и остался на вещи, и для историка это очень ценная наход-

ка: она позволяет узнать древнее название этого типа предмета.

Историю предметов до-

машнего обихода, насчитыва-

ющую около тысячи лет, я

хотел бы совместить с истори-

ей собственных поисков, кото-

рой всего-то лет десять. Но

она по-своему интересна, по-

скольку показывает, каким

образом можно постепенно от

самых простых надписей с

очень понятными словами пе-

рейти к надписям трудно вы-

деляемым и очень далеким от

нынешнего звучания обозна-

чений исследуемого предмета.

Подсвечник из Новгорода. Первым словом, которое я смог прочи-

тать вполне самостоятельно, было название подсвечника из Новгоро-

да. Это случилось в 1992 году. Вначале я приведу картинку (рис. 21)

как фрагмент целой серии рисунков из московской газеты «Аль Кодс»

за 1994 год1, где я поместил свою самую первую статью о дешифровках,

а потом расскажу о том, что за вещица попала в мое поле зрения, на-

сколько легко было найти на ней надпись, и как эта надпись стала

постепенно читаться и пониматься.

Естественно, что сразу ничего не получается, и для того, чтобы начать

читать руницу, нужны были достаточно простые тексты. Они мне

попадались, но никогда не было уверенности в том, что я читаю пра-

вильно. Вот если бы надпись совпала с назначением предмета, тогда дру-

гое дело: я бы понял, что нахожусь на верном пути и что чтение про-

ходит как надо. Ина примере новгородского подсвечника счастье мне

улыбнулось— я нашел, что искал.

Вообще говоря, я давно имел пристрастие к приобретению археоло-

гической литературы, и когда начал интересоваться славянским сло-

говым письмом, решил пошарить у себя по сусекам и поискать какие-

либо изображения с непонятными знаками. Но таких изображений долго

не попадалось. Позже я понял, почему: археологи публикуют только

то, что вполне понятно, а подпись под рисунком типа «изображение

найденного предмета с непонятными знаками» весьма травмирует

самого исследователя. Такое ему можно простить только тогда, когда

речь идет о какой-то вновь открытой археологической культуре, где

остается еще много загадочного; но когда публикуется изображение

какого-нибудь бытового предмета средневековой Руси, вполне узна-

ваемого и знакомого, то говорить о «загадоч-

ных знаках» на нем— значит расписывать-

ся в некоторой профессиональной неполно-

ценности.

Итак, листая юбилейный сборник, посвя-

щенный 50-летию раскопок в Новгороде, на

с. 215, я наткнулся на фотографию деревян-

ного подсвечника XIV века, обнаруженного в

раскопе на улице Кирова (рис. 22). Втексте

на с. 216 он даже не был упомянут, хотя на-

званы предметы, чьи фотографии были

размещены рядом,— три железных светца и

«интересный глиняный светильник»2. Деревян-

ный подсвечник, следовательно, никакого инте-

реса не вызвал и прокомментирован не был.

Сама фотография привлекла мое внимание тоже не сразу— тем-

ная, подсвечник был нарочно освещен с боков так, чтобы тень падала

на центр изображения, на саму надпись. Внаши дни компьютерная

техника позволяет мне дать точную репродукцию этой фотографии. При

этом я ее по возможности осветлил, чтобы хоть сколько-нибудь мож-

но было видеть надпись.

Но все равно, надпись скорее угадывается, чем видится. Так что

авторы статьи поступили мудро: и фотографию дали, чем избавились

от возможных упреков в замалчивании находки, и ничего о ней не

сообщили, чтобы не обсуждать наличие на ней нечитаемых знаков.

Поэтому для моей первой статьи я перерисовал изображение от руки

и от руки же нарисовал знаки.

Позже я уже применил сканирование, но, еще не вполне владея воз-

можностями компьютера, внутри изображения как мог расчистил пло-

щадку от густой тени и от руки нанес надпись. Получилось четче, чем

при рисовании на бумаге, но не совсем так, как мне хотелось бы ви-

деть данный предмет, если бы фотография была нормальной (рис. 23).

На этот раз я написал в статье следующее: «На рис. 5 изображены

три светильника, то есть лампы, в которые вставлялся фитиль с

глиняной основой, а в эти деревянные сосуды заливалось масло. На

левом из них можно прочитать надпись СЬВЕТИЛО, то есть СВЕ-

ТИЛЬНИК, а на двух других — ЗАЛИТЬ и ЗАЛИТЬ МАСЛА. За-

метим, что слоговые знаки тут часто соединяются вместе, обра-

зуя лигатуры, а внешний вид их довольно своеобразен, напоминая

кресты, углы и прочие угловатые фигуры. Это — так называемый

«колючий стиль» новгородского

слогового письма»3.

Конечно, я не писал о том, как я

разложил эту лигатуру. На ней хо-

рошо выделялся слоговой знак ВЕ;

приглядевшись, можно было выде-

лить и ЛО/ЛА, но на этом дело

застопорилось. Даже когда стало

понятным, что продолжением навер-

ху является знак СЕ/СЬ, общий

смысл улавливался с трудом, ибо

всякого рода сочетания типа СЕВЕ-

ЛО, ВЕСЕЛО, ВЕЛОСЕ были бес-

смысленными. Лучше стало, когда я

решил, что слоговой знак СЕ полез-

нее читать как СЬ, тогда появились

слова СЬВЕЛО, ВЕСЬЛО, ВЕЛОСЬ; однако, хотя слова СВЕЛО и

ВЕСЛОявлялись русскими, они не соответствовали характеру под-

свечника. Илишь когда я догадался, что есть еще слог ТИ, то лучше

всего подошло слово СТВЕЛО; после вставки в него вновь обнару-

женного слога оно превратилось в СЬВЕТИЛО. Итак, я понял, что под-

свечник назывался 6 веков назад СЬВЕТИЛО, а сейчас источники света

мы называем СВЕТИЛЬНИКОМ. Правильность моего чтения подтвер-

ждалась характером бытового предмета; вместе с тем я получил удо-

вольствие от того, что он назывался все-таки чуть иначе, чем сегодня.

Японял, что таким способом можно не просто убеждаться в правиль-

ности собственного чтения и тем самым преследовать цели самообу-

чения, но и реконструировать названия, которые уже ушли из совре-

менного обихода, либо совсем, либо, как это было со СЬВЕТИЛОМ, не-

сколько изменились.

Разумеется, дальше я опущу все эти проблемы с выявлением надпи-

си на бытовом предмете, а оставлю только то, что относится к рассмот-

рению его сути— но на своей первой надписи я все-таки хотел пока-

зать читателю творческую кухню эпиграфиста. Дальнейшие две надписи

я даю тоже в порядке их дешифровки, а далее дело было поставлено на

поток, и последовательность чтения уже никакого значения не имела,

поскольку теперь в истинности результата я уже был уверен.

Проколки. Этим словом археологи называют большие и толстые

иголки, которые слишком велики, чтобы называться иглой или шилом.

Учеловека со стороны может возникнуть представление, что это —

древнее название соответствующих предметов. Руница дает редкую

возможность проверить это предположение. Встатье «Орусском назва-

нии проколки» я прочитал лигатуру на инструменте из кости типа

толстой иглы, изображение которого с надписью было помещено в ста-

тье археологов из Ярославской экспедиции4 (рис. 24). Влигатуре явно

виднелись «довески» справа вверху и внизу, которые и следовало

отделить. Первый знак в виде буквы Х означал ЗАили ЖА, верхний

маленький справа— ЛЕ, малый знак внизу— ВО. Япрочитал эту крат-

кую надпись IX—XI вв. как ЖАЛЕВО, что означает ПРОКОЛКА, от

слова ЖАЛИТЬ, то есть ПРОКАЛЫВАТЬ5.

Как видим, слово образовано не от глагола КОЛОТЬ, от которого

с приставкой возникло слово ПРОКОЛКА или с озвончением слово

ИГОЛКА (то есть УКОЛКА), и не от глагола ШИТЬ, дающего слово

ШИЛО, а от глагола ЖАЛИТЬ, что значительно точнее. Так что у пчелы

или осы природа создала ЖАЛО, а человек повторил его в своем из-

делии, которое он мудро назвал ЖАЛЕВО, то есть ЖАЛЬНОЕ, ЖА-

ЛЯЩЕЕ. Хорошее, полезное слово, жаль (опять от глагола ЖАЛИТЬ),

что его забыли. Полагаю, что ЖАЛЕВО— это общее название всех

колющих предметов, как то: иголки, шила, вязальной спицы, пробойни-

ка и т.д. Иименно в силу такого многогранного смысла оно обознача-

ло раннее универсальное орудие. Слова для каждой разновидности

жалева появились позже.

Яне предполагал, что когда-либо встречусь с этим словом снова, но

пришлось. Правда, не среди предметов из Руси, а среди предметов из

Польши.

Археологами Польши в городке Островок в Ополе был найден ряд

изделий Х—XIII вв. из коры (видимо, сосновой) и среди них— шило5

(рис. 25). На нем можно было видеть точно такую же лигатуру, как и

на иголке из Тимерева, только знаки ЛЕ и ВОсоединились своими

диагоналями, образовав прямую линию. Если бы я встретился с таким

начертанием с самого начала, я вряд ли бы смог догадаться, как его

разложить; более того, я мог бы предположить, как это сделал бы любой

археолог, что передо мной— просто орнамент. Но мне повезло, что

сначала я встретил более удобную для чтения лигатуру, и что это сло-

во нашлось на изделии из Руси. Польское орудие я привлек только

для подтверждения чтения, но не для анализа, который я провожу лишь

для русских предметов. Так что теперь я знаю, что и шило, и иголка

раньше назывались одним прекрасным славянским словом ЖАЛЕВО.

Так было по меньшей мере с IX по XIII век, но, возможно, и дольше.

Иконечно же, такое название должно было существовать в первом

тысячелетии н.э.

Браслеты. Следующее исследование посвящено славянскому назва-

нию браслета. Слово «браслет» — не русское, возможно, английское

(глагол to brace — «связывать»; существительное bracelet — «брас-

лет, наручники»). Тем не менее на Руси в средние века этот предмет

существовал, но имел иное название. Япопытался это название восста-

новить. Правда, к этому времени я уже научился читать надписи в

самых разных видах, в том числе состоящие из «волосатых» или зак-

рученных в узлы линий. Но, разумеется, пришлось немало повозиться.

Зато получился интересный результат (рис. 26).

На браслете из Салтыковских курганов7 я читаю: МУЖЬСКИ

РУЧИЦА РУНОВЫ, что означает МУЖСКИЕ РУНИЧЕСКИЕ

БРАСЛЕТЫ8 (под РУНАМИ понимались знаки славянской письмен-

ности, как буквенной, так и слоговой). На браслете из Белоруссии9 —

ЖЕНОВИ РУЧИЦИ (ЖЕНСКИЕ БРАСЛЕТЫ) 8; надпись тоже

представляет собой орнамент. Следовательно, слово РУЧИЦЫ как раз

и означало БРАСЛЕТЫ. Но этими примерами дело не ограничилось.

ВРюриковом городище была найдена формочка10 (рис. 27) для от-

ливки трех изделий. На одном из них мы читаем РУЧИЦЫ РУНО-

ВЫ, на другом МУЖЕСЬКО (ручице) и на третьем РЯСЬНА, что

означает РУНИЧЕСКИЕ БРАСЛЕТЫ, МУЖСКОЙ (браслет) и

РЯСНА (ПОДВЕСКИ) 11. Слово РУЧИЦЕ вполне понятно, это то, что

надевается на руку, в отличие от того, за что рука берется, то есть от

РУЧКИили РУКОЯТИ. Тоже интересное слово, и тоже весьма жаль,

что оно вышло из употребления. Кроме того, оно задало свою слово-

образовательную модель: согласно ей, браслет на уровне плеча должен

называться *ПЛЕЧИЦЕ, на ноге — *НОЖИЦЕ. А звездочкой я обо-

значил, как это принято в лингвистике, предполагаемые, но еще не най-

денные в текстах слова. Так что наши предки вполне обходились сло-

вами на славянской основе и не нуждались в заимствовании чужих

слов в том же значении. Иными словами, язык был этнически само-

достаточен. Авытеснение словом БРАСЛЕТ слова РУЧИЦА связан с

международной деятельностью, с межэтническими контактами, со стрем-

лением быть понятными другим народам.

Пряжка пояса. Слово ПРЯЖКА ассоциируется с УПРЯЖЬЮ;

людей же никто не запрягал, и поэтому название данного металличес-

кого приспособления для застегивания пояса должно было в древно-

сти быть иным. Для проверки этого предположения были проанали-

зированы две пряжки — ХI в. из Новогрудка12 и IХ—X вв. из Ми-

хайловского могильника в Поволжье13, позиции «а» и «б» соответствен-

но. На них представлены одинаковые знаки, хотя в различном графи-

ческом оформлении (рис. 28). Япрочитал их ЗАНОЗА (на второй пряж-

ке после нижнего знака пришлось снова вернуться к чтению верхнего),

что, возможно, обозначало первоначально такую характерную деталь

пряжки, как ЯЗЫЧОК14.

Слово ЗАНОЗА, конечно, колоритнее и точнее, чем ЯЗЫЧОК, ибо

ЗАНОЗА вонзается в кожу и держит намертво, тогда как ЯЗЫК спо-

собен только лизать ее. Слово ЗАНОЗАсуществует и сейчас, но озна-

чает острый предмет, чаще всего микроскопическую щепочку, проника-

ющую глубоко под кожу; это, как правило, предмет естественного про-

исхождения. Вданном же случае мы имеем ЗАНОЗУв качестве про-

дукта человеческой деятельности. Более того, так, видимо, называлась

пряжка не любого фасона, например, не в виде крючка и петельки, а

только впивающаяся в кожу ремня. Так что данное средневековое слово

не только понятнее, но и точнее нынешнего. Впрочем, при анализе

украшений в соответствующей главе мы познакомимся и со средневе-

ковым словом, обозначающим пряжку.

Многообразие пломб. Как по-русски называлась пломба? Без это-

го гаранта сохранности изделия трудно вести складское хозяйство и

заниматься торговлей. Слово «пломба» заимствовано, возможно, из

латинского языка со значением «свинец», ибо свинец по-латыни зву-

чит как PLUMBUM. Конечно, пломбы можно изготавливать из раз-

ных материалов (в наши дни появляются пломбы из пластмассы), но

именно свинец с его сочетанием твердости и мягкости подходит для

целей сохранности лучше всего. Ибо пока его не трогают, он сохраня-

ет свою форму и в дождь, и в град, и в морозы, и в пекло. Но стоит

человеку приложить усилия, чтобы воспользоваться вещью (помимо

желания владельца)— и он деформируется, что позже обнаруживает

хозяин вещи.

Всредние века торговля на Руси процветала, и археологи обнару-

жили массу пломб. Вих статьях приводится несколько изображений

образцов. Вообще говоря, эпиграфисты к началу ХХвека знали о боль-

шом количестве свинцовых пломб, вымытых течением реки у польского

города Дрогичина. Дрогичинские пломбы многократно описывались и

были приняты за эталонные. Но надписи на них с позиции кирилли-

цы не читаются, часто они содержат всего одну букву, так что извлечь

из них целое слово весьма сложно. Поэтому я был очень рад, когда нашел

в археологической литературе описание пломб из Руси. Некоторые из

них показались мне не только содержащими полноценный текст, но и

к тому же были удобочитаемыми. Такими были, например, пломбы

ХVI века из Новгородской крепости Орешек15 и пломбы ХII—XIII вв.

из Старой Рязани16 (рис. 29). На первой из них надпись расположена

поперек, а отдельные знаки вообще вверх ногами, так что порядок чтения,

вообще говоря, идущий слева направо и сверху вниз, в ряде мест на-

рушался. Тем не менее знаки тут отделены друг от друга, что очень

облегчает чтение, и мне удалось прочитать два слова, ВОРЕШЕКАВЬ-

ЖАТЕСЬ, что я понял как ОРЕШКА ВЖАТЕЦ, то есть ВЖАТЕЦ ГО-

РОДА ОРЕШКА, ПЛОМБА ГОРОДА ОРЕШКА, в котором и было

найдено данное изделие. Слово ОРЕШЕК написано как ВОРЕШЕК

потому, что в рунице любые согласные обозначались просто одним

штрихом, и при таком написании можно было гадать, с какой буквы

начинается слово— это УРЕШЕК, ИРЕШЕК или ЕРЕШЕК. Поэто-

му, хотя написание ВОРЕШЕКхуже, чем ОРЕШЕК, оно все-таки од-

нозначно определяет качество гласного звука, хотя и сообщает лиш-

ний согласный, которого в слове нет.

Заметим, что пломба называется ВЖАТЕЦ, то есть то, что вжато,

вдавлено внутрь. Окончание СЬ вместо ЦЬ (а в те дни звук Ц был

мягким, подобно современному украинскому) говорит за то, что тогда

этот звук в городе Орешке могли произносить кратко, и из сочетания

ТСЬ, которое мы обозначаем как ЦЬ, первый звук Т звучал слабо, а то

и вовсе выпадал. Вот и писали СЬ вместо ЦЬ. Так что настоящим

русским средневековым названием пломбы было все-таки ВЬЖАТЕЦЬ,

или, в современном произношении, ВЖАТЕЦ, а не ВЖАТЕСЬ. Слово

очень удачное, показывающее, что все знаки на пломбе были вдавле-

ны внутрь, врезаны.

Ну, а если наоборот, знаки на пломбе приподняты над поверхнос-

тью, выдавлены вверх и рельефно выделяются? Словообразователь-

ная модель подсказывает, что для такой пломбы должно существовать

иное слово, *ВЫЖАТЕЦЬ. Идействительно, такое слово мы находим

на второй пломбе из Старой Рязани — ВЫЖАТЕ(Ц)17. Пломба на

рисунке дана мною дважды: как она представлена в оригинале (а), и

как следует ее развернуть для правильного чтения (б). Так что, хотя

окончание слова на данном примере не дописано, я считаю, что мое

предположение о существовании слова ВЫЖАТЕЦЬ подтвердилось

и потому в его написании снимаю звездочку.

Читаю я надписи и на двух других пломбах ХVI—XVII вв. из Зап-

сковья18 и ХII в. из Вышгорода под Киевом19 (рис. 30). Первая имеет

чтение ВЬЖЕТЪСЬ (ВЖАТЕЦЬ, ВДАВЛЕНЕЦ). Но форма слова бо-

лее новая, продвинутая, ибо серединка слова АТЕ сократилась в Пскове

до ЕТ. Что же касается второй пломбы, то с ней пришлось повозиться

довольно много, ибо все слова на ней начертаны в виде лигатур, имею-

щих вид или орнамента (на обороте пломбы), или одиноко стоящих букв.

Все же на обороте можно было прочитать слово ВЫЖАТЕСЬ

(ВЫЖАТЕЦЬ), а на лицевой стороне в предположении, что на пломбе

дано зеркальное отражение, я прочитал два знака как слово КЪЗЬМЫ

(КОЗЬМЫ), а лигатуру в кружке— как ДЪМЪАНА (ДАМИАНА;

видимо, пломба принадлежала церкви этих святых) соответственно20.

Отметим, что церковная пломба выглядит много богаче других, уже

рассмотренных: на ней выдавлен портрет святого. Вероятно, этой плом-

бой запечатывали церковное имущество, а возможно— и вход в храм

Козьмы и Дамиана.

По мере поисков изображений русских пломб в археологической

литературе я понял, что их оказалось не так уж мало, и я решил здесь

воспроизвести все, что смог обнаружить. Так, еще две пломбы выпол-

нены с великолепным начертанием надписей (рис. 31). Первая из них

была найдена в Новгороде и ошибочно принята М.В. Седовой за пер-

стень21, однако позже изображения этого «перстня» среди других юве-

лирных изделий не оказалось22. На изделии можно прочесть ВЫЖЕ-

ТЕСЬ23 (ВЫЖАТЕЦЬ). Обратим внимание на то, что, как и в Пскове,

вместо корня ЖАТ тут произошла его фонетическая подвижка в сто-

рону произношения как ЖЕТ.

Другая пломба ХIV—XV вв. была ошибочно принята за печать; она

найдена опять в Пскове24 и отличается чрезвычайной изобретательно-

стью в составлении лигатуры, напоминающей какую-то экзотическую

китайскую решетку. Надпись я читаю как ВЬЖЕТЪСЬ (ВЖАТЕЦЬ) 25.

Это новое чтение подтверждает предыдущее: в Псковской земле с ее

особенным говором вместо ВЬЖАТЕЦЬ произносили ВЖЕТЕЦЬ.

Ясобираюсь привести рассмотрение целой серии пломб; их слишком

мало, чтобы писать о них целую главу, но достаточно, чтобы рассмот-

реть в данном разделе некоторые их варианты. Во всяком случае, по

нескольким первым примерам ясно, что иногда пломбу можно принять

либо за перстень, либо за печать.

Из двух следующих пломб (рис. 32) одна, ХII—XIII вв., была най-

дена в Чернигове26 и тоже ошибочно принята за печать; на ней можно

прочитать два неполных слова, ВЪЖАТЕ (ВЖАТЕЦ), и ЧЬРЬ (ви-

димо, начало слова ЧЕРНИГОВЪ, но, возможно, и слово БЕЧАТА

(ПЕЧАТЬ)) 27. На другой пломбе, найденной в Минске28, где археоло-

ги подозревают наличие изображения святого, я читаю слова ВЬ РУСЬ,

что, видимо, помечало нечто для перевозки из тогдашней Литвы в Русь.

На обороте я читаю слова БОГЪ ТЕ(БЕ) 29. Увы, как мне кажется,

последнее пожелание соответствует современному МИР ПРАХУТВО-

ЕМУ! Иными словами, вероятно, пломба сопровождала то, что нынеш-

ние военные называют «грузом 200», то есть покойника. Заметим, что

на этой пломбе нет слов ВЖАТЕЦЬ или ВЫЖАТЕЦЬ. Так что не все

пломбы подписывались словом ВЖАТЕЦ/ВЫЖАТЕЦ.

Пломба ХII века из Ярополча Залесского30 содержит полную надпись,

ВЪЖЕТЕЦЬ, как и красивая пломба ХII—XIV вв. из древнего Мстис-

лавля31 (рис. 33) (в опубликованном раньше сообщении я прочитал

ВЪЖАТЕ) 32. Получается, что в Псковской земле произносили это

слово так же, как и в Белоруссии и как в Ярославском княжестве.

Возможно, что в данном случае мы имеем свидетельство о переносе

ударения с корня на следующий слог.

Как видим, лица, оттискивающие на пломбе ее название, были весь-

ма изобретательны: один и тот же узор или чередование знаков

вряд ли повторялись дважды. Чередуется и орфография: ВЫЖА-

ТЕЦЬ, ВЪЖАТЕЦЬ, ВЪЖЕТЕЦЬ, ВЪЖЕТЕСЬ и т.д. Это говорит

за то, что специальных канонов начертания или устойчивой орфогра-

фии для всей Руси тогда не было, хотя в каждом регионе писали

однотипно.

Удивительно, что существовали не только металлические (свинцо-

вые), но и каменные пломбы. Вкачестве образца рассмотрим каменные

пломбы Москвы33 (рис. 34). Надписи на них все те же, одна неполная,

ВЪЖА, другая полная, ВЪЖАТЕСЬ34. Разумеется, на камне гораздо

проще вырезать углубления, чем, оставляя рельеф, срезать все прочее.

Поэтому надпись ВЫЖАТЕЦЬ на каменных пломбах вряд ли можно

найти.

Как видим, названия ВЫЖАТЕЦЬ и ВЖАТЕЦЬ оказались доста-

точно частыми, но во всех рассмотренных нами случаях на конце изоб-

ражался знак СЬ вместо ЦЬ. Видимо, за долгую эволюцию этого слова

ЦЬ стало произноситься как СЬ. Но и в этом виде оно мне нравится,

и не потому, что свое лучше заимствованного, а потому, что оно точнее

отражает суть пломбы— вдавленное или выпуклое изображение.

Пинцеты. В наши дни мы с удовольствием пользуемся стальными

пинцетами с закругленными захватами, полагая, что они появились

совсем недавно и были скорее всего заимствованы из Франции, по-

скольку слово ПИНЦЕТ заимствовано из французского языка, где оно

пишется pincette. Это инструмент в виде щипчиков для захватывания

мелких, скользких и хрупких предметов. Как же назывался этот инст-

румент прежде?

Ряд моих опубликованных в журналах и сборниках заметок посвя-

щен старинным названиям некоторых предметов, которые можно про-

читать на них, опираясь на слоговые чтения. Так, в заметке о средневе-

ковом русском названии пинцета приводятся два изображения этого

вида зажимов: VIII—IX вв. из Белой Вежи35, позиция «а» на рисунке,

и ХVII в. с северной окраины России36, с острова Фаддея в Северном

Ледовитом океане, позиция «б», и из Трубчевска Брянской области37,

позиция «в» (рис. 35).

Все три надписи читаются одинаково ЖЬМЕЛО и ЖЬМЕ(ЛО),

обозначая русское название этого вида ручного инструмента (ПИН-

ЦЕТ) 38. На первый взгляд слово выглядит диковато, но, вообще гово-

ря, смысл его понятен. Исходным глаголом является ЖАТЬ, отсюда —

производное существительное ЖИМ, так что предмет, которым можно

что-то сжать, можно назвать ЖИМЕЛО или ЖЬМЕЛО. В современ-

ном русском языке с ним соотносится слово ЗАЖИМ. К сожалению,

слово ЖМЕЛО тоже было вытеснено из русского языка его иност-

ранным эквивалентом.

Крупные щипцы. Для них в России наших дней существует слово,

тоже заимствованное из французского языка, — пассатижи. Но как они

назывались прежде? Как можно видеть по одной из находок ХI в. из

Новогрудка39 (рис. 36), такого вида ручной инструмент был известен в

средние века, хотя сейчас мы этого названия не знаем.

Однако, прочитав его название на его корпусе в качестве слоговых

знаков, я понял, что он метафорически назывался ВОПИЛО40, и это

можно понять как ВОПЯЩУЮ МОРДУ какого-то животного. На него

пассатижи бывают похожи, когда открывают губы. Что ж, весьма об-

разно и остроумно. Заметим, что ВОПИЛО— это не ЖМЕЛО. По

смыслу оно соотносится со словом КУСАЧКИ, которое тоже означа-

ет морду животного, но кусачего. Если мое предположение верно, то

очевидно, что нормальное положение кусачек закрытое, тогда как во-

пила— открытое. Собственно говоря, так и показано на рисунке.

Единственно, что несколько смущает, так это отсутствие подтверж-

дения— надпись ВОПИЛО я встретил только в одном случае. Хоте-

лось бы найти хотя бы еще одну.

Неужели бумеранг? Чего только не встретишь при рассмотрении

средневековых славянских надписей! Однажды, когда я разглядывал

иллюстрацию из одного болгарского источника, я удивился форме не-

кой костяной лопатки какого-то животного, покрытой в одном месте

надписью. Это была удивительная находка из слоя Х—XII вв. в бол-

гарской крепости Перник41 (рис. 37). На первый взгляд костяной пред-

мет похож на австралийский бумеранг, с которым я его и сопостав-

ляю. Однако, несмотря на внешнее сходство, необходимо уточнить на-

звание предмета, прочитав надпись.

Надпись начинается с большого знака КЪ, затем можно выделить

пунктирный знак РУ, параллельные линии образуют ДИ, пересечение

наклонной черты с окружностью есть ЛО. Так что чтение гласит КЪРУ-

ДИЛО, где Д есть озвонченный звук Т. Стало быть, предмет оказыва-

ется КРУТИЛОМ42, что означает славянское название бумеранга.

На этом, однако, чтение данной надписи не кончается, ибо черточки

и кружочки означают цифры, а кривизна линии ДИозначает, видимо,

кривую траекторию полета снаряда. Ксожалению, на рисунке показано,

что вначале (если за начало считать острие треугольничка знака Р)

полет идет по кривой, закругляющейся влево, но затем, видимо в свя-

зи с исчерпанием энергии вращения (лопатка животного обладает малой

массой, зато большим сопротивлением воздуха), кривизна уменьшается

и полет становится почти прямым, так что полного соответствия ав-

стралийскому бумерангу (более массивному, но менее согнутому, зато

скрученному по оси, как пропеллер), как показано на рисунке, нет. По-

этому сказать, что перед нами славянский бумеранг, нельзя, ибо этот

снаряд назад не возвращается. Но тем не менее это настоящее мета-

тельное орудие с вращением. Что же касается цифр, то штрихи означают

единички, а кружочки— двойки. Скорее всего две единички означают 20,

тогда как три кружочка — 6. Так что мы имеем величину 26. Вероятно,

такова дальность полета— 26 единиц дальности. Полагаю, что это— двой-

ных шагов, равных примерно 1,5 м. Тем самым дальность составляет при-

мерно 39 м, почти 40 м, что вполне приемлемо для оружия.

Кстати, наличие помимо названия еще и описания основных свойств

предмета вполне соответствует нашим представлениям об этикетке. Так

что, если угодно, перед нами этикетка славянского почти-бумеранга,

КРУДИЛА, позволяющая представить себе его боевые возможности.

Честно говоря, прежде ни о чем подобном я не только не слышал, но

даже представить себе не мог. Иэто— находка для истории культу-

ры, позволяющая понять эволюцию предметов с вращением в полете,

которая заканчивается появлением бумеранга. Вданном случае мы видим

предупреждение для пользователя о возможном искривлении траек-

тории, чтобы метатель внес соответствующее упреждение. Опять при-

ходится сожалеть, что данный пример всего лишь один.

Висящее оружие. Раз уж речь зашла об оружии, было бы интерес-

но остановиться на таком не очень знакомом в наши дни холодном

оружии ближнего боя, каким являлся кистень. Слово КИСТЕНЬ, ве-

роятно, заимствовано из греческого, где kustiz означает ПУЗЫРЬ.

Действительно, это оружие в виде чаще всего костяного шара или тела

вращения, которое, видимо, было на ремнях подвешено к руке. Во вре-

мя боя этим грузом на ремнях разили противника. Так что слово это —

не русское. Акак называли кистень на Руси в средние века, да и во-

обще славяне? Для этого надо прочитать надпись на нем, если такая

найдется.

Интересные надписи мы видим на кистене из города Рославля (быв-

шего Ростиславля) Смоленской земли ХIII века43 (рис. 38). Сам кис-

тень имеет форму плоского диска, и на обеих его сторонах нанесены

разные знаки, причем слева в виде лигатуры, напоминающей человечес-

кое лицо, а справа— россыпью. Знаки явно не кирилловские, и для

прочтения гораздо предпочтительнее правое изображение. Его и нача-

ли читать раньше.

В 1991 году вторую сторону кистеня попытался прочитать Г.С. Гри-

невич так: ВЪСЕВОЛОЖЕВЪ44 (рис. 39, слева). На первый взгляд, его

чтение здесь вполне благополучно, ибо из 6 знаков все прочитаны.

Между тем у меня имеются весьма серьезные претензии к его эпигра-

фическому подходу. Прежде всего, не прочитана лигатура из трех зна-

ков на одной стороне кистеня. На второй стороне также имеется лига-

тура из трех знаков, где прочитаны только два. Таким образом, из 9 зна-

ков надписи прочитаны 5, но от себя добавлен и прочитан один лиш-

ний знак. Это заставляет меня считать, что надпись прочитана ровно

наполовину. Вообще говоря, эпиграфисты не имеют права дописывать

знаки от себя, поправляя якобы ошибавшегося автора надписи. Здесь

я усматриваю не печальную необходимость, а пример недопустимой

вольности в обращении с текстом памятника. Тем более что дописан

знак, который имеет чтение СА (и только у Гриневича он читается как

СЕ), и, следовательно, объективно, надпись должна быть прочитана как

ВЪСАСЕВОЛОЖЕВЪ. Вместе с тем, несмотря на ошибки, основной

смысл надписи Гриневич все же уловил.

Разумеется, я иду своим путем (рис. 39, справа). На самом деле пер-

вая лигатура (вид слева на рисунке) легко разлагается на знаки

ВИ (в центре), СЕ и ЖЬ (слева и справа), образуя слово ВИСЕЖЬ,

которую я понимаю как ВИСЯЩИЙ ПРЕДМЕТ. Прочитанная ранее

Г.С. Гриневичем часть образует слово ВЪСЕВОЛОЖЕВЬ, где знаки,

однако, читаются несколько в иной последовательности, чем это делал

Гриневич; никаких вставных, придуманных эпиграфистом знаков тут нет.

Так что полная надпись такова: ВИСЕЖЬ ВЪСЕВОЛОЖЕВЬ (ВИ-

СЯЧИЙ ПРЕДМЕТ ВСЕВОЛОДА), с мягким конечным ВЬ, возник-

шим из-за иного расположения угловатого знака V. Слово ВИСЕЖЬ

мне ранее никогда не встречалось. Вообще говоря, от глагола ВИСЕТЬ

могут быть образованы русские слова разного типа— ВИСУЛЬКА,

ВИСЮЛЬКА, ВИСЕЛКА, и они действительно звучат по-русски; слово

ВИСЕЖЬ имеет некоторый польский призвук.

Позже археологи нашли и вторую весьма похожую надпись из

Рославля45 (рис. 40). Правда, теперь они атрибутировали это оружие

как «навершие посоха», приняв отверстие для ремня за место для по-

мещения самого посоха. Легко видеть небольшие отличия этого вто-

рого кистеня от первого. Надпись ВИСЕЖЬ теперь соединяется и в

нижней части, так что лигатура становится похожей на княжескую ко-

рону; слоговой знак ЛО, уже имевший тенденцию к тому, чтобы стать

княжеским знаком, теперь окончательно становится им. Так что для

первоначального чтения этот вариант надписи уже был бы слишком

сложным. Странно, но Г.С. Гриневичу этот второй пример аналогич-

ной надписи известен не был.

Надпись ВЪСЕВОЛОЖЕВЬ тут сохраняется; но добавляется

княжеский знак, который имеет собственное чтение, ВЪСЕВОЛОТЪ

в смысле ВСЕВОЛОДЪ. Кстати, это показывает, что писали так, как

слышали. Данное чтение не только дополняет предыдущее, но и явля-

ется его независимым обоснованием. Здесь мы еще раз убеждаемся в

ненужности добавочного знака, появившегося в чтении Г.С. Гриневи-

ча, и в том, что не прочитанная им надпись действительно являлась

монограммой, а не узором или рисунком. Итак, приходится согласиться

с тем, что в средние века существовало слово ВИСЕЖЬ со смыслом

ВИСЯЧИЙ ПРЕДМЕТ. Хотя оно и неблагозвучно, но его словообра-

зовательная модель понятна: от глагола НОСИТЬ производное слово

будет НОСЕЖЬ, от ВОЗИТЬ— ВОЗЕЖЬ, от ТАЩИТЬ— ТАЩЕЖЬ

и т.д. Всовременном русском языке «работают» другие словообразо-

вательные модели.

Предмет, переносимый в руке. Хотя я осознал принцип, я не пред-

полагал, что мое словообразовательное предположение насчет НОСЕ-

ЖАможет действительно сработать. Примером, подтверждающим мою

гипотезу, оказалась надпись на костяной печати XVII века из Витебска

(рис. 41), где кирилловская часть текста читалась первоиздателем ПЕ-

ЧАТА ПИРОГОВА, а середина не только не читалась, но и осталась

вообще без внимания46.

На мой взгляд, внешний край печати обрезан, так что срезанными

оказались крыши букв П, Е, Т, К, В, что исказило вид даже кирилловс-

кой надписи. Я ее читаю иначе: ПЕЧАТА КРОГОВА (КРУГЛАЯ ПЕ-

ЧАТЬ), а две вертикальные палочки, принимавшиеся за П, отношу к

числу 2 слоговой части надписи. Обращаю внимание на слово КРОГО-

ВАвместо КРУГОВА: оно более архаическое. Это слово нам еще при-

годится для анализа других надписей. Слоговая часть в центре читает-

ся НЪСЕЖЬ КАТЬКИЙ 2 (НОША КРУГЛАЯ ВТОРАЯ). Иными

словами, речь идет о переносной печати47. Вообще говоря, слово НО-

СЕЖЬ кажется довольно прозрачным и понятным, хотя его фонети-

ческая форма и не слишком эстетична.

Другой пример встречи с этим словом представляет собой печать

князя Ивана Семеновича Бабы из Друцка48 (рис. 42), сына князя Се-

мена Дмитриевича Друцкого (первая половина XV века). Как видим,

данная надпись на два века древнее, и, видимо, поэтому читается лег-

че. Здесь легенда означает ПЕЧАТЬ КНЯЗЯ ИВАНА СЕМЕНО

(ПЕЧАТЬ КНЯЗЯ ИВАНА СЕМЕНОВИЧА БАБЫ), а средняя

часть— НЕСЕЖЬ КАТЬКИ(Й) (НОША КРУГЛАЯ). Так что пре-

дыдущее чтение подтверждается, хотя внешний вид знаков руницы в

лигатуре центральной части печати совсем иной. Возникает предпо-

ложение, что данное словосочетание существовало прежде всего в

Белоруссии. Среди различных посторонних знаков центральной час-

ти можно встретить и смешанное начертание слова ПЪЧАТЬ —

ПЕЧАТЬ.

Третий пример я взял не из печатей; в качестве переносной вещи

использовалась костяная походная солонка из городища в урочище Па-

ляновщина у села Жовнина, найденная недалеко от города Воиня в слое

X—XI вв.49 (рис. 43). Ячитаю надпись СОЛЬ. НЪСИЖЬ, что означает

СОЛЬ, НОСИЖЬ (СОЛЬ, ПЕРЕНОСНОЙ ПРЕДМЕТ). Правда, чте-

ние этого текста не очень надежно в силу обилия пересечений на лигату-

ре. Однако, если все же признать правомерность и этого чтения, то мож-

но прийти к выводу, что словами НЕСЕЖЬ, НОСЕЖЬ или НОСИЖЬ

обозначался предмет, переносимый в руках или подвешенный на шею.

Короче говоря, так называли походный вариант некого известного ста-

ционарного предмета, в случае печати— переносной кругляш.

Орудие письма. На Руси широко применялись металлические ору-

дия для процарапывания по бересте, известные по другим странам на-

чиная с античности под именем СТИЛЬ. Было интересно узнать, обла-

дали ли и отечественные предметы соответствующими названиями.

Я читаю ее СТИЛЬ52. Иными словами, южная Русь использовала

то же слово, что и другие страны, восходящее к латинскому слову

stylos для обозначения стерженька для письма. Что же касается дру-

гих аналогичных стержней, то название у них другое, которое мы

сейчас и определим. Так, на стиле ХI—XIII вв. из Ижеславля под

Рязанью53 в смешанной надписи (первый знак слоговой, второй ки-

рилловский) ясно читается слово РЕЦЬ, что можно считать «цокаю-

щим» вариантом слова РЕЧЬ. То же слово, но начертанное верно, РЕЧЬ,

мы читаем на чисто слоговой надписи на стиле ХI в. из Новогрудка54.

Так что собственное название металлического предмета для письма

на севере Руси было РЕЧЬ. По смыслу это очень близко к латинс-

кому слову, которое обозначает и инструмент для письма, и возвы-

шенный или низкий уровень речи. По-русски, выходит, этот инстру-

мент являлся синонимом речи вообще, символизируя, разумеется, ее

письменный вариант. Это слово в таком значении ныне не употреб-

ляется.

Название письменных знаков. Естественно, что большой интерес

представляло название славянских слоговых знаков и в несколько

меньшей степени— название букв в средние века. Дело в том, что на-

звание БУКВАне является славянским. Филологи полагают, что оно

заимствовано из германских языков вместе со словом БУК, обознача-

ющим породу дерева, на дощечках из которого и вырезались первые

германские и славянские книги.

Этой проблеме я посвятил небольшую статью, в которой перечислил

в соответствии иллюстрации и надписи. Вчастности, приводилась над-

пись, принятая Павлиной Петровой за знак шамана55 (рис. 45), которая,

однако, читается как ПС РУНАМИ ЛИЛИ, что означает ПИСАЛА

ПИСЬМЕННЫМИ ЗНАКАМИ ЛИЛИЯ, где ЛИЛИЯ или ЛИЛИ —

болгарское популярное женское имя56. Как видим, надпись тут смешан-

ная, и это не смущает Лилию как автора надписи всё— и знаки руни-

цы, и буквы кириллицы— назвать РУНАМИ. И если уж речь зашла о

болгарских надписях, то, хотя я в ту статью и не включил, могу приве-

сти этот пример здесь— надпись Ивановской стенописи, где изображен

крест и оставлен автограф писца57 (рис. 46). Этот фрагмент справа я

читаю ПИСАЛ РУНА ГЕОРГИ (ПИСАЛ ПИСЬМЕННЫМИ ЗНАКА-

МИ ГЕОРГИЙ). И здесь слово РУНА написано слоговым способом, а

весь оставшийся фрагмент— буквами кириллицы, и так же все это —

РУНАкак письменный знак, что и подтверждает мое предположение.

Есть, разумеется, надписи и Руси, где любопытный пример — это

надпись на пряслице из Старой Рязани58 (рис. 47); тут можно прочи-

тать ПОПАДИ, РУНЪВА ПЪРЯДЬ (ПОПАДИ, РУНОВА ПРЯДЬ).

Мне кажется, что ее смысл состоит в пожелании пряхи, чтобы нитка

попала на веретено, а не мимо него; ибо нитка настолько перекручива-

ется при сучении, что ложится узлами, напоминающими РУНЫ59.

Если под РУНОВОЙ ПРЯДЬЮ понимается нитка, принимающая

любые узоры, то РУНЫ— это знаки любой природы, включая узел-

ковые. Так что данный текст косвенно включает в руны и узелковые

знаки.

Еще интереснее надпись на формочке для отливки височного кольца

XII—XIII вв. из древнерусского города Серенска60 (рис. 48), где слово

РУНА дано в виде краткого прилагательного РУНОВЫ.

Вцентре показан общий вид формочки, а затем крупным планом —

интересующий нас фрагмент надписи. На этом изображении, зеркаль-

ном по отношению к орнаменту на формочке, можно прочитать текст:

РУСЬ. РУНОВЫ ЖЕСТКИ (РУСЬ. РУНИЧЕСКИЕ ИЗДЕЛИЯ) 61.

Какого рода эти изделия, мы уточним позже, но пока видим, что, по-

скольку они начертаны знаками руницы, они РУНОВЫ, то есть со-

держат ПИСЬМЕННЫЕ ЗНАКИ.

Еще одним текстом, называющим слоговые знаки рунами, является

надпись-орнамент на можжевеловой палке XI—XII вв. из Новгорода,

которую сочли за знаки собственности на эталоне меры длины, рус-

ского локтя62 (рис. 49). Смоей точки зрения, каждый узор в виде ве-

точек с листьями есть лигатура из слоговых знаков; тем самым все

5 надписей на стержне читаются: 3 раза РУНОВЬ и 2— РУНОВЬ

КОЛЪ (КОЛ, ПОКРЫТЫЙ РУНАМИ). Скорее всего перед нами —

некий магический жезл63. Здесь тоже имеются лишь знаки руницы,

поэтому и кол— РУНОВ. Так что прилагательным от слова РУНЫ

на всех примерах выступает слово РУНОВА, а не РУНИЧЕСКАЯ.

Вероятно, данное прилагательное имеет смысл сохранить и в современ-

ном языке для характеристики руницы как РУНОВОЙ или РУНИЧ-

НОЙ письменности. А слово РУНИЧЕСКАЯ оставить за характерис-

тикой германских или тюркских рун.

Следующий пример касается надписи, принимаемой за средневеко-

вую хазарскую, на стене пещеры в комплексе «Каменная могила» (в 18 км

под Мелитополем, на берегу р. Молочной, у Азовского моря). На сте-

нах различных залов, а также на одиночных камнях находятся «руны»

(слоговые надписи), которые кто-то хочет собрать воедино64. Ячитаю

надпись ЛОЖИ У КАМОРА РУНА, то есть СЛОЖИ В КАМЕРЫ

РУНИЧЕСКИЕ КАМНИ65 (рис. 50). Под последними понимаются

камни, покрытые знаками руницы.

Конечно, перечисленными примерами использования слова РУНЫ

применительно к славянским слоговым знакам дело не ограничивает-

ся; можно вспомнить, например, рисунок, содержащий надпись

МУЖЬСКИ РУЧИЦА РУНОВЫ. Есть и другие надписи, подтверж-

дающие высказанную мною точку зрения.

Врезультате я пришел в своей статье к такому выводу: «...все знаки

как в древности, так и в средние века назывались у германцев и славян

РУНАМИ независимо от того, были ли они алфавитными или сло-

говыми. Аэто означает, что в древности и в средние века использо-

вались магические свойства рун, для чего их и наносили на различ-

ные предметы; позже стали особо подчеркивать рунический харак-

тер надписей, что мы и видим в названиях рунических сережек или

рунического кола. Так что часть представленных здесь предметов

является не только памятниками слогового письма, но и примером

магических орудий»66. Этот вывод я подтверждаю и сейчас. РУНА —

это знак любой системы письма, обладающий магическими свойства-

ми и потому желанный на любых бытовых предметах. Так понимали

это слово на Руси в средние века.

Название _______книги. Итак, в домонгольской Руси не было ни слова

«буква» (черноризец Храбр употреблял в этом смысле слово «пись-

мена»), ни слова «книга». Вместо слова «знак руницы» и часто вместо

слова «письмо» (в смысле буквы) употребляли слово РУНА. Акакое

слово замещало современное название «книга»?

На этот вопрос у меня долго не было ответа, пока я не нашел одну

болгарскую надпись из района Мадара в Болгарии, начертанную у вхо-

да в пещеру67 (рис. 51).

На рисунке вновь видны знаки, но не праболгарские (то есть не

тюркские руны), а знаки кириллицы и славянского слогового письма.

Чтение слева направо начинается с верхней части ромба, ЛИ; затем

читается знак в виде двойного треугольника, ЛИ (два таких разных

знака означают одно и то же, как в кириллице Д и D); наконец, низ

ромба— ВА. Получается ЛИЛИВА, то есть ЛИЛИЯ в несовершенной

слоговой записи. Затем идет кирилловский текст с лигатурами, ТУК

ПСАЛА, то есть ТУТ (по-болгарски— ТУК) ПИСАЛА. Нижняя стро-

ка содержит слоговую лигатуру РУНЕВЕ, то есть РУНЫ; а затем пред-

лог СЬ, то есть С и в слоговой записи слово КАТАБА, что в свете

сказанного можно понять либо как иное арабское название КНИГИ

(КНИГАпо-арабски называется КИТАБ), либо некого письменного

источника ТИПА КНИГИ, например, СВИТКА. Получаем надпись:

ЛИЛИЯ ТУТ ПИСАЛА РУНЫ С КНИГИ. Так что в данном случае

мы видим надпись девочки, овладевшей грамотой (что в условиях сред-

невековья было, видимо, большой роскошью, доступной лишь немногим

лицам женского пола),— она весела от того, что умеет писать и бук-

вами кириллицы, и слоговыми знаками, которые она списывает с ка-

кого-то письменного текста.

Замечу попутно, что если Лилия могла писать РУНЫ (то есть сла-

вянские слоговые знаки) С КНИГИ, стало быть, КНИГИ у славян

БЫЛИ. Амежду тем черноризец Храбр упрекал славян за отсутствие

книг. Другое дело, что они назывались КАТАБЫ (а не КНИГИ), но

это уже детали. Ипочему мы должны верить монаху Храбру, прези-

равшему язычников (поганых суще) со всей их поганьской культурой,

и не верить болгарской девушке Лилии, писавшей в ту же пору руны

с китаба? Таким образом, у славян было нечто, что по-арабски назы-

валось «книга» (или нечто «писанное»). Так что перед нами не про-

сто надпись, а весьма интересная славянская зарисовка, показывающая,

что в средние века писать могли даже женщины. Кстати, имя девуш-

ки— Лилия, и это имя до сих пор весьма популярно среди славянок

Болгарии— это ведь не Лейла! Так что и в данной надписи нет ниче-

го тюркоболгарского.

Правда, эта тема до конца не исчерпана, ибо болгары имели гораздо

более тесные контакты с арабами, чем Русь. Авот какое славянское

слово ходило в то же время на Руси для обозначения книги, и суще-

ствовало ли оно, пока не знаю. Ибо, как отмечает Макс Фасмер, «Прас-

лавянское *kъniga, судя по «книгочей», нужно возводить... к китайс-

кому kьen, свиток»68, так что слово КНИГА— заимствованное. Но

это— направление дальнейших поисков.

Ювелирные изделия. Нам уже встретилось слово ЖЕСТКИ в сло-

восочетании РУНОВЫ ЖЕСТКИ на формочке для отливки колта,

височной подвески в качестве женского украшения. Казалось бы, на-

звание женских подвесок сугубо славянское; тем не менее слоговые

выводам. Поэтому рассмотрим весьма интересную «сережку», возмож-

но, принадлежавшую Марии Палеолог. О ней написала статью Блага

Алексова, найдя ее в Djurište69 (рис. 52). Сережку изобразили развер-

нутой. На ней много надписей; в каждом картуше находится какое-то

изображение. Водном из них это двуглавый орел, символ Византии.

Вдругом помещена большая буква М и греческие буквы ПАЛЕ; впро-

чем, сам картуш можно прочитать как О, что дает слово М. ПАЛЕО-

(ЛОГ). Возможно, сережка действительно принадлежала Марии Па-

леолог.

Но нас волнует другое: надписи-узоры, выполненные славянским

слоговым письмом. На верхней кромке, обратно (вверх «ногами»), на-

писано ВИСЬЛОВА ЖЕСЬТЬ, то самое слово, которое нас интересу-

ет. Возможно, что его можно понять как ВИСЯЧАЯ СЕРЕЖКА. По-

средине, совпадая по ориентации с буквой М, написан текст РУСЬ

МОРАВЬСЬКА, что означает МОРАВСКОЕ КНЯЖЕСТВО (место

изготовления сережки), а последний текст, изображенный опрокинуто

по отношению к головам орла, я читаю ВОЧЕЛЬЕ ЦАРЬСЬКОМЪ. Итак,

перед нами ВИСЯЧАЯ СЕРЕЖКА В ЦАРСКОМ ОЧЕЛЬЕ, изготов-

ленная в МОРАВСКОМ КНЯЖЕСТВЕ70.

Словосочетание ВИСЯЧАЯ СЕРЕЖКА выглядит странным (а ка-

кой еще может быть сережка?); сережка может быть УКРАШЕНИ-

ЕМ, и тогда сочетание слов ВИСЬЛОВА ЖЕСТЬ может быть понято

как ВИСЯЧЕЕ УКРАШЕНИЕ. Но в таком случае слово ЖЕСЬТЪ-

КА может быть понято как УКРАШЕНЬИЦЕ.

Еще одну надпись можно видеть на литейной формочке из Пско-

ва71 (рис. 53), где помещалась отливка створчатого браслета. Повер-

нув изображение надписи зеркально и показав ее в крупном виде,

я читаю: РУСЬ, ЖЕСЬТЬКИ, что означает РУСЬ, УКРАШЕНЬ-

ИЦА. Слоговой знак ТЬ отсутствует, но вместо него поставлен апо-

строф.

На перстне XVI—XVII вв. из полярных областей России72 (рис. 54)

можно прочитать слово ЖЕСЬТЬ, то есть ЖЕСТЬ, в разных вариан-

тах. Смысл— ЮВЕЛИРНОЕ ИЗДЕЛИЕ, УКРАШЕНИЕ.

Вообще говоря, слово ЖЕСТЬ означает, согласно Максу Фасмеру,

заимствованное из тюркских или монгольских языков слово со зна-

чением «медь» или «бронза»73. Видимо, позже оно получило значение

МЕТАЛЛ ВООБЩЕ, а еще позже— МЕТАЛЛ С УКРАШЕНИЕМ, что

мы и видим на рассмотренных примерах.

Солонка. Интересны надписи и на деревянных сосудиках (рис. 55).

Так, в Польше, в Гданьске, был найден сосудик74; надпись на нем я чи-

таю ЩЕПОТЬ. Это непонятно, ибо под щепотью обычно понимается

небольшое количество сыпучего материала (соли, сахара), которое можно

удержать тремя пальцами руки. Однако в данном случае, видимо, речь

идет о названии самого сосуда, который я считаю солонкой. Неужели

сосуд называется ЩЕПОТЬЮ? Однако, аналогичную надпись нахожу

и на сосудике из Новгорода75, которую читаю ЩЕПОТЬ ИВА(НА) 76.

Втаком случае сомнения должны отпасть: солонка, а также любой иной

сосудик для сыпучих тел назывался прежде ЩЕПОТЬЮ. Иэто понят-

но: очевидно, сосудик изготавливался из ЩЕПЫ, которая отличалась

гигроскопичностью, то есть повышенным поглощением влаги, чтобы

содержимое не было влажным. Возможно, что и сосуд первоначально

назывался *ЩЕПОТА, что потом перешло в ЩЕПОТЬ. А затем под

ЩЕПОТЬЮ стали понимать сложенные вместе три пальца.

Сосуд с горлом средней ширины. Здесь речь пойдет о глиняной

амфоре не вполне обычной формы. Как известно, в древности широко

использовались узкогорлые крупные сосуды для хранения жидко-

стей— амфоры, а также более широкогорлые емкости, в которых хра-

нили зерно— пифосы. Существовали они и в средневековой Руси.

При этом название «амфоры» в русской средневековой литературе

отсутствует, возможно потому, что это слово начинается с буквы «а»,

которую русские в начале слова очень не любят. Поэтому меня заинте-

ресовали древние крупные сосуды на Руси.

Прежде всего мне захотелось понять различие во внешнем виде

между амфорой и пифосом. Вкачестве примера последнего я рассмот-

рел фотографию реконструированного сосуда ХI—XIII вв., найденно-

го М.К. Каргером в Киеве77, с надписью, которую я прочитал ЗЕРЬНЪ

СЬ ЛЕТА (ЗЕРНА С ЛЕТА) 78 (рис. 56).

Как видим, наиболее широкая часть сосуда находится наверху, руч-

ки по отношению к горлу малы и широко расставлены, а само горло

широкое и очень низкое. Всосуде исследователь обнаружил остатки

зерна. Сдругой стороны, существуют два вида амфор X—XIII вв., по-

казанные на рисунке справа от пифоса, которые различаются тем, что

у той, что слева (классический греческий тип) 79, ручки и горло высо-

кие, а сосуд вытянут по вертикали, тогда как у самой правой80 ручки

и горло среднего размера и расставлены на средней ширине. На этой ам-

форе помещен знак N, и археолог Л.А. Голубева приводит слова С.А. Вы-

соцкого о том, что этот знак означал емкость в 50 л80. Откуда такие

данные взял сам С.А. Высоцкий, мне проследить не удалось. Но я осо-

бо обращаю внимание на то, что данный знак имеет совершенно иное

значение, так что здесь мы сталкиваемся с фантазией эпиграфистов.

Вамфорах второго типа с древних времен хранили вино (рис. 57).

Так, на горлышке амфоры черняховского времени (III в. н.э.) из посе-

ления Ломоватое81 я смог прочитать надпись красной краской (мыс-

ленно устранив подтеки) слоговыми знаками ВИНО ВЫЛЕЖА(ЛО)

(ВИНО ВЫДЕРЖАННОЕ). Иными словами, в амфоре действитель-

но хранилось вино, хотя названия сосуда из этой надписи определить

нельзя. Вболее позднее время назначение сосуда осталось прежним,

только надписи выполнялись кириллицей. Тут уже русское название

амфоры определить можно, как это видно по реконструкции знаков

киевского сосуда ХI века, гласящих (чтение Б.А. Рыбакова) БЛАГО-

ДАТНЕША ПЛОНА КОРЧАГА СИЯ82, что, как я полагаю, означает

ВИНА БЛАГОДАТНЕЙШЕГО ПОЛНА ЭТА КОРЧАГА (на мой

взгляд, Б.А. Рыбаковым пропущено ключевое слово ВИНА, вместо ко-

торого он поместил неуместный в данном случае крест). Тем самым дан-

ный вид амфор назывался КОРЧАГА.

Сосуды промежуточного типа между амфорами и пифосами, на-

сколько мне удалось проследить, обычно содержали знак N, но не име-

ли специального обозначения, тогда как АМФОРАпо-русски называ-

лась КОРЧАГА. Получается, что сосуд третьего вида вроде бы не имел

никакого названия. Вот это я и решил понять, проследив знак N. Ведь

он мог оказаться не только буквой латинского, греческого или кирил-

ловского алфавита, но и знаком руницы со значением КА.

Подсказка пришла с неожиданной стороны. Сосуды с надписью N

известны с античного времени; поздней античности на Руси соответ-

ствовала черняховская культура. Вот там мне и попалось изображе-

ние не просто с буквой N, а с целым выражением NH83, которое можно

прочитать как КАНЪ. Однако, рядом с NH изображена буква А, но в

лежачем положении. Она означает, что читать надо не КАНЪ, а КАНА (на

рисунке надпись изображена справа от сосуда позиции 1). Если бы

надпись была греческой, то надобность в лежачем положении буквы

А отпадала. Но вряд ли греки писали бы слово НЕА— оно по-гре-

чески ничего не означает. Стало быть, это смешанная славянская над-

пись, где слоговые знаки начертаны вертикально, а буква— горизон-

тально, чтобы отличить стиль письма. Остроумно придумано!

Как обозначался данный вид сосуда, можно понять, прочитав над-

пись на обломках КАН более позднего времени, например, на черепке

из киевского Подола84 (на рисунке позиция 2) (рис. 58). Япрочитал эту

надпись вначале КАНЪ, но затем, приняв с благодарностью подсказку

с сосуда из Тирии, прочитал КАНА. Это слово для русского уха не чуж-

до, ибо не только соответствует английскому слову САN в значении

БИДОН, ЖБАН, немецкому слову КАNNЕ в значении КУВШИН,

КРУЖКА, БИДОН, ФЛЯГА, но и слову КАНИСТРА, известному на

Руси в наши дни. Тем самым, помимо корчаг и пифосов, у русских

имелись и КАНЫ.

Однако, хотелось бы проверить правильность такой интерпретации

и на других примерах. Так, археологам встретилось два обломка амфор

X—XII вв. с очень похожими надписями— из Вышгорода, позиция 385,

и из Киева, позиция 486, где, однако, был добавлен лишний знак, превра-

тивший слог НАв лигатуру. Ячитаю лигатуру как НЕЛА, а все сло-

во— как КАНЕЛА. Очевидно, от одного и того же латинского корня

произошло название и КАНЫ, и маленькой КАНЫ — КАНЕЛЫ.

На этом я закончил свою заметку о названиях сосуда с горлом сред-

ней величины, которую я опубликовал в сборнике ИППКМГУ87 (рис.

59). Однако позже мне попались в руки новые примеры, которые я и

хочу обсудить.

Прежде всего представляет интерес обломок горла красноглиняной

амфоры из-под Киева88, на котором можно прочитать КОНИ. То ли речь

идет о КАНИСТРЕ, что маловероятно, то ли слово КАНЫ начертано

по ошибке через КО. Такого рода описки были часты при отсутствии

орфографических правил, КОобозначало КА.

Далее, очень любопытен пример слова КАНЪ, начертанный на фраг-

менте амфоры из Саркела (рис. 60). История интерпретации этой над-

писи весьма любопытна. Нашел обломок амфоры М.И. Артамонов89, но

Р.А. Симонов почему-то предположил, что на нем начертаны числа и

тамгообразные знаки90. Далее процитируем А.А. Медынцеву: «Врасшиф-

ровке Симонова числа на этом

фрагменте идут сверху вниз в та-

ком порядке: (РО) 170, (РКси) 160,

(РМ) 140 и, вероятно, (РП) 180.

Помимо букв— цифровых записей,

на фрагменте сохранились и остат-

ки слов; слева от колонки с циф-

рами: НИКИ (у Симонова ошибоч-

но НИКО), справа, в самой верхней

и нижней строках— тамгообраз-

ные знаки. Таким образом, налицо

полное совпадение в системе запи-

сей с таманским кувшином, совпа-

дают даже знаки по количествен-

что обозначают буквы НИКИ. Скорее всего это сокращенная фор-

ма имени (Nikiforoz?). На одном из фрагментов амфоры из Тамани

обнаружено такое же сокращение91. Знаки-тамги в правой колонке

очень близки, верхний из них находит полные аналогии в знаке на

фрагментах сосудов из Плиски92»93. Как видим, чтение тут чисто ки-

рилловское, что неудивительно, но ничего путного из него не полу-

чается.

Я читаю не только надпись КАНЪ, но и слово КЪРОГОВА (на это

слово в смысле «круговая» я предлагал обратить внимание при чте-

нии так называемой «печати Пирогова»); далее, принимаю буквы Р

вдоль левой вертикальной линии за бордюр (а не за «тамги»), и по

вертикали читаю слоговые знаки как ВЪ ЗЕМЛЕ. Уменя получается

фраза КАНЪ КЪРОГОВА ВЪ ЗЕМЪЛЕ (СРЕДНЕГОРЛАЯ АМФО-

РА КРУГОВАЯ В ЗЕМЛЕ). Знаки правее и ниже прочитанных начер-

таны очень тускло и не вполне ясны. Что же касается предполагаемо-

го «цифрового» чтения фрагментов надписи, то его основания мне не

понятны, неясен и цифровой замысел этого исследователя, хотя поня-

тен весь ход вытекающих из него рассуждений Р.А. Симонова. Неясно

мне и согласие А.А. Медынцевой с выводами Р.А. Симонова.

Еще один пример— надпись КЬНЕЛА на корчаге из Белгорода

Киевского94 (рис. 61), где три отдельно стоящих знака, неглубоко на-

чертанные другим инструментом, квалифицированы как скандинавские

руны. Их прочитала скандинавистка Е.А. Мельникова, перевернув на 180о,

как (но не обратив на это внимания) и добавив: «Все они могут

быть идентифицированы как скандинавские младшие руны. Надпись

выполнена небрежно: знаки различаются по высоте (средний значи-

тельно выше других) и наклону. Второй и третий знаки идентичны

рунам i и R младшего рунического ряда... Графика же первого зна-

ка... допускает его различные интерпретации...; представляется

наиболее вероятным отождествление знака со старшей руной g, хотя

подавляющее большинство старших рун вышло из употребления

значительно раньше... В этом случае надпись читается как giR и

может быть интерпретирована как имя Girr... Другим возможным,

хотя и менее вероятным вариантом прочтения первого знака явля-

ется «а»... При интерпретации знака как «а» надпись читается как

aiR. Слово сопоставимо с древне-исландским eyrir, «эйрир», весовая

единица эпохи викингов, равная 27 г»95.

Честно говоря, когда я это прочитал, у меня перехватило дух. Одно

чтение давало 4 знака, другое 5, тогда как начертано было 3. Яуж не го-

ворю, что значение «27 грамм» было настолько нелепо, что его даже не

следовало упоминать; я поражаюсь вообще поискам «скандинавского

следа» на киевской амфоре. Асамое главное, совершенно не вижу надпи-

си ни в прямом, ни в перевернутом виде. То есть с начертанием

первого знака (по Мельниковой— третьего) я согласен, но второй знак

имеет, помимо вертикальной линии, еще и отросток вправо вверх (у Мель-

никовой он должен был получиться влево вниз), а его нет. Третий знак

имеет вид L (по Мельниковой, это должен быть V), а не Х, так что исход-

но анализировалось не то, что было начертано на амфоре. Поэтому

полученный результат— это фантазия Елены Александровны. Ассылка

на него— некритичное отношение к нему ее коллеги Альбины Алексан-

дровны Медынцевой, которая и попросила ее о таком чтении, будучи убеж-

денной в том, что речь идет именно о скандинавской надписи.

На самом деле эта надпись, как и все прочие на этой амфоре,—

русская, и начертано тут слово КЬНЕЛА, то есть КАНЕЛА— сред-

них размеров амфора с горлом средней величины (правильнее было

бы написать КАНЕЛА, но в предударном слоге КАи КЬ малоразли-

чимы). Ясно, что такое чтение требовало знания руницы, которого у

наших эпиграфистов пока нет, что и вынуждает их делать различные

экзотические предположения (о скандинавском, болгарском и прочих

«следах»).

Так что амфоры у русских назывались КОРЧАГИ, КАНЫ или

КАНЕЛЫ. При этом для обозначения КАНЫ сначала писали NH, а

затем уже оставили первый слог, N. Так что этот знак, как я показал,

означает не емкость в 50 литров, а название КАНА86. Его я прежде не

встречал ни в одном средневековом русском тексте и ни в одном

словаре.

Костяной цилиндр. При раскопках Старой Рязани был найден

костяной цилиндр с надписью, которую А.Л. Монгайт прочитал как

«Н.И.»96 (рис. 62). На мой взгляд, однако, здесь начертано КАДИЛО,

что вовсе не означает церковное кадило, а представляет собой озвон-

ченное слово КАТИЛО, то есть, ТО,ЧТО КАТАЮТ, а попросту СКАЛ-

КУ. Кстати, слово СКАЛКАвозникло, видимо, как сокращение слова

СКАТАЛКА, то есть, ТО, ЧТО СКАТЫВАЮТ. Как видим, смысл двух

слов, старого и нового, один и тот же.

Это озвонченное слово очень напоминает слово КРУДИЛОна бу-

меранге из Перника, имея с ним к тому же и сходное словообразова-

ние. Такие взаимные пересечения разных слов очень важны, они очер-

чивают словообразовательные тенденции прошлого, позволяя видеть

определенную систему там, где на первый взгляд усматривается какое-

то странное отклонение от дей-

ствующей в наши дни и по-

тому привычной традиции.

Формочка для литья. На

формочке ХII—XIII вв. из

Серенска имеется ясно види-

мая надпись (рис. 63), которую

археолог обнаружила, но про-

читать не смогла97, я читаю:

НЪ ЗАКАЗЪ ЛЕКА (НА ЗА-

КАЗ ФОРМОЧКА). Тем са-

мым ФОРМОЧКА, видимо,

прежде называлась ЛЕКА.

Раньше я полагал, что так на-

зывалась отливка98. Вполне по-

нятно, что латинское слово

ФОРМА вряд ли могло бытовать в средневековой Руси. Что же ка-

сается слова ЛЕКА, то оно могло поначалу иметь форму ЛЕЙКА, что

можно себе представить в еще более древнем виде как глагол в пове-

лительном наклонении с побудительной частицей, ЛЕЙКА!

Подтверждением такого нового понимания слова ЛЕКА как фор-

мочки, а не отливки, служит найденная в Киеве формочка99 (рис. 64) с

текстом ЖЕСЬТЬКЪВЫ ЛЕКИ МАКЪСИМОВЫ (ФОРМОЧКИ

ДЛЯ УКРАШЕНИЙ МАКСИМОВЫ). В этом тексте отливки уже

названы как ЖЕСЬТЬКИ, так что речь должна идти о формочках.

Кстати, эта надпись является не только подтверждением чтения сло-

ва ЛЕКИ, но и подтверждением чтения слова ЖЕСТЬКИ. Кроме того,

на ней имеется и кирилловская часть с именем владельца, мастера Мак-

сима.

Окончательно подтверждает правильность чтения слова ЛЕКАнад-

пись на формочке из Пскова100 (рис. 65). На ней я читаю: ЛЕЙ ВЪ

ЛЕКУ (ЛЕЙ В ФОРМОЧКУ). На первый взгляд такое предложе-

ние непонятно, ибо лить можно только в формочку, а не мимо нее.

Однако вариантов литья могло быть несколько, например, можно было

лить поверх формы, чтобы металл

растекался небольшой лужи-

цей— в таком случае не требо-

валась бы крышка литейной фор-

мы. Так что надпись ЛЕЙ В ЛЕ-

КУозначала, что крышка суще-

ствует и вливать металл следу-

ет в отверстие формы. Кроме

того, отверстий могло быть два,

одно для металла, другое для вы-

ходящего воздуха, и для дости-

жения некоторых специальных

целей можно было рекомендо-

вать подмастерью лить не только

ВЛЕКУ, но и в противолежащее отверстие. Так что данная надпись —

вовсе не излишество.

Толкушки. На толкушке XII—XIII вв. из Переяславля Рязанского

нанесена лигатура101 (рис. 66), которую я читаю ТОЛЪКАЛО (ТОЛКА-

ЛО). Таким образом, толкушка там называлась ТОЛКАЛО102. Ана тол-

кушке-мутовке из Рюрикова городища под Новгородом103 (отмечается,

что мутовки, еловые палки, широко использовались в домашнем хозяй-

стве для вымешивания теста, смешивания жидкостей, мытья крупы и

т.д.) начертана лигатура, и, если я ее верно читаю, из нее можно обра-

зовать то же слово ТОЛЪКЪЛО (ТОЛКАЛО). Правда, в таком начер-

тании кроется иное ударение: на корень.

Таковы 19 новых для наших дней, но древних слов, существовав-

ших в средние века в русской речи и речи других славян. Они не

только удовлетворяют наш познавательный интерес, но и помогают

правильно понимать читаемые в данной книге средневековые надписи.

Однако не меньший интерес, как я полагаю, имеют и надписи-этикетки

со знакомыми словами.

Некоторые виды оружия. На

русском оружии из кости есть

надписи, представляющие интерес:

на стреле из Новгорода104 и на ос-

трие стрелы (предположительно)

из Гнездилова под Суздалем105

(рис. 67). На стреле ХII в. из Нов-

города я читаю СЬТЬРЕЛА (СТ-

РЕЛА); на наконечнике Х в. из

Гнездилова читаю ПИКА106. Пер-

вое чтение не вызывает сомнения

потому, что прочитанное название

совпадает с археологической ат-

рибуцией. Но во втором случае

В.А. Лакшин предположил, что речь идет также о наконечнике стрелы.

Никакие мои попытки прочитать данный текст как-то иначе, чем ПИКА,

к успеху не привели. Поэтому я вынужден констатировать, что архео-

лог в данном случае ошибся. Ихотя нового слова я не прочитал, для

себя я понял, что костяные вставки могли быть в средние века не

только на стрелах, но и на пиках. Аэто уже— некоторое расширение

познания. Так что руница сослужила службу и в этом случае.

Кстати, тип наконечника, как следует из рисунка, разный для стрел

и пик. Аименно: наконечник стрелы, видимо, имеет дырку внутри для

того, чтобы туда вставить круглое древко меньшего диаметра. Напро-

тив, наконечник пики имеет плоскую грань, по размеру меньше древка

пики. Иэто вполне объяснимо: у стрелы диаметр древка очень неболь-

шой, и при вколачивании в него плоской лопаточки он мог бы рас-

щепиться. Напротив, для пики такой способ крепления вполне подхо-

дит. Так что наши предки конструировали свое оружие вполне разумно.

Вданном случае вполне достаточно единичного упоминания слов

СТРЕЛАи ПИКА, поскольку они существуют в современном русском

языке и, следовательно, дополнительного доказательства их существо-

вания не требуется.

Осколок форточки. Предположить существование слоговых надпи-

сей на стекле было не трудно, но такие мысли как-то в голову не при-

ходили, ибо стекло вовсе не является писчим материалом. Береста, де-

рево, кость — это увязывается с нашим представлением об архаичес-

кой письменности. Но стекло!.. Каково же было мое удивление, когда

в статье С.А. Высоцкого я прочитал следующее: «Наши попытки

отождествить открытые на стекле Софийского собора знаки с

буквами какого-нибудь алфавита успехов не имели. Трудность по-

добных сравнений находится в

том, что мы точно не знаем, где

у знаков верх, а где низ, и об-

стоятельства находки стекла

также» (перевод с украинского

мой) 107 (рис. 68). Так что, оказы-

вается, неясно, где тут верх, а где

низ, хотя на рисунке текст развер-

нут совершенно верно. Неболь-

шое лукавство археолога вполне

понятно, ибо допустить существо-

вание «загадочных» знаков на стекле Софийского собора Киева (это

же здание № 1 Киевской Руси!) он не мог, а как их прочитать— не

знал. Вот и поместил их изображение в ежегоднике «Киевская стари-

на», малотиражном специальном журнале, который мне удалось достать

только в библиотеке Института археологии РАН. Ну, а если бы ему уда-

лось прочитать эту краткую надпись, то она наверняка бы вылилась в

целую статью, достойную занять видное место либо в «Советской архео-

логии», либо в «Известиях АН СССР», не меньше! Ион был бы прав!

При взгляде на текст мне ясно: он написан слоговыми славянски-

ми знаками, причем очень понятно (с почти неслитной единственной

лигатурой) и красиво. Здесь я привожу его дешифровку: СЬТЕК-

ЛО (СТЕКЛО) 108. Кстати сказать, верх и низ данной надписи опре-

деляются однозначно и без труда; на самом деле Высоцкого смутил

непривычный вид знаков и нечитаемость надписи (если допустить, что

она буквенная, то она состоит из одних согласных).

Так что на осколке стекла начертано СТЕКЛО. Зачем? Полагаю, что

окна могли закрывать в то время бычьим пузырем, слюдой, горным

хрусталем; первые два по ряду параметров от стекла легко отличимы,

и подпись им не нужна. Но ХРУСТАЛЬ выглядит в точности как

стекло, и наверняка дорогие окна отделывали именно им. Вот тут стро-

ителям очень важно понять, с чем они имеют дело— со стеклом или

с хрусталем. Надпись для этого очень важна.

Ключ. Слоговую надпись можно усмотреть на орнаменте рукоят-

ки железного ключа Х века из Гдовского района Псковской облас-

ти109 (рис. 69). Внизу точками нанесен орнамент, который я принимаю

за смешанную рунично-кирилловскую надпись и читаю КЪЛЮЧ Б, то

есть КЛЮЧ Б.

Собственно говоря, надпись КЛЮЧ я читал и ранее110, но буква Б

как-то не вписывалась в чтение. Все дело в том, что прежде я обращал

внимание на сам процесс чтения, но не на связь надписи с назначением

вещи. Писать на ключе КЛЮЧ

хотя и не бессмысленно, но излиш-

не. Совсем другое дело, если к од-

ному замку есть два ключа, КЛЮЧ

А и КЛЮЧ Б. Скажем, КЛЮЧ

Анаходится у хозяина помещения,

а КЛЮЧ Б у его ближайших чле-

нов семьи. Тогда во избежание пу-

таницы есть смысл подписать каж-

дый ключ, и в случае потери знать

точно, какой из них потерян, что

позволит выявить виновника.

Второй ключ IX—X вв. был

найден в Белоруссии111, и его над-

пись может быть прочитана как

ЗАМЕНЕ, что означает ЗАМЕНЫ,

или, говоря современным языком,

ДУБЛИКАТЫ. Ситуация та же,

что и с КЛЮЧОМ Б.

Берестяной поплавок. Берестя-

ной поплавок X—XIII вв. крупных размеров найден в Новгороде; на

нем начертана надпись112 (рис. 70). Правда, существование надписи ар-

хеологи как-то не афишируют. Надпись я читаю ДИСЬКЪ (ДИСК).

(Прежде читал слово ДОСЬКЪ (ДОСКА), и это вполне понятно, по-

скольку прочитать совокупность разомкнутых линий довольно слож-

но.) Надо понимать, поплавков разного вида и размера было много, и

они скручивались для поддержания снасти, тогда как этот должен быть

оставлен в виде диска, что и на-

чертал его хозяин. Название обес-

печивало сохранение поплавка в

плоском виде. Интересно, что это

заимствованное слово знали ры-

баки из Новгорода в средние

века. Что же касается обычной

практики скручивания, то она

показана на рисунке113 (рис. 71).

Япредполагал, что надпись на

поплавке настолько редкая, что

она мне больше не встретится.

Каково же было мое удивление,

когда я обнаружил изображение

еще одного такого же поплавка, но теперь уже деревянного. Этот диск

с острова Шпицберген, где в XVII веке жили русские рыбаки-поляр-

ники, был просто прорисован на рисунке предметов быта и атрибути-

рован как часть туеса114 (рис. 72). Яне разделяю этой атрибуции и по-

казываю крышку туеса от рисунка диска справа.

На рисунке видно, что крышка туеса меньше диска, а соединяющие

ее скобы проходят в отверстия, расположенные значительно ближе к

центру крышки, чем на диске. Следовательно, атрибуция произведена

неверно. Но более всего впечатляет надпись. Вообще говоря, она со-

всем не выглядит надписью, и если бы несколько лет назад я не про-

читал текст на берестяном поплавке из Новгорода, то не обратил бы

внимания и на это деревянное изделие. Текст здесь вдвое длиннее, чем

на поплавке из Новгорода и гласит: ДИСЬКИ НЕВОДА (ДИСКИ

НЕВОДА). Таким образом, теперь отпадают всякие сомнения в назна-

чении диска. Аотверстия в нем, видимо, предназначались для пропуска

веревки.

Кухонная доска. Вокрестностях Пскова была найдена деревянная

кухонная доска с надписями115 (рис. 73). Ячитаю их ДЬСЬКЪ, что оз-

начает ДОСКА. Вотличие от предыдущей надписи здесь один и тот

же второй слоговой знак может быть прочитан как СИ, что дает бо-

лее мягкое звучание, чем при обозначении знаком СЕ. Надпись в

форме ДЬСИКА возможна лишь при уда-

рении на корень, ДО-СЙК-А, который к

тому же произносится не вполне отчетли-

во. Приставка ДОпроизносится тоже мяг-

ко, как ДЬ.

Еще одна доска XVI—XVII вв. была

найдена в Мангазее— городе полярных

моряков116 (рис. 74). Правда, здесь надпись

весьма сложная, допускающая массу различ-

ных прочтений, поэтому вариантов дешиф-

ровки может быть несколько. Наиболее

приемлемым на сегодня мне кажется такой:

ЛОТОКЪ ДЬЛЯ РЪЗЪДЕЛА МОРЪСЬ-

КИХ ЗЬВЕРЕЙ. РАЗЪДЕЛА ДОСЬ-

КА БОТИКА. Это означает: ЛОТОК Д-

ЛЯ РАЗДЕЛА МОРСКИХ ЖИВОТ-

НЫХ. РАЗДЕЛЬНАЯ ДОСКА БОТИКА.

Ботик— это корабль небольших размеров.

Прежде я читал ЛОТОКЪ ДЬЛЯ ВЫМЪВЕ И РАЗЪРУБА РЫБЪ

ЛИ УХИ117 (ЛОТОК ДЛЯ ВЫМЫВА И РАЗРУБА РЫБ, а нижнюю

часть— как ИЛИ УХИ). Но уху нельзя вымыть или разрубить, да и

слово ВЫМЫВАочень сомнительно, поэтому чтение было плохим, хотя

общий смысл отличался от предыдущего не слишком сильно.

Костяной цилиндр. Найден в Ижеславле и относится к XII—

XIII вв.118 (рис. 75). Ячитаю надпись КАСУШЬКА, что означает КО-

СУШКА, КОСАЯ САЖЕНЬ. Следовательно, перед нами фрагмент

единицы длины. Обращаю внимание на использование слогового знака

КАвместо положенного КО— о такого рода заменах уже было ска-

зано выше. Произносилось же, видимо, все-таки КОСУШКА.

Костяная рукоятка. ВБелоо-

зере, в слое XIII века, найдена ко-

стяная рукоятка119 (рис. 76), на ко-

торой я читаю ЛОВЪКА КО-

СА (УДОБНАЯ КОСА). Хозяин

решил выделить удобную в обра-

щении косу среди всех прочих,

сделав эту надпись. Мы бы сей-

час сказали КОСА, КОТОРОЙ

УДОБНО РАБОТАТЬ, но наши

предки выражались лаконичнее.

Роговая скребница. В Тол-

стовском районе Калужской об-

ласти, в деревне Свинухино при

раскопке городища, в слое XI—XII вв. был обнаружен фрагмент изде-

лия из рога лося с дырочками120 (рис. 77). Надпись читается однознач-

но: МОЗОЛИ, что я понимаю не как название изделия, а как его назна-

чение— соскребать после бани МОЗОЛИ с ног. Иными словами, перед

нами костяная скребница средневековой Руси. Внаши дни для этой

цели используют кусочки пемзы, пористого вулканического камня, у

которого дырочек с твердыми краями значительно больше, чем на ру-

котворной скребнице. Интересно отметить, что на рассматриваемой ро-

говой скребнице были сделаны отверстия для пальцев, чтобы ее было

удобно держать в руке.

Ложка из коры. В одной из статей я проанализировал польские

средневековые надписи на изделиях из коры. Археологами Польши в

городке Островок в Ополе был найден ряд изделий Х—XIII вв. из коры

(видимо, сосновой) 121. На изделии мы видим лигатуру, которую я чи-

таю как ЛОЖЬКА (ЛОЖКА) 122 (рис. 78). До этого я никогда не ви-

дел ложек из коры и не подозревал, что такие когда-либо существо-

вали. Атем более с надписью «ЛОЖКА».

Такого рода надписи, видимо, встречаются редко. Каково же было

мое удивление, когда я встретил описание футляра для ложки, обнару-

женного в слоях XIII—XIV вв. в

Новгороде, где исследователи так

и написали, «футляр для лож-

ки»123 (рис. 79). На футляр нане-

сен орнамент, который я и читаю:

ЛОЖЬКИ (ЛОЖКИ). Я никогда

бы не подумал, что ложки в сред-

ние века представляли собой та-

кую ценность, что для них требо-

вался футляр. Возможно, это была

металлическая посуда, ложки из

золота или серебра. Но в любом

случае данная надпись-орнамент

представляет интерес.

Общий итог. Этими одиннад-

цатью примерами в дополнение к

уже рассмотренным надписи-эти-

кетки отнюдь не исчерпываются;

многие из них нам не раз еще встретятся в дальнейшем рассмотрении.

Ав данном разделе я просто хотел показать, что такой тип надписей в

средневековой Руси существовал достаточно широко, и что он очень

полезен, поскольку не только позволяет выявить уже ушедшие из на-

шего обихода слова, но и проверить правильность чтения отдельных

знаков руницы по совпадению названия с общим назначением предме-

та. Правда, степень распространенности этих слов была разной: веро-

ятно, слова КАДИЛО вместо СКАЛКА и ТОЛКАЛО вместо ТОЛКУШ-

КАиспользовались лишь в Рязани и тем самым были диалектными;

слово КРУДИЛО могло быть только болгарским, тогда как слово

ЖЕСТЬ являлось общеславянским. Для определения ареала существо-

вания данных слов требуются дополнительные исследования. Но сей-

час важно другое— руница дает новый метод исследования, позволя-

ющий читать то, что прежде «не читалось», и воскрешать то, что, каза-

лось, давно забыто.

Есть и другой смысл в приведенных примерах: они позволяют

понимать дальнейшие чтения. Скажем, если речь идет о надписях на

браслетах, а там встречаются слова ЖЕСТЬ и РУЧИЦЕ, то теперь

становится понятным, что первое слово означает УКРАШЕНИЕ, а

второе— БРАСЛЕТ. Таким образом, я продемонстрировал небольшой

«словарь новых слов» для современного читателя, но слов вполне ста-

рых для людей средневековья. Кроме того, я не особенно удивлюсь, если

какие-то из них окажутся помещенными либо в современных трудах

по исторической лексикографии, либо в словарях более раннего вре-

мени. Хочу еще раз повторить, что назначение данного раздела— не

полномасштабное исследование устаревших или исчезнувших русских

слов, а лишь демонстрация методов их выявления. Ато, что в конце

концов получился весьма полезный и применимый к дальнейшему ис-

следованию результат,— это приятный сюрприз.

Разумеется, приведенное в данном разделе отнюдь не исчерпывает

ни новых для нас, но древних слов, которые я исследую в данной кни-

ге, ни тем более привычных и сегодня бытовых слов, употребляемых

в средневековых текстах. Со многими из них мы еще встретимся в

дальнейших разделах. Пока же я хотел высветить в первую очередь

элемент новизны, приятной неожи-

данности от вычитывания в ру-

ничных текстах слов, понятных по

значению, но неожиданных по сво-

ей форме. Поэтому я отобрал

весьма небольшое их число, стара-

ясь прежде всего акцентировать

прагматическую сторону использо-

вания руницы. Но при соответ-

ствующем продолжении это на-

правление исследования может

обогатить нас не десятками, но

сотнями такого типа слов.

Вышедшие из употребления

слова можно разделить на два

типа: на те, которые были потом

заменены на иностранные, и на вы-

тесненные другими отечествен-

ными. Кпервому типу я отнес бы

слова РУЧИЦЕ, ВЖАТЕЦ, ВЫ-

ЖАТЕЦ, ЖМЕЛО, ВОПИЛО, КРУДИЛО, ВИСЕЖЬ, РЕЧЬ, РУНА,

ЛЕКА, КАМОРА, ЗАМЕНЫ вместо слов БРАСЛЕТ, ПЛОМБА, ПИН-

ЦЕТ, ПАССАТИЖИ, БУМЕРАНГ, КИСТЕНЬ, СТИЛЬ, БУКВА, ФОР-

МОЧКА, КАМЕРА, ДУБЛИКАТЫ. Ко второму относятся слова СВЕ-

ТИЛО, ЖАЛЕВО, БЕЧАТА, НЕСЕЖЬ, КАТАБА, ЗАНОЗА, ЖЕСТКА,

ЩЕПОТЬ, КАНА, КАНЕЛА, КАДИЛО, ТОЛКАЛО вместо слов ПОД-

СВЕЧНИК, ПРОКОЛКА, ПЕЧАТЬ, КРУГЛАЯ ПЕЧАТЬ, КНИГА, ЯЗЫ-

ЧОК, УКРАШЕНИЕ, СОЛОНКА, КОРЧАГА, СКАЛКА, ТОЛКУШКА.

Из них слова КАТАБА, КАНА и КАНЕЛА являются заимствования-

ми, тогда как остальные— чисто славянские. Знакомство с этими дву-

мя пластами слов помогает глубже понять особенности славянского

словообразования и языковые предпочтения наших предков, где, на-

пример, весьма велик процент слов среднего рода: СВЕТИЛО, ЖАЛЕ-

ВО, ЖМЕЛО, ВОПИЛО, КРУДИЛО, КАДИЛО, ТОЛКАЛО, РУЧИЦЕ.

Чуть больше слов женского рода: РЕЧЬ, РУНА, ЛЕКА, КАМОРА, БЕ-

ЧАТА, КАТАБА, ЗАНОЗА, ЖЕСТКА, ЩЕПОТЬ, КАНА, КАНЕЛА, ЗА-

МЕНА. И совсем мало— мужского рода: ВЖАТЕЦ, ВЫЖАТЕЦ, ВИ-

СЕЖЬ, НЕСЕЖЬ, КЛЮЧ.

Имеют значение и слова, чей смысл до сего дня не изменился. Иес-

ли такие, как ПИКА, СТРЕЛА, ДОСКА, ЛОТОК, РАЗРУБ, КОСУШ-

КА, КОСА, ЛОЖКА вполне возможны в речи обычного человека даже

с невысоким социальным статусом, то слова СТЕКЛО или ДИСК

предполагают знакомство потребителей со стеклянными изделиями и

с диском как формой поплавков. Для сегодняшнего русского эти про-

стые бытовые слова весьма приподнимают образ горожанина Руси

средних веков, который до сих пор под влиянием научной и популяр-

ной литературы был достаточно низок. Таким образом, вхождение в лек-

сический пласт средневекового русича обогащает прежде всего наше

представление о культуре Средневековья.

Прочитанные в данном разделе надписи, передающие названия пред-

метов, начертаны на самих предметах, образуя единый словесно-веще-

вой комплекс, где имя слито с археологическим памятником. Это при-

дает коротким текстам особую достоверность. Здесь невозможно ска-

зать ни то, что прочитаны случайные царапины или чистые узоры, не

имеющие никакого звучания, ни то, что перед нами процарапаны зна-

ки собственности, не имеющие фонетического чтения, ни то, что памят-

ник начертан германскими или тюркскими рунами. Названия предме-

тов соответствуют назначению самих предметов, даже если данное слово

не дожило до наших дней, и это— лучший критерий правильности

чтения. Иными словами, это еще один повод не давать скучного для

читателя анализа петелек и мачт прочитанных знаков, чем обычно

эпиграфисты доказывают правильность своего чтения кирилловских

текстов. Сдругой стороны, «впечатанность» слова во внешний облик

предмета несет «аромат эпохи», показывает слитность вещи и ее на-

звания, нерасторжимую для средневекового сознания. Эта особенность

средневековой русской культуры представляет интерес теперь уже не

только для филолога, но и для культуролога.

Несмотря на неверные, с нашей точки зрения, написания ряда на-

званий, например, КАСУШКА вместо КОСУШКА, КРУДИЛО и КА-

ДИЛО вместо КРУТИЛО и КАТИЛО, ВЖАТЕТС и ВЫЖАТЕТС

вместо ВЖАТЕЦ и ВЫЖАТЕЦ, что скорее всего объяснялось терпи-

мостью, «демократичностью» кирилловской орфографии переходного

периода (от руницы к кириллице), поражает распространение грамот-

ности как среди ремесленников, так и среди обычных людей. Ведь

эти надписи наносились специально либо для себя, либо для потреби-

телей. Ато, что, с нашей точки зрения, является орфографическими

ошибками, именно ошибками вовсе и не являлось, поскольку орфог-

рафических норм тогда не существовало, и записи НЕСЕЖЬ, НЕСИЖЬ,

НОСЕЖЬ и НОСИЖЬ считались равноценными. Но для историчес-

кой диалектологии такие начертания— находки, ибо они позволяют

понять, как реально произносились отдельные русские слова много веков

назад.

Эти находки были невозможны, пока эпиграфисты читали лишь

буквы кириллицы, полностью игнорируя любые другие знаки, которые

они, несомненно, видели (они же не слепые, и к тому же их глаза много

тренированнее глаз археолога). Видели, но не хотели, не смели, не име-

ли права не только читать эти знаки (чего они и не смогли бы сде-

лать, не зная их значения), но даже обращать внимание на само их су-

ществование.

Поэтому даже такое краткое рассмотрение некоторых надписей не

обошлось без конфликта с устоявшимися точками зрения, согласно

которым на одних сосудах якобы производятся арифметические под-

счеты, хотя надпись руницей гласит о том, что перед нами круговая

кана, закопанная в землю, а на других— типа массивной и тяжелой

канелы из Белгорода Киевского— якобы начертано древнеисландс-

кое выражение «27 грамм». Таким образом, новый подход в виде чте-

ния знаков славянской слоговой письменности помог отбросить неудач-

ные научные предположения. Столкнулись мы и с тем, что исходно

анализировалось не то, что было начертано на амфоре (фантазия

Е.А. Мельниковой).

Кроме того, стало ясно, что время от времени даже крупные эпиг-

рафисты, к которым, несомненно, принадлежит С.А. Высоцкий, стал-

киваясь с чисто руничными текстами, понимают, что перед ними

текст, однако их «попытки отождествить открытые на стекле Со-

фийского собора знаки с буквами какого-нибудь алфавита успе-

хов не имели». Это— доказательство самобытности руницы, сде-

ланное самим эпиграфистом-славистом! Какие же еще нужны дока-

зательства бытования руницы на Руси? Лучший эпиграфист Украи-

ны в ХХвеке признается, что существует надпись, знаки которой не

совпадают ни с одним алфавитом мира! Но ведь они же начерта-

ны? В Киеве, стольном граде Киевской Руси, в святая святых —

Софийском соборе, на стекле, отлитом, по всей видимости, киевски-

ми мастерами, стало быть— это знаки самих киевлян! Только упор-

ное нежелание признать у славян существование третьего типа письма

наряду с кириллицей и глаголицей заставило прекрасного специа-

листа покраснеть и пробормотать сквозь зубы, будто он, человек,

прочитавший к тому времени не одну сотню надписей, не в силах

определить, где на осколке стекла верх, где низ. Да ведь это курам

на смех! Прекрасно видя уже первый знак С, С.А. Высоцкий развернул

все изображение совершенно верно, отлично понимая, где верх, где

низ. Но ведь надо же было сказать читателям что-то вразумитель-

ное, и посему великолепно прорисованные знаки, кстати говоря,

имеющие вполне совпадающие с греческими сигмой, каппой и лям-

бдой и латинской буквой t начертания, были объявлены нечитае-

мыми. Конечно, мы не дети и вполне понимаем, что и С.А. Высоц-

кий прекрасно понял, что и по-гречески, и по-латыни надпись чита-

ется как СТКЛ, но вот что делать дальше, было неясно. Так же, как

и М.К. Каргер в 1949 году, С.А. Высоцкий в 1972 году мог посту-

пить двояко. Либо, поддавшись соблазну, прочитать текст СТКЛ как

СТЕКЛО и тем самым объявить во всеуслышание о существова-

нии неизвестной ранее славянской письменности, либо напечатать

какую-то околесицу в ежегоднике «Киевская старина», как правило,

не доходящем до Москвы. Он предпочел эту «минуту позора» ве-

ликолепной возможности стать первооткрывателем. Почему? Да все

по одной-единственной причине: постулировать новую славянскую

письменность— смерти подобно! Ни один коллега этого ему не

простит. Произойдет то, что случилось с болгарским академиком Ива-

ном Гошевым, постулировавшим существование «протоглаголичес-

кого» письма, якобы обнаруженного на развалинах Круглой церк-

ви в Преславе. А.А. Медынцева, осмотрев надписи, заявила: «Разви-

тие негреческих «протоглаголических» букв путем их упрощения

под влиянием кириллицы в буквы, известные нам по кирилловско-

му письму, представленные на таблицах Ивана Гошева, хотя и

выглядят убедительно, не более, как очередное теоретическое

предположение, не подкрепленное никакими фактическими мате-

риалами. Напротив, пересмотр эпиграфического материала из

Круглой церкви ясно показывает бездоказательность гипотезы

Ивана Гошева, казалось бы такой обеспеченной новыми и неопро-

вержимыми данными, точно локализованными и датированными»124.

Захотел бы С.А. Высоцкий, чтобы та же А.А. Медынцева, глядя на

4 знака на осколке стекла из Софии Киевской, сказала бы: «Чте-

ние С.А. Высоцким неясной надписи как СТЕКЛО выглядит не

более, чем очередное теоретическое предположение, не подкреплен-

ное никакими фактическими материалами»? Поставит ли данный

уважаемый исследователь на карту свою репутацию специалиста ради

одной-единственной надписи с соблазнительно легким чтением и само

собой понятным значением? Нет, конечно! Чтобы отважиться на от-

стаивание «гипотезы» (она уже давно не гипотеза, а вполне дока-

занный факт) существования руницы, Высоцкому следовало бы,

отложив все дела, заниматься лет 10 исключительно чтением соот-

ветствующих надписей— возможно, тогда он смог бы как-то убе-

дить коллег. Но такой роскоши, как переход на чтение руничных тек-

стов, оставив все другие занятия, ему, разумеется, никто бы не по-

зволил.

На этом фоне его предположение о том, что знак N, начертанный на

амфоре, означает 50 литров (ничем не обоснованное предположение),

кажется просто наивной мелочью, на которую не стоит обращать вни-

мания, хотя это опять-таки чистая фантазия эпиграфиста. Аслово КАНЪ

или КАНА, которыми буквально пестрят среднегорлые амфоры, ни

один из эпиграфистов до сих пор не знает. Иникаких предположений

насчет знаков NН никто из них не делает.

Как видим, хотя я и не ставил цели непременно покритиковать своих

коллег по эпиграфическому цеху, это поневоле пришлось сделать, по-

скольку боязнь постулировать новую письменность, с проявления-

ми которой они сталкивались многократно (и задолго до того, как я

приступил к своим исследованиям), привела их к ряду просчетов. Ихотя

мы пока столкнулись с небольшим числом подобных недоразумений, все

же можем с сожалением отметить: даже самые опытные эпиграфис-

ты иногда фантазируют (да еще как!).