ИМЕНА ВЛАДЕЛЬЦЕВ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Вэтом разделе речь пойдет об именах людей, то есть об аналогах имен

вещей, только применительно к людям, которые упоминаются во владель-

ческих, дарительных и посвятительных надписях. Разница между ними

очень невелика: в одном случае пишется имя человека в именительном

падеже, либо в родительном, тогда как в другом— в дательном. Кроме

того, мы рассмотрим и некоторые другие грамоты, где тоже упомина-

ются имена людей, или мест, или речь идет об авторах надписей.

Насколько важны подобные исследования? Вначале, когда я про-

читал лишь несколько таких памятников письменности, я не понял их

специфики. Человеческие имена— это неплохо, но скучновато. Но когда

я перешел за пределы первого десятка памятников письменности, до

меня, наконец, дошло, в чем состояла их изюминка— в том, что только

они позволяли показать в деталях, как происходило вытеснение сло-

говых знаков из текстов кириллицей, и как, в свою очередь, кириллица

организовывалась в слова по законам слоговой графики, создавая не-

выносимые трудности для эпиграфистов. Аэто уже становилось инте-

ресным. Таких исследований до меня еще никто не проводил, и карти-

на наступления одного вида письменных знаков на другие в деталях

пока совершенно неизвестна.

Современному читателю-непрофессионалу кажется, что кириллица

появилась сразу и во все века выглядела приблизительно одинаково.

Однако это не так. Чтобы не быть голословным, предлагаю рассмот-

реть довольно позднюю владельческую кирилловскую надпись XVII века,

сделанную на глиняном кувшине в Москве1 (рис. 80).

Впользу того, что она владельческая, говорит сам текст: «КУВШИН

ДОБРА ЧЕЛОВЕКА ГРИГРИЯ ОФОНСЕВА», то есть, видимо, ГРИ-

ГОРИЯ АФАНАСЬЕВА. Несколько странно то, что произношение тут

зафиксировано новгородское, ОФОНАСИЙ вместо АФАНАСИЙ. Так

что хозяином кувшина является «добрый человек» Григорий Афана-

сьев. Обратим внимание на пропуск буквы «О» в имени и буквы

 «А»— в фамилии. Правда, выше этого текста существует смешанный

текст из двух знаков, одного— руницы, а другого— буквы Х, и он

читается СУХ. Иными словами, кувшин СУХОЙ, то есть он ПУСТ.

Интересно тут то, что одиночные слоговые знаки в этом последнем

для руницы веке еще встречались, но уже не в основном корпусе над-

писи, а, так сказать, на полях. Позже, через несколько десятилетий, на

письме не стало и этого. Здесь перед нами кириллица представлена в

одном из наиболее поздних рукописных стилей, в виде скорописи; еще

позже рукописные стили сменяются печатными шрифтами. Так что

перед нами находится последний рубеж существования знаков руни-

цы в кириллице. Таковы бытовые тексты.

Ав качестве наиболее ранней по времени кирилловской надписи

Болгарии (таковой ее считают болгарские ученые), относящейся к пе-

риоду 880—890 гг., привожу изображение печати на керамической плитке

из Преслава2 (рис. 81) с именем чернеца Георгия. Как видим, надпись по-

святительная; она гласит ГИ, ПОМОЗИ ТВОЕМОУ РАБОУ ГЕОРГИ-

У ЧЬРЬНЬЦЮ, ИСЮНКЕЛУ БЛЪГАРЬС(ЬКОМУ), то есть ГОС-

ПОДИ, ПОМОГИ ТВОЕМУ РАБУ ГЕОРГИЮ МОНАХУ, ЕПИСКО-

ПУБОЛГАРСКОМУ. Можно видеть, что в центральном узоре надпись

ЖИВИНАРУСЬ в этом тексте начертана славянской руницей. Так что

здесь приведен наиболее ранний славянский текст смешанного письма.

Тем самым очерчивается отрезок времени длиной в 800 лет, в тече-

ние которого происходило постепенное вытеснение руницы кирилли-

цей. При этом, как ни странно, для многих специалистов руницы на

приведенных текстах как бы нет. Вэтом состоит ее особенность, при-

сутствуя, производить впечатле-

ние отсутствия.

Показав, как менялась по на-

чертанию отдельных букв кирил-

ловская графика, я хотел бы об-

ратить внимание читателя на ряд

кирилловских владельческих над-

писей на берестяных грамотах,

чтобы выявить некоторые их

особенности. Вот, например, что

написано на новгородской грамо-

те № 127 XIV—XVI вв.: ИСА-

КА3 (рис. 82). А на грамоте

№ 323 XII века— МАРИИ ЦРН

(МАРИИ ЧЕРНИЦЫ, МАРИИ -

МОНАХИНИ)4. В первом случае

имя стоит в родительном падеже, во втором — падеж может быть как

родительным, так и дательным, он не определен.

Особенностями этих грамот является то, что береста аккуратно

обрезана по краям, составляя нечто вроде рамочки (отдаленно напо-

минающей царский картуш вокруг надписи с именем фараона в древ-

неегипетской письменности). Поля невелики. Вероятно, грамоты лежали

в качестве бирки на чем-то, что принадлежало конкретным людям,—

например, на их письмах (в виде берестяных грамот), на их личных

вещах, на их деньгах... А.В. Арциховский отмечал в связи с этим:

«Перед нами этикетка, обозначавшая что-то, принадлежавшая

монахине Марии. Подобных берестяных этикеток найдено уже

несколько»4.

Среди владельческих надписей встречаются и довольно непривыч-

ные, например, на грамоте № 319XIII—XIV вв.5 (рис. 83): ЕВАНОВЕ

ПОПОВЕ. Арциховский по этому поводу замечает: «Еванове попо-

ве»— две притяжательные формы. Еван— обычное новгородское

произношение и написание имени Иван; йотованное «Е» в нем ста-

вится часто. Этой берестяной лентой было обернуто что-то, при-

надлежавшее Ивану»5.

Существуют и поручительные грамоты, например, грамота

№ 79 XII в., на которой начертано А ВОДАЙ МИХАЛЕВИ (А ОТДАЙ

МИХАЛЕВУ6) (рис. 84). Странно тут выглядит написание ВОДАЙ

вместо ОТДАЙ. Однако я усматриваю тут влияние руницы: слоговой

знак в виде палочки мог означать любой гласный звук, и, чтобы обо-

значить именно нужную гласную, писали слоговой знак с В, например,

КАВЕМЪСЯ в смысле КАЕМЪСЯ. Так что надпись ВОДАЙ, на мой

взгляд, означает ОДДАЙ, где двойное Д графически было представ-

лено одной буквой, ибо такова была традиция руницы— писать удво-

ения одним слоговым знаком.

На другой грамоте, возможно, дарительной, относящейся к XIII—

XIV вв., № 58, нацарапано МАРЕМЕАНЕ (МАРИИ-АННЕ) 7 (рис. 85).

Это имя произносилось как МАРЕМЬЯНА, однако Е и И под влия-

нием традиций руницы часто путались, а слово АННАв составе двой-

ного имени МАРИЯ-АННА опять-таки под влиянием традиции сло-

говых начертаний можно было и буквами изображать с одним начер-

танием Н. Как видно даже по этим примерам, воздействие слоговых

традиций на орфографию кирилловских начертаний было довольно

значительным.

Хотелось бы отметить форму куска бересты, на которую наносились

такого типа надписи. Она прямоугольная, со слегка скругленными уг-

лами, справа и слева от надписи имеются довольно обширные поля, что

позволяет считать грамоту не только целым, завершенным документом

в эпиграфическом смысле слова, но и настоящим документом в юри-

дическом смысле слова. Из этого вытекает вывод, что если бы грамо-

та имела другую форму, например, округленную, она бы, вероятно, поте-

ряла свою юридическую силу.

Владельческие и другие аналогичные надписи наши далекие предки

делали не только на бересте, но и на других предметах. Вот как, напри-

мер, выглядела надпись на маленькой каменной иконке XII—XIII века

из Любеча, на лицевой части которой был изображен погрудный пор-

трет святого: ЯКОВЪ8 (рис. 86).

Заметим, что правила переноса

букв тогда отсутствовали и ав-

тор надписи перенес на следую-

щую строку единственную гласную

букву Ъ. Хотя это уже не кусо-

чек бересты, все равно можно

отметить существование вокруг

надписи широких полей.

Некоторые кирилловские над-

писи напоминают ребусы или ли-

гатуры руницы. Такова, в частно-

сти, надпись на крышке бочки из

Новгорода9 (рис. 87), которую я читаю БОРИСКИ. Впрочем, начало

слова, БОРИ, видно довольно отчетливо, но остальную его часть мож-

но только домыслить. Вначале я предполагал, что данная надпись яв-

ляется смешанной, но затем понял, что для ее дешифровки вполне

хватает кирилловских букв. Тут тоже вокруг надписи существует об-

ширное свободное пространство, что напоминает традиции владельческих

берестяных грамот.

До сих пор я приводил в качестве примера надписи чисто кирил-

ловские. Однако такого же типа были надписи и смешанные, кирил-

ловско-руничные. Так, на одном из ведер Новгорода XV века10 (рис. 88)

начертано СЕМЕНА, что означает СЕМЁНА, где первый знак являет-

ся слоговым СЕ. Кстати сказать, почти во всех грамотах имя СЕМЁН

пишется СМЕН, то есть первый слог продолжает читаться так, как будто

он является не буквой С, а слоговым знаком СЕ. Археологи полагают,

что такова была традиция в Новгороде, но причину традиции не объяс-

няют. Если же предположить, что Сявляется не буквой, а слоговым

знаком СЕ, причина такой традиции оказывается совершенно прозрач-

ной: остаток (реликт) смешанного написания.

Ряд надписей нанесен на поверхности сосудов, что иногда тоже

приводит к проблемам. Так, например, вполне спокойно, без ложных

отклонений, эпиграфистами была прочитана надпись на кане XII—

XIII вв. из Новогрудка: ОЛ КЪ-

СИ, что значит АЛЕКСЕЙ11 (рис.

89). Возможность такого прочте-

ния была обеспечена, как видно,

тем, что на поверхности сосуда со-

хранилось много букв надписи,

без которых о ее содержании

приходилось бы только гадать.

Яполностью соглашаюсь с таким

чтением, вполне допуская начер-

тание имени владельца на повер-

хности сосуда.

Однако находка такой же каны

XIII века в Суздале с аналогичной

надписью привела исследователей

к совершенно иному выводу: над-

пись — «это монограмма из трех букв ОЛЕ. В.В. Седов считал, что

в сосуде хранилось оливковое масло— олеи (ОЛ И)»12. Заметим, что

обе надписи — и ОЛ КЪСИ, и ОЛ И— пишутся через ЯТЬ. Полу-

чали ли в Суздале в далеком XIII веке оливковое масло целыми ам-

форами— это большой вопрос, как и предположение о том, что на Руси

такое масло использовалось в принципе. Яхорошо помню годы своей

юности, когда в советское время это масло впервые появилось в роз-

ничной торговле— многие домохозяйки долго пытались понять, сто-

ит ли ради него изымать из употребления отечественное традицион-

ное подсолнечное масло. Вего пользу работал только один аргумент —

высочайшая степень очистки. Но это— свойство не самого масла, а

зарубежной технологии его производства. Не думаю, чтобы в средние

века существовала такая совершенная технология. Поэтому гипотезу

об оливковом масле я считаю маловероятной. Почему не предположить,

что речь и в этом случае идет о недописанном слове ОЛ КЪСИ —

совершенно непонятно.

Япривел в качестве примера чисто кирилловские тексты, из кото-

рых следует, что даже их читать не всегда просто. Атеперь очень осто-

рожно попробуем прочитать некоторые смешанные надписи, где фигу-

рирует либо имя человека, либо название местности, либо местоимение,

их заменяющее. Прежде всего обратим внимание на берестяные грамо-

ты и начнем с наиболее простых из них, с берестяных поплавков, на

которые были нанесены владельческие надписи. Чтение берестяных

грамот представляет для наших целей особый интерес, поскольку, ког-

да речь заходит о рунице, мои оппоненты спрашивают меня: а много

ли грамот имеют знаки славянского слогового письма? Ия понимаю,

что это— как бы дополнительный тест на распространенность. Если

много, то тогда действительно можно говорить о том, что руница и в

средние века входила в тело русской письменности. Если же нет, тогда

и говорить не о чем. Так что надписи на грамотах я искал с особен-

ным тщанием, и когда находил, был очень доволен. Только в данном

случае сложность моего поиска мало совпадает с обычным представ-

лением о его результатах. Чем крупнее текст из только рунических

знаков, тем легче его обнаружить. Поэтому первыми я нашел несколь-

ко чисто слоговых текстов. Позже обнаружились тексты смешанные,

где знаки руницы перемежались с буквами кириллицы. И, наконец,

своим высшим пилотажем я считаю обнаружение одиночных знаков

руницы в большом массиве кирилловского текста. Но вот именно та-

кие перлы и оказываются малозначащими для обычных людей. Они

для них просто никак не эффектны, совершенно не впечатляют и к

тому же стоят на грани элементарной описки. Скажем, в слове «Се-

мён» отсутствует первая гласная буква «Е» и надпись выглядит

СМЕНА, как мы только что видели в качестве примера на новгород-

ском ведре. Мои оппоненты мне говорят, что человек просто по рас-

сеянности пропустил букву. Однако, как объяснить тот факт, что в

подавляющем количестве берестяных грамот слово СЕМЕН пишет-

ся как СМЕН? Вот правописание грамот только одной книжки из

серии «Новгородские грамоты на бересте», из раскопок 1962—

1976 гг.: СМЕНА— № 483, СМЕНЕ— № 414, 416, 534, СМЕНУ —

№ 414, СЕМЬ(НЪ)— № 52213. Соотношение получается 5: 1. Так что

говорить о случайной описке при написании этого имени не прихо-

дится, опиской можно считать скорее нормальное написание СЕМЕН.

А.В. Арциховский и В.Л. Янин так и пишут об этом открытым тек-

стом: «СМЕН— обычная новгородская форма имени Семен»14.

Спрашивается, почему «обычная новгородская форма написания»? На

это эпиграфисты ответа не дают. Зато его даю я: слоговой знак ру-

ницы СЕ выглядит так же, как и буква кириллицы С, поэтому начер-

тание СМЕН читается СЕМЕН. Так что для меня такие находки

весьма значительны.

Из всего массива грамот со смешанным и чисто слоговым написа-

нием, насчитывающим порядка 4 десятков, я отобрал несколько таких,

в которых встречались имена собственные или названия владельцев.

Это— меньшая часть массива, но и она дает определенное представ-

ление о смешанных начертаниях.

Владельческие грамоты. Первоиздатели сравнивают грамоту

№ 432 с предыдущей, № 431, обе XII—XIII вв. (рис. 90), и замечают:

«Оба поплавка от рыболовных сетей несут одно и то же имя Ильи,

написанное, однако, разными почерками и с соблюдением разных ор-

фографических приемов. Указанное обстоятельство заставляет

обратить внимание на принадлежность раскапываемой усадьбы, где

были найдены оба поплавка, к Ильиной улице древнего Новгорода. Не

исключено, что эта находка фиксирует существование уличного

имущества, в данном случае бывших в собственности всей Ильиной

улицы рыболовецких снастей»15. Это— интересное предположение,

которого я буду придерживаться при чтении грамот. Обе грамоты

первоиздатели не читают, хотя и записывают; № 432— как ИЛИН, а

№ 431— как ИЛИИ.НА. На мой взгляд, в 432 написано ИЛЬИНА, но

знак L имеет слоговое чтение ЛЬ, а последняя буква N читается тоже

не как буква, а как слоговой знак НА. Однако доказать это на грамоте

№ 432 сложно; не дав чтения, первоиздатели тоже понимали, что на-

писанные знаки надо читать как-то иначе. Но вот грамота № 431 та-

кую возможность уже дает. На ней написано вначале 4 знака, причем

второй из них— ЛЬ, а четвертый— НЪ, так что до точки читается

ИЛЬИНЪ. Это как раз и означает ИЛЬИНА. А чтобы читатель не

усомнился, что последний знак Н не буква И, он поясняется после точ-

ки буквенной транслитерацией НА. Таким образом, на обеих грамотах

следует читать не ИЛИН и ИЛИИ.НА, а ИЛЬИНА в смысле ИЛЬИ

НАУЛИЦА. Иными словами, предположение первоиздателей данным

текстом подтверждается16.

Далее рассмотрим грамоту № 116XII века из Новгорода (рис. 91).

На ней сохранились по краям дырки от отверстий, показывающие, что

береста сшивалась в цилиндр. «На стенку нанесен правильный зигзаг

и под ним написано ЛУШЕВАН... Лушеван— вероятно, имя или

прозвище владельца туеса»17. На бересте действительно есть надпись

кириллицей, но я ее читаю вместе со знаком руницы СЕ— ЛУШЕВАН

(ВОТ— ЛУШЕВАН). Но основная надпись выполнена слоговым

письмом в виде зигзага с лигатурами, который первоиздатели, естественно,

за надпись не считают; ими прочитано только имя ЛУШЕВАН. Ячи-

таю: вначале ТУЕСЬ (ТУЕС), затем аналог кирилловской записи СЕ —

ЛУШЕВАН, далее— МАЛЫШЬ-ШЬКОЛЯРЪ, МАЗИЛКА НЕ-

МОЙ, и вновь СЕ— ЛУШЕ. Таким образом, надпись оказывается

много пространнее.

Из данного чтения ясно, что туес принадлежал школьнику, почему

и появилась данная владельческая надпись. Но хозяин туеса, возмож-

но, обладал дефектами речи18. Смешанная надпись на боковинке туеса

школьника Лушевана весьма напоминает крышку туеса школьника

Онфима, но написана веком раньше. Причина обращения к тайнописи —

не только озорство мальчишки, но и желание не выдавать свой дефект

и доброе ироническое отношение к себе. Как видим, часть, начертанная

руницей в виде зигзага, существенно пополняет наше представление о

Лушеване; теперь мы знаем, кто он, и как относится к себе, и что он

трижды пытался подписать туес— первый раз внизу, самыми круп-

ными знаками, второй раз вверху знаками руницы помельче и, нако-

нец, кирилловскими буквами на средней строке, самым мелким почер-

ком (сохранив все же знак руницы СЕ).

Сточки зрения кирилловской эпиграфики перед нами находится

простой зигзаг, не достойный внимания эпиграфиста. Уже на этом при-

мере видно, что новая, руничная эпиграфика относится к памятникам

письменности много внимательнее.

Другой памятник— смоленская грамота № 619 (рис. 92). Она плохо

датируется стратиграфически в силу неясности залегания слоев в месте

находки, а также палеографически— из-за малочисленности знаков. На

ней имеется всего одна лигатура из двух знаков и один надстрочный

знак, но именно из-за их малого количества с ними оказалось очень

трудно работать. Совсем недавно я читал ТЕ МУЖИ, , пола-

гая, что речь идет о бирке, сопровождающей деньги; кто такие ТЕ

МУЖИ— должен знать и отправитель, и адресат20. Однако третий знак

все-таки не ЖИ, а НИ (мачта с двумя, а не тремя перекладинками), а

первый знак— все-таки скорее НЕ, чем ТЕ. В 1993 году я читал эту

надпись ТИМОШИ, полагая ее тоже владельческой. Но сейчас я скло-

няюсь к иной версии чтения: НЕ МЪНИ (НЕ МНЕ). Иными слова-

ми, нечто принадлежит не автору надписи. Теперь все три знака, как

мне кажется, прочитаны правильно. Сточки зрения кирилловской эпиг-

рафики данная грамота— полная бессмыслица.

Третьим примером является грамота № 72 (рис. 93) из Новгорода

ХIV века, на которой А.В. Арциховский прочитал «Иванко, сын Демь-

янко»21. Онадписи строкой ниже этот эпиграфист ничего не говорит.

На мой взгляд, данная надпись является владельческой, причем это целый

документ, а не фрагмент какой-то иной грамоты. Поскольку Иванов было

несколько, данный Иван характеризуется как сын Демьяна, но не как

ИВАН ДЕМЬЯНОВИЧ, и как ИВАНКО, СЫН ДЕМЬЯНКО, что

отражает его невысокий социальный статус. В 2000 г. я прочитал ниж-

нюю надпись как ИВАНЪКА, заметив при этом, что она была нанесена

дважды: сначала крупными штрихами были нанесены знаки I, V и

Уна примерно одинаковом расстоянии, что дало слово ИВАНА, а за-

тем из знакаУбыл создан знакN с чтением КА, что дало чтение ИВАКА.

Поэтому автор надписи вынужден был вставить дополнительный знак

У с чтением НЪ22.

Однако я тогда не объяснил, почему так поступил автор надписи.

Сейчас я понимаю, что он помечал владельческие надписи для себя по-

старинке, руницей, и потому крупно и с большой разрядкой начертал

внизу слово ИВАНА, в родительном падеже. Но потом, поняв, что, пе-

редав имя, не передал низкое происхождение Ивана, решил заменить

ИВАНА на ИВАНКА, для чего и переделал последний знак с НА на

КА, добавив слева одну мачту. Вот тогда-то он и понял, что получи-

лось ИВАКА вместо ИВАНЪКА, и добавил пропущенный знак, но на-

чертал не НЪ, как положено (в виде Н), а знак НОс чтением НЪ, хотя

и тут ухитрился сделать настолько маленькую ножку, что Упреврати-

лось в V. Так что имена и прозвища не только на Украине, но и на Руси

оканчивались на КО, и это окончание склонялось, как в современном

украинском языке (например, Киевский государственный университет

имени Т.Г. Шевченка).

Дарительные грамоты. Возможно, к ним относятся и те грамоты,

на которых указан получатель чего-то, что не является подарком. Од-

нако имена там стоят в дательном падеже и этого достаточно для их

отнесения к данной категории.

Оновгородской грамоте № 89 (рис. 94) А.В. Арциховский выска-

зался так: «Она, по-видимому, недописана. Имеются лишь 4 буквы,

ИМЮН... Отсутствие прочих букв нельзя объяснить разрывом: с

обеих сторон пустые места. Для палеографии данных мало. Стра-

тиграфическая дата — XI век»23. Грамоту я изобразил в соответствии

с положением А.В. Арциховского наверху, показав и его чтение. На мой

взгляд, чтение не только неверное (слова ИМЮН в русском языке нет),

но и грамота расположено преднамеренно неверно, с разворотом на 180о,

чтобы букву Аможно было бы прочитать как Ю. Все дело заключа-

ется в третьем знаке, который напоминает латинскую буквуW и ни-

как не должен был встретиться у славян. Но из грамоты Лушевана уже

известно, что данный знак представляет собой обозначение слога ШЕ,

так что эту грамоту можно прочитать как НАШЕЙ (дательный па-

деж от слова НАША) 24. Такого рода владельческие грамоты извест-

ны, например, А ВОДАЙ МИХАЛЕВИ (т.е. А ОТДАЙ МИХАИЛУ) —

№79, как рассмотрено выше. Помещение знака руницы в кирилловс-

кий текст— просто описка. Скорее всего смысл данной грамоты —

сопровождение некоторого пожертвования НАШЕЙ ЦЕРКВИ (или

какой-то иной организации, обозначаемой словом женского рода), од-

нако для уточнения этого предположения нужна дополнительная ин-

формация.

Другим образцом является новгородская грамота № 396 (рис. 95).

А.В. Арциховский о ней пишет: «Это кусок бересты, на котором на-

несены 19 буквообразных знаков в строчку и пять маленьких зна-

ков по дуге. Среди 12 знаков— варианты Ии Н. Транскрибировать

невозможно... Стратиграфическая дата— рубеж XII—XIII веков»25.

Грамота читаема, но в ней несколько лигатур чисто слоговых знаков,

почему я тоже не сразу мог ее прочитать. Я читаю ее СЬ НОВЪГО-

РОДА— ЧЕНЪТЬСУ, что означает ОТ НОВГОРОДА— ЧЕРНЕЦУ

(МОНАХУ). Очевидно, речь шла о каких-то пожертвованиях со сто-

роны Новгорода монаху. Но причиной тайнописи является не незакон-

ность получения денежных средств от новгородцев, как я полагал ра-

нее26, а традиционность начертания руницей, принятая среди образован-

ных людей, в данном случае— монахов. В 1996 году я читал СЬ НА-

РОРОДА ЦЕНЪСУ, в 1993— УНОША ДАРОВОЙ ЖЕ, что показы-

вает, как непросто читать лигатуры.

Текст грамоты № 396 косвенно подтверждает мое предположение

в отношении грамоты № 89; если Новгород перечислял пожертвова-

ния монаху (видимо, настоятелю монастыря), он мог перечислять их и

определенной церкви.

Долговые квитанции. Разновидностью владельческих надписей мож-

но считать долговые записки, где кредиторы отмечали, кто и сколько

гривен у них взял. Это, так сказать, был прообраз бухгалтерского уче-

та. Одной из таких бухгалтерских квитанций является надпись на нов-

городской грамоте № 458 (рис. 96).

Данная грамота XII века весьма лаконична и по-своему очень кра-

сива27. Оней первоиздатели сообщают следующее: «Это целый доку-

мент. Стратиграфическая дата: XII век. Палеографических проти-

воречий этой дате нет. Документ по левому и правому краям име-

ет прорезы для прикрепления его к какому-то предмету— тюку,

мешку, коробу и т.п.— и представляет собой ярлык с именем адре-

сата или владельца. Разделить его на слова можно так: ВОЛОСЕ

4. В тюке находилось какие-то четыре предмета, принадлежавшие

или адресованные Волосу. Имя Волос (Влас, Власий) было широко

распространено в Новгороде»27. Странно, что в таком случае не было

написано «ВОЛОСА» или «ВОЛОСУ», то есть не употреблен роди-

тельный или дательный падеж. Кроме того, непонятно, почему не было

обращено внимание на знак в виде Н, начертанный перед основной над-

писью. На мой взгляд, этот знак есть слоговой знак НЪ в значении

предлога НА, так что вся надпись

читается НЪ ВОЛОСЕ 4, что оз-

начает НА ВОЛОСЕ — (ДОЛГ)

4 (ГРИВНЫ). Тем самым данная

береста — не бирка с именем от-

правителя или адресата, а долго-

вой жетон. Слоговой знак упот-

реблен по традиции, причем вы-

делен как более мелким шрифтом,

так и начертанием под линией

строки28. Цифра «4» дублируется

также по углам отдельными зна-

ками со значением «1». Странно,

что ни знак «Н», ни знак «I» не вошли в опись эпиграфистов хотя

бы на правах «знаков неизвестного назначения». Наконец, мне жаль, что

эпиграфисты не увязали антропоним ВОЛОС с именем бога ВЕЛЕ-

СА, который также был известен как ВОЛОС. Вхристианское время

имя ВОЛОС вполне могло быть по созвучию заменено на ВЛАС или

ВЛАСИЙ. На этом примере я демонстрирую известную истину: исто-

рический памятник много информативнее того, что извлекают из него

исследователи. Впрочем, в этом случае я усматриваю не небрежность, а

сознательное неприятие эпиграфистами знаков Н и I, поскольку их

появление с точки зрения кирилловской эпиграфики необъяснимо.

Вместе с тем у меня возникает предчувствие, что и мое чтение этой

грамоты еще не окончено.

Другим примером является новгородская грамота № 450 (рис. 97).

Она найдена на Тихвинском раскопе. Сточки зрения эпиграфистов, «это

вырезанный из начатой и недописанной грамоты кружок бересты

диаметром 4,9 см. В _______верхней части текст: СЕАЗЪИЛ. Стратигра-

фическая дата: XII век. Палеографических противоречий этой дате

нет. «Се азъ Ил...»— обычная формула начала духовных грамот:

«Се аз (имя рек), отходя живота своего...». Здесь, судя по первым

буквам имени, автором текста мог быть Илия, Илиодор, Иларион и

т.п.»29. На мой взгляд, однако, оснований как для атрибуции грамоты

как начала завещания, так и для чтения начала имени «Ил...» нет.

Последней буквой явно является Д, а не Л, а предпоследний знак мень-

ше остальных и является слоговым НЪ, точно так же как на преды-

дущей грамоте № 458. Кроме того, вряд ли кто-то из недописанного

завещания стал бы вырезать кружочек. На мой взгляд, перед нами целый

документ, такая же долговая расписка, как и грамота № 458. Счтени-

ем первых букв я согласен, СЕ АЗЪ, то есть ЭТОЯ. Адальше, как и в

грамоте № 456, следует НА 4, то есть НАМНЕ 4 (ГРИВНЫ). Так ро-

стовщик пометил свой собствен-

ный долг— деньги, взятые для

каких-то нужд.

Теперь можно сравнить обе

грамоты. Поскольку в грамоте

№ 450 выражение СЕ АЗЪ дано

в именительном падеже, то, как мне

думается, то же предположение

насчет падежа следует теперь

применить и к грамоте № 458.

Тогда слово ВОЛОСЕ следует

понимать как начертание имени

ВОЛОСЬ с обычным в Новгороде обозначением Ь как Е. А предлог

НЪ должен быть поставлен после имени. Втаком случае эту грамоту

следует прочитать ВОЛОСЕ НЪ 4, IIII, то есть ВОЛОСЬ НА 4 (ЧЕ-

ТЫРЕ). Это означает, что ВОЛОСЬ (под которым я понимаю общину

поклонников языческого бога Волоса) взял 4 гривны. Асумма долга,

проставленная в виде цифры под титлом, дублируется прописью по углам

документа. То же самое можно сказать и о грамоте № 450. Только тут

пропись суммы долга в виде отдельных единичных знаков, обозначаю-

щих четверку, едва начата— сразу за знаком Н следует косая черта,—

но далее кредитор, взявший деньги у самого себя, решил обойтись без

бухгалтерской расшифровки. Ведь долг самому себе— это не доку-

мент, а лишь напоминание, и потому не нуждается в формальностях

типа расшифровки, а также в обязательной квадратной форме берес-

ты. Именно поэтому береста вырезана в виде кружочка— простое

напоминание ростовщику, чтобы при подсчетах вспомнить, куда ушли

4 гривны.

Третьей долговой распиской является грамота № 593 (рис. 98). Пер-

воиздатель сообщает о ней следующее: «Это небольшой отрывок...

УОИ YЛЪ... Стратиграфическая _______дата— первая половина XI века.

Для палеографии мало данных. Отмечу лигатуру YЛ. Грамота раз-

деляется на слоги так... ОУЙ YЛЪ. Кто-то, чье имя оканчивается

на «...УЙ»,— типа Балуй, Мелуй, Межуй,— «писал»30. Из прориси

грамоты, однако, видно, что порядок букв в тексте иной, не ОУ, а УО, и,

кроме того, У— зеркальное, другого размера и жирности, то есть при-

надлежит другому почерку. Однако этот факт не отмечен первоизда-

телем, ибо в этом случае меняется вся интерпретация надписи. Авооб-

ще-то здесь различимы несколько текстов. Первоначально было напи-

сано перевернутое на 180о слово ИО... с началом третьей буквы, что,

вероятно, образовывало имя ИОНА; надпись была либо владельчес-

кой, и по ней Иона должен был что-то получить, либо долговой, и по

ней Иона что-то задолжал. Однако имя осталось недописанным, следо-

вательно, либо Ионе его доля богатства не полагалась, либо было не-

известно, сколько он задолжал. Надпись тем самым была спорной, и кто-

то мог бы выдать Ионе его долю либо взыскать с него долг. Далее,

чуть ниже (поскольку первоначальное положение грамоты было раз-

вернуто на 1800, в нынешнем положении это будет чуть выше) начер-

тан несколько удлиненный, но опять-таки более низкий слоговой знак

НЪ, что отличает именно долговую квитанцию. Авот какой долг чис-

лился «НАИОНЕ», кредитор не помнил. Поэтому он, расстроившись,

поспешил начертать поверх крупными знаками свою оплошность; она

состояла из лигатуры ЛЪ в смысле ПИСАЛЪ и слогового знака НЕ.

Тем самым долг Ионы оставался, но неопределенность его в цифро-

вом выражении удостоверялась этим росчерком. Окончательный текст

грамоты я усматриваю таким: ИОНА НЪ (?)— НЕ ПСАЛЪ (ИОНА —

НА (?). НЕ ЗАПИСАЛ). Слово НЕ написано слоговым знаком по

привычке и весьма крупно, чтобы кредитор мог понять, что он по

ошибке забыл записать полную сумму займа Ионы. Кроме того, види-

мо, слоговая надпись была традиционной и, следовательно, непререка-

емой31. Опять следует обратить внимание на то, что квитанция имеет

вид не квадрата, а овала, видимо, из-за того, что опять не может яв-

ляться документом в юридическом смысле: на ней не проставлена

сумма займа.

Как видим, и здесь мой коллега, не зная руницы, дал ложную атри-

буцию грамоты: с его точки зрения выходило, что кто-то (БАЛУЙ,

МЕЛУЙ, МЕЖУЙ) решил пометить сам факт своего письма, вроде того,

как сейчас мальчишки оставляют на заборах свои автографы. Вдей-

ствительности, однако, здесь упущены два знака руницы (НЪ и НЕ) и

имя ИОНА, не отмечена владельческая форма грамоты (овал), и пото-

му долговая квитанция принята за некую детскую шалость.

Поминальные грамоты. Еще одной группой надписей являются по-

минальные записки, которые прихожане передавали священнику в цер-

кви, чтобы он помянул кого-то «за здравие», а кого-то — «за упокой».

Вних тоже встречаются в большом количестве слоговые знаки. Для

примера рассмотрим новгородскую берестяную грамоту № 504 (рис. 99).

Хотя в описании данной грамоты XII—XIII вв. сказано, что это

обрывок документа, я этого не нахожу: тут помещено пять имен так,

что они аккуратно вписаны в контуры бересты32, поэтому я считаю

данную грамоту целым документом. Это поминальная грамота с весьма

любопытными начертаниями слов. Первое слово Фома написано как

ФОМ, после чего стоит словоразделитель в виде точки; очевидно, что

знак М надо читать как МА, а все слово— как ФОМА. Тем самым мы

видим тут слоговую описку. Второй раз тот же слог встречается в сло-

ве МАРИЯНА (МАРИЯ-АННА), который написан как ЛАРИЯНА,

поскольку сочетания Л и Акак раз и выглядят как М, а М означает

МА; следовательно, подлинным чтением этого имени должно быть

МААРИЯНА, ибо помимо слогового знака МА тут есть еще и буква

А. Написание же ЛАРИЯНА настолько удивило В.Л. Янина, что он

прочитал его как... ИЛАРИОНА (!). На самом деле автор записки

написал вначале МРИАНА, читая первый знак не как букву, а как знак

руницы, а потом, поняв, что в кириллице нужно написать А, дописал

черточку к правой части М, так что получилось А; при этом М лиши-

лось правой половины, превратившись в .

Второе имя в списке— ТИМОФЕЙ, но оно начертано как ТИМОФ;

точно так же, как последнее имя в списке, АНАНИЙ, начертано как

ОНЪН. Это— правила орфографии слогового письма, где обычно не

пишется концевой Й; здесь, однако, автор надписи пошел дальше и

опустил уже ЕЙ и ИЙ. Наконец, самым любопытным является пред-

последнее слово. Вначале автор надписи хотел начертать слово ОНА-

НИЙ и уже вслед за Онаписал две мачты Н, но вспомнил, что забыл

помянуть еще одно лицо, чье имя начинается на О, зачеркнул Н и на-

чертал ОСКАЬ. Сточки зрения кирилловского письма после гласных

Ь невозможен; но с точки зрения слогового письма знак Ь означает

РЬ, так что помянут ОСКАРЬ. Понятно, почему В.Л. Янин в отноше-

нии Оскара и Анания написал «остальные имена неразборчивы»32.

Итак, мы видим, что концы первого, второго, четвертого и пятого сло-

ва, а также начало третьего написаны либо со слоговыми знаками, либо

со слоговыми опущениями. Следовательно, кириллицей писала рука,

привычная к слоговому начертанию. В связи со сказанным весьма

интересно отметить начертание имени Пантелей как ПАНТЕЛЕЬ в

грамоте № 561. Тут Ь использовался как Й, то есть в своем кириллов-

ском значении (так он произносится в качестве Ь разделительного).

Следовательно, начертание ОСКАЬ передает именно слоговой конеч-

ный знак РЬ. Итак, написаны имена: ФОМА, ТИМОФЕЙ, МААРИ-

ЯНА, ОСКАРЬ, ОНЬНИЙ33.

Три знака можно выделить на

грамоте № 553 (рис. 100). Это це-

лый документ XII—XIII вв., я по-

местил даже нижний фрагмент34.

Написан он на обрезке днища бе-

рестяного лукошка и представля-

ет собой обычную поминальную

грамоту, где перечисляются имена

Луки (дважды), Иоанна (дваж-

ды), Кирилла, Стефана, Мануила,

трех Марий и т.д. Меня интере-

сует знак, находящийся слева от

имени Софии и обводящий имя

Мануила. Верхний из них читает-

ся СЕ, нижний— ВОТЪ, так что

вместе они образуют два указа-

тельных местоимения, вероятно, об-

ращающих внимание священника

на начало поминания. Итак, сначала надо сказать СОФИЯ, а затем —

МАНУИЛ. И лишь после этого читать столбик справа, начиная от

Луки. Прежде я читал слово ВЪСЕ35. Таким образом, перед нами сло-

говая ремарка автора надписи.

Фрагмент еще одной новгородской берестяной грамоты представ-

ляет собой отрывок документа XII—XIII в., утративший нижние стро-

ки; я опустил левую часть грамоты36 (рис. 101). Это тоже поминаль-

ная грамота, перечисляющая имена Петра, Ивана, Маремьяны, Анны и

т.д. Меня интересует большой знак справа на полях, напоминающий

римскую цифру IV. На мой взгляд, так написано слово ДЬВА, где знак

ДЬ сливается со знаком ВАв виде лигатуры. Этот знак указывает,

сколько раз надо читать поминания, в данном случае ДВА. Ана гра-

моте № 559 на левых полях стоит 6 черточек, что обозначает, что

поминать надо 6 раз. Здесь мы опять видим слоговую ремарку автора

надписи37.

Грамота-молитва. Относится к 40—60 гг. XII века38 (рис. 102). Пер-

воиздателями рассматривается как заговор от болезни. Сихаил —

христианский ангел или архангел-демоноборец, известный по упоми-

наниям в заговорах. Отмечается, что третья строка не имеет надежной

интерпретации, что мне вполне понятно, ибо тут перед нами— лигату-

ра из слоговых знаков. Текст надписи прочитан так: ИСХС (ИИСУ-

С ХРИСТОС). НИКА. СИХАИЛЪ, СИХАИЛЪ, СИХАИЛЪ. АНЬ-

ГЕЛЪ, АНГЕЛЪ, АНГЕЛЪ ГИДЕНЬ (ГОСПОДЕНЬ), Г... ИМЯ-

АНЬГЕЛА. Странно, что перед словами ИМЯ АНГЕЛА стоит почти

нечитаемая лигатура, которая, видимо, это имя и называет. Но зачем

скрывать имя? Вероятно, это можно узнать, прочитав его.

Смоей точки зрения, в литературе можно выделить слоговые знаки

ГЪ, ДЕ, Я, РИ и ЛО, что вместе образует текст: ГЪДЕ ЯРИЛО (ГДЕ

ЯРИЛО). Стало быть, именем ангела господня будет не столько Сиха-

ил, сколько ЯРИЛО. Или, точнее, христианскому Сихаилу языческое

имя будет ЯРИЛО. Таким образом, мы имеем редкий случай демонст-

рации двоеверия с точным обозначением языческо-христианского со-

ответствия духовных персонажей. С 1996 по 2000 гг. я читал этот текст

чуть иначе: ГТ . Ясно, почему данное место грамоты написано тайно-

писью: за упоминание языческих богов даже в заговорах полагались

различного рода наказания. Так что перед нами употребление тайно-

писи по религиозным соображениям39.

Грамота-записка. Среди многих берестяных грамот с именами

смешанного письма встретилась одна весьма необычная, ибо смешанным

письмом тут оказывается не привычное уже рунично-кирилловское, а

рунично-латинское. Это— грамота № 753 (рис. 103). Хотя исследова-

тели поломали над ней немало копий и провели немало часов, разга-

дать ее смысл им удалось. И, как ни странно, причиной тут было не

незнание руницы, а незнание латиницы, точнее— неспособность принять

тот смысл, какой вытекал из нормального чтения.

Итак, грамота была найдена на Троицком раскопе. «Это целый бе-

рестяной лист, в левой части которого имеется короткая запись

латинскими буквами, состоящая из двух строк (-) ILGEFAL/

IM[K] IE. Ниже второй строки очень тонкими штрихами нанесе-

ны еще какие-то знаки, лишь отдаленно напоминающие буквы, —

скорее всего орнаментального характера. Впервой строке левее

основной записи довольно слабыми штрихами прочерчена фигура,

интерпретация которой затруднительна: можно предполагать в ней

нечетко выполненное инициальное Р или инициальное Т; но не исклю-

чено и то, что эти штрихи являются просто орнаментальными. Во

второй строке буква, записанная нами как К, не совсем надежна:

может быть, ее следует интерпретировать как N с маленькой лиш-

ней черточкой. Неясно также, является ли короткий штрих над

первым I знаком долготы или он просто случаен, как штришок над

соседним L... Стратиграфическая дата: середина XI века. Внасто-

ящее время текст грамоты № 753 еще не имеет удовлетворитель-

ного полного прочтения. Он ожидает более пристального внимания

со стороны германистов»38. Явполне согласен с тем, что предложен-

ное прочтение неудовлетворительно, хотя полагаю, что в данном слу-

чае обращаться к германистам преждевременно: одна буква прочитана

неверно, две буквы не замечены вовсе и потому не вошли в читае-

мый текст, к ясной букве неоправданно приковано внимание, а штрихи

над буквами, равно как и «орнамент», не имеют отношения к немецко-

му тексту, а написаны отчасти руницей, отчасти кириллицей.

Ясно, что при такой деформации исходного немецкого текста он

не имеет смысла. Путь, по которому пошли эпиграфисты, завел их в

тупик: «Хорошо вычленяются лишь слова GEFAL IM ’попади (или

выпади) ему‘, ’пусть попадет (или выпадет) ему‘, указывающие на

немецкое (а не скандинавское) происхождение записи (ввиду нали-

чия приставки GE- и формы дательного падежа единственного чис-

ла IM). Если в грамоте действительно имеется инициал Р, первое

слово записи предстает как древненижненемецкое (= древнесаксон-

ское) PIL ’стрела‘ (современное немецкое PFEIL). Слова ’стрела

ему попади‘ в этом случае должны истолковываться как магичес-

кое заклинание, записанное с целью принести гибель врагу. Если ини-

циал истолковывается как Т, первым словом текста оказывается

TIL (сравни в средненижненемецком TIL ’цель‘, древневерхненемец-

ком ZIL, готском TILARIDS ’стремящийся к цели‘ (надпись на ко-

пье). Если перед GEFAL стоит просто IL, истолкование первого слова

менее ясно. Удовлетворительный смысл мог бы дать корень ILL

(сравни древнеисландское ILL- ’зло‘, также в сочетании с корнем

FALL-— ILL-FELLI ’несчастье‘, ’несчастный случай‘); но он харак-

терен именно для скандинавских языков, а из западногерманских

языков представлен (в качестве скандинавского заимствования), по-

видимому, лишь в древнеанглийском. Не имеет до сих пор надежно-

го истолкования также заключительное KIE. Может быть, это

слово можно связать со средненижненемецким KEIE (KEIGE) ’дро-

тик, метательное копье‘. При чтении первого слова как TIL эта

версия дала бы общий смысл В ЦЕЛЬ ПОПАДИ У НЕГО КОПЬЕ.

А.В. Назаренко (устное сообщение) предложил интерпретировать

здесь KIE как отрицательное наречие с таким же K-, как в совре-

менном немецком KEIN. Вэтой версии документ предстает не как

губительное, а напротив, как охраняющее заклинание: СТРЕЛА (?)

НЕ ПОПАДИ ЕМУ НИКОГДА. Однако эту гипотезу крайне труд-

но согласовать с этимологией немецкого KEIN, которое восходит к

древневерхненемецкому DIHHEIN, NIHHEIN,— как потому, что от

предполагаемого *DIHHIE, *NIHHIE ’никогда‘ не сохранилось ника-

ких следов, так и по хронологическим соображениям: в середине

XI века усеченной формы KEIN, по-видимому, еще не было. Сдругой

стороны, если допустить, что в тексте грамоты № 753 стоит не K,

а N (смотри _______выше), данная версия становится совершенно правдо-

подобной: в отличие от KIE слово NIE заведомо существовало»40.

Очень любопытный пассаж: какой-то житель Новгорода пишет на

берестяной грамоте на древненижненемецком СТРЕЛА НЕ ПОПАДИ

ЕМУНИКОГДА. Зачем? Если это оберег, то почему он начертан на

левой начальной части бересты, как если бы предполагалось что-то

записывать дальше? Но почему этот оберег начертан для НЕГО, а не

для СЕБЯ? Икто этот ОН? Таких недоуменных вопросов можно за-

давать множество; и на них не будет дан ответ по одной причине: данная

дешифровка ложна. Меня всегда удивляла способность эпиграфистов

давать целый каскад пояснений, когда они не могут вскрыть простенькую

суть. Атут авторы дешифровок просто фонтанируют, сопоставляя древ-

неверхненемецкий со средненижненемецким и древнеисландским, демон-

стрируя блестящую эрудицию в знании средневековых немецких диа-

лектов. Иэто при всем том, что в чтении русских средневековых тек-

стов (а их книга посвящена именно русским, новгородским средневе-

ковым грамотам) они совершенно не курсе того, что существовала

руница (а работы по ней публикуются уже более 10 лет, но не удоста-

иваются внимания академиков), и что на данной грамоте знаки нане-

сены двумя почерками разной толщины и, следовательно, могут озна-

чать два разных шрифта. (Как-то непроизвольно закрадывается мысль,

что назначение академической науки— не поиск истины, а ошелом-

ление читателя эрудицией. Дескать, пусть я не понимаю сути написан-

ного, но зато поглядите, как великолепно я разбираюсь во всем ос-

тальном!)

Ая исхожу именно из русских начертаний. Кроме того, считаю, что

в немецком тексте после IL написана не буква G, а буква S, так что первое

слово является женским именем ILSE. Ятакже читаю две буквы лати-

ницы в третьей строке, незамеченные эпиграфистами, принимая их за

лигатуру KN, так что немецкую часть надписи я читаю так: ILSE FAL

IM KIEKN, что можно передать на современном немецком языке как

ILSE FALL IM KIEKEN, а по-русски как СЛУЧАЙ ИЛЬЗЫ: В РАЗ-

ГЛЯДЫВАНИИ. Кстати, большой словарь немецкого языка дает по-

мету при глаголе KIEKEN: «нижненемецкое, Берлинское— глядеть,

глазеть»41. Так что Ильза— девушка, на которую «глазеют» (здесь

глагол с типично берлинским «проглатыванием» Е в конце слова суб-

стантивировался в существительное среднего рода, а слово IM— не

местоимение IHM, ЕМУ, а предлог, слитый с артиклем в дательном

падеже). Иными словами, перед нами описана особа легкого поведе-

ния с Запада, на которую «глазеют» мужчины (такое понимание выте-

кает из первого осмысления. Однако оно не последнее).

Более тонким шрифтом нанесена русская часть текста. Над первой

строкой я читаю не знаки ударения, а слоговой знак ДЕ, а буквы лати-

ницы IL при этом можно прочитать как знак ВЪ (букву L), и знак

КА (букву I с надстрочным «знаком ударения»). Получается слово

ДЕВЪКА, то есть ДЕВКА, что вполне уместно при характеристике

Ильзы.

На первой строке начертан слоговой знак ПО, на третьей строке

сначала идет кирилловская лигатура ХО, потом попытка начертать сло-

говой знак ТЬ, и в конце слоговой знак ТИ. Тем самым смешанным

(и потому тайнописным) способом начертано слово ПОХОТИ, не нуж-

дающееся в переводе. Итак, перед нами ДЕВКАПОХОТИ, то есть ПРО-

СТИТУТКА. Понятно, что русским текстом сказано прямо то, на что

намекает немецкий текст. Так что перед нами некая записка-памятка:

Ильза— проститутка, смотри, не замарай репутацию! Возможен,

однако, и иной общий смысл: Ильза— проститутка. Может приго-

диться. Но из получившегося весьма неприглядного общего смысла

высказывания возможен и второй вариант чтения второго слова: не

FALL, а FAL(LOS). Тогда надпись можно прочитать как ILSE:

FAL(LOS) IM KIEKN (ИЛЬЗА: ФАЛЛОС НА РАЗГЛЯДЫВАНИЕ.

ДЕВКА ПОХОТИ). Так что теперь слово ГЛАЗЕЕТ относится не к

мужчине, а к женщине: глазеет она. При таком чтении можно заподоз-

рить некое оральное сношение со стороны Ильзы, что было довольно

удивительно для новгородца XI века. Так что если в данном отрывке

и идет речь о «стрелах», то совсем в ином смысле. Понятно и то, что

при довольно высоком уровне нравственности на Руси в средние века

писать подобные строки открытым текстом было бы опрометчиво. На

мой взгляд, на грамоте № 753 нанесено два текста, один сделан кем-то

на немецком языке (возможно, сводником, рекламирующим прелести

Ильзы), а другая— либо потенциальным клиентом, либо тоже сводни-

ком, но уже новгородцем. Именно поэтому на бересте оставлено место

справа: если клиент заинтересуется, он может написать правее свои

пожелания, скажем, заказать девушку на определенное время. Втаком

случае перед нами находится не столько грамота-записка, сколько «бланк

заказа» на обслуживание.

Всвязи со сказанным несколько напыщенно звучат заключительные

строки эпиграфистов: «Несмотря на все эти трудности, грамота

№ 753 оказывается чрезвычайно важным свидетельством присут-

ствия в Новгороде середины XI века посетителей из Германии, равно

как и того, что они пользовались тем же материалом и теми же

приемами письма, что и новгородцы»40. Да уж, средневековый вариант

современного Plattdeutsch по поводу ДЕВКИПОХОТИИльзы — «чрез-

вычайно важное свидетельство посетителей из Германии». Как чу-

десно, что и о «ночных бабочках» писали вульгарным нижненемецким

диалектом, пользуясь «тем же материалом и теми же приемами пись-

ма, что и новгородцы»! Икакие замечательные «посетители из Гер-

мании» приезжали к новгородцам в XI веке! Кстати, а почему эпигра-

фисты считают, что посетители были из Германии? Имя Ильзе являет-

ся скорее прибалтийским, ибо немецким будет имя Эльза, да и характер

поведения Ильзы больше напоминает некоторых прибалтиек, чем немок.

СПрибалтикой контактировала прежде всего Пруссия, которая и сопри-

касалась с нижненемецким диалектом. Так что немецкий язык части

надписи еще не свидетельствует о том, что ее автором был немец.

Промежуточный итог. Рассмотрев 15 смешанных надписей на бере-

стяных грамотах, можно прийти к некоторым выводам. Прежде всего

на значительной части смешанных текстов роль слоговых знаков весьма

скромна. Так, на поплавках с названиями Ильиной улицы речь идет лишь

о слоговых знаках ЛИи НА, совпадающих с кирилловскими буква-

ми по своим начертаниям, а на надписи НАШЕЙ в виде описки про-

скользнул знак W вместо букв ШЕ. Далее в трех случаях повторяет-

ся слоговой знак НЪ, когда речь идет о долгах, НАКОМ сколько гри-

вен числится. Правда, в третьей из этих грамот уже фигурирует и знак

НЕ, запечатлевший оплошность кредитора, который забыл записать,

сколько гривен числится на Ионе. На поминальных грамотах слоговым

способом записывается число чтений, ДЬВА, а также и выделенное

место, СЕ и ВОТЪ. Такова половина грамот.

На другой половине роль слоговых надписей значительнее. Так, одна

из грамот слоговым способом дублирует имя автора надписи, Иванка,

в виде слова ИВАНКА. Другая просто подразумевает владельцев —

НЕ МНЕ. Третью эпиграфисты прочитали с ошибками, не поняв сло-

говых знаков и не заметив имя ОСКАРЬ. Четвертая и пятая связа-

ны с тайнами; одна из них в качестве ангела называет языческого бога

ЯРИЛО, а другая предлагает передать средства СНОВГОРОДА ЧЕР-

НЦУ. Седьмая представляет собой характеристику владельца: СЕ

ЛУШЕВАН, ШКОЛЯР, МАЗИЛКА НЕМОЙ. Наконец, на восьмой

грамоте слоговыми знаками начертано ДЕВКА ПОХОТИ, что дает

ключ к пониманию надписи на нижненемецком. Таким образом, здесь

слоговые надписи являются либо ключевыми словами, без которых

текст можно понять превратно, либо вообще самим текстом.

Интересно, что имена чаще пишутся не слоговым способом, а един-

ственное слоговое начертание имени присутствует в грамоте, где все

христианские ангелы поименно названы кирилловским способом, и

только Ярило— слоговым. Вполне понятно, что традиция начертания

слоговым способом языческих имен не могла исчезнуть внезапно; что

же касается имен христианских, то они в основном пришли на Русь

вместе с кирилловской графикой.

Приведенные примеры показывают, что слоговых текстов среди

грамот не так уж мало. Правда, я здесь продемонстрировал далеко не

все грамоты, содержащие слоговые знаки, а лишь те, которые несли в

себе имена и не слишком обширный текст. Уменя в запасе есть еще

ряд грамот, как слоговых, так и смешанных, в которых нет имен, либо

имена представляют собой малозначащую часть текста. Но о них речь

пойдет впереди. Пока же ясно, что в XI веке крупно и более предпоч-

тительно писали руницей в особо важных случаях (НЕ ПИСАЛ), воз-

никали настоящие описки в виде слоговых вставок в обычные слова,

начертанные кириллицей (НАШЕЙ), а также новгородцы предпочита-

ли слоговым способом писать целые слова (ДЕВКА ПОХОТИ) явно,

тогда как в XII веке эта тенденция была продолжена, но в виде тайно-

писной лигатуры (ГДЕ ЯРИЛО), тайнопись проникает и к детям (СЕ

ЛУШЕВАН), и в то же время юридический термин долга (НА ком-то

столько-то гривен долга) писался по традиции слоговым знаком весь-

ма даже явно. В XII—XIII вв. слоговыми знаками все еще пользуют-

ся для указания количества поминаний на записках (ДВА), обозначе-

ния частей привычных слов, например названия улицы (ИЛЬИНА), в

имени человека (ФОМА), хотя иногда пишут имя руницей и почти

полностью (ОСКАРЬ), и все еще прибегают к тайнописи (С НОВГО-

РОДА— ЧЕРНЦУ). Но уже впервые встречается буквенное чтение

слогового знака (МААРИЯНА). Для меня это означает такой уровень

внедрения кириллицы, когда она полностью уравнялась в сознании

новгородцев с руницей. ВХIV веке руница на грамотах применяется уже

только «для себя»— для дублирования крупными знаками кириллов-

ских начертаний (ИВАНКА). Так что на берестяных грамотах в XI веке

руница не только употреблялась, но и пользовалась несколько боль-

шим престижем по сравнению с кириллицей, была письмом номер один,

тогда как к XII веку заняла прочное второе место после кириллицы, а

к XIV веку уже стала считаться письмом не публичным, но чисто до-

машним. Таково место руницы в наиболее яркой разновидности пись-

менности— берестяных грамотах. Акаково было положение вещей в

других видах эпиграфики? Это мы сейчас рассмотрим, обратив внима-

ние на надписи на дереве и кости.

Бондарные знаки. Из надписей на дереве весьма любопытно рас-

смотреть бондарный знак русских мореходов XVI—XVII вв. из при-

полярного города Мангазея42 (рис. 104). Вероятно, каждый моряк имел

на корабле свою бочку с продуктами или личными вещами (в после-

днем случае это мог быть рундук— сундук с округлыми боками, на-

бранный из лотков и скрепленный железными обручами, как бочка).

Эти изделия надо было подписывать. На рисунке мы видим смешан-

ную надпись.

Ячитаю надпись АВЕРЬЯНЪ КЪ, то есть как владельческую над-

пись, поясняющую, что хозяином кадки является человек по имени

АВЕРЬЯН и имеющий фамилию, начинающуюся с буквы К. Она вы-

полнена весьма изящно; ее основу составляет косая черта, передающая

звук Ав начале и в предпоследней части слова, плавно переходящая

в перекладину конечного знака НЪ. Узнака РЬ петелька разорвана.

Возникает впечатление, что и рундучки других моряков подписаны

аналогично, то есть содержат полное начертание имени и одну букву

фамилии (или вообще не содержат фамилии). Таких надписей в цити-

рованном источнике приводится еще 3(2—4) 42 (рис. 105).

Впервом случае я полагаю, что надпись следует перевернуть, что-

бы более жирный шрифт второго знака читать прежде. Тогда получа-

ется надпись из двух знаков, первый из которых ШЕ/ЖЕ, а второй —

КА, что дает слово ЖЕКА, то есть ЖЕНЯ, уменьшительное от ЕВГЕ-

НИЙ. Далее имеется надпись в две строки, где первые два знака —

руница, третий знак (во второй строке) неопределен, а четвертый —

буква. Все же, полагаю, что поскольку третий знак принадлежит к име-

ни, он— слоговой. Тогда надпись будет РАДИКЪ Л. (или РАДИКЪ

П.). Радик— это уменьшительное от РОДИОН. Наконец, последнюю

надпись я читаю как ИГОРЬ (знак РЬ начертан в виде лигатуры с Г с

поворотом на 90о), где мужское имя ИГОРЬ начертано полностью и

не сопряжено с инициалом фамилии.

Таким образом, моряки из Мангазеи подписывали рундуки со

своими личными вещами либо полным именем (АВЕРЬЯН, ИГОРЬ),

либо уменьшенным (ЖЕКА, РАДИК). Поскольку моряков на корабле

было немного, имена вряд ли повторялись, а если они повторялись (как

в случае Аверьяна и Радика), личные вещи различались лишним зна-

ком— инициалом фамилии. Тем самым продемонстрирована интерес-

ная практика, прямо противоположная современной: сейчас мы пишем

фамилии и инициалы имени, а три века назад писали имена и иници-

алы фамилии.

Весьма красивую прорись (при очень темной фотографии) удалось

получить для крышки кадушки первой половины XIII в. из Новгоро-

да43 (рис. 106). Второй знак представляет собой лигатуру, доставившую

много неприятностей эпиграфистам. Яне вполне соглашаюсь с чтени-

ем А.А. Медынцевой ОТНЬ, полагая, что хотя буква Е видна не отчет-

ливо и слита в лигатуру с Т, она все же существует, и на нее оставле-

но место. Поэтому я читаю ОТЕНЬ (ОТЦОВ). А.В. Арциховский чи-

тал первую лигатуру как глаголическую букву М, а все слово— как

МНЬ (МЕНЬ, НАЛИМ), с чем я не согласен. Анижняя часть надписи,

на мой взгляд, представляет собой традиционное слово ПЪЧАТЬ (ПЕ-

ЧАТЬ). Наличие печати или слова ПЕЧАТЬ являлось удостоверени-

ем надписи.

Так что в данном случае собственником кадушки является отец, что

и закреплено надписью ПЪЧАТЬ.

Владельческая надпись на ноже из Дрогичина. Впольском горо-

де Дрогичине была найдена костяная рукоятка ножа XII—XIII вв. с

русской надписью (рис. 107). Первоиздатель читает ее ЕЖЪКОВЪ

НОЖЪ, А ИЖЕ И ХТО УКРАДЕТ, ПРОКЛЯТЪ44, полагая, что нож

принадлежал россиянину. «Следует подчеркнуть все более обнаружи-

вающиеся торговые отношения с Русью. Омасштабах их свидетель-

ствует, например, число пломб, найденных в Дрогичине, который был

пунктом перевозки товаров»44.

Я читаю надпись кирилловскими буквами чуть подлиннее, ЕЖЪ-

КОВЪ НОЖЪ, А ИЖЕ И ХТО УКРАДЕТ, ПРОКЛЯТЪ ОН, а за-

тем ее продолжение руницей,— ВЕРОЙ ИНОЙ (ЕЖИН НОЖ, А ЕС-

ЛИ КТО И УКРАДЕТ, ОН ПРОКЛЯТ, ИНОВЕРЕЦ). Я усматриваю

полонизмы в написании (Ъ после Ж, Y вместо У), имени (ЕЖИ вме-

сто ЮРИЙ), в упоминании ИНОЙ ВЕРЫ (то есть православия вме-

сто католицизма у предполагаемого воришки). Скорее всего речь идет

о поляке, торговавшем с русскими и общавшемся с ними устно (ХТО

вместо КТО), хотя и знавшем слоговое письмо (ВЕРОЙ ИНОЙ).

Русские за рубежом, оставленные без привычного присмотра, действи-

тельно были весьма вороваты (вспомним, что даже Петр I, выезжая за

рубеж, велел членам своей свиты зашить карманы, дабы не подвергаться

искушению взять то, что плохо лежит).

Надпись на подвеске. На «Замковой горе» Мстиславля в слое

ХIII века была выкопана подвеска из розового шифера, где первоизда-

тель отметил буквы НТА, Ж, Р и В45 (рис. 108). На мой взгляд, вместо

последних букв имеются слоговые знаки КЪ и НЕ/НЯ. Я читаю

кирилловскую надпись НЪТАША (имя владелицы), что означает НА-

ТАША, обращая внимание на слоговое чтение первого знака. Слово

НАТАША означает уменьшительную русскую форму от женского име-

ни НАТАЛЬЯ, здесь стоит в родительном падеже. Перед этим словом

начертано МОЛУ (МОЛЮ). Другую надпись я читаю как чисто сло-

говую, КЪНЯЖЬВА, что означает притяжательное прилагательное от

слова КНЯЗЬ. Наконец, последнее слово— ЛЯЛЯ, то есть, возможно,

нечто вроде слова КУКОЛКА. Не исключено, что НАТАША была на-

ложницей князя. Раньше я читал эту надпись как смешанную, ОБО-

ЖАНЕ (ОБОЖАНИЕ), где незамкнутый круг можно принять и за

букву О, и за слоговой знак БО. Аеще ранее я читал данную надпись

несколько иначе: НАТАША, ЖЕНЕ46.

Промежуточный итог. Рассмотрев 7 надписей, из которых 4 на рун-

дуках относятся к XVI—XVII вв., одна надпись на дереве к XIII в., к

тому же периоду надпись на подвеске и к XII—XIII вв.— надпись

на ручке ножа, можно сказать, что до надписей моряков обычно име-

на людей писались буквами кириллицы, а фамилия или прозвища —

руницей. Так и в этом случае: и слово НАТАША, и слово ЕЖКОВ,

и слово ОТЕНЬ (ОТЧИЙ) начертаны кириллицей. А на крышках рун-

дуков моряков имена АВЕРЬЯН, ЖЕКА, РАДИК и ИГОРЬ начерта-

ны либо целиком руницей, либо лишь с одной кирилловской буквой

(И в слове ИГОРЬ), тогда как инициалы фамилии— буквами кирил-

лицы. Эту инверсию традиции я объясняю себе тем, что имя писали

кириллицей, а фамилию руницей в средние века лишь в официальных

случаях. Тут же, когда речь шла о моряках в полярных широтах, то

есть о людях, которые имели возможность заходить в иностранные

порты, надпись руницей ассоциировалась не только с Родиной, но и

была своеобразной тайнописью для всех иностранцев. Кроме экипажа,

ее никто не мог прочитать. Кстати, ее уже основательно забыли и на

Руси. Вместе с тем, для меня XVI—XVII вв.— это последний период

бытования руницы, когда она еще встречалась, но уже с ошибками, да

и на географической и социальной периферии Руси. Теперь к этим

признакам добавилось еще обращение традиции: руницей стали пи-

сать имя, и притом в полном написании, а кириллицей— фамилию,

инициально.

Владельческие надписи на пряслицах. Почти каждая женщина в

средние века должна была прясть и ткать на всю семью. Впроцессе

прядения нить наматывалась на веретено, а чтобы оно крутилось не

рывками, а плавно, на него насаживали грузик— пряслице. Но так

называют его современные археологи. Акак оно называлось раньше?

Окончательный ответ на этот вопрос дал Б.А. Рыбаков для русского

образца. Но он был третьим, кто читал надпись на пряслице из Киевс-

кого клада 1885 года, найденного недалеко от Софийского собора (рис.

109). Первым ее прочитал Н.П. Кондаков как ТВОРН NЪ ПРЯМО-

(А ПО) СЛЬNЬ47 (ТВОРИ НЕ ПРЯМО, А ПО (ДВИЖЕНИЮ)

СОЛНЦА). Знак после ЮСА МАЛОГО был принят за М.

Это чтение в 1929 году было поправлено болгарским исследовате-

лем, будущим академиком Кристо Миятевым по аналогии с надписью

на пряслице из Преслава (Болгария), где он прочитал ЛОЛИН ПРЯС-

ЛЕН— на МОТВОРИН ПРЯСЛЕНЬ48. Следовательно, К. Миятев был

первым, кто ввел в науку слово ПРЯСЛЕН, а Б.А. Рыбаков— первым,

кто ввел слово ПРЯСЛЕНЬ. Тем самым выяснилось, что грузик для

прядения называется на Руси ПРЯСЛЕНЬ, в Болгарии— ПРЯСЛЕН.

А через 17 лет Б.А. Рыбаков исправил чтение с МОТВОРИН на ПО-

ТВОРИН49. Слово ПОТВОРА означает не имя, а ЧАРОДЕЙСТВО,

ВОЛШЕБСТВО. По поводу этого названия Б.А. Рыбаков пишет сле-

дующее: «Надпись можно понять только как определение принадлеж-

ности данного веретена какой-то чародейке, знахарке. Сама она едва

ли могла пометить свою вещь таким рискованным способом... Сле-

дует допустить, что, очевидно, владелица пряслица была неграмот-

ной и не знала о том, как коварно была подписана кем-то ее

вещь»50.— Уменя, однако, возникает другое предположение: что вещь

вовсе не принадлежала знахарке, но побывала в ее руках по просьбе

владелицы. Тем самым пряслице было, например, защищено от чар

недоброжелателей. Наконец, Ф.П. Филин заметил, что в слое ПОТВО-

РИН на конце стоит не Ъ, а , что дает родительный падеж от имени

ПОТВОРИНЯ51. Однако такое имя не известно, кроме того, как он сам

отмечает, имя должно быть ПОТВОРЫНЯ, а не ПОТВОРИНЯ. Я же

считаю, что косая черта на надписи является просто случайной цара-

пиной.

Можно согласиться с А.А. Медынцевой в ее замечании о том, что

«это прочтение становится эталоном для многих других надписей

на пряслицах, обозначающих название предмета и имя владелицы в

притяжательной форме»52. Действительно, теперь очень многие над-

писи начинают хорошо пониматься с точки зрения такой модели.

Однако А.А. Медынцева не обращает внимания на то, что различия в

написании между ПР СЛЕНЬ и ПРАСЛЕНЬ, между ПР СЛЕНЬ

и ПР СЛЕН могут оказаться весьма полезными в выявлении диа-

лектных или языковых различий далекого прошлого. Так что чтение

такой стандартной надписи может принести довольно интересную ин-

формацию.

Ошибки в чтении. Как ни парадоксально, но именно владельческие

надписи дают большое количество ошибочных чтений современными

исследователями. Казалось бы, человеческих имен не так уж много, и

всегда есть возможность усомниться в их неверном понимании— но

нет, практика эпиграфистов показывает, что это не так. Причин тому

много, например, слитное или раздельное начертание слова или пере-

житки слоговой графики, а также незнание древних имен и прозвищ.

Публикуя этот подраздел, я отнюдь не желаю продемонстрировать

свое отличие от других исследователей, а тем более свое какое-то пре-

имущество; я часто ошибаюсь точно так же, как и все, и в ряде случа-

ев честно пишу, что прежде читал знаки иначе, то есть заблуждался, а

моя особенность состоит разве что в наличии опыта чтения слоговых

знаков руницы, которого нет у моих коллег. Но если бы этого опыта

у меня не было, я читал бы точно так же, как и они. Поэтому я отно-

шусь к проделанной ими до меня работе с глубочайшим уважением.

Начнем с одного из пряслиц Белоозера. Л.А. Голубева пишет о нем:

«Пряслице с надписью «НАМАЛЕ» найдено нами в 1959 году в Бе-

лоозере в горизонте первой половины XII века (№ 899) (рис. 110).

Это пряслице битрапецеидальное, выточено из темно-розового ов-

ручского шифера... Широкие и крупные буквы вырезаны четко и хо-

рошо читаются. По характеру начертания букв надпись выполне-

на уставом XI—XII вв. По содержанию она может представлять

собой женское имя Намала в дательном падеже. Такое чтение пред-

ложила А.А. Медынцева»53.

Казалось бы, тут все ясно. Позже, в 2000 году, А.А. Медынцева по-

мещает описание этого пряслица под № 20 и замечает: «Надпись из

шести букв четко прочерчена по нижней боковой поверхности пряс-

лица. Начало и конец ее разделяются пустым пространством, чи-

тается она легко: НАМАЛЕ. По содержанию надпись представля-

ет собой женское имя «Намала» в дательном падеже (конечный

заменен Е). Имя, вероятно, с помощью частицы «на» образовано от

засвидетельствованного древнерусскими источниками женского

имени «Малуша» и мужских типа «Мал», «Малък» и т.д. Таким

образом, надпись является традиционной дарственной, состоящей из

одного имени в дательном падеже...»54.

Что же тут не так? Меня смущает, во-первых, имя НАМАЛА, во-

вторых, «частица» НА. Ятакой частицы не знаю (есть частицы -ТО,

-ЛИБО, -НИБУДЬ и т.д., равно как есть предлог и приставка НА) и

никогда не встречал имя НАМАЛА. Правда, целый раздел я посвятил

именам нарицательным, которых тоже никогда не встречал; но так они

читаются на памятнике. Казалось бы, и тут чтение однозначное. Одна-

ко, как мне думается, данная надпись не простая, а выполнена женщи-

ной, знакомой с руницей. Ав ней ЛЕ и ЛИпишутся одинаково, и над-

пись НАМАЛЕ и НАМАЛИ графически различаться не будут. Ну, а

теперь логично переставить букву Н из начала в конец слова, чтобы

получить другое чтение, АМАЛИН. Вэтом случае мы получаем хоро-

шо известное женское имя АМАЛЯи его притяжательное прилагатель-

ное мужского рода АМАЛИН. Итак, я читаю АМАЛЕН со смыслом

АМАЛИН. Что же касается автора надписи, то, как мне кажется, такая

перестановка первой буквы назад получилась не по недосмотру, а со-

знательно. Вкниге «Лад Сварожий», которую я обсуждаю в разделе о

рунице в книгах, такой тип кодирования встречается как отличитель-

ная черта именно данной книги. Однако до данного пряслица он не

находил соответствия в практике бытового письма. Теперь же на пряс-

лице № 899 мы видим его в действии. Таким образом, это пряслице хотя

и демонстрирует кирилловские прекрасно читаемые буквы, но органи-

зовано оно по правилам чтения руницы. Вот пример рефлексов слого-

вой письменности в кириллице!

Затем любопытно чтение надписи на пряслице № 29 (рис. 111),

которое до работы А.А. Медынцевой мне в поле зрения не попадалось.

Онем эта исследовательница сообщает следующее: «... Пряслице с

надписью обнаружено в раскопе у церкви Григория Богослова. Оно

так же изготовлено из розового шифера, битрапецеидально по фор-

ме. На боковых гранях прочерчена отчетливая надпись МИЛЕШИ

ПРАЛЕНЬ. Последние две буквы перенесены на нижнюю грань из-

за выбоины на верхней, уже существовавшей к моменту нанесения

надписи. Это также типичная для пряслиц владельческая надпись.

Некоторое затруднение вызывает прочтение имени владелицы.

Последние три буквы слова объединены в лигатуру, причем следует

учесть, что черта, соединяющая буквы «Ш» и «Н», не случайна, а

аккуратно нанесена тем же инструментом. Имя можно прочитать

как МИЛЕШИ или МИЛЕШИН (в именительном падеже МИЛЕШ-

НЯ или МИЛЕША). Оба прочтения вероятны и являются произ-

водными от широко известных в древнерусских письменных источ-

никах имен с основой «Мил», женских и мужских: Милонег (тысяц-

кий, 1177 г.), Милята (новгородец, 1215 г.), Милошко, Милешко Мила-

ва и т.д... Если следовать порядку букв, можно прочесть МИЛЕШ-

НИ. Но по контексту предпочтительнее вариант МИЛЕШИН

ПРЯСЛЕНЬ при допущении перестановки в имени двух последних

букв. Лигатура в окончании не характерна для надписей на прясли-

цах. Вероятно, первоначально было начертано МИЛЕШИ ПРАЛЕНЪ,

«Грамотное» написание должно быть МИЛЕШ (род. п. ед. ч. ж.

р., мягкая разновидность). Внадписи есть и другие ошибки: отсут-

ствует вертикальная поперечная черта у буквы ЮС МАЛЫЙ, про-

пущена буква С в слове ПРЯСЛЕНЬ. Можно предположить, что

автор (Милеша?) еще не слишком хорошо овладела письмом, и кто-

то исправил ошибку в имени, добавив соединительную черту между

буквами Ш и Н. Другое исправление на твердом материале было

невозможно. Так появилась необычная лигатура с инверсией букв...

Палеографическая дата надписи— середина—вторая половина

XII в.»55.

Как видим, эпиграфист А.А. Медынцева провела большую работу по

пониманию надписи, хотя, конечно, не все аспекты она учла; в частно-

сти, она не исходила из возможности слогового написания некоторых

знаков. Смоей точки зрения, буква Ш была прочитана автором надпи-

си как слоговой знак ША/ШЬ, после которого вполне логичным шел

слоговой знак Н с чтением НЪ, так что вначале было написано МИ-

ЛЕШН в смысле МИЛЕШЬНЪ. Слово МИЛЕША является умень-

шительным от женского имени, возможно, МАЛАНЬЯ, слово МИЛЕ-

ШИН— притяжательным прилагательным от имени МИЛЕША. Но

позже было решено сделать надпись целиком кирилловской, и между

Ш и Н была врисована буква И. Далее, на мой взгляд, написано не ПРА,

а ПРЯ, хотя у ЮСАМАЛОГО и отсутствует вертикальная черта, как

верно отметила А.А. Медынцева. Правая черта ЮСА выполнена кри-

вой, что вместе с местами ее пересечения выглядит как зеркальный

слоговой знак СЬ. Так что СЬ тут не пропущен. Единственной ошиб-

кой оказывается твердое окончание слова ПРЯСЬЛЕНЪ, что и было

замечено, и на строке с окончанием НЪ, но левее, помещен Ь, хотя и

лежа. Так что неверное написание ПРЯСЛЕНЪ исправлено на правиль-

ное ПРЯСЬЛЕНЬ.

Ксожалению, А.А. Медынцева не прокомментировала два знака после

слова ПРЯСЛЕНЬ, равно как и лежащий Ь. Между тем они могут

рассматриваться как не полностью написанное слово ИВАНА, где

ИВАН— русское мужское имя, что означает, видимо, что пряслень

Милеши подарен Иваном. Так что я прихожу к выводу, что надпись с

самого начала была верная с точки зрения смешанного письма, кроме

знака Ъ вместо Ь. Позже была исправлена и эта оплошность. Тем са-

мым пряслице подписано по всем правилам этого жанра, и возможные

ошибки следует адресовать не автору надписи, а нам, ее читателям.

Авот еще один пример наличия сложностей при кажущейся оче-

видности. Так, пряслице, найденное в 1935 году (рис. 112) в Вышгоро-

де, Б.А. Рыбаков характеризует как «...маленькое, острореберное, очень

изящное. Надпись вырезана мелко: НЕВЕСТОЧ. В этом слове

естественнее всего видеть прилагательное от слова НЕВЕСТА —

невесточь, невестин пряслень. Если это так, то писавший сделал три

ошибки: 1) первая буква написана в обратную сторону; 2) четвер-

тым знаком должно быть , а не Е; 3) последний знак не дописан;

должно быть Ь. В исправленном виде надпись выглядела бы НЕВЕ-

СТОЧЬ»56.

Сэтим чтением соглашается и А.А. Медынцева, которая лишь объяс-

няет ошибки автора надписи: «зеркальные» начертания некоторых

букв часто встречаются в памятниках эпиграфики, «дуга» конеч-

ного Ь могла быть просто стерта, а в замене на Е, вероятно,

отразилась диалектная черта. Датировка надписи затруднитель-

на, можно принять дату, предложенную исследователями — XII век»57.

Ясогласен с объяснением двух первых ошибок, но не вижу третьей.

На мой взгляд, тут нет недописанной буквы, но есть знак гласного руницы,

что дает основание заподозрить и предшествующий знак в том, что он

является не буквой, а знаком ЧА/ЧЬ. Втаком случае, чтение должно

быть не НЕВЕСТОЧЬ, а НЕВЕСТОЧЬЙ, то есть НЕВЕСТОЧИЙ.

Такое чтение ближе к современному звучанию прилагательного.

Следы руницы. Представляет интерес рассмотрение и таких тек-

стов, где, казалось бы, имеются только кирилловские буквы.

Пряслице (рис. 113) было найдено в 1968 году на склоне Староки-

евской горы в г. Киеве при раскопках под руководством П.П. Толоч-

ко; он же предложил чтение НКА ВЪДАЛА ПР СЛЕНЪ

ЖИРЪЦ , то есть ЯНКА ПОДАРИЛА ПРЯСЛЕНЬ ЖИРКЕ58. —

А.А. Медынцева отмечает лишь известность имени Янка и вероятность

имени ЖИРОСЛАВА, от которого образована уменьшительная форма

ЖИРКА. «Пряслице в настоящее время утеряно, поэтому о палео-

графических особенностях надписи мы можем судить лишь по про-

риси,— отмечает исследовательница.— Надпись отличается некото-

рой небрежностью, вероятно, из-за трудности процарапывания мел-

ких букв по твердой поверхности, поэтому представлены различные

варианты их начертания: в одном случае N имеет форму латинс-

кой, в другом— мачты ее расположены на разных уровнях, перекла-

дина приподнята. Петли Ъ в двух случаях треугольны, в одном (в

имени Янка) петля слегка изломана, перекладина Н наклонена, Ц

несколько выходит за нижний уровень строки, перекладина рас-

положена на уровне строки, петля ее несколько «набухла», у буквы

Р в обоих случаях вертикальная линия выходит в нижнее межстроч-

ное пространство, головка его треугольна— все эти признаки сви-

детельствуют, скорее, в пользу датировки XII—XIII вв., чем XI—

XII вв. Но архаично Ж— звездообразное, в виде трех пересекающихся

черточек. Такая форма характерна для древнейших памятников

эпиграфики. Очевидно, ошибочно в прориси буква А в слове ВДАЛА

превращена в за счет случайной черточки. Для датировки дан-

ной надписи важно отметить сохранение слабого редуцированного

Ъ (ЯНЪКА, ВЪДАЛА, ЖНРЪЦЕ). Это обстоятельство, как и стра-

тиграфическая дата, позволяют отнести надпись к XI—XII вв.»59.

Япривел эту несколько длинную цитату не только для того, чтобы

показать, как тщательно надо обследовать каждую букву, чтобы дать

точную палеографическую датировку, но и с другой целью— отметить

отсутствие указаний А.А. Медынцевой, с одной стороны, на вертикаль-

ный штрих с маленькой перекладинкой между буквами Ъ и К в сло-

ве ЯНКА, а с другой стороны— на начертание ЖИ мелким шрифтом

в слове ЖИРЪЦЕ. Все это— следы руницы.

Впервом случае автор надписи, как мне кажется, дал свою слого-

вую транслитерацию кирилловскому сочетанию букв НЪ, начертав вверху

поясняющий его знак руницы; во втором— напротив, сначала начер-

тал знак руницы З со значением ЖИ, затем начертал РЪЦН, что обра-

зовало слово ЖИРЪЦЕ, а затем переделал З в Ъ, удлинив вертикаль-

ный штрих. Апоскольку между З и Р оставалось достаточно большое

свободное место, буквы ЖИ можно было вписать сюда не слишком

мелким почерком. Так что тут, напротив, транслитерирован (то есть

переписан знаками иной системы) рунический знак З как ЖИ. Тем

самым эта надпись дает нам понять, что в конце XI века даже в стольном

граде Киеве можно было оставлять в надписи парочку слоговых зна-

ков; однако к XII веку, по крайней мере, второй из них исправили на

Ъ, а в промежуток между Ъ и Р вписали ЖИ. Это дает мне основа-

ние считать данное пряслице памятником двух эпох, хотя их и разде-

ляет всего несколько десятков лет: в более раннюю кирилловские слоги

пояснялись знаками руницы (слог НА); в более позднюю, напротив,

знаки руницы заменялись на кирилловские слоги (слог ЖИ).

Такую же «доводку» мы видим и на пряслице из Друцка, которое

Л.В. Алексеев прочитал КН ЖИНЪ60 (рис. 114).

А.А. Медынцева считает надпись отчетливой и замечает, что «свое-

образную форму имеет Ж— средняя черта ее обозначена лишь в

нижней части буквы, за ней по ошибке написана N, которая затем

исправлена на Н. Чтение сомнений не вызывает, надпись (княжин,

а не княгинин), очевидно, указывает на дарителя— князя. Л.В. Алек-

сеев датировал надпись XII—XIII вв. на основании стратиграфи-

ческих данных. Об этом времени говорят увеличенные петли и со-

кращение верха букв К, Ъ»61. Ятоже соглашаюсь с таким чтением, но

полагаю, что в подобном виде надпись существовала не изначально, а

после двух исправлений. Свою версию последовательных начертаний я

изложил на рисунке.

С моей точки зрения, сначала было начертано слово КЪНЯЖЬНЪ

(КНЯЖИН), где два последних знака были слоговыми. Затем, стремясь

увеличить число букв кириллицы, владелец переделал знак руницы Н

на буквуN и уточнил слово, которое теперь стало выглядеть как КЪНЯ-

ЖЬИН. Однако в нем отсутствовал Ъ; кроме того, знак Х, приобретя

внизу вертикальную черту, уже можно было принять за букву Ж. По-

этому соседний знак теперь уже можно было принять за Н, что требо-

вало дописывания уже двух букв, N и Ъ, что и было сделано. Так по-

явился третий и окончательный вариант, КЪНЯЖИНЪ. Хотел бы так-

же отметить, что понимаю все надписи КНЯЖИН не как дарительные, а

как владельческие: девушкам из мастерских князя выдавалось княжес-

кое имущество, что и оформлялось соответствующей надписью.

Следы кириллицы. Атеперь предлагаю рассмотреть противополож-

ный случай: наличие на пряслице следов кириллицы, что можно усмот-

реть на другом пряслице из Вышгорода, найденного Б.А. Рыбаковым в

1935—1937 гг. (рис. 115).

Этот эпиграфист полагал, что хотя надпись не поддается дешифровке,

но с известными допущениями можно прочесть ее как имя ИУЛИА-

НА62. Рисунка со своим чтением он не дал, поэтому что именно он при-

нимал за те или иные буквы, можно лишь догадываться. На рисунке я

даю свою версию его чтения, показав выше саму надпись. Понятно, что

никакого текста ИУЛИАНА здесь нет. По мнению А.А. Медынцевой,

«несмотря на относительно хорошую сохранность, надпись разоб-

рать трудно. На боковой поверхности ясно виден орнамент из пе-

рекрещивающихся черточек, на плоской— отчетливо читаются

отдельные буквы, среди них и N, последняя— Е. Чтение затруд-

няет то обстоятельство, что буквы начерчены не в одну строку, а

довольно беспорядочно: начало— одна буква над другой, по мере

вращения пряслица, конец— в строку. Первая буква— вероятно ,

начерченный с большим наклоном, плохо просматривается верхняя

горизонтальная черта— скорее всего случайная, вторая буква на-

черчена «в колонку» над первой, вероятно это I— с высокой пра-

вой чертой; третья и четвертая буквы, как уже отмечалось, чита-

ются ясно,— это и N, последняя— Е, но способ начертания ее

необычен, дуга ее начерчена в два приема. Далее— едва видные ца-

рапины, скорее всего случайного происхождения. Таким образом, с из-

вестной долей вероятности можно прочитать имя ( ) Л N(Е),

при этом нет уверенности в прочтении первой и последней букв.

Датировка надписи затруднительна, но если она правильно прочи-

тана, следует отнести ее к XI—XII вв., так как в ней использован

, что является признаком не позже первой половины XII в., арха-

ично и начертание Л— с высокой правой чертой»63.

Здесь я, пожалуй, впервые вынужден сделать упрек отечественным

эпиграфистам: хотя они дают превосходные фотографии или прори-

си самого документа с текстом, при чтении не предлагают никаких

пояснений в виде рисунков, почему-то полагая, что читатель и сам от-

лично разберется, какую часть надписи за какую букву они принима-

ют. Однако часто такое отождествление сделать просто невозможно.

Я, например, на всем предложенном тексте в упор не вижу никакой

буквы . Тем более что А.А. Медынцева и фотографию пряслица

поместила настолько темную, что знаки там скорее угадываются, чем

видятся. Ябы тут поставил в пример профессионалам того же люби-

теля-энтузиаста Г.С. Гриневича, который подписывал каждый знак (хотя

чаще всего читал неверно). Получается, что эпиграфисты чудесно вы-

полняют чужую работу, в данном случае археолога, чье дело— публи-

кация документа, но игнорируют собственную, где необходимо прово-

дить как транскрипцию, так и иногда (а в случае руницы— обязатель-

но) и транслитерацию надписи— именно на рисунке, а не только в ос-

новном тексте сопровождающего описания. Что ж, раз нет транскрип-

ции, придется ее сделать за А.А. Медынцеву, хотя у меня нет уверенно-

сти, что я выделяю именно те буквы, которые она имела в виду.

Если я правильно понял, эта исследовательница игнорирует знак,

стоящий перед ; во втором знаке, больше похожем на Ж, усматрива-

ет и на нем же находит еще и букву Л, начерченную «в колонку»,

но не отмечает наличие лигатуры и Л; в третьем знаке находит ,

но не сообщает, что эта буква повернута на 180о, на знакеN не отмеча-

ет наличие наклонной черты внизу, на букве Е не указывает прогиб в

обратную сторону. Иными словами, словесное описание знаков, мягко

говоря, крайне далеко от совершенства. Опять-таки, речь идет не о том,

правильно ли произведено чтение (чуть ниже мы увидим, что оно не

имеет ничего общего с реальностью), ибо каждый эпиграфист имеет

право на ошибку, но вот давать плохие описания и вообще не давать

рисунка с пояснением своего чтения профессионал права не имеет, иначе

можно подумать, что он плохо знает свое ремесло.

Итак, рассмотрев то, что предложила А.А. Медынцева в качестве

чтения (к очень большому сожалению, я вынужден пользоваться моей

версией, за отсутствием подлинника А.А. Медынцевой), я прихожу к

неутешительному выводу, что лишь Л и еще как-то похожи на себя,

остальные знаки, как это ни прискорбно, другие. Но иного результата

получиться и не могло, ибо перед нами— попытка кирилловского чтения

текста, написанного руницей. До сих пор я обычно находил аргументы,

извиняющие исследователей, и прежде всего— незнание самого суще-

ствования руницы. Вданном случае я такого аргумента привести не

могу: мои книги и брошюры продавались в Институте археологии

РАН, где работает А.А. Медынцева, а в телефонном разговоре со мной,

когда я исполнял обязанности заведующего кафедрой в одном него-

сударственном вузе, а она преподавала курс истории, Альбина Алексан-

дровна сообщила, что она не может вести преподавание именно пото-

му, что трудится над той самой монографией, которую я постоянно

цитирую в данном разделе, и что о моих работах она не только слыша-

ла, но даже знает их весьма хорошо. Это было в сентябре 1999 года.

Так я убедился в том, что она о существовании руницы знает, но при-

знавать ее как славянское письмо Руси не желает. Что ж, вольному —

воля! Хотя, возможно, насчет воли я поторопился— ведь признав

существование руницы, эпиграфист должен пересмотреть все свои

бывшие чисто кирилловские чтения на возможность обнаружения в них

остатков слогового славянского письма, и многие из них окажутся

неверными. Ана это по собственной воле вряд ли кто пойдет.

Эти рассуждения не избавляют меня от необходимости прочитать

надпись, и я охотно это делаю. Но прежде хочу заметить, что она, на

мой взгляд, имела два этапа написания и на первом выглядела как чи-

сто слоговая, без единой буквы. Начало чтения было верно указано

А.А. Медынцевой, но, на мой взгляд, тогда еще не было ни , ни N.

Правда, вместо существовал знак Н. Ицентральная лигатура разла-

галась на знаки КА НА ЖИ НЪ, что образует слово КЪНЯЖИНЪ в

смысле КНЯЖИН. Дальше может следовать только слово ПЪРЯСЬ-

ЛЕНЬ, и я его действительно нахожу, но после определенных поис-

ков. Прежде всего начертан знак ПЪ в виде с высокой левой мач-

той, выходящей за уровень крыши. Далее следует знак, который на

фотографии у А.А. Медынцевой выглядит как одна темная вертикаль-

ная черта; однако, приглядевшись, можно видеть, что процарапан, но не

обведен темным знак N, который я принимаю за зеркальное отражение

знака Ис чтением РЯ. Затем следует чистое пространство, за которым

можно видеть знак Y с чтением СЬ. Однако фрагменты этого знака

тоже могут быть прочитаны: левый— как ЛЕ (с разворотом на 270о),

правый— как НЬ. Врезультате получается искомое чтение ПЪРЯСЬ-

ЛЕНЬ. Особенностью именно данной надписи является то, что это слово

содержит слог СЬ в виде знака СИ, тогда как обычно используется

знак СЕ. Правда, при таком моем чтении остаются несколько непро-

читанных знаков, как их можно прочитать, я показываю на рисунке внизу

слева— как НАШЬ ПЪРАСЬЛЕНЬ. Но тут смущает несколько мо-

ментов: во-первых, если пряслень является КНЯЖИМ, то он не мо-

жет быть НАШИМ, во-вторых, слово ПРЯСЛЕНЬ уже есть, в третьих,

если в данной местности слово ПРЯСЛЕНЬ произносят как ПРЯ, то

и пишут ПРЯ, а не ПРА. Следовательно, либо мое чтение неверное, либо

надпись в процессе ее написания менялась и была не такой, как я про-

читал. Япридерживаюсь второго предположения.

Возможно, что надпись была вначале короче, содержала большое

свободное пространство между первым и вторым словом. Позже, од-

нако, видимо в связи с расширением использования кириллицы кто-то,

не обязательно автор первой надписи, прочитал второй знак как бук-

ву N, и решил, что дальше нужна буква . Ее он и переделал из знака

Н, но, по ошибке, кверху ногами (на моем рисунке я ставлю эту букву

в нормальном положении). Но теперь потребовалось дописать ЖИНЪ,

что и делается в виде лигатуры из слогового знака ЖИи кириллов-

ской буквы N. Так что теперь в слове КАНЯЖИНЪ два знака руни-

цы превратились в две буквы, и были дописаны еще один знак и одна

буква. Что же касается слова ПЪРЯСЬЛЕНЬ, то оно осталось без

изменения. Итак, процесс кириллизации затронул и этот памятник, и я

тоже нахожу в нем две буквы, упомянутые А.А. Медынцевой, и N,

но читаю текст совсем иначе.

Как видим, вроде бы чисто кирилловские надписи оказываются при

ближайшем рассмотрении таковыми только во вторую очередь, а вна-

чале они были слоговыми. Иэти реликты слоговых начертаний на них

сохранились, что дает возможность определить, что было раньше, а что

позже. Такого рода остатки слоговых начертаний с кириллицей мож-

но сопоставить с рукописями-палимпсестами, где ранние начертания

одного шрифта были смыты и записаны более поздними написания-

ми другого шрифта. Иподобно палимпсестам такого рода начертания

то руницей, то кириллицей очень важны для истории письма.

Ложные чтения. Атут речь пойдет о довольно сложной для дешиф-

ровки, но на первый взгляд очень простой, чисто кирилловской надписи.

Пряслице (рис. 116) было приобретено в Старой Рязани у случайных

лиц и накануне Великой Отечественной войны передано в Рязанский

исторический музей. Н. Порфиридов, не публикуя надписи, дал чтение

КН ЖОЕСТЬ64. Впервые прорись надписи была опубликована Б.А. Ры-

баковым, который отметил: «Полученная мною из Рязанского област-

ного музея фотография и прорись надписи убеждают в ошибочности

такого предположения»65. Яреконструирую это чтение под цифрой 1.

Поскольку не было ни прориси, ни транскрипции, я предлагаю и

то и другое. На мой взгляд, чтение начато со второго знака, который

принят за К (как если бы Порфиридов знал, что в рунице N обозна-

чает КА). Далее находится как бы очень наклоненная вправо буква N,

в которой при очень большом желании можно усмотреть переверну-

тую и слитую с правой развилкой букву . Затем следует Ж и лига-

тура ЭО, которая в обратном порядке может быть понята как ОЕ. Два

последующих знака вряд ли напоминают Си Т, равно как и первый

знак, перенесенный в конец, вряд ли есть Ь. Так что если с чтением

КНЯЖОс крайне большими натяжками еще как-то можно согласиться,

то чтение ЕСТЬ принять ни в коем случае нельзя.

Затем данную надпись читал И.А. Фигуровский. Его чтение настолько

удивительно, что заслуживает особого внимания. Хотя он тоже не под-

писывает свое чтение на прориси66, его можно себе представить, что я

и делаю под цифрой 2. УФигуровского получилось какое-то небыва-

лое слово, СВЬЧЖЕНЬ! Что бы оно могло означать, а равно и куда

подевалась лигатура после Ж, совершенно непонятно. Неясно и то, откуда

в русском языке сочетание звуков ЧЖ, характерное для китайского

(например, в слове ЧЖУН ГО— Китай). Словом, чтение не только

неудачное, но просто комичное (им можно пугать детей: не балуйся, а

то придет СВЬЧЖЕНЬ и тебя заберет!). Из любых неудачных чте-

ний это, как мне кажется, наиболее неудачное.

Кпомощи руницы прибег Г.С. Гриневич, который решил, что перед

ним чисто слоговой текст. Однако, судя по его транслитерации (кото-

рую, к его чести, он никогда не забывает делать), он смещает начало

чтения, разбивая букву Ж на две половинки, первую из которых чита-

ет ВE, а вторую— ВИ67. Поясняет он свое чтение так: «Вдавние вре-

мена пряжа прялась из кудели при помощи веретена. На веретено,

для ускорения вращения, надевали керамическое или каменное колеч-

ко— пряслице («решек»). Пряли, собравшись в одной избе; и при

разборе веретен и пряслиц из большой кучи каждая пряха стреми-

лась найти свое пряслице, с которым она привыкла работать, и по-

тому пряхи старались отличать пряслица, подписывая их. ВEРТАТE

КАШЕВИ (ВОЗВРАТИТЕ КАШЕВИ),— просит пряха по имени

КАШЕВА (от слова «каша»?), жившая когда-то в Старой Рязани»68.

Вэтом пассаже масса неточностей и фантазий автора. Пряслице слу-

жило не для ускорения вращения, а для его равномерности, как обыч-

ный маховик; пряслица чаще всего делали из шифера или глины, а не

из камня; ни из каких источников, кроме неверного чтения Г.С. Грине-

вичем текстов на других пряслицах, не известно название РЕШЕК;

слово ВЕРТАТЕ не употребляется— есть слово ВЕРНИТЕ; слово

КАШЕВИ— не существительное, а притяжательное прилагательное от

слова КАША; пряхи, чаще всего крестьянки, пряли в своем собствен-

ном доме, и скорее всего именно хозяйка и была единственной пря-

хой, которая никому ничего не должна была возвращать и которая не

имела чужих инструментов прядения; кроме того, часто на пряслицах

вырезались сокровенные мысли женщины, которые не предполагают

наличия посторонних глаз. Таковы общие возражения, но есть и част-

ные: в тексте пояснения пропущено местоимение ЙУ (Ю), что означа-

ет ЕЕ в винительном падеже, и не случайно, ибо ПРЯСЛЕНЬ (или

даже РЕШЕК по Гриневичу)— это ОН, но никак не ОНА, и в тексте

должно было стоять ВЕРТАТЕ ЕГО (а не Ю) КАШЕВИ. Странно и

наличие двух букв ЯТЬ в тексте руницы, которая таких тонкостей не

различала. Наконец, женское имя КАША или КАШЕВА науке не из-

вестно. Ятакже не понял, зачем следовало разрывать букву Ж и чи-

тать не только с середины слова, но даже с середины буквы.

Когда после журнальной статьи вышла монография Г.С. Гриневи-

ча, рассуждения о дешифровке надписей на пряслицах стали простран-

нее. «На прясленах часто употреблялись слова «отдавать», «отно-

сить» или писали имя владелицы. Так, в зашифрованной надписи на

пряслене из Великих Лук (Эрмитаж) написано: ВОДАИ СИЛИЧИ»;

на Черниговских прясленах, опубликованных Г.Ф. Корзухиной в книге

«Русские клады», знаками кирилловской письменности сделаны по-

добные надписи «Вонеси Вупности», «Вонеси Белоснези»; на прясле-

не из Киева написано «Потворин пряслень»; на пряслене из Дунайс-

кой Болгарии— Лолин пряслень, и т.п... Пряслен, найденный при

раскопках Старой Рязани, известен в литературе как «княжий».

Действительно, если начинать чтение надписи со знака, написание

которого отвечает букве Ккирилловского письма, то можно прочи-

тать слово КНЯЖЕ. Но, во-первых, начало надписи, нанесенной по

кругу таким образом, что ее начало и конец смыкаются, четко обо-

значено разделительным знаком, а во-вторых, надпись выполнена не

кириллицей, а знаками письменности типа «черт и резов»....

ВEРТАТE ЙУ КАШЕВИ. Перевод текста. 1-й вариант: ВОЗ-

ВРАТИТЬ ТЕПЕРЬ (ТОГДА) КАШЕВИ. 2-й вариант: ВОЗВРА-

ТИТЬ ЕЕ КАШЕВИ»69. На этом комментарий кончается, и узнать, что

за предмет подразумевается под местоимением ЕЕ, не представляется

возможным. Далее, возникает естественный вопрос, почему средняя мачта

Ж принимается за разделительный знак, и почему не попытаться про-

читать пока неясные знаки за словом КНЯЖЕ? Почему нет коммен-

тариев к слову ВEРТАТE? Почему нет ссылок на наличие слова КА-

ШЕВА хотя бы в каком-нибудь памятнике письменности? Подобные

вопросы можно было бы множить и множить, и вряд ли Геннадий

Станиславович смог бы на них ответить, потому что его использова-

ние руницы в данном случае было ложным. Но не совсем; как я пока-

жу ниже, подозревать, что текст вначале был написан руницей, все-таки

можно. Хотя и с совершенно другим чтением.

Акакое чтение предлагает А.А. Медынцева? Она пишет: «На пряс-

лице написано КNwЖ ЭЭ... Очевидно, третий знак— не буква, а

особый тамгообразный знак, часто встречаемый на других предме-

тах, в том числе и на плинфах70. При таком допущении получается

КNЖ ЕЕ, то есть КN ЖЕЕ— буквы и Ж поменялись места-

ми, что легко объясняется письмом справа налево. То есть надпись

обозначает принадлежность: КНЯЖЕЕ (ПРЯСЛЕНЕ). Такое про-

чтение сложной для расшифровки надписи в настоящее время под-

тверждается хорошо читаемой надписью из Друцка КНЯЖИН»71.

Как видим, надпись по ходу обсуждения трансформируется: сначала из

нее выбрасывается ОМЕГА как «особый тамгообразный знак», потом

молча ЭЭ становится ЕЕ, затем Ж трансформируется в Ж пото-

му что якобы автор надписи стал писать справа налево, наконец, ПРЯС-

ЛЕНЬ меняет свой род, становясь ПРЯСЛЕНЕ. Почему ей «очевид-

но», что третий знак— тамгообразный, я не знаю; но это— предельно

четко выписанный знак руницы ШЕ/ЖЕ или ШИ/ЖИ. Так что меня

такое чтение, равно как и мотивация исследовательницей действий

автора надписи, не устраивает. Не мог средневековый автор надписи,

находясь в здравом уме, начертать КНООЖЯЭЭ, имея в виду КНЯ-

ЖИН. Идаже если у него получилось что-то не совсем верное с со-

временной точки зрения, это требует объяснения. Вместе с тем хочу

обратить внимание читателя на то, что профессионалы читают все же

довольно близко к тексту, КНЯЖО ЕСТЬ и КНООЖЯЭЭ, а не ВЕР-

ТАТИ Ю КАШЕВИ и тем более не СВЧЬЖЕНЬ. В этом, видимо, и

состоит отличие специалистов от любителей. Кроме того, А.А. Медын-

цева постаралась датировать пряслице: «звездообразную» букву Ж она

отнесла к X—XI вв., но букву N из-за более поднятой перекладины —

к более позднему времени, XI—XII вв. На мой взгляд, этот факт и

отсутствие Ъ после Ксвидетельствуют лишь о переделке чисто рунич-

ного начертания в кирилловское и потому не являются независимы-

ми признаками. Так что я склоняюсь в сторону более ранней даты.

Смоей точки зрения, надпись, как и на предыдущем пряслице из

Вышгорода, является тем редким примером реликта руницы в кирил-

лице, на котором следует остановиться особо. То есть вначале она была

чисто слоговой; об этом говорит размер знаков руницы, превышаю-

щий размер более поздних букв. Вначале был начертан знак КА, при-

чем левая мачта была начертана с разрывом, чтобы правую с отрогом

можно было бы прочитать как НА, в полном соответствии с надписью

на пряслице из Вышгорода. Затем был начертан знакW со значением

ЖИ, и на довольно большом удалении— НЪ. Тем самым первая над-

пись звучала КАНАЖИНЪ, что означает КНЯЖИН. В таком виде

пряслице существовало некоторый срок, затем надпись стали перепи-

сывать с руницы на кириллицу. Сначала начертили букву Ж, но она

ничем не отличалась от слогового знака ЖА; зато второй знак можно

было прочитать как N. Но теперь надпись выглядела как КАНЖЬНЪ,

и между Н и Ж необходимо было поставить . Его и поставили, но

в лежачем положении и после Ж, поскольку между Н и Ж места не

было, что теперь стало читаться как КАН ЖЬНЪ в смысле КНЯ-

ЖИН. Азнак КАстал пониматься как буква N, перед ней была начер-

тана буква К меньшего размера. Теперь реально было написано

КЪНЖ НЪ, со слоговыми знаками ЖЬ и НЪ, но понималось по-

прежнему как КНЯЖИН. Так что при всех трансформациях надписи,

так и не дошедшей до чисто кирилловского начертания, ибо два знака

в ней так и остались руницей, значение сохранялось одним и тем же,

КНЯЖИН. Поэтому найденное А.А. Медынцевой значение КНЯЖЕЕ

я считаю неточным, хотя отдаю дань уважения ее стремлению найти при-

емлемое решение при полном игнорировании руницы как системы сла-

вянского письма. Но упорное нежелание признавать существование ру-

ницы, а также вытекающее отсюда незнание того, что текст мог перепи-

сываться с одного начертания на другое, уводит ее в сторону от верно-

го решения. Иэти примеры чтений для меня являются образом того, на

что способны полные фантазеры (СВЧЬЖЕНЬ!), любители руницы,

игнорирующие кирилловское чтение (ВЕРТАТЕ Ю КАШЕВИ), истори-

ки (КНЯЖОЕСТЬ), профессионалы по кириллице, игнорирующие ру-

ницу (КНООЖЯЭЭ) и, наконец, специалисты по двум видам письма (КА-

НАЖИНЪ-КЪНЖЯНЪ). Комментарии, как говорится, излишни!

Как видим, пряслиц с надписью КНЯЖИН было достаточно много,

и они в разных городах вначале подписывались руницей, а позже часть

знаков исправлялась на буквы кириллицы, иногда удачно, иногда не

очень.

Рассмотрим и еще одну надпись, тоже как бы чисто кирилловскую.

А.А. Медынцева пишет о ней так: «ВСтарой Рязани В.А. Городцо-

вым найдено еще одно пряслице (рис. 117) с надписью легко читае-

мой: МОЛОДИЛО. Пряслице находится в коллекции ГИМ. Впер-

вые об этой надписи упоминает Н. Порфиридов, опубликована она

Б.А. Рыбаковым72, который объяснил ее как мужское имя. Имя «Мо-

лодейко» зафиксировано исследователями для XVI века, так что

трактовка этой хорошо читаемой надписи сомнений не вызывает.

Геометрический стиль почерка, широкие, почти квадратные буквы,

Н с горизонтальной перекладиной позволяют отнести ее к XI—

XII векам. Стратиграфической даты пряслице не имеет»73. Это чте-

ние я дал на рисунке вверху.

Меня сразу удивило «неканоническое» чтение, ибо, кроме как о

«молодильных яблоках» я ничего не слышал, а тем более мужское имя

Молодило мне было совершенно неизвестно. Да и в этом случае дол-

жно было бы быть написано МОЛОДИЛИН. А не кроется ли ошиб-

ка в самом чтении? Уменя уже стала некоторой приметой публикация

эпиграфистом фотографии, на которой ничего разобрать невозможно,—

стало быть, есть что скрывать. Идействительно, вглядываясь в надпись,

я увидел, что кроме толстых штрихов существуют еще и тонкие резы,

образующие внутри буквы Н букву Ь, а из правой мачты той же Н —

букву К. Затем следуют два слоговых знака, I и НЬ, что дает чтение

МОЛОДЬКИНЬ (МОЛОДКИН ПРЯСЛЕНЬ). И лишь позже, види-

мо, была дописана буква О, чтобы переделать НЬ в Ъ с предполагае-

мым чтением МОЛОДЬКИНЪ (ПРЯСЛЕНЬ). Как известно, МОЛОД-

КА— это женщина, недавно вышедшая замуж. Вероятно, ей положено

было получать новое пряслице от мужа (либо купленное, либо пере-

данное матерью мужа). Однако, поскольку знак НЬ остался, чтение ста-

ло МОЛОДЬКИНЬО. Так что чтение МОЛОДИЛО, не вызывавшее

сомнений у А.А. Медынцевой, у меня их не только вызывает, но и дает

возможность дать иное чтение; на рисунке я помещаю его внизу. Как

видим, здесь нет имени женщины, но зато указано, что она молодка, то

есть недавно вышла замуж. Тем самым ее пряслице, благодаря подписи,

стало отличаться от пряслиц пожилых женщин. Опять получается, что

без знания руницы невозможно правильно прочитать, казалось бы, чи-

сто кирилловскую надпись. Однако эти знаки здесь неявные.

Новгородские памятники. Теперь обратимся к памятникам с явны-

ми знаками руницы. Рассмотрение начнем с целой серии пряслиц из

Новгорода, опубликованных В.Л. Яниным. Первая из надписей нанесе-

на на пряслице из розового шифера, найденном в 1983 году на Троиц-

ком раскопе в слое ХIII века74 (рис. 118).

В.Л. Янин читает текст НЕДhЛЕ на одной строке и КИНЕ на дру-

гой. Слово ПР СЛЕНЬ, написанное кириллицей же, он не замечает, как

и лигатуру на верхней строке. Я, однако, читаю это слово, хотя две

первые буквы лежат на боку (и тем самым читаются сверху вниз),

перевернут вверх ногами, буква Сзеркальная, слог ЛЕ написан лигату-

рой и зеркален, последний слог НЬ также написан лигатурой и лежит.

Такой способ написания показывает, что было два автора надписи, один

из которых хорошо знал кириллицу, но не писал слоговым письмом;

другой закончил первую строку слоговой лигатурой КИНЬ (КИНИ)

и написал как бы кирилловскую транслитерацию слогов буквами, где

П и Р мыслились как первый слог, перевернутый ЮС— как второй;

буква С, напоминающая слог СЬ,— как третий, ЛЕ— как четвертый,

и НЬ— как пятый. Судя по уверенным линиям первой руки и весь-

ма приблизительным и слабым второй, первая пряха была сильной и

грамотной женщиной, тогда как вторая, вероятно,— либо старой, либо

немощной и не имеющей хорошего знания кирилловской грамоты.

Таким образом, перед нами находится смешанный текст из кирил-

лицы и слоговых знаков. Слоговой лигатурой КИНИ написано окон-

чание кирилловского слова НЕДЕЛЬ. Красивой кириллице проти-

вопоставлена настолько плохая кириллица слова ПРЯСЛЕНЬ, что

В.Л. Янин не смог его прочитать. Тем не менее, именно это слово

является настоящей находкой для палеографа, ибо здесь показан

почерк человека, переходящего со слоговой письменности на бук-

венную и пишущего буквы по слогам. То есть ЛЕ написан целиком

зеркально, что затрагивает не только начертание знаков, но и их пос-

ледовательность. Так что те особенности, которые отличали надпи-

си на пряслицах из Друцка, Вышгорода и Старой Рязани, а имен-

но— переход со слогового на кирилловское начертание, отмечены

и здесь. И, как и прежде, А.А. Медынцева только повторяет чужое

чтение, не замечая ничего, кроме слова НЕДhЛЬКИНЕ75.

Слово НЕДЕЛЬКА не объясняется. Я полагаю, что речь идет о

прозвище мужчины, владельца пряслица. Возможно, что это прозвище

дано лодырю, отлынщику ОТ ДЕЛА. В форме НЕДЕЛЬКА слово зву-

чит мягко, не то что ЛОДЫРЬ или ЛЕНТЯЙ.

Второе пряслице из розового шифера найдено в 1952 г. на Неревс-

ком раскопе в слое ХII века76 (рис. 119). В.Л. Янин читает слово в две

строки как ФЕНИЩ и ЕНИ, но допускает чтение и бустрафедоном76,

что дало бы ФЕНИЩИНЕ, т.е. ФЕНИЩИНЬ. «В этом случае имя

хозяйки пряслица — Фенишка (производное от Фекла, Федора, Фе-

досья и т.п.)»76. Меня, однако, подобное чтение не устраивает, посколь-

ку имя Фенишка или Фенище неизвестно. Неизвестно мне и кирил-

ловское написание бустрафедоном. Первый знак, на мой взгляд— вовсе

не Ф, незамеченным оказался и последний знак текста. Поэтому я

предлагаю другое чтение. Первый знак, принятый за Ф, разлагается на

слоговые знаки ДЕ, ЧАи ВИ, что вместе с кирилловской буквой Е

дает слово ДЕВИЧАЕ, т.е. ДЕВИЧЬЕ. Второе слово — чисто кирил-

ловское, хотя написано в две строки; читается нормально, слева напра-

во, а не бустрафедоном: НИЩЕНИ. Третье слово написано слоговы-

ми знаками: между буквой Щ и крестом помещен знак ПЪ, осталь-

ные знаки расположены правее. Сначала помещена лигатура из РЯи

СЬ, слитых в верхней строке, и ЛЕ, подписанного внизу. Далее следу-

ет одиночный знак НИ, написанный с разрывами; кроме того, левая

нижняя палочка у него оказалась по ошибке написанной справа от знака.

Суммируя все знаки, получаем слово ПЪРЯСЬЛЕНИ, множественное

число от слова ПРЯСЛЕНЬ.

В результате полный текст гласит: ДЕВИЧАЕ НИЩЕНИ ПЪ-

РЯСЬЛЕНИ, что можно понять как ДЕВИЧЬИ НИЩЕНСКИЕ

ПРЯСЛЕНИ. Как видим, текст оказался более информативным. Из него

следует, что пряслице могло отличать зажиточных прях от бедных;

вероятно, зажиточными были замужние женщины, тогда как девушки

оставались бедными. Стыдясь своего положения, одна из девушек так

и охарактеризовала свое пряслице — НИЩЕНСКОЕ. При этом она

осудила не столько свое личное пряслице, сколько сам тип подобных

пряслиц, для чего использовано множественное число. (Как увидим ниже,

для единственного числа используется не слоговой знак НИ, а слого-

вой знак НЕ.) Вероятно, НИЩЕНСКИМ можно назвать этот грузик

цилиндрической формы, тогда как биконическая форма, самая рас-

пространенная, считалась «богатой». Что же касается слова ДЕВИЧАЕ

вместо ДЕВИЧИИ или ДЕВИЧИЕ, то написание ЧА вместо ЧИ явля-

ется традицией руницы. То же самое мы видели и при написании

НЕВЕСТОЧАИ вместо НЕВЕСТОЧИИ на пряслице из Вышгорода. И,

разумеется, А.А. Медынцева соглашается с трактовкой ФЕНИЩЕНИ,

соглашаясь и с датировкой XII веком77. Опять-таки, неприятие руни-

цы мешает правильному пониманию текста, имеющего смешанное на-

чертание.

Следующее пряслице из розового шифера было найдено в

1986 году на Троицком раскопе в слое ХII—XIII вв.78 (рис. 120). По

мнению В.Л. Янина, на пряслице вырезан текст БАБИНЬ ПР СЛЬНЬ

(БАБУШКИНО ПРЯСЛИЦЕ), где он возвращается к предыдуще-

му чтению79. Странно, но в перечне А.А. Медынцевой (№ 26) по этой

надписи нет комментариев.

На мой взгляд, верно чтение второго слова, тогда как в первом про-

пущен слоговой знак Я, играющий роль разделительного Й, и, кроме того,

существует знак в виде уголка после Ь слова БАБИНЬ. Поэтому я

читаю весь текст как БАБУИНЬКИ ПР СЛЬНЬ (БАБУШЕНЬКИ-

НО ПРЯСЛИЦЕ). Прежде я читал этот текст как БАБЬИНЬ II. Здесь,

таким образом, отличие составляют два знака руницы, передающих очень

теплое отношение внучки к ее бабушке. Эта деталь быта, однако, оста-

лась незамеченной при чисто кирилловском чтении надписи.

Для сопоставления рассмотрим еще одно пряслице с похожей над-

писью. Памятник найден в Витебске в слоях ХI—XII вв.80 (рис. 121).

На нем четко читается БАБИНО ПР СЛЬНЕ и, кроме того, сделана

добавка, похожая на кирилловскую букву Е, которая при ближайшем

рассмотрении оказывается слоговым знаком. Яразворачиваю его на 90о

вправо и читаю ТЬВОЙ. Окончание О в слове БАБИНО и Е в слове

ПР СЛЬНЕ означают рефлексы слоговых знаков НО и НЕ, их сле-

дует исправить на НЪ и НЬ. Получается надпись БАБИНЪ

ПР СЛЬНЬ ТЬВОЙ, то есть сначала было ПРЯСЛИЦЕ БАБУШ-

КИ, а затем, когда она его подарила внучке, начертала более привыч-

ным ей слоговым способом ТЬВОЙ, то есть ТВОЕ. Раньше я читал

слоговую лигатуру как знак ПЕ, и понимал надпись как БАБИНЪ

ПРЯСЛЕНЬ ПЕРЬВЫЙ (БАБИНО ПРЯСЛИЦЕ ПЕРВОЕ). А еще

раньше я читал этот знак как лигатуру ДИТЯ, что не совсем согласу-

ется со словом БАБИН. Говоря о моих более ранних и не вполне

удачных чтениях, хочу показать читателю, что я ничуть не лучше про-

фессиональных эпиграфистов и что у меня тоже не все получается

сразу.

Пряслице из Любеча. Б.А. Рыбаков среди прочих предметов XII—

XIII вв. отмечает: «Крайне интересна надпись на миниатюрном ши-

ферном пряслице (рис. 122), которое найдено в уцелевшем углу зем-

лянки, перерезанной большой клетью и, следовательно, относящейся

к более раннему времени, чем 1147 год, когда погибла сама клеть,

уничтожившая большую часть землянки. Надпись такова: IВАНКЪ

СЬЗLДЪ ТЕ ЕЮ ОДНА ДЩ, ИВАНКО СОЗДАЛ ТЕБЕ ЭТО, ЕДИН-

СТВЕННОЙ ДОЧЕРИ. Палеографически надпись датируется кон-

цом XI— началом XII вв., это подтверждает и датировку стра-

тиграфическую»81. Обращают на себя внимание два несоответствия:

графическое (знакV на пряслице стал буквой L) и смысловое (слово

пряслице в форме ПРЯСЛЕНЬ имеет мужской род, и если речь идет

о нем, то надо говорить не ЕЮ, а ЕГО). Кроме того, сомнительно, что-

бы надпись начиналась на нижней строке, а потом переезжала на верх-

нюю, оставив на прежней строчке одну букву О; написание слова

ОДНА как ОДИНА неизвестно. Не проще ли предположить, что на

верхней грани начертано начало текста, а на нижней— его окончание?

При таком предположении я читаю на верхней грани ДИНА ДЩ

(владельческая надпись), а над буквой Щ и ниже— начало слова

ИВАНКО в виде слоговых знаков ИВА. Затем на нижней грани это

же слово начертано кириллицей, ИВАНКЪ СЬЗДЪ ТЕ ЕЮ О... Я по-

нимаю слово СЪЗДЪТЕЕЮ как СЪЗДЪТЕЛЮ; в букве Ю для че-

ловека, владеющего руницей, находится как бы два знака, ЛЮ и ВО,

так что на конце слова надо было начертить L (с чтением ЛЮ) и Ю

(с чтением ЛЮ и ВО), то есть удвоить L. Как часто бывает в случае

удвоения, удвоился не тот знак, а предыдущий, что и дало начертание

СЪЗДЪТЕЕЮ вместо СЪЗДЪТЕЛЮ. Буква О относилась к началу

следующего слова, например, предлога ОТЪ. Так что всю надпись я читаю

как ДИНА, ДЩ ИВА(НЪКА) ИВАНЪКЪ, СЪЗДАТЕЕЮ О..., что

означает ДИНА, ДОЧЬ ИВАНКО, СОЗДАТЕЛЮ О(Т ВСЕГО СЕР-

ДЦА). Эта надпись, несомненно, владельческая, и начертана, видимо,

владелицей, то есть Диной Ивановной, благодарящей за щедрый пода-

рок Создателя. Слово ИВАНКО— не только уменьшительная форма

от мужского имени ИВАН, но и передающая низкое происхождение

Ивана; имя ДИНА используется на Руси в качестве женского и се-

годня.

Еще одно пряслице из розового шифера было найдено в 1984 году

на Троицком раскопе в слое ХII—XIII вв.82 (рис. 123). Чтение В.Л. Яни-

на— НАСТОКИНЕ, что означает, что хозяйку звали НАСТКА (умень-

шительное от «Настасья»). На мой взгляд, оказалась непрочитанной

целая лигатура со словом ПРЯСЛЕНЬ, как показано на рисунке. При-

чем слово ПРЯСЬЛЕНЬ образует лигатуру из знаков руницы. Счте-

нием НАСТОКИНЕ в смысле НАСТЪКИНЬ я согласен. Объяснение

тому, почему Онадо читать как Ъ, а Е как Ь, весьма просто: это реф-

лексы (то есть пережитки) руницы, перенесение ее орфографии на

кириллицу. Однако начало слова НАСТОКИНЕ содержит две верти-

кальных, слегка прогнутых мачты, за которыми виден знак V, слегка

развернутый вправо, что позволяет усмотреть в них начертание знака-

ми руницы слова ДЕВЫ, а конец слова НАСТОКИНЕ от буквы Н

позволяет узреть в оставшихся знаках слово НЪСЪТЪКИ (НАСТКИ).

Таким образом, здесь, как и в случае с пряслицем Недельки, слово

ПРЯСЛЕНЬ, равно как и ДЕВЫ НАСТКИ, осталось непрочитанным

эпиграфистами, специализирующимися на кириллице. Слово НАСТКА-

означает не просто уменьшительную форму от женского имени АНА-

СТАСИЯ, но и подчеркивает зависимое положение этой молодой жен-

щины, иначе имя звучало бы НАСТЯ.

Пряслице из Старой Рязани. А.Л. Монгайт, описывая селище в

Борках под Рязанью, отмечал: «Среди отдельных находок на Борковс-

ком славянском селище следует отметить серию шиферных пряслиц,

среди которых в особенности замечательны два, найденных В.И. Зуб-

ковым. Одно, обнаруженное в 1945 году, сплошь покрыто нацарапан-

ными значками, среди которых выделяется изображение квадратов

с отходящими черточками. Второе пряслице, 1958 г., содержит над-

пись ПР СЛНЬ ПАРАСИИ (КРОМ № 6294). По палеографи-

ческим данным пряслице может быть датировано ХI— началом

XII века. Надпись содержит женское имя, вероятно, имя владелицы,

и названии предмета: ПРЯСЛЕНЬ ПАРАСИН»83 (рис. 124).

А.А. Медынцева поняла истолкование значения (ПРЯСЛЕНЬ ПА-

РАСИН) как чтение (хотя чтение было выделено жирным шрифтом

и гласило ПР СЛНЬ ПАРАСИИ) и стала возражать, что читать

надо ПР СЛНЬ ПАРАСИИ (№ 18); она также отметила пропуск Ь

после Л84. Вообще говоря, невнимательное отношение к текстам пред-

шественников возможно у каждого эпиграфиста, так что я пока не

заостряю на этом внимания. Меня больше привлекают реликты напи-

сания руницей.

Смоей точки зрения, автор надписи вставил два знака руницы: слово

ПРЯСЛЕНЬ написано с последними звуками не ЛНЬ, а с ЛЕНЬ, где

L— слоговой знак ЛЕ, и не ПАРАСИИ, а ПАРАСИНЪ. Так что мое

чтение надписи— ПР СЛЕНЬ ПАРАСИНЪ. Человек, привыкший

писать слоговыми знаками, вставил в кирилловскую надпись слоговые

знаки ЛЕ и НЪ против своей воли, в качестве описки. Как ни стран-

но, более верное значение предложил археолог А.Л. Монгайт, а не эпиг-

рафист А.А. Медынцева, хотя последняя читала «буквально», букву за

буквой. Это пример того, как человек, исходящий из более широкого

понимания, может в конечном итоге оказаться гораздо ближе к истине,

чем буквалист. Идело, разумеется, не в конкретном результате, ибо по

большому счету нам не так уж и важно, как Парася (Прасковия или

Параскева, в обиходе также Паша) подписала свое пряслице почти

тысячу лет назад. Нас интересует, насколько можно доверять чтениям

признанных специалистов, раскрывающих богатство грамотности, а че-

рез него и культуры средневековой Руси. Иу меня поначалу к ним

было полное доверие, я лишь хотел проверить по этим эталонам свои

предположения. Ксожалению, выяснилось, что почти все чтения, мяг-

ко говоря, не точны.

Белорусские памятники. ВБелоруссии подписных пряслиц было най-

дено довольно много. Рассмотрение начнем с шиферного пряслица, най-

денного Зденеком Дурчевским в 1937—1938 гг. в старом замке г. Грод-

но85; Л.В. Алексеев и А.А. Медынцева относят его к XIII веку (рис. 125).

На пряслице достаточно легко читается ГИ (ГОСПОДИ), ПОМО-

ЗИ РАБЕ на нижней строке и СВОЕЙ на верхней. Дальнейшая над-

пись, однако, вызывала разночтения у разных эпиграфистов. Зденек

Дурчевский читал ...СВОЕ И НЕ ДАЙ86, Н.Н. Воронин повторил это

чтение87, Л.В. Алексеев читал ...СВОЕЙ ИПОДАЙ88, В.Л. Янин пред-

ложил самое оригинальное чтение ...СВОЕЙ ИЕЛ H 89. На наш

взгляд, все чтения неприемлемые, поскольку исходят из кирилловско-

го написания последнего слова, тогда как в данном случае слово напи-

сано преимущественно слоговыми знаками. Кроме того, эпиграфисты

предполагали, что на данном пряслице содержится отступление от вла-

дельческой формулы НАСТАСТЬИН (или еще чей-то) ПРЯСЛЕНЬ.

Ачто предлагает А.А. Медынцева? Она пишет: «Вероятно, мы дол-

жны согласиться с общим прочтением В.Л. Янина: действительно,

указанные им факты говорят о том, что на пряслице записана обыч-

ная молитвенная формула... Вызывает сомнение прочтение имени

«Елене»— как ИЕЛАНИ. Возможно, что на пряслице написано и

другое имя, и не обязательно христианское... Легче всего прочесть

спорное имя на пряслице как НЕДАH[ ]. Женское имя «Недана»

могло быть параллельно к мужскому «Недан»... Хотя полной уве-

ренности в прочтении имени нет...»90 (№ 13). Итак, эпиграфист

А.А. Медынцева усматривает здесь гипотетическую НЕДАНУ.

Мое чтение последнего слова показано на рисунке внизу. Первый

знак читается как ПЪ, второй знак представляет собой лигатуру, в

которой можно опознать знаки РА, СЬ и ЛЕ, далее следуют кирил-

ловские буквы Н и Ь, тоже образующие слог. Врезультате получает-

ся знакомое слово ПРЯСЛЕНЬ, но в написании ПЪРАСЬЛЕНЬ.

Написание ПРА вместо ПРЯ можно считать белорусским отличием

(подобно тому как белорусы произносят слово ТРЯПКА как ТРАП-

КА). Предпоследнее слово, написанное кириллицей, есть ИЕ в значении

ЕЕ, и это тоже рефлекс руницы, где Е и Иразличаются не всегда. Тем

самым, вся запись читается, с нашей точки зрения, так: ГИ, ПОМО-

ЗИ РАБЕ СВОЕЙ, ИЕ ПЪРАСЬЛЕНЬ, то есть ГОСПОДИ, ПОМО-

ГИ РАБЕ СВОЕЙ! ЕЕ ПРЯСЛЕНЬ. Так что нет здесь слов НЕ ДАЙ,

ПОДАЙ, ИЕЛЕНЕ, НЕДАНЕ, а есть обычные слова ЕЕ ПРЯСЛЕНЬ.

На мой взгляд, и этот пример говорит не в пользу классического ки-

рилловского чтения, ибо надпись на самом деле смешанная (рис. 126).

Другое шиферное пряслице найдено в Пинске в 1964 году при

раскопках окольного города и палеографически датировано ХII веком91.

Автор находки читает НАСТАСЬИНО ПРАСЛЪН92, хотя на кирил-

ловском изображении ясно видно иное написание, НАСТАСИНО, без

разделительного Ь. Между тем чтение П.Ф. Лысенко абсолютно вер-

ное, хотя и не совсем кирилловское, поскольку на следующей за Ибукве

Н содержится дополнительный косой штрих. Он может читаться сло-

говым способом в значении И. Так что и здесь присутствует, хотя и

в замаскированном виде, слоговой знак. Подозрение падает и на очень

маленькую букву С, которая вместе с Н читалась раньше как СЬНЪ.

Отметим также, что П.Ф. Лысенко не обратил внимания на Ь в конце

слова ПРАСЛЕНЬ, которое опять-таки написано через ПРА, а не ПРЯ.

Мое чтение будет НАСТАСЬИНО ПРАСЛЕНЬ, то есть НАСТАСЬ-

ИН ПРЯСЛЕНЬ. Тем самым мое чтение довольно близко к чтению

П.Ф. Лысенко.

Ачто же А.А. Медынцева? Она полагает: «Рядовая несогласован-

ность (при этом конечное О в имени читается отчетливо) застав-

ляет предположить, что последняя буква— Е... Еще одна неболь-

шая поправка: в слове «пряслень» третья буква— , как видно по

сохранившимся чертам, нижняя вертикальная черточка могла и не

сохраниться»93. Таким образом, чтение А.А. Медынцевой— НАСТА-

СИНО ПР СЛЕНЕ (№ 14). Как видим, А.А. Медынцева читает бело-

русские надписи по-русски, исходя из установленной презумпции рус-

ского звучания всех восточноевропейских надписей 800—900 лет на-

зад. Вэтом смысле она полностью разделяет парадигму современного

языкознания и полагает, что если начертано А, то все равно это буква

. Как шутят физики, если факты не укладываются в господствую-

щую теорию, тем хуже для фактов. Амежду тем начертание ПРАвмес-

то ПРЯу белорусов говорит за то, что расхождение между русскими

и белорусами в области языка начались гораздо раньше того срока,

какой принимается во внимание современной исторической диалекто-

логией.

Пряслице из Теребовля. Это битрапецевидное пряслице было найде-

но в 30-х годах ХХвека с короткой надписью (Р) ОМАДИНЪ94. А.А. Ме-

дынцева отмечает: «Первая буква неясна. При публикации надписи

Л.В. Алексеев _______предположил, что на пряслице указано имя владели-

цы в притяжательной форме и предложил два варианта реконст-

рукции имени: «Ромада» или «Команда». По мнению В.Л. Янина,

первое имя вполне вероятно, так как до сих пор существует фами-

лия РОМАДИН, производная от этого имени... Можно предположить

еще одну реконструкцию имени НОМАДА, расшифровав первую букву

как испорченное N. Все три имени в других древнерусских источни-

ках не встречаются, но предпочтительнее является все же первый

вариант реконструкции РОМАДИН [ПРЯСЛЕНЬ], при этом следу-

ет предположить, что в надписи начерчено Р— в строке и с треу-

гольной головкой, а черты в виде ИЖИЦЫ, зафиксированные прори-

сью, случайны»95. Надпись датируется XI—XII вв (рис. 127).

Яполагаю, что неясная первая буква как раз буквой и не является.

Это— слоговой знак РО, а точнее— лигатура слоговых знаков РОи

МА. Иными словами, надпись на пряслице наносилась трижды. Первый

раз, вероятно, веке в IX, был составлен первый знак в виде лигатуры с

чтением РОМА. Далее, веке в Х, под влиянием наступающей кирилли-

цы, появилось второе начертание из линейнах знаков РО, МА, ДИи

НЪ, написанных с большими пропусками между ними. Теперь вместо

лигатур руницы имелось линейное письмо из отдельных прореженных

слоговых знаков. Наконец, в конце XI— начале XII века произошло

третье редактирование надписи, когда между знаками руницы, которые

теперь понимались как согласные буквы, произошла вставка гласных

букв. Между РОи МАбыла вставлена буква О; места для нее было

мало, и потому она вышла довольно узкой. Слоговой знак ДИбыл

исправлен в Ас довольно наклоненной диагональю, а справа пририсо-

вана буква Д. Наконец, знак Н стал пониматься как кирилловская бук-

ва И, и правее от него были начертаны буквы N и Ъ. Так что дати-

ровка эпиграфистов относится лишь к последней редакции надписи.

Хочу вместе с тем отдать должное проницательности эпиграфистов,

которые все однозначно предпочли чтение РОМАДИНЪ любому

другому, несмотря на неясность первого знака.

Пряслице из Ростова Великого. ВРостове Великом помимо пряс-

лица № 29 было обнаружено и пряслице № 2896 (рис. 128). Хотя оно

было извлечено из слоя XVII века, обстоятельства показывают, что оно

попало в верхний горизонт из лежащих ниже отложений. Онем А.А. Ме-

дынцева пишет так: «Пряслице розового шифера имеет зонную фор-

му, верхняя и нижняя поверхности покрыты мелкими выбоинами....

Начало надписи читается легко: СЕ ПРАСЛЕНЬ. Продолжение во

втором ряду, где следует ожидать упоминание имени, повреждено.

Начальные 4—5 букв слова забиты, уцелело лишь окончание, написан-

ное тем же почерком —...ИОНИ[Н] О, причем предпоследняя буква

также уничтожена. Полностью имя прочесть не удается. Вероят-

но, это притяжательная форма женского имени, оканчивающегося на

-ИОНА, -ИОНИЯ, например, такого как ЕРМИОНИЯ (18 сентября

старого стиля) или женских параллелей к таким именам, как ИЛ-

ЛАРИОН или ИРОДИОН. Полностью надпись (ее сохранившаяся

часть) читается так: СЕ ПРЯСЛЕНЬ... ИОНИ[Н] О (это пряс-

лень...ионино). По форме это типичная владельческая подпись на

пряслице. Имя, вероятно, было сбито при смене владелицы»97.

Прежде всего не совсем ясно, чему верить, описанию или рисунку.

На рисунке «забитые» знаки идут в верхней строке после слов СЕ

ПРЯСЛЕНЬ, из текста описания они идут во второй строке. Кроме того,

на рисунке текст СЕ ПРЯСЛЕНЬ дан через ПРЯ, то есть ясно виден

ЮС МАЛЫЙ, тогда как в описании упоминается слово ПРАСЛЕНЬ

через А. Чему верить? Яполагаю, что верить следует рисунку, а не тек-

сту А.А. Медынцевой. Перед нами простая небрежность, которой не

следует придавать значения.

На мой взгляд, надпись наносилась по меньшей мере в два этапа.

Сначала был нанесен знак СЕ (позже переделанный в Е) и слово

ИВОНИНЬ одними слоговыми знаками, то есть надпись была цели-

ком руничная. Это означало: ЭТО— ИОНИНЬ (ПРЯСЛЕНЬ). Тем

самым владельцем пряслица был мужчина по имени ИОНА; либо он

был дарителем. Позже произошла переделка надписи руницей в над-

писи кириллицей: слева была написана буква С, знак СЕ переделан в

букву Е, в пространство между первым и остальными знаками впи-

сано слово ПРЯСЛЕНЬ. Но дальше знаки руницы, передававшие имя,

оказались начертанными слишком близко друг к другу, их забили, а имя

ИОНЫ начертали на второй строчке, ИОНИНЕ. На вторую строчку

пришелся и последний забитый знак написания руницей. Что же ка-

сается двух знаков в виде точек в конце верхней строчки, то это, как

я полагаю, те самые «мелкие выбоины», о которых писала А.А. Ме-

дынцева.

Два ложных имени (рис. 129). На пряслице из Вышгорода98 перво-

издатель усматривает надпись БЛЯТЫ, производя неизвестное до сих

пор имя БЛЯТА от слова БЛЯДЬЯ и сопоставляя его с именами гер-

манских сказочных героинь Frigg, Holda (Huld), Frau Holle99. Ана па-

мятнике письменности XII—XIII вв. с Ленковецкого городища100 на-

царапаны всего три буквы Т, ЮС МАЛЫЙ и Б, почему первоизда-

тель даже не строил предположений относительно значения надписи.

На мой взгляд, тут написано то же самое, что и в предыдущем случае,

но читать надо справа налево. Если бы эпиграфисты занялись и этой

надписью, они опять пришли бы к имени БЛЯТЫ. Между тем такого

имени нет, и оно вряд ли возможно. При этом сначала идет кирил-

ловская буква Б в слоговом значении, потом— слоговой знак ЛИ (у

второй надписи он берется как внешняя часть ЮСА МАЛОГО), по-

том— ЮС МАЛЫЙ, и затем либо буквы ТЫ, либо соответствующий

знак руницы с наклонной крышей. Поэтому я читаю БЫЛИ ЯТЫ в

обоих случаях, что означает БЫЛИ ВЗЯТЫ (ВЗАЙМЫ)— но на

первой надписи есть еще добавка из мелких знаков руницы —

ДЬЛЯ ТАНИ (то есть ДЛЯ ТАНИ). Слово ТАНЯ— уменьшительная

форма от женского имени ТАТЬЯНЫ. На втором пряслице я показал,

какой порядок букв был бы при чтении слева направо.

Раньше я ошибался, допуская на надписи обидное для пряхи сло-

во, укоряющее ее в недостойном поведении и начертанное на ее ору-

дии прядения. Но теперь я полагаю, что надписи на пряслицах об их

происхождении делала старшая женщина в семье в том случае, если

пряслице было у кого-то одолжено; более того, она даже помечала, для

кого именно из дочерей (или невесток) она одолжила пряслице (в

данном случае— для Тани). Интересно и наличие у первой буквы Б

слогового чтения.

Промежуточный итог. Рассмотрено 20 надписей на пряслицах сме-

шанного типа, где, однако, преобладает кирилловское начертание. Иав-

торы находок этих археологических памятников, и более поздние эпиг-

рафисты пытаются прочитать их только кирилловским способом, что

почти всегда приводит к определенным трудностям. Правда, пока эти

трудности подаются как простые разночтения разных исследователей.

На мой взгляд, однако, они носят системный характер и не зависят

от конкретного исследователя. Аименно: эпиграфисты и археологи

стараются прочитать не то, что начертано, а то, что можно понять с

позиций кирилловского начертания, что и плодит всякого рода стран-

ные слова типа НЕВЕСТОЧЬ, НЕДАНА, ФЕНИЩИН, МИЛЕШН,

НАМАЛА, ИУЛИАНЕ, КНООЖЯЭЭ, МОЛОДИЛО, СОЗДАТЕЕЮ,

БЛЯТЫ, ТЯБ и прочее вместо НЕВЕСТОЧИЙ, ЕЕ ПРЯСЛЕНЬ,

ДЕВИЧЬИ НИЩИИ, МИЛЕШИН, АМАЛИН, КНЯЖИН ПРЯС-

ЛЕНЬ, КНЯЖИН, МОЛОДКИН, СОЗДАТЕЛЮ, БЫЛИ ЯТЫ и т.д.

Конечно, эти полуфабрикаты лучше, чем чистые фантазии типа ВЕР-

ТАТЕ Ю КАШЕВИ или типа слова-монстра СВЧЬЖЕНЬ, однако и

они не создают впечатления благополучия в области кирилловской

эпиграфики. Иособенно досадно, что надписи подгоняются под то, что

должно быть с позиций принятых на сегодня в лингвистике и эпигра-

фике положений, а не считаются первоисточниками, чей уровень

достоверности выше наших принятых схем.

При этом больше всего замечаний пришлось в персональный адрес

А.А. Медынцевой, которая взяла на себя нелегкий труд собрать и рас-

смотреть основной массив русских надписей XI—XIII вв. Разумеется,

поскольку она идет вслед за другими археологами, дополняя и несколь-

ко изменяя их чтения, она и оказывается тем «крайним», который чаще

всего получает от меня критические замечания. Но критикуя ее чте-

ния, я никоим образом не имею ничего лично против нее. Напротив, судя

по тонким ее замечаниям, касающимся согласования слов, отсутствую-

щих в чтениях, произведенных до нее, по великолепному знанию начер-

таний отдельных букв кириллицы, что ей помогает в сложных случа-

ях, и по ряду других факторов, она на сегодня является лучшим из

отечественных профессионалов в области кирилловской эпиграфики.

Но только кирилловской, тогда как славянская эпиграфика не только

включает в себя глаголицу (а об этом— речь впереди), но и, как я

пытаюсь показать в данной работе, она в значительной степени прони-

зана руницей. И все перечисленные чуть выше «странные слова»—

результат игнорирования руницы, которая присутствует в надписях, но

в упор не замечается той же А.А. Медынцевой, с которой она была

знакома.

Тут мы сталкиваемся с тем, что называется в науковедении «гос-

подством старой парадигмы». Автор теории научных революций То-

мас Кун ввел весьма любопытное положение о том, что только чело-

век, разделяющий ту или иную парадигму, является членом научного

сообщества. Как только он выходит за ее рамки, научное сообщество

от него избавляется. Иными словами, критика парадигмы самоубийствен-

на для члена научного сообщества. Идаже если по каким-то парамет-

рам конкурирующая научная теория оказывается лучше, это рассмат-

ривается как просто ее небольшой успех в частностях, но не более того.

Вконце концов, каждому дано право ошибаться или, точнее, позволять

себе некоторые неточности, а за неточности никто не несет большой

ответственности. Иное дело— выступление против парадигмы.

Кпарадигме современной эпиграфики относится то, что у славян в

средние века на Руси ничего кроме кириллицы и очень редко— гла-

голицы, никакого иного собственного письма не было. При этом до-

пускается, что отдельные знаки могли заимствоваться из других пись-

менностей, но это заимствование не образовывало системы. Так что мои

попытки обосновать существование третьего, и, как я буду доказывать

в своих последующих исследованиях, первого по времени и по значе-

нию для более ранних эпох слогового письма славян, руницы, выходят

за это «азбучное положение» современной славянской эпиграфики и

потому сразу ставят меня вне современного научного сообщества (с

этим я уж многократно сталкивался). Так что по правилам хорошего

тона на меня просто не следует обращать внимания. Ведь в хороших

изданиях не обращают внимания на дешифровки И.А. Фигуровского,

Н.В. Энговатова, Г.С. Гриневича и других «любителей». Так что я впол-

не возможно могу быть удостоен термина «энтузиаст» (подразумева-

ется «непрофессионал»), который не стоит упоминания. Ато, что я объяс-

няю происхождение неясных знаков— это мое личное дело. Кроме того,

я затрагиваю и весьма важное положение лингвистики, а именно: что

славяне V—VI вв. н.э. говорили на одном языке (то есть у них было

общеславянское единство), а позже, веке в X—XII, такое же единство

было у восточных славян, которые тоже говорили на едином восточ-

нославянском языке. Следовательно, никакого различия в языке между

русскими и белорусами в это время не было. Ая показываю, что

предки современных русских писали на пряслицах слог ПРЯ, тогда как

предки белорусов писали ПРА, что, разумеется, было чисто диалект-

ным различием. Так что хотя разных восточнославянских языков, рус-

ского и белорусского, еще не было, но разница между русским и бе-

лорусским диалектами уже существовала. Эта моя «вольность» в от-

ношении парадигмы лингвистики ставит меня и вне научного сооб-

щества в области лингвистики. Так что обвинительный приговор мне

содержит как минимум два пункта моих прегрешений.

Конечно, через какое-то время, скажем, лет через 50—70, и эпиграфи-

ка, и лингвистика откажутся от сегодняшних положений «под давлением

вновь открытых фактов», но я уже до тех светлых дней не доживу. Пока

я как раз и демонстрирую эти «вновь открытые факты», по которым оба

сегодняшних положения науки оказываются неприемлемыми.

Попробуем теперь посмотреть, как распределены эти факты во

времени. Наиболее ранние надписи были выполнены чисто руничным

способом, а затем они переделывались, чтобы стать кирилловскими.

К первым пряслицам с явно выраженной лигатурой из двух знаков

руницы относится пряслице из Теребовля; лигатура гласит РОМАи

означает РОМА(ДИНЪ). Вероятно, так пряслице было подписано в

IX веке. Затем, веке в Х, под влиянием наступающей кириллицы над-

пись становится линейной с большими пробелами между знаками:

РО МА ДИ НЪ. Каждый пробел между знаками вполне может при-

нять еще 1—2 знака. Наконец, в середине или конце XI века в эти

пробелы вписываются согласные, а знаки переделываются (вписаны

Д и NЪ, переделан знак ДИна А). Но первый знак РОвсе еще читает-

ся как слоговой и потому не исправляется. Буква Овписывается в

последнюю очередь, когда слоговые знаки понимаются как согласные.

Судя по берестяной грамоте № 553, это случилось для Новгорода на

рубеже XII—XIII вв. Так что последняя, четвертая, правка случилась

еще век спустя.

Яобращаю внимание на то, что предлагаемое мною объяснение яв-

ляется единственно возможным. Считать, что первый знак в виде Исо-

ставлен из Р с треугольной головкой, а черты ИЖИЦЫ нанесены слу-

чайно, не представляется возможным по двум причинам: во-первых,

знаки Ии М образуют лигатуру из знаков руницы с чтением РОМА-

(так что никакой случайности тут нет), тогда как Иникоим образом

не напоминает Р; кроме того, пряслице из Теребовля дает образец за-

кономерности, прослеживающейся и на ряде других памятников пись-

менности.

Иными словами, я предполагаю, что надписи на пряслицах перво-

начально были нанесены не в том виде, в котором они до нас дош-

ли, а сформировались по меньшей мере в 3—4 этапа. На первых порах,

в IX веке, когда развернулась деятельность Кирилла и Мефодия, на Руси

продолжали писать руницей, причем считалось нормой составление

лигатур из 2—3 знаков, передающих начало имени типа РОМА. Поз-

же появилась кириллица как линейное письмо; руница преобразилась,

показав, что она вполне принимает этот вызов и из письма лигатурно-

го, усложненного стала письмом линейным, перейдя в свою противопо-

ложность, письмо с просветами между знаками, это дает надпись типа

РОМАДИНЪ; это случилось, видимо, в Хвеке. Затем следует этап

заполнения пробелов буквами кириллицы и чтения оставшихся зна-

ков руницы как букв кириллицы; этому периоду соответствует начер-

тание с единственным пробелом РО МАДИНЪ где-то во второй по-

ловине XI века. Наконец, в XII веке знаки руницы начинают читаться

как согласные буквы и после них ставятся гласные кириллицы. Та-

кова схема эволюции, которая вырисовывается из анализа пряслица из

Теребовля. Поэтому для подтверждения схемы есть смысл рассмотреть

новые примеры.

Ктакого рода надписям я бы отнес начерк на пряслице из Старой

Рязани КНЯЖИНЪ, выполненный задолго до Хвека, видимо, в IX веке

(и при этом не обязательно в Рязани). Вначале я думал, что она со-

стояла из 4 знаков руницы: КА, НА, ЖИ, НЪ; ниже я покажу, что это

произошло чуть позже. Затем, когда кириллица стала господствующим

типом письма, надпись была исправлена путем добавления букв кирил-

лицы в оставленные между знаками промежутки, так что некоторые

бывшие знаки стали читаться как буквы (например, КАстала Н), но

не очень умело, и стала выглядеть как КНЕЖЯН, где Е и Я оказа-

лись лежачими. (На самом деле лежачее Е было в свое время знаком

ЖИ.) Кириллица тогда только еще входила в обиход, и ее буквы было

можно употреблять в том числе и в лежачем положении. Это произош-

ло, видимо, не в середине XI века, как я предположил ранее, а позже. Стех

пор надпись не исправлялась; возможно, пряслице было утеряно. Од-

нако под влиянием сопоставления данной надписи с надписью из Те-

ребовля можно предположить, что первая состояла из одной лигатуры

в виде знака N с пробелом между левой мачтой и остальным телом

знака, ибо оставшаяся часть имела самостоятельное чтение НА. Тем

самым первоначальная лигатура могла означать КАНА, то есть КАНА

(ЖИНЪ). А с Хвека появилась надпись знаками руницы КАНА (сли-

тые в лигатуру), ЖИ (за которым следовал большой пропуск) и НЪ,

то есть надпись второго этапа КАНАЖИНЪ в смысле КНЯЖИН.

Ктретьему этапу можно отнести дописывание маленькой буквы Кв

начале слова, начертание Ж и разделение последнего знака НЪ на две

буквы, ИН и начало Ъ (горизонтальная черта от Ъ пририсована к

правой мачте Н). Однако последнее удалось не вполне, буква Н (то есть

И) получила наклонную левую мачту, а слоговой знак НЪ имел левую

мачту, лигатурно соединенную с правой мачтой И. Инаконец, на четвертом

этапе левая мачта Н (И) была переделана в ЮСМАЛЫЙ, причем ле-

жачий, что говорит о том, что его писала иная рука. Сэтого момента и

знак W (ЖИ) стал читаться как лежачая буква Е. Таким образом, над-

пись стала целиком кирилловской, хотя и довольно странной.

Третий случай той же закономерности можно видеть на пряслице

из Вышгорода, где окончательная надпись XII века может быть прочи-

тана как КАНЯЖИН ПЪРАСЛЕНЬ. Но по сути дела это лишь чет-

вертый этап, на котором ЮС МАЛЫЙ в слове КАНЯЖИН был на-

чертан вверх ногами. Более века ранее на этом месте стоял знак НЪ

из лигатуры КАНАЖИНЪ, а слово ПЪРАСЬЛЕНЪ было начертано

тоже в виде лигатуры. Иными словами, с моей точки зрения, третий

этап, то есть выстраивание надписи из линии слоговых знаков с про-

белами между ними, тут был пропущен. Апропущен он был потому, что

вместо надписи начального этапа КАНА(ЖИНЪ) ПЪРА(СЬЛЕНЪ)

автор надписи начертал лигатуры полнее: КАНАЖИНЪ ПЪРАСЬ-

ЛЕНЪ, так что все знаки были налицо; позже вписывать буквы было

некуда, ибо для них не оставалось пробелов. Так что и в данном слу-

чае действует предложенная мной схема.

Она же действует и для пряслица из Друцка, где первоначально

находился лишь один знак-лигатура N, то есть КАНА(ЖЬИНЪ), на

втором этапе была дописана на большом расстоянии лигатура Х и I

(ЖЬИ) и знак Н (НЪ); на третьем перед знаком N были начертаны

буквы КЪ, а знак Н пытались переделать в лигатуру букв НЪ, доба-

вив к левой мачте косую черту. Но затем вместо этого справа начерта-

ли NЪ. На четвертом между буквами N и лигатурой ЖЬИ (которая

теперь стала пониматься как плохо начерченная буква Ж) был встав-

лен ЮС МАЛЫЙ, впрочем, весьма плохого начертания.

Янахожу остатки первоначальной слоговой надписи и на пятом

примере— на пряслице из Ростова Великого, где поначалу имелся знак

руницы МИ (нынешняя левая мачта и часть средней в букве Ш), ли-

гатурно соединенный со знаком ЛЕ (середина нынешней буквы Ш) и

знаком ШИ; это образует первоначальное чтение МИЛЕШИ. На вто-

ром этапе к этому слову было подписано другое: знак ПЪ, от него на

большом расстоянии лигатура РУи СЬ (знак РУ имел в данном слу-

чае чтение РА, а СЬ было зеркальным), далее ЛЕ и очень близко —

НЬ. На второй строке при этом чертятся два знака руницы, РАи ли-

гатура из ЗЬ и ВЕ, образующих слово РАЗЬВЕ. Иными словами, у

владелицы уже возникает сомнение в принадлежности пряслица к

Милеше. На третьем этапе лигатура МИЛЕ переделывается в букву

Ш, правее чертится буква Н (И), так что слоговая лигатура МИЛЕ-

ШИпревращается в ШИс непонятным диагональным соединительным

элементом между буквами; левее пишутся буквы МИЛ, а орнаменталь-

ный хвост знака МИпревращается в верхнюю часть буквы Е. Вслове

ПРЯСЛЕНЬ между знаками ПЪ и РА размещается буква Р, так что

лигатура РУи СЬ теперь читается как А (странного начертания), но-

вую букву Свставить забывают (то есть лигатура РАСЬ все еще не

забыта), ЛЕ превращается в Л, НЬ— в Е, РА— в N, ЗЬВЕ— в Ъ. Но

вместе с тем подписывается руницей и имя нового владельца— ИВАНА.

На четвертом этапе в слоговой надписи ИВАНАиз слогового знака

НАделается лигатура букв Н и А. Так что здесь мы видим, что пере-

дача пряслица из рук в руки может привести к смене имени владель-

ца; МИЛЕШУ заменяет ИВАН.

Интересно, что на пряслице из Ростова Великого (№ 28) А.А. Ме-

дынцева допускает смену владелицы, так что замена МИЛЕШИ на

ИВАНА— вещь понятная и допускаемая эпиграфистами. Что же ка-

сается самого этого пряслица, то, судя по тому, что начальное его на-

чертание не содержало лигатур, оно было создано во второй период,

когда надписи руницы писались из разрозненных знаков с пробелами.

Далее руничная надпись СЕ ИОНИНЬ была заменена на кирилловс-

кую СЕ ПРЯСЛЕНЬ ИОНИНЕ. Так что правка тут происходила все-

го один раз, но зато сопровождалась частичным забитием ряда знаков

руницы.

Чисто руничной была надпись на седьмом примере— на пряслице

из Новгорода, где владелица написала ДЕВИЧАИ ПЪРЯСЛЕНИ. И это

было сделано на первом этапе. Второй этап был пропущен, ибо на ли-

гатурах места для линейного письма руницей вразрядку не нашлось. Зато

на третьем этапе в слове ДЕВИЧАИбыло добавлено окончание Е в

виде буквы кириллицы, и кирилловскими же буквами в две строки

было начертано слово НИЩЕНИ. Четвертого этапа тоже не последо-

вало. Эпиграфисты прочитали надпись неверно, как ФЕНИЩЕНИ, что

неудивительно, ибо кириллицей начертана лишь середина всего текста.

Весьма своеобразно пряслице из Любеча, где вначале вразрядку было

начертано имя ИВА(НА), что позволяет отнести эту надпись ко вто-

рому этапу. Она оказалась надстрочной. Азатем появилась подстроч-

ная надпись третьего этапа: ДИНА, ДОЧЬ ИВАНКЪ, СОЗДАТЕЛЮ

О... Следовательно, между первым владельцем и второй владелицей

прошло одно поколение, пряслице перешло от отца Иванко к его доче-

ри Дине и, следовательно, между вторым и третьим этапом в данном

случае могло пройти от 15 до 30 лет. Это показывает высокую дина-

мику перехода от линейной руницы к кириллице. Ивсе же на третьем

этапе допускается существование отдельных руничных знаков, в дан-

ном случае ЛЮ в слове СОЗДАТЕЛЮ. Это позволяет уточнить дату

III этапа.

Девятый пример нам дает пряслице из Новгорода с надписью НА-

СТОКИНЕ ПРЯСЬЛЕНЬ, где надпись ПРЯСЛЕНЬ ДЕВЫ НАСТКИ -

выполнена в виде лигатуры из знаков руницы, тогда как слово НА-

СТОКИНЕ начертано кириллицей. Тут вначале существовала надпись

ПЪРЯСЬЛЕНЬ как лигатура из знаков руницы, маркирующая первый

период. Заметим, что никакой конкретной владелицы у него в это вре-

мя еще не было. Затем появилась надпись линейными знаками руни-

цы вразрядку ДЕВЫ НАСЪТЪКИ на втором этапе. Апоскольку окон-

чательная кирилловская надпись НАСТОКИНЕ датируется концом

XII— началом XIII века, ее можно отнести к четвертому этапу. Кто-

му времени Настка не только перестала быть «девой», но и осталась в

памяти как пожилая женщина Х, быть может, XI веков.

Вкачестве десятого примера можно отметить пряслице из Гродно,

на котором было первоначально начертано вразрядку ПЪ, затем лига-

тура из РАи СЬ и, далеко от них, ЛЕ. Это позволяет отнести надпись

ко второму этапу. Позже было начертано ГИ, ПОМОЗИРАБЕ СВОЕИ,

ИЕ кириллицей, а руничное начертание слова ПЪРАСЬЛЕ исправлено

на кирилловское ПРАСЛЕНЬ. Это позволяет отнести надпись к чет-

вертому этапу, поскольку не осталось никаких смешанных начертаний

и поскольку последняя дата, к которой отнесена надпись — XIII век.

Аодиннадцатый пример— это надпись на пряслице из Киева со Ста-

рокиевской горы, где сейчас читается ЯНКА ВЪДАЛА ПРЯСЛЕНЪ

ЖИРЪЦЕ; но на нем можно найти следы более ранней надписи, вы-

полненной тонкими линейными слоговыми знаками вразрядку ЯНЪ-

КАна верхней строке и ЖИРЪ на нижней. Это соответствует второ-

му этапу, тогда как на третьем эти надписи были пополнены кирил-

лицей, но не уничтожены. А.А. Медынцева показала, что надпись мож-

но датировать рубежом XI—XII веков, что как раз характерно для

третьего этапа. Двенадцатый пример— это надпись руничной лигату-

рой ТЪВОЙ, которая позже, на третьем этапе, была заменена надписью

БАБИНЪ ПРАСЛЕНЬ. Так что к рубежу XI—XII вв., которым дати-

руется данная надпись, первая владелица, должно быть, уже осталась в

прошлом или позапрошлом веке, да и новая передарила этот предмет

своей внучке.

Интересными представителями третьего этапа являются пряслица

из Вышгорода и Ленковец. Странно, что А.А. Медынцева не включила

их в свой обзор,— я полагаю, только из-за того, что не согласна была

с именем БЛЯТЫ, но не знала, как прочитать иначе. Слова БЫЛИ ЯТЫ

начертаны хотя и кириллицей, но со слоговым чтением Б как БЫ, с

чтением Л как ЛИ и с лигатурой (во втором случае) между ЛИ и

ЮСОМ МАЛЫМ. Кроме того, оставлена чисто слоговая приписка

ДЬЛЯТАНИ. Хотя пряслице не датировано, можно предположить, что

это конец XI— начало XII в. Интересно также отметить обратное на-

чертание строки в надписи с Ленковецкого городища ТЯБ в смыс-

ле БЯТ, где имелось в виду БЛЯТЫ, а читалось БЫЛИ ЯТЫ. Таковы

особенности третьего этапа, когда кириллица вошла в моду, а толком

писать и читать ее буквы обычные пряхи еще не научились.

Кконцу XI— началу XII в. относится пряслице из Рязани с над-

писью ПРЯСЛЕНЬ ПАРАСИНЪ; слоговыми знаками являются ЛЕ

в первом слове и конечный НЪ во втором. Как мы только что видели,

частичное использование знаков руницы является показателем третьего

этапа, стало быть, данная датировка и есть время третьего этапа в Рязани.

Третий пример надписи только третьего этапа— надпись на пряс-

лице, найденном на Княжей горе— НЕВЕСТОЧАЙ, где руницей на-

чертаны два последних слога ЧАи Й. А.А. Медынцева отметила труд-

ность датировки этого памятника письменности и очень осторожно

отнесла его к XII веку. По нашей схеме третий этап включал в себя

как конец XI, так и начало XII века, так что опять-таки можно убе-

диться в высоком профессионализме этой исследовательницы. Далее

можно вспомнить надпись из Новгорода НЕДЕЛЬКИНЕ ПРЯСЛЕНЬ,

где, видимо, наиболее ранней является безобразная по качеству кирил-

ловская надпись ПРЯСЛЕНЬ на второй строке, принадлежавшая ско-

рее всего пожилой женщине, после которой новая владелица начертала

слово НЕДЕЛЬКИНЕ отчасти кириллицей, НЕДЕЛЬ, отчасти руни-

цей, КИНЕ. Апозже перенесла и на нижнюю строку кирилловскую транс-

литерацию КИНЕ. Заметим, что все три надписи уложились в один

третий этап, где первая, вероятно, принадлежала матери, а вторая и тре-

тья— дочери. Кстати, имя НЕДЕЛЬКА, как мне кажется, представляет

собой прозвище мужчины, который и мог подарить женщине такую

бытовую ценность, как пряслице. Ав случае с надписью из Пинска сло-

ва НАСТАСЬИНО ПРАСЬЛЕНЬ содержат два слоговых знака —

СЬНЪ вначале и букву I (И) в лигатуре с N позже. Это позволяет

сказать, что пряслице было подписано на третьем этапе, но затем дотя-

нуто до четвертого. Наконец, шестым примером оказывается надпись

из Белоозера АМАЛЕН, где хотя знаков руницы нет, но орфография

памятника (начертание -ЕН вместо -ИН) характерна именно для ру-

ничного знака. Так что это— третий этап, что и подтверждает дати-

ровка началом XII века. Шестым примером служит пряслице из Витебска

с надписью БАБУИНЬКИ ПРЯСЛЕНЬ, где знаки У и КИ— слого-

вые. Седьмым— пряслице из Старой Рязани с надписью МОЛОД-

КИНЪ, где КИ и НЪ слоговые,— это опять-таки рубеж XI—XII вв.

Апоследним, восьмым, примером оказывается пряслице из Друцка, где

слово КНЯЖЬИНЪ начертано кириллицей с тремя последними зна-

ками руницы.

Таким образом, предложен новый способ эпиграфической датировки,

основанный на трех способах начертания: два— чистой руницей, третий —

смешанным письмом и четвертый— чистой кириллицей, где отлично да-

тирован третий этап концом XI— началом XII в. Второй и первый эта-

пы могут быть датированы лишь из общих соображений соответственно

Х и IX веками. Однако в них следует разобраться более подробно.

Чисто руничные надписи. А далее я отхожу от преимущественно

кирилловских начертаний и начинаю рассматривать надписи, выполнен-

ные преимущественно руницей. Так, в Гродно было найдено еще одно

«шиферное пряслице с процарапанными знаками, некоторые из кото-

рых носят явно буквенный характер»101 (рис. 130), однако, помимо

изображения самого текста102, о пряслице нет более никаких данных, а

общий вид пряслица и место нанесения на нем надписи отсутствуют.

На мой взгляд, надпись в одну строку выполнена смешанным пись-

мом. Поскольку я не обнаружил попыток ее дешифровки, мне пришлось

прочитать ее впервые. Начинается надпись первым слогом, выполнен-

ным кириллицей, где читается МА. Затем следует лигатура из слого-

вых знаков ЛА и НЪ, а затем И и НО, что дает слово МАЛАНЪИ-

НО или МАЛАНЪИНЪ (в слоговом письме НО и НЪ обозначают-

ся одним знаком). Затем следует лигатура из слоговых знаков, кото-

рая может быть прочитана как ЛЕНЪ. Возможно, что ЛЕНЪ есть не-

умелое написание имя ЕЛЕНЫ в уменьшительно-ласкательном виде как

ЛЕНЫ. Однако это предположение следует отбросить, так как имя

владелицы пряслица уже обозначено: это МАЛАНЬЯ— распростра-

ненное на Руси полное женское имя. Следовательно, ЛЕНЪ есть ко-

нечный фрагмент слова ПРАСЛЕНЪ, которое и должно следовать за

обозначением имени хозяйки. Тогда появляется мысль о том, что на-

чальное написание слова, ПРАС, было помещено где-то в другом месте,

скажем, на верхней строке. Однако Н.Н. Воронин, весьма скрупулезный

исследователь, не нашел каких-то иных знаков на пряслице. Следова-

тельно, надпись ПРАСдолжна содержаться в уже имеющемся тексте.

Единственной кандидатурой на такую роль является лигатура НЪИв

слове МАЛАНЪИН; и действительно, как видно из рисунка, из нее

можно вычленить и ПЪ, и РА (если немного приблизить правую мач-

ту НЪ к левой). А знак СЬ можно выделить из лигатуры ЛЕ и НЪ

(учитывая кривизну правой мачты знака ЛЕ и предполагая зеркаль-

ность СЬ). Таким образом, получается стандартная владельческая над-

пись, МАЛАНЬИНЪ ПЪРАСЬЛЕНЪ (ПРЯСЛИЦЕ МАЛАНЬИ).

Обращает на себя внимание твердое окончание НЪ в двух словах

вместо ожидаемого там же НЬ. Это, как мне кажется, отражение бело-

русского произношения. Ябы датировал данную находку третьим эта-

пом, то есть рубежом XI—XII вв.

Ложное имя богини. Следующее пряслице из розового шифера найде-

но в 1957г. при раскопках детинца древнего Друцка (рис. 131). Л.В. Алексеев

читает на нем слово НИКА, замечая при этом, что смысл его «может

быть понят лишь в том случае, если мысленно дополнить штрихи,

которые не вышли у пишущего. Он, вероятно, имел в виду начертать

широко распространенное в древней Руси греческое слово НИКА,

означавшее тогда победу православия над язычеством. Этот девиз

православной религии того времени писался на многих предметах —

чаще всего на связанных с христианским культом»103. Вполне согла-

шаясь с этим эпиграфистом по последнему поводу, я тем не менее не

могу причислить пряслице к предметам религиозного культа, а потому

крайне удивлен помещению простой пряхой имени богини Ники на

предмет домашнего ремесла. Да и откуда знать исследователю ХХвека

замыслы пряхи, жившей 8 веков назад? А.А. Медынцева, однако, пола-

гает, что «читается слово ЛИЛА— вероятно, женское имя. Вдрев-

нерусских источниках оно не отмечено, но в Болгарии сохранилось

до наших дней»104. Такое сильное расхождение между археологом и

эпиграфистом в чтении встречается редко, что говорит о трудности

понимания начертания. Датируется пряслице А.А. Медынцевой

XIII веком якобы по буквам Л и А (последнему знаку надписи), в со-

гласии со стратиграфической датировкой (предмет был найден меж-

ду бревнами помоста XIII века). На мой взгляд, надпись сделана много

раньше.

Мне представляется, что предложенное археологом домысливание

линий на пряслице приводит к тому, что желаемое выдается за действи-

тельное; как мы уже видели, одним из самых распространенных слов

на подписных пряслицах является название самого предмета— ПРЯС-

ЛЕНЬ. Вероятно, оно здесь и написано, на что указывает второй знак,

имеющий как кирилловское чтение И, так и слоговое чтение РА. Тог-

да первый знак должен быть ПЪ, и действительно, его можно узреть,

хотя и с сильно наклоненной крышей и в очень приплюснутом виде.

Это сокращение по вертикали образовалось за счет помещения над ПЪ

трех штрихов, образующих в слоговом письме слово ДЕВЫ. Предпос-

ледний знак— лигатура, где отчетливо просматривается знак ЛЕ; пос-

ледний знак надписи можно, хотя и с трудом, принять за очень небрежно

написанную букву N. Образуется слово ПРА-ЛЕН, где отсутствует

только слог СЬ. Этот слог можно заподозрить в предпоследнем знаке,

обладающем некоторой кривизной, так что перед нами не просто ЛЕ, а

лигатура СЬ-ЛЕ. Что же касается пальметы «украшения», то ее целе-

сообразно поставить вертикально, и тогда один ее конец даст знак

руницы СА, а другой ШИ и НЪ, что образует слово САШИНЪ. Сло-

во САША— уменьшительное от женского имени АЛЕКСАНДРА. На

мой взгляд, надпись САШИНЪ ПЪРАСЛЕ была начертана на первом

этапе, на втором в серединку было вписано слово ДЕВЫ (читаемое

«вверх ногами», но зато начертанное вразрядку), на третьем была при-

писана небрежная буква N. Начертание ПРАвместо ПРЯвыдает бело-

русский диалект. Следовательно, надпись ПЪРАСЬЛЕ появилась где-

то в IX веке, надпись САШИНЪ— в Х, надпись ДЕВЫ— в начале

XI, дописана буква N— в конце XI века. Ав XIII веке пряслице было

выронено и закатилось между бревнами помоста, где пряха его не

смогла найти.

Поскольку знаков, обозначающих смягчение конечного звука Н, не

видно, я даю окончательную транскрипцию этой надписи как САШИНЪ

ДЕВЫ ПЪРАСЬЛЕНЪ (САШИН ДЕВИЧИЙ ПРЯСЛЕНЬ).

Пряслице из Минска. Еще одно пряслице ХI—XIII вв. было най-

дено при раскопках Минска (рис. 132). Археолог В.Р. Тарасенко пи-

шет о серии из трех находок так: «На трех пряслицах имеются узо-

ры в виде насечек. Одно, наиболее интересное из них, было найдено

на глубине 5,0—5,25 м... Узоры эти, может быть, представляют со-

бой изображения знаков собственности. На таких пряслицах изве-

стны не только условные знаки собственности, подобные имеющим-

ся на минском пряслице, но даже целые надписи с упоминанием име-

ни владельца, чаще владелицы данного пряслица, поскольку прядение

было делом женщины»105. Как видим, В.Р. Тарасенко не считает «узо-

ры» минского пряслица надписью, полагая, что перед ним находится

сложный знак собственности, не имеющий чтения. На мой взгляд, одна-

ко, перед нами— довольно небрежно выполненная надпись руницей. Для

ее чтения изображение следует перевернуть, причем некоторые части

на разные углы. Тогда будет ясно, что почти все знаки надписи —

слоговые. Достаточно просто читаются два первых, КЪ и ЛА; у тре-

тьего, ВЪ, одна из линий оказывается под строкой. Далее можно выде-

лить две параллельных линии, ДЕ; наконец, видна мачта с двумя боль-

шими горизонтальными линиями, НИ. Получается слово КЪЛАВЪ-

ДЕНИ или КЪЛАВЪДЕНЬ, то есть притяжательное прилагательное

от женского имени КЛАВДИЯ. Намного хуже читается основное слово,

оно скорее угадывается. Первый знак больше напоминает ЛЕ, чем ПЪ;

второй знак очень мелкий, но зато весьма правильный, это РА; третий

вычленяется из лигатуры как СЬ. Остальные знаки приходится выч-

ленять с поворотами: так, из предпоследнего знака помимо СЬ вычле-

няется ЛЕ, но для этого знак надо перевернуть на 180о; а оставшуюся

прямую мачту соединить с положенным на бок последним знаком, пред-

варительно выпрямив его, и тогда получится лигатура двух кириллов-

ских букв, НЕ.

Так читается слово ПЪРАСЬЛЕНЕ, где кирилловское окончание

НЕ выполняет роль слогового НЬ. В результате получился текст

КЪЛАВДЕНЬ ПЪРАСЬЛЕНЬ (ПРЯСЛИЦЕ КЛАВДИИ). Полагаю,

что основная надпись была сделана в первый период внедрения кирил-

лицы, поскольку перед нами— сложная лигатура, не расчлененная на

отдельные хорошо читаемые знаки. Второй этап здесь отсутствует, на

третий было добавлено окончание НЕ, стало быть, эта правка третьего

этапа пришлась на конец XI— начало XII в. Это не противоречит стра-

тиграфической датировке.

Памятники из Белоозера. Из 667 найденных здесь пряслиц 86 ока-

залось подписных, но интерес с точки зрения чисто руничного начер-

тания представляют лишь те, которые были опубликованы, например,

пряслице № 9-г (из группы с геометрическими знаками) ХIII в.106 (рис.

133). Разумеется, эти надписи не только никто не читал, но и не при-

нимал их за письменные начертания. Честно говоря, и у меня пока не

сложилось окончательного представления о том, что все читаемые мною

ниже тексты действительно начертаны руницей, поэтому мое чтение

именно пряслиц из Белоозера я для себя считаю до некоторой степени

условным— то есть я показываю, как можно было бы прочитать эти

надписи, если допустить, что они начертаны руницей.

Поскольку первоиздательница Л.А. Голубева поделила их на три

группы, я буду придерживаться той же классификации, и после сооб-

щения их номера (по нумерации Л.А. Голубевой) буду ставить индекс,

соответствующий группе, то есть «г» для группы «пряслиц с геомет-

рическими знаками», «к» для «пряслиц с крестовидными знаками» и

«б» для «пряслиц с буквенными знаками». Но я придерживаюсь этой

классификации только для передачи ее нумерации; на самом деле все

знаки (за очень редким исключением) я признаю слоговыми (с той

степенью условности, о которой сказано выше), а не геометрическими

линиями, не крестами и не буквообразными фантазиями прях.

На пряслице № 9-г надпись сделана в две строки; на второй строке

нанесены, на мой взгляд, две параллельные линии с поперечным штри-

хом вверху. Первый знак представляет собой лигатуру, которая разла-

гается на слоговые знаки, образующие слово ПЪРАСЬЛЕНЪ; из двух

других слагается слово ЛИДИНЪ. Получается чтение ЛИДИНЪ

ПЪРАСЬЛЕНЪ, то есть ПРЯСЛИЦЕ ЛИДИИ, где ЛИДИЯ— рас-

пространенное на Руси женское имя. Поскольку знаки руницы соеди-

нены здесь в лигатуру, они относятся к первому этапу бытования

кириллицы на Руси; признаков последующих этапов я здесь не нахо-

жу. Поэтому на мой взгляд надпись произведена значительно раньше

даты находки. Иными словами, пряслице использовалось несколько

веков, прежде чем было потеряно.

На пряслице № 6-г107 ХI в. (рис. 134) опять можно увидеть харак-

терный знак ЛИ, за которым следуют знаки ДИ, И, и на верхней гра-

ни— И, НО, И; далее следует лигатура с чтением РУСЬ, и еще два

знака, которые я читаю как ВОи ДЬ. Вцелом надпись можно прочи-

тать как ИНОЙ, ЛИДИИ, РУСЬ-ВОДЬ. Таким образом, у этой Ли-

дии был не один пряслень, а не менее двух; а жила она в месте сопри-

косновения русских с водью. Ихотя этот пряслень найден в слое на

два века более раннем, характер начертания знаков руницы относится

ко второму этапу распространения кириллицы, следовательно, над-

пись тут нанесена позже, чем на предыдущем грузике пряхи, где-то

веке в Х.

Можно рассмотреть еще десять пряслиц. Первое из них, ХI в., было

отнесено к группе памятников с крестовидными знаками108 (рис. 135).

На мой взгляд, тут написано слово РУСЬ (оно мне неоднократно

встречалось именно в таком обратном расположении знаков; в Бело-

озере жили различные этносы, и потому русские метили свои вещи

словом РУСЬ для отличия от вещей соседей). Далее следует два кре-

ста и вертикальная палочка с перекладиной, которую можно прочитать

как ТЕТИНЪ (слово ПРЯСЛЕНЬ здесь подразумевается). Мне дума-

ется, что слово РУСЬ, начертанное в виде лигатуры из знаков руницы,

относилось к первому периоду бытования кириллицы на Руси, тогда

как слово ТЕТИНЪ из знаков руницы с большими пробелами между

ними— ко второму. Так что пряслице до его потери тоже могло слу-

жить более века.

На следующем памятнике ХII в. с двумя крестами109 (рис. 136) тоже

можно прочитать слово ТЕТИНЪ; второй крест со значением ТИ изоб-

ражен помельче, а последний слог отнесен на вершину ТЕ. Далее встав-

лено два сложных знака. Первый из них, на мой взгляд, является пре-

красным образцом слогового курсива, который встречается крайне

редко; все слоговые знаки здесь написаны слитно друг с другом, как

и положено рукописным почеркам. Лигатура представляет собой три

зигзага, перечеркнутых вертикальной палочкой в нужном месте; эта

палочка служит правой мачтой первого знака ПЪ, левой мачтой следу-

ющего знака РАи центральной мачтой знака СИ (с чтением СЬ); пос-

ледний зигзаг образует слог ЛЕ. Получается слово ПЪРАСЬЛЕ. За-

вершением его, на мой взгляд, является крайне правый знак. Далее можно

прочитать ВОТЪ или ТЪВОЙ (правее есть маленький вертикальный

значок).

Вполне возможно, что сначала это был ПРЯСЬЛЕНЪ ТЪВОЙ

(ТВОЕ ПРЯСЛИЦЕ), поскольку оба слова состоят из небрежно вы-

полненных лигатур знаков руницы, но затем, по мере того, как меня-

лись поколения владелиц, тетя подарила его племяннице, сделав надпись

ТЕТИНЪ (ТЕТИН). Как видим, в Белоозере была традиция дарить

пряслице племяннице, а вторая надпись сделана знаками руницы враз-

рядку с большими пробелами между ними. Только по признакам на-

чертания и возможно отличить, какая из надписей старше.

Это мнение подтверждается и пряслицем № 3-к XII века, на кото-

ром есть надпись первого периода ДЕВЫ и надпись второго периоде

ТЕТИ, надписью второго этапа на пряслице № 9-к XII века (рис. 137),

на котором я также читаю ТЕТИ, что подразумевает ПРЯСЛИЦЕ ТЕТИ,

и на пряслице № 13-к XII века110, где начертано слово ТЕТИНЪ ско-

рее всего способом первого этапа. Так что часто пряслица переходили

от тети к племяннице.

Пятый и шестой памятники ХII века111 (рис. 138) содержат одно и

то же имя. На первом из них (на рисунке вверху) всего три знака,

слагающиеся в слово ТАНИНЪ, то есть ТАНИН; легко догадаться, что

подразумевается слово ПЪРЯСЛЕНЬ. А слово ТАНИН— притяжа-

тельное прилагательное от уменьшительной формы ТАНЯраспростра-

ненного русского женского имени ТАТЬЯНА.

На другом памятнике (на рисунке внизу) надпись нанесена в две

строки. Яначинаю чтение с верхней строчки, где обе лигатуры из зна-

ков руницы разлагаются в три знака с одинаковым чтением ТЪВОЙ

(ПРЯСЛЕНЬ). Иными словами, этот грузик для прядения по меньшей

мере дважды давался в собственность двум пряхам. Третья пряха его

подписала— ТАТЬЯНЫ. Судя по тому, что все три надписи были

сделаны лигатурами из рунических знаков, это произошло в первый

период распространения кириллицы; в данном случае мы имеем осно-

вания полагать, что этот период продолжался не менее трех поколе-

ний. Что же касается второго периода, то линейной руницей вразрядку

начертано слово ДЕВА, но только оно одно. Наконец, последним по вре-

мени является слово ТАНЪЯ, то есть ТАНЯ, написанное довольно стран-

но: вроде бы буквами кириллицы, но с очень большими промежутками

между буквами Т и Аи с лигатурой из знаков руницы на конце. Веро-

ятно, надпись была сделана в начале второго периода, когда знак Т был

слоговым с чтением ТА, а слоговая лигатура была вполне допустима. Позже,

в третий период, была добавлена буква А. Так что эта последняя надпись

могла быть начата до надписи ДЕВА, а закончена позже. Такое могло

быть, например, если бабушка Татьяна решила подарить свое пряслице

внучке Тане, но когда та подрастет, а пока передать, например, более стар-

шей внучке, пока еще девушке. Влюбом случае второй период представ-

ляется не слишком большим, в 1—2 поколения.

Памятник очень сложный, предполагает владение им по меньшей мере

пяти женщин. Яне сразу вышел на правильное чтение надписи, читая

вначале ПЪРЯСЬЛЕНЪ ТАТЬЯНИНА ДЬВА (ПРЯСЛИЦА ТАТЬ-

ЯНИНА ДВА).

На пряслице того же XII века112 (рис. 139) начертано очень много

крестов, которые затемняют основную надпись. Яполагаю, что большин-

ство из них означают слово ТЕТЯ, и по крайней мере в одном мес-

те— ТЕТЯ ГАЛЯ. Кроме того, я читаю слова ГАЛИНЪ ПЪРАСЬЛЕНЬ

(ГАЛИНО ПРЯСЛИЦЕ), где слоговые знаки разведены, а букв нет.

Судя по тому, что лигатуры присутствуют в ряде знаков, а часть зна-

ков начертана довольно далеко друг от друга, надпись сделана где-то в

конце первого и начале второго периода распространения кириллицы,

то есть, возможно, в начале Хвека, хотя утеряно было оно пару веков

спустя. Слово ГАЛЯ— уменьшительная форма от распространенного

русского имени ГАЛИНА.

Еще на двух пряслицах начертаны имена113 (рис. 140). Так, на пряс-

лице XII века № 1-г можно видеть лигатуру с чтением ТЪВОЙ и два

широко расставленных знака руницы с чтением САРЫ. Надпись ТВОЙ

относится к первому этапу распространения кириллицы, надпись

САРЫ— ко второму. Авот на пряслице 1-к начертан только один знак.

Если же предположить, что при вращении грузика его можно встре-

тить повторно, то получается надпись из двух одинаковых и далеко

расположенных друг от друга слоговых знаков. Ячитаю слово НИНЫ,

то есть владелицу звали НИНА. Но если НИНА— полная форма

распространенного русского имени, то имя САРА в наши дни можно

считать уменьшительной формой от еврейского женского имени САРРА.

Впрочем, имя САРРАмогло встретиться в святцах.

Одно и то же имя повторяется на двух пряслицах114 (рис. 141). На

одном из них, XII века № 6-к, где изображение на прориси опублико-

вано перевернутым на 180о, я вначале читаю слово ТЪВОЙ, начертан-

ное лигатурой слоговых знаков, но иначе, чем на предыдущих надпи-

сях. Далее следуют слоговые знаки широкого расположения, образу-

ющие два слова, ТЕТИ и ВАРИНЬ. Наконец, в конце надписи поме-

щена одна, а в начале другая лигатура из слоговых знаков, образую-

щие слово ПЪРЯСЬЛЕНЬ. На мой взгляд, к первому этапу распрос-

транения кириллицы на Руси относится надпись ТВОЙ ПРЯСЛЕНЬ,

тогда как знаки слова ВАРИ даны в более тесном расположении, чем

знаки слова ТЕТИ. Следовательно, второй владелицей была Варвара, а

затем— чья-то племянница (не обязательно Варвары). Лишь век спу-

стя пряслице было утеряно. Зато другое пряслице, № 12-б, датируется

XI веком. На нем можно прочитать слово ВАРЬВА(РИ) (ВАРВАРЫ).

Судя по очень широкому расположению слоговых знаков, эта надпись

была сделана во второй период бытования кириллицы на Руси. Имя

ВАРЯ— уменьшительная форма широко распространенного на Руси

женского имени ВАРВАРА.

Можно рискнуть также и прочитать надпись на пряслицах 10-б и

5-б XI века115 (рис. 142). На первом пряслице мы видим один знак РЫ,

и даже двойное его чтение дает странное слово РЫРЫ, чего быть не

может. Однако на слоговой знак РЫ очень похож знак СА, и я рис-

кую предположить, что тут начертано слово САРЫ. От второго пряс-

лица сохранилась только нижняя половинка, на которой хорошо чита-

ются знаки руницы САРЫ И СЫНА. Тем самым, из надписи следует,

что сын тоже включался в число владельцев пряслица, что довольно

странно. Обе надписи выполнены слоговыми знаками вразрядку, от-

носясь ко второму периоду вхождения кириллицы в письменность Руси.

Возможно, что этот период и в самом деле приходился на весь XI век,

но не на его конец. Вновь встречается уменьшительный вариант женс-

кого имени САРРА.

Два пряслица XII века, № 2-б и 4-б116 (рис. 143), содержат по два знака,

которые в обоих случаях можно прочитать, лишь перевернув надпись

на 180о. На первом из них я читаю слово ЖЬРЬКЪ, на втором— ЖИРО,

что означает в обоих случаях недописанное или уменьшенное женс-

кое имя ЖИРОСЛАВА. Обе надписи можно отнести ко второму эта-

пу внедрения кириллицы на Руси, ибо знаки руницы начерчены раз-

дельно.

Три пряслица, найденные в слоях XI—XIII вв., надписи на которых

были сделаны ранее, показаны на рисунке— это 9-б, 11-б и 13-б117 (рис.

144). На первом из них начертан один знак, на втором— два таких же

знака. На мой взгляд, эти знаки руницы следует перевернуть на 1800,

и тогда становится ясно, что это знаки ЛО/ЛА. Так я и читаю в этих

двух случаях, ЛОЛА, хотя данное женское имя скорее всего произно-

силось ЛЁЛЯ. Конечно, можно было бы пойти по пути современной

орфографии и писать LL, однако тут было бы возможно и иное чте-

ние, ЛЯЛЯ. Так что выбор грамматологических средств средневеко-

выми пряхами был верным. Что же касается третьего пряслица, то на

нем нанесено две надписи: одна в виде лигатуры знаков руницы,

ТЪВОЙ, то есть ТВОЙ, а другая— МАТЪРЁНОВЪ на одной сторо-

не и ПЪРАСЬЛЕНЬ (знаки расположены не подряд)— на другой

стороне. Тем самым вторая надпись, выполненная руничными знаками

вразрядку (и отчасти вразбивку) говорит, что перед нами— МАТ-

РЁНОВ ПРЯСЛЕНЬ. Так что первую надпись можно отнести к пер-

вому этапу внедрения кириллицы, а вторую— ко второму. Имя МАТ-

РЁНАпринадлежит к числу широко распространенных на Руси жен-

ских имен. Однако, несмотря на очевидность такого чтения, я к нему

пришел не сразу. Вначале, когда я еще только учился читать знаки

руницы, я полагал, что тут начертано МОЛЕМО ВО ВОДИ (МОЛИМ

ВВОДЕ), хотя совершенно неясно было, зачем пряхе следовало молить-

ся в воде, и в связи с чем возникло такое большое количество грам-

матических несоответствий (МОЛЕМЪ вместо МОЛИМЪ, ВО ВОДИ

вместо ВЪ ВОДЕ). Затем я полагал, что начало чтения следует пере-

нести на один знак раньше, а изогнутую букву Т надо воспринимать со

стороны ее шипов, то есть как ЖИ, и читал ИМО ЖИВЕЙ БЫ Я, что

было не совсем понятно, но что-то вроде БЫЛ БЫ Я ЖИВЕЕ; впро-

чем, это чтение настолько притянуто за уши, что вряд ли стоит его особо

комментировать. Наиболее удачным мне показалось чтение МОЙ ВЬСЕ-

ЛЫЙ ПЪРАСЬЛЕНЬ (МОЕ ВЕСЕЛОЕ ПРЯСЛИЦЕ); что уже

похоже на истину: тут верно прочитано слово ПЪРАСЬЛЕНЬ и пра-

вильно определен первый слог. Во всяком случае, такое, третье, реше-

ние я опубликовал, вспомнив и два предыдущих118. На этом примере

видно, как непросто происходит чтение и осмысление казалось бы явных

знаков.

Следующей парой являются одно пряслице XII века и одно —

XIII века, 3-б и 6-б119 (рис. 145). Обе надписи опубликованы перевер-

нутыми «вверх ногами», так что я их разворачиваю на 180о. На первом

начертаны два знака руницы вразрядку и один в виде лигатуры. Сна-

чала следует прочитать лигатуру как более древнюю надпись, она гла-

сит РОМАНЪ, то есть первоначальным собственником пряслица был

мужчина по имени РОМАН. Вторая надпись из знаков руницы дана

вразрядку, размер знаков помельче, хотя стилизован так же, и она гла-

сит ДАРЪ, то есть ДАР. Стало быть, после Романа пряслице было по-

дарено кому-то, но, возможно, и не Романом, а его наследниками. Эта

вторая надпись относится ко второму периоду бытования кириллицы

на Руси. На другом пряслице на первый взгляд перед нами узор из

сплошных букв Ж, однако такое впечатление обманчиво. Этот «узор»

состоит из двух слов ЖЕНЪСЬКЪ, между которыми отдельными

намеками (то есть фрагментами слоговых знаков) передано слово

ПЪРАСЬЛЕНЬ. Таким образом, перед нами ЖЕНСКИЙ ПРЯСЛЕНЬ.

Фрагментация слоговых знаков встречается тут впервые. На мой взгляд,

фрагментация является логическим продолжением письма знаками

руницы вразрядку и является альтернативой перехода на кириллицу,

так что ее можно считать вторым вариантом третьего этапа внедрения

кириллицы. Правда, его продолжительность не вполне ясна.

Следующая надпись на пряслице XII века 7-б является весьма пол-

ной120 (рис. 146). Поскольку, как и все предыдущие, никто до меня ее

не брался прочитать, приходится ссылаться на мои собственные иссле-

дования. Эта надпись притягивала мое внимание еще десять лет назад,

поскольку была достаточно длинной и содержала, казалось бы, боль-

шой репертуар слоговых знаков. Однако, несмотря на вроде бы логич-

ные варианты прочтения, она долго не поддавалась верной интерпре-

тации. Вначале я читал буквально, подобно тому, как сейчас поступают

кирилловские эпиграфисты, и обращал внимание только на первую

строку. Это была вообще одна из первых надписей, на которой я ре-

шил проверить силлабарий Г.С. Гриневича. Уменя получился такой

текст: НЕ ЖАЛЕЙ ЖЕ ИНУ, НИ НЪЙ ЛУДИ, И ИЛИ В ЛЕЛЕ ЖЕ

(НЕ ЖАЛЕЙ ЖЕ ИНУЮ (ЖЕНЩИНУ), НИ ЕЕ ЛЮДЕЙ, И ИДИ

ТОТЧАСЖЕ). Получалось некоторое распоряжение, которое непонятно

зачем было начертано на пряслице. Но поднаторев немного в чтении

надписей руницей и отказавшись от силлабария Г.С. Гриневича, перей-

дя на собственный, я предложил уже другое чтение, где слова более

напоминают русские: НУ И ЛЮДИ! ДЕЛО СЪЕЛО ЛУЧИНУ,

ЗЪЛЫЕ ЖЕ И НОНЕ (НУ И ЛЮДИ! ДЕЛО НЕ СТОИЛО И ВЫ-

ЕДЕННОГО ЯЙЦА, ЗЛЫЕ ЖЕ И СЕГОДНЯ). Такой результат уст-

роил меня гораздо больше, и я опубликовал его во второй части сво-

его обзора по истории дешифровки славянского слогового письма121.

Однако сейчас меня не устраивает и этот текст. Прежде всего, весь

корпус пряслиц Белоозера не содержит никаких иных надписей, кроме

владельческих, поэтому было бы странно, если бы только одно из них

имело иную направленность. Далее, на этом пряслице я усматриваю

фрагментированное начертание знаков руницы, что я прежде не при-

нимал во внимание. Наконец, после неясного первого знака далее идут

привычные знаки с чтением СЬЛЕ, что сразу же наталкивает на чте-

ние всего окружения как слова ПЪРАСЬЛЕНЬ, что я и проделал. Что

же касается всего остального, то это, как говорится, дело техники. Ячи-

таю вначале слово ПЪРАСЬЛЕЛЕНЪ, то есть ПРЯСЛЕНЬ (слог ЛЕ

поставлен дважды по описке). Далее я читаю слово НИКИШЬКА —

ЖЕНЕ (НИКИШКА— ЖЕНЕ), где первое слово является уменьши-

тельным вариантом мужского имени НИКИФОР. Таким образом, дан-

ный подарок Никифор делает своей жене. Дальнейшие слова прихо-

дится читать, обращая внимание и на нижнюю строку; последним зна-

ком оказывается кирилловская буква N, и они таковы: ЕГОНЪДЕ,

НЕ НЪЙДЕН, то есть ЕГО НАДЕ, НЕ НАЙДЕН. Тем самым, полная

надпись гласит: ПРЯСЛЕНЬ. НИКИШКА— ЖЕНЕ ЕГО НАДЕ. НЕ

НАЙДЕН. Последняя приписка говорит о том, что пряслице либо куп-

лено, либо выменено, но не найдено.

Судя по неуверенным начертаниям и описке, Никишка писал не на

трезвую голову. Именно поэтому к концу надписи он стал залезать на

нижнюю строку, а потом и вовсе зачертил нижнюю строку палочками.

Возможно, что и подарок пряслица был одним из его актов примире-

ния с женой, но весьма недолгим. Судя по фрагментированию слоговых

знаков и присутствию одной кирилловской буквы (N), надпись отно-

сится к третьему периоду вхождения кириллицы в письменность Руси.

Отмечу сразу, что такой разнобой в чтении вызван довольно слож-

ным для интерпретации начертанием знаков. Пряслица из Белоозера

вообще сложны для дешифровки, а уж данное пряслице— особенно.

Понимаю, что за эту серию моих чтений меня вполне можно критико-

вать, однако предпочитаю дать хоть какие-то чтения (с оговорками), чем

не дать никаких.

Следующие несколько пряслиц, 10-г, 11-г, 13-г и 15-к, содержат по

одному имени122 (рис. 147). Первое из них, XIII века, содержит один знак

треугольной формы и две лигатуры с чтением ТЪВОЙ, причем внут-

ри первой помещаются очень мелкие значки, которые при объедине-

нии дают слово ПЪРЯСЬЛЕНЬ. Таким образом, первая лигатура мо-

жет быть понята как ТВОЙ ПРЯСЛЕНЬ. Внутри второй лигатуры

размещено слово из очень мелких, почти сливающихся с нижней чер-

той (два фрагмента мелких знаков я специально дал в увеличенном

виде) двух первых букв кириллицы и остальных трех знаков руницы,

что образует слово КОЛЯШИНЪ— притяжательное прилагательное

от уменьшительной формы КОЛЯ мужского имени НИКОЛАЙ. Так

что в данном случае владельцем пряслица был Николай. Второе пряс-

лице XII века сохранилось лишь в виде верхней части; на нем можно

прочитать слово ЛИДЫ в виде лигатуры. Как и прежде, ЛИДА— это

уменьшительная форма женского имени ЛИДИЯ. Заметим, что и сло-

во ЛИДЫ, и слово ТВОЙ были начертаны в виде лигатур, то есть

относятся к первому этапу распространения кириллицы на Руси, а вот

слово ПРЯСЛЕНЬ не только вразрядку, но и вразбивку, и смешан-

ная надпись КОЛЯШИН указывают на начертание в третий этап.

Пряслице 13-г XI века тоже содержит лигатуру из знаков руницы, она

помещена «вверх ногами», и я воспроизвожу ее с разворотом на 180о,

читая КЪЛАВЪДИНЬ (КЛАВДИН), притяжательное прилагательное

от женского имени КЛАВДИЯ. Вероятно, до утери это пряслице слу-

жило своим хозяйкам не менее века. Наконец, на пряслице 15-к XIIIвека

можно видеть большой знак руницы Ж, где к средней мачте пририсо-

ван знак руницы РЬ, а к правой— знак КИ. Эту лигатуру я читаю

ЖЬРЬКИ (ЖИРЬКИ), родительный падеж от уменьшительной фор-

мы ЖИРЬКА женского имени ЖИРОСЛАВА. Здесь пряслице до своей

утери проработало около трех веков.

Чтобы закончить с рассмотрением чисто руничных надписей из

Белоозера, обратим внимание на пряслице № 7-г XII века (рис. 148), на

котором можно выделить по меньшей мере три надписи, две из них

процарапаны, а третья глубоко выгравирована123. Все надписи по сути

одинаковы. Только гравировка обозначает слово ВИТИ, вторая над-

пись— то же самое, а третья— ВИТИНЪ. Тем самым написаны про-

изводные от уменьшительной формы ВИТЯ мужского имени ВИКТОР.

Судя по тому, что гравировка представляет собой лигатуру знаков

руницы, а два остальных начертания линейны, именно гравировка яви-

лась начальной, произведенной в первый этап внедрения кириллицы в

русскую письменность, а два других процарапывания следует отнести

ко второму этапу. Наконец, в августе 1999 года директор историко-

художественного музея города Белозерска переслала мне прориси

четырех хранящихся в музее пряслиц для чтения надписей; одно из

них оказалось с именем. Меня удивило то, что слоговые знаки были

на них представлены не только вразрядку, но и фрагментами; это

был первый случай, когда я познакомился с начертанием такого типа.

Я дешифровал все четыре надписи и опубликовал результаты124.

Правда, теперь я несколько скорректировал чтение надписи на вто-

ром пряслице и читаю ее УШЬЛО КЪ СЪЛАВЕ (УШЛО К СЛА-

ВЕ). Под СЛАВОЙ имеется в виду не нынешняя уменьшительная

форма от ряда мужских имен типа СВЯТОСЛАВ, ВЯЧЕСЛАВ, РО-

СТИСЛАВ и т.д., а полное мужское имя, какое встречается на ре-

месленных изделиях. Датировать надпись можно третьим периодом,

то есть рубежом XI—XII вв.

До меня эти памятники письменности из Белоозера никто не чи-

тал, предполагая, что перед ним находятся какие-то кресты и каракули,

так что здесь я впервые прочитал довольно большой пласт чисто ру-

ничных начертаний.

Памятник из Пскова. Шиферное пряслице с процарапанным рисун-

ком и надписями было обнаружено в Пскове в слоях ХI—XII вв.125 (рис.

149). На пряслице изображен рисунок, причем рисунок детский. Слева

хозяйка наблюдает за прядением, справа пряха в правой руке держит,

видимо, кудель на прялке и сучит нитку. Вотличие от современных

представлений обе женщины стоят, так что в те времена, видимо, пряли

стоя. Возможно, что в качестве пряхи автор надписи изобразила себя.

Дешифровка памятника весьма сложна, хотя на строчке расположе-

но всего три лигатуры. Первая лигатура содержит буквы Си А, то есть

СА; оставшийся знак изображен вертикально вместо горизонтального

нормального положения, когда он должен был быть прочтен как ШЕ.

Таким образом, по нашей версии первая лигатура разлагается на зна-

ки САи ШИ. Вторая лигатура намного сложнее, и первое, на что па-

дает взгляд, это знак НА/НЪ, чем завершается первое слово, САШИНЪ.

Это слово является притяжательным прилагательным от уменьшитель-

ной формы САША женского имени АЛЕКСАНДРА.

Второе слово нетрудно предположить, ибо это будет слово ПРЯС-

ЛЕНЬ в том или ином начертании. Слоговой знак ПЪ вычленить можно

из центра лигатуры, но он оказывается и наклоненным, и опрокину-

тым одновременно. Далее, возможно вычленить знак РА, а затем и СЬ,

ЛЕ и букву N, что образует слово ПЪРАСЬЛЕН, как показано на

рисунке. Что же касается рисунка прялки, то его тоже можно понять

как надпись и разложить на составные части, что дает слово ДЕВИ-

ЧАЙ. Окончательное чтение, которое мы приводим впервые, это СА-

ШИНЪ ПЪРАСЬЛЕН ДЕВИЧАЙ (САШИНО ДЕВИЧЬЕ ПРЯСЛИ-

ЦЕ). Наличие лигатур слоговых знаков указывает на первый период

внедрения кириллицы в письменность Руси, тогда как приписывание

последней буквы N говорит в пользу того, что последняя правка была

произведена в третий период, на рубеже XI—XII вв.

Пряслице из Липлявы. Липлява— это село на левом берегу Днепра,

правее устья Роси, недалеко от Золотой Рощи. Описывая найденное там

пряслице (рис. 150), Б.А. Рыбаков отмечал наличие надписи: «Написа-

ны две буквы, «уН» на верхней поверхности и Ина боковой. Боко-

вая поверхность закрыта своеобразным орнаментом из заштрихо-

ванных прямоугольников»126. Понятно, что Борис Александрович стол-

кнулся с неизвестным типом письма и не знал, как реагировать. Ячи-

таю: НОНЪ ПЪРАСЬ, что означает НОНЫ ПРЯСЛЕНЬ, то есть

ПРЯСЛИЦЕ НОНЫ. Слово НОНА— это уменьшительная форма не

очень распространенного на Руси женского имени НОННА. Хочу

обратить внимание на то, что часть Украины в то время входила в Литву.

Что же касается особенностей начертания, то знаки руницы начерта-

ны не только вразрядку, то и вразброд, что является показателем тре-

тьего периода бытования кириллицы на Руси. Слово ПРЯСЛЕНЬ ча-

сто было недописано, что мы и видим в данном случае. Так что над-

пись нанесена скорее всего в начале XII века.

Неопубликованные памятники. Надписей на неопубликованных

памятниках со словом ПРЯСЛЕНЬ у меня оказалось два (рис. 151).

Прорись их мне любезно предоставила эпиграфист Е.А. Мельникова, за

что я ей приношу искреннюю благодарность; в Новгородском музее

оно числится найденным в Козьмодемьянском раскопе, в квадрате

А 41-III; его низ обломан.

Чтение начнем со второго знака, который читается как слог КА;

косой крест в данном случае мы понимаем как лигатуру прямого кре-

ста со значением ТИи слога НЬ. Две параллельные черты, уходящие

под обрез верхней кромки мы принимаем за слог ПЪ, далее следует

разорванный по диагонали слог РА, диагональ его же образует слог

СЬ; далее идет маленький слоговой знак ЛЕ и завершается все бук-

вой N в смысле Н. В результате получается надпись КАТИНЬ

ПЪРАСЬЛЕН (ПРЯСЛИЦЕ КАТИ). КАТЯ— уменьшительная форма

от популярного на Руси женского имени ЕКАТЕРИНА. Особеннос-

тью начертания является соединение лигатур с линейным начертанием

вразрядку, с частичной фрагментацией знаков и наличием конечной

буквы N. Это означает, что исправления в пряслице вносились несколько

раз, так что первая подпись возникла на первом этапе, а затем исправ-

ления вносились на втором и третьем этапах распространения кирил-

лицы на Руси.

Другое неопубликованное пряслице найдено в Новгороде на Нерев-

ском раскопе в 1953 году, №КП 25292. Чтение простое: первые два

знака— зеркальный слоговой знак ДАи буква А, дальше идет слого-

вой знак ШИ, развернутый вертикально, затем лигатура их ПЪ и РА,

затем ЮСМАЛЫЙ, слоговой знак СЬ. После этого надо вернуться к

ЮСУ и прочитать на нем ЛЕ и НЬ, что вместе дает надпись ДАА-

ШИ ПЪРАЯСЬЛЕНЬ (ДАШИ ПЪРАСЬЛЕНЬ, ДАШИНО ПРЯСЛИ-

ЦЕ). Странное удвоение гласных звуков вызвано тем, что сначала над-

пись был чисто слоговой, но потом были вставлены буквы Аи ЮС

МАЛЫЙ. Это пряслице, судя по широкой расстановке знаков руницы

в линию, было помоложе предыдущего, ибо начальная надпись была

нанесена во второй период внедрения кириллицы. Абуквы кириллицы

вставлены уже в четвертый период бытования, когда слоговые знаки

стали восприниматься как согласные буквы.

Еще одно пряслице розового шифера было мне отдано на исследо-

вание 03.03.1997 года студентом московской Академии труда и соци-

альных отношений Деверилиным Алексеем Юрьевичем, который нашел

его вблизи от раскопов проф. Д.А. Авдусина в Смоленске в слое ХII—

XIII вв. после окончания раскопок (рис. 152). Сточки зрения кирил-

ловской графики на пряслице читается надпись ГАНИМИРА с латин-

ским R, что весьма странно. Имя ГАНИМИРАнеизвестно, к тому же

обычно на пряслицах имена стоят в притяжательных формах. На мой

взгляд, перед нами опять смешанная надпись, где «буква М» на самом

деле является лигатурой знаков ПЪ и РА слогового письма. Далее

следует знак в виде буквы N, которую пока читать не будем. Якобы

латинская R представляет собой лигатуру из зеркального слогового

знака СЬ и буквы Ь; далее следует ЛЕ, а перед этими двумя знаками

находится кирилловская буква N. Такое странное расположение знаков

объясняется, видимо, тем, что автор надписи сначала написал ГАНИ

ПРАСЛЕ, (где РА и СЬ зеркальны), а потом спохватился и дописал

два окончания НЬ и НЬ; но первое НЬ наехало на П и дало лигату-

ру в виде буквы М, а второе НЬ совпало с зеркальным знаком СЬ.

Так что никакой латинской буквы R в данном тексте нет, а имеется

обычная владельческая надпись ГАНИНЬ ПЪРАСЬЛЕНЬ (ГАНИ-

НО ПРЯСЛИЦЕ). (Интересно, что годом позже своей дешифровки я

встретил удивительное примечание профессора В.Н. Демина, посетив-

шего Смоленский музей: «Получается какая-то непривычная смесь

из русских и нерусских начертаний. Ато, что подобное сочетание

знаков совсем не случайность, свидетельствует надпись XII века на

пряслице, которое экспонируется здесь же, в Смоленском музее:

ГАРНМNR. Семь букв, из них две явно латинские — N и R, а ос-

тальные пять— Г, А, Р, Н и М— можно интерпретировать по-вся-

кому... Таким образом, на Руси использовался и смешанный алфа-

вит!»127). Иэто действительно так, только алфавит был не кирилловс-

ко-латинским, а рунично-кирилловским. Женское имя ГАННАнехарак-

терно для русских, хотя имеется у западных славян; не надо забывать,

что в средние века Смоленск и его округа входили в Литву, где мог-

ли бытовать славянские, но не русские имена. ГАНА— уменьшитель-

ная форма женского имени ГАННАи само это имя также в форме ХАН-

НАявляются славянскими разновидностями популярного на Руси жен-

ского имени АННА.

Безымянное пряслице. Весьма сложные начертания на пряслице,

заимствованные из книги по истории культуры Древней Руси128. Вос-

нову своего чтения И.А. Фигуровский положил глаголицу, очищенную

от петель. Врезультате у него получилось чтение ВОДАЙ МОЛВЕ129,

где первый знак больше похож на Л, чем на V, второй знак напоминает

глаголическую букву А (крест), но не О; Д глаголическое тоже здесь

неузнаваемо и т.д. Короче говоря, нет ни одной буквы глаголицы,

которая напоминала бы знаки данной надписи, рис. 152.

На мой взгляд, перед нами опять совокупность слоговых знаков.

Чтение начинается с «сеточки» справа, которая разлагается на слого-

вые знаки ПЪ, РА и СЬ, затем идет ЛЕ и лежащий на боку знак НЬ.

Остальные знаки читаются проще, не составляя лигатур. Общее чте-

ние — ПЪРАСЬЛЕНЬ ТЕТИНЪ ИНОЙ130.

Промежуточный итог. Итак, рассмотрено 58 пряслиц с преимуще-

ственно слоговыми знаками на них, что даже по числу перекрывает

все так называемые «кирилловские» надписи, приведенные в самой

компетентной на сегодня сводке А.А. Медынцевой, где собраны дан-

ные о 30 надписях. Из них у нее лишь 14 сопровождаются прорисями

или фотографиями, тогда как у меня— все. Но из ее 30 упомянутых

надписей 20, как мы видели, имеют либо большее, либо меньшее каса-

тельство к слоговым знакам; полагаю, что и из не рассмотренных мною

остальных 10 значительная часть тоже содержит знаки руницы. Тем не

менее часть надписей я сознательно не рассматривал— там, где не

упоминается имя владельца. Существует не менее двух десятков пряс-

лиц с надписями ПЪРЯСЬЛЕНЬ или СЕ ПЪРЯСЬЛЕНЬ, кроме того,

есть не менее десятка надписей с высказываниями самих прях, но об

этом речь впереди, в других разделах. Здесь же, приводя эту статисти-

ку, я хочу показать, что чисто руничных надписей на пряслицах боль-

ше, чем чисто кирилловских, а последних по большому счету крайне

мало. Так что не читая знаков руницы, мы тем самым игнорируем

основную часть надписей на пряслицах во всей Руси.

Интересно отметить, что если вспомнить все 58 пряслиц, упомяну-

тые в этой главе, то мы встретим известные на Руси женские имена:

ЯНКА, ЖИРКА (трижды), ДИНА, НАСТКА, НАСТАСЬЯ, ПАРАСЯ,

ТАНЯ (дважды), ТАТЬЯНА, МАЛАНЬЯ, САША (дважды), КЛАВДИ-

Я (дважды), ЛИДА, ЛИДИЯ (дважды), ГАЛЯ, НИНА, НОНА, ВАРЯ,

ВАРВАРА, МАТРЁНА, КАТЯ, ДАША, ВЕРА. В принципе этот список

почти ничем не отличается от современных имен и вполне понятен

без комментария. Но по разу встречаются также имена ГАНА, МИЛЕ-

ША, АМАЛЯ и дважды— САРА; они воспринимаются не вполне

русскими. На пряслицах можно встретить также мужские имена —

ИВАН, ИВАНКО, ИОНА, РОМАН, НИКИШКА, КОЛЯША, ВИТЯ,

СЛАВА, СТЕПАН, ЯКОВ и прозвища: НЕДЕЛЬКА, РОМАДА. Про-

звища— только мужские.

Главный же результат состоит в том, что чтение надписей, выпол-

ненных руницей, показывает их полную идентичность надписям, сде-

ланным кириллицей, что ставит предположение о замене одного типа

славянского письма на другое на прочное научное основание. Следо-

вательно, читая руницу, мы просто расширяем то, что было заложено

чтением кириллицы, но имеем теперь возможность ходить не только

по асфальтированным дорогам, а и по любым тропинкам русской

письменности.

Косвенно подтвердилась и моя хронология чисто слоговых надпи-

сей, предложенная в предыдущих промежуточных итогах. Хотя мне не

встретились надписи на пряслицах, относящиеся к IX—X вв., когда, как

я полагаю, и возникли первый и второй этапы, я получил несколько

примеров третьего этапа, датированных уже не концом, а по меньшей

мере серединой XI века. Апоскольку это наиболее ранние из раскопан-

ных пластов города, они не могут нам сообщить более ранние даты.

Вообще говоря, стратиграфическая дата нам сообщает только время

утери пряслица, которое использовалось к тому моменту не столько

десятки, сколько сотни лет. Так, если предположить, что женщина на-

чинала прясть в 15, а кончала в 65 лет, ее «послужной список» исчис-

лялся 50-ю годами домашней работы прядения, так что наличие 5 вла-

делиц, как мы видели на одном из пряслиц, означает, что оно могло

находиться в работе порядка 250 лет. Если же владелиц было больше,

срок пребывания пряслица в деле мог насчитывать 3—4 века, а в от-

дельных случаях и того больше. Поэтому стратиграфическая дата

определяет только время выхода пряслица из рабочего использования,

но никак не время его подписи. Аэто время, как я показал, различно

для кирилловской и руничной частей. Пока что в эпиграфике считает-

ся хорошо, когда палеографическая и стратиграфическая даты совпа-

дают. Яже развожу эти даты во времени, полагая, что палеографичес-

кая дата должна быть всегда старше стратиграфической, а для надпи-

сей руницы— тем более.

Обилие владельческих надписей показывает, что пряслица были

важным рабочим инструментом пряхи и несомненно являлись ее соб-

ственностью. На уровне дома такого рода собственнические отношения

закреплялись письменно: путем процарапывания на самом инструмен-

те имени владелицы. Тем самым регулировались рабочие отношения

внутри дома. Яхочу обратить на это особое внимание: все время су-

ществования средневековой Руси, начиная с ее ранних этапов, от-

ношения собственности внутри семьи регулировались письменно. Это

потрясает широтой и глубиной распространения грамотности. Но поз-

же, когда собственниками пряслиц становятся мужчины, которые ап-

риорно не участвуют в процессе прядения, функция пряслиц меняет-

ся: они становятся не только орудием производства, но и объектом

экономических отношений, предметом, сдаваемым в аренду. Итут сфе-

ра правоотношений расширяется: теперь в правовые отношения вклю-

чается квартал, улица, возможно, небольшой город. Иэто отражается в

надписях на пряслицах: с одной стороны, они становятся подробнее

(уже указывается фамилия или прозвище), с другой— малозаметны-

ми (как бирка на современной казенной мебели). Так что сфера пись-

менности как документального оформления правоотношений расширя-

ется. Если бы все пряслица не имели надписей (а таких большинство

среди находок), мы ничего такого не смогли бы узнать. Но чистые

(от надписей) пряслица бывали, видимо, там, где отношения собствен-

ности были само собой разумеющимися, скажем, все пряслица принад-

лежали старшей женщине, а после ее смерти или отхода от обязан-

ностей прядения по справедливости распределялись между молодыми.

Иесли каждое пряслице внешне отличалось от другого, их вполне можно

было запомнить и не путать. Так что и неподписные пряслица не про-

тиворечат предполагаемой системе домашних отношений собственности.

Изучая пряслица, мы видели, что данные по ним хорошо согласу-

ются с данными по берестяным грамотам. Так, начиная с XII века, ки-

рилловские надписи становятся предпочтительными, но это соответству-

ет IV этапу внедрения кириллицы. Пряслица помогли нам вначале

выдвинуть гипотезу о трех более ранних этапах, а затем и частично

подтвердить ее конкретными примерами.

Как видим, наличие рунично-кирилловских и чисто руничных над-

писей именно на пряслицах помогает нам понять процесс вытеснения

руницы кириллицей. Более подробно мы поговорим об этом в конце

данного раздела. Атеперь рассмотрим надписи на других носителях, и

прежде всего— на сосудах и на литейной формочке.

Корчага из Киева. При строительстве метро в Киеве, в 1975 году,

на Подоле найдена небольшая корчага грушевидной формы с круглым

дном и массивными ручками (рис. 153). По мнению археологов, над-

пись кириллицей на ней гласит МСТСЛВЛ КРЧГЪ, то есть МСТИС-

ЛАВЛЬ КОРЧАГ131. Я же понимаю эту надпись иначе.

На мой взгляд, за исключением буквы Ввсе остальное— это зна-

ки руницы. Естественно, что и буква Вв таком случае является про-

сто иначе написанным знаком V со значением ВЪ, так что мое чтение

будет МЪСЬТЪСЬЛАВЪЛЬ КЪРЪЧАГЪ (МСТИСЛАВЛЯ КОРЧА-

ГА, а не КОРЧАГ). Датировалась корчага вначале XIII, позже —

XII веком. Интересно послушать, что говорят эпиграфисты об этом

силлабическом письме, то есть о начертании одних согласных. Вот что

по этому поводу думает А.А. Медынцева, опровергая предположение

о том, что амфора принадлежала Мстиславу Романовичу, занявшему

великокняжеский престол в 1214 году: «Особенностью надписи явля-

ется исключение всех гласных букв, кроме конечного Ь. Такая осо-

бенность надписи уже настораживает, хотя действительно, как

предполагает С.А. Высоцкий, это могло произойти просто по недо-

статку места между двумя ручками132. Исключение гласных букв

напоминает особое «врахиграфское» письмо, в котором обозначались

лишь согласные, а гласные передавались черточками и другими зна-

ками. Этот способ характерен и для древнееврейских надписей.

Исключение гласных звуков, как и разноформатные Г и Ь в конце,

говорят о том, что ему (Мстиславу.— В.Ч.) были знакомы руко-

писные приемы сокращения письма, которые становятся многочис-

ленными с XII века, достигая широкого распространения в памят-

никах ХIV века, особенно скорописных...»133. Итак, оказывается, дело

не в системе письма, а конкретно в авторе надписи. Либо он каким-то

сверхъестественным образом знал о системе сокращенного письма,

принятой двумя веками позже, либо слишком начитался древнееврей-

ских авторов, либо по слабости памяти забыл поставить черточки

вместо гласных, применяя «врахиграфское» письмо, либо, наконец, ни-

как не мог прочертить надпись дециметром ниже, где ему не мешали

никакие ручки корчаги— все эти предположения кажутся доктору

исторических наук А.А. Медынцевой достойными уважения. Кроме,

естественно, самого простого— отголосков иной системы письма.

Любопытно, что на перстнях XI века из Полоцка написано: КЗ

ВСЛВ ПЛТСК и КЗ БРСЪ, что означает КНЯЗЬ ВСЕСЛАВ ПОЛОТ-

СКИЙ и КНЯЗЬ БОРИС134. Это от недостатка места на щитке перст-

ня или от усердных штудий иврита повелели князья своим ювелирам

нанести такие «врахиграфские» надписи? А как быть с граффито

АКЬЛ ЕПСКПА в смысле АКИЛЫ ЕПИСКОПА на стенах Софийс-

кого собора в Новгороде135, который опубликовала сама А.А. Медын-

цева? Тоже места на стене не хватило для полной надписи? Разумеет-

ся, это предположение не выдерживает критики. Так что лукавит ува-

жаемая коллега, полагая, что только некий Мстислав из Киева по стран-

ности характера стал писать одними согласными. Вначале данного

раздела мы видели надписи на новгородских грамотах и ЦРН в смысле

ЦЕРНИЦЫ, и ОСКАЬ в смысле ОСКАРЬ, и ряд других, так что

подобное написание было для XI века скорее нормой, чем исключени-

ем. Более того, это как раз подпадает под мое понимание третьего эта-

па внедрения кириллицы: кириллица вытесняет руницу, но пока чита-

ется слоговым способом. Это-то и производит впечатление консонан-

тного письма, то есть письма одними согласными. Напомню еще раз, что,

разумеется, А.А. Медынцева, которая уверила меня, что хорошо знает

мои работы, да и без меня прекрасно осведомлена о стиле кирилловс-

кого письма этого периода, просто не желает допустить и мысли о

существовании иной письменности на Руси, кроме кириллицы. Ведь ее

так не учили! Иесли факты доказывают обратное, то, как говорится

в шутках из области методологии науки, тем хуже для фактов!

Черепки из Полтавы. Еще одним доказательством против преды-

дущего чтения А.А. Медынцевой служит опубликованное ею же чте-

ние иного текста, на этот раз на черепках. В 1980 году при обследова-

нии селища у села Чусовка на правом берегу реки Сулы в Полтавс-

кой области были найдены два фрагмента амфоры, которые вполне

подошли друг к другу136 (рис. 154). «Впервой строке хорошо сохра-

нилась первая буква К (у А.А. Медынцевой написано «правая», но

полагаю, что это опечатка.— В.Ч.), затем две буквы повреждены,

отчетливо виден с глубокой округлой чашечкой и верхняя часть

еще одной буквы, по-видимому, А. Вторая строка читается легко:

ПРО(К) ОУПОВ[А]— повреждена лишь буква К, но она легко вос-

станавливается по сохранившимся штрихам, последняя отсутству-

ющая буква дополнена по смыслу. Судя по сохранившимся чертам,

на втором месте мы должны прочесть Р, аналогичное начертанию

этой буквы из второй строки, на третьем— вытянутое остроко-

нечное О. Итак, читается обычная надпись: название сосуда и имя

собственника в притяжательной форме К(РО) Ч(А) [ГА_________] /

ПРО(К) ОУПОВА[А]. Имя, вероятно, производное от христиан-

ского «Прокопий, Прокоп», особенностью является наличие «У» вме-

сто ожидаемого «О», вероятно, по аналогии с другими русскими име-

нами, такими, как, например, «Прикуп»... Надпись, с учетом всех осо-

бенностей, можно отнести к XII—XIII вв., более точная датиров-

ка затруднительна»137.

Хотя к этому тексту была приложена очень хорошего качества

фотография, я, к сожалению, не смог найти на ней на верхней строке

после КАникакого РО, зато увидел две совсем иные буквы. Оказалось,

что между верхней и нижней строками имеется промежуточная строчка

с тремя знаками на ней, не отмеченная исследовательницей. Не нашел

я также никаких поврежденных букв в нижней строке, зато в ее сере-

дине обнаружил большое пустое пространство между буквами. Поэто-

му мое чтение весьма отлично от чтения А.А. Медынцевой. Ячитаю:

КАНЕЛА, А YЛЪ НЪ НЕЙ ПРОВ ЛУПОВ (КАНЕЛА, А ПИСАЛ

НА НЕЙ ПРОВ ЛУПОВ). Под канелой, как я выяснил в разделе о

новых названиях, понимается небольшая кана, то есть амфора с горлом

средней величины. Слово ПИСАЛ часто сокращалось до YЛЪ; в дан-

ном случае имеется буква кириллицы ПСИ и знак руницы ЛЪ. Имя

ПРОВизвестно у русских как мужское имя, что же касается фамилии

или прозвища, то оно не от названия увеличительного стекла ЛУПЫ, а

от глагола ЛУПИТЬ. Обращает на себя внимание двойное использова-

ние буквыN в качестве слога НЕ, хотя в рунице для этого существу-

ет знак . Стало быть, в данном случае мы имеем перенесение на бук-

вы слоговых чтений, не совпадающих с названием этой буквы (буква

N называется НАШ, а читается НЕ). Но при чтении КАНЕЛА начер-

тано все же KNЛ, а затем буквально , и это сочетание KNL

как раз опровергает домыслы о нехватке места для письма или о на-

читанности писца текстами из иврита— это типичное консонантное

письмо, то есть письмо одними согласными. Похоже, что такой стиль

начертаний в данный период был даже модным.

Формочка из Киева. Фрагмент 1/3 каменной формочки для ли-

тья височных колец была обнаружена в 1936 году во время работ Ки-

евской археологической экспедиции АН УССР на территории усадь-

бы Петровского недалеко от Десятинной церкви138 (рис. 155). «На внеш-

ней стороне формочки была прочитана надпись МАКОСИМОВ[Ъ] —

имя владельца. Б.А. Рыбаков предположил, что в древнерусском языке

литейная форма обозначалась существительным мужского рода,

например, МАКСИМОВ КОЛЫБЬ139», отмечает А.А. Медынцева140.

Яначертил данный рисунок по отличной фотографии на вклейке

(рис. 73) из монографии А.А. Медынцевой. Ссожалением могу отме-

тить, что поперечную надпись на формочке она не упоминает, хотя не

заметить ее невозможно. Поэтому, соглашаясь на этот раз с чтением

исследовательницы, я дополняю его, прочитав два слова перед именем

и изменив в имени Ъ на Ы: ЖЕСЬТЬКЪВЫ ЛЕКИ МАКОСИМО-

ВЫ (ФОРМОЧКИ ДЛЯ УКРАШЕНИЙ МАКСИМОВЫ). Таким

образом, здесь основной текст начертан руницей, и только имя— ки-

риллицей. Аналогичная надпись на формочке из Серенска датируется

XIII веком, так что, возможно, эта надпись была сделана в то же время

(А.А. Медынцева допускает также, что МАКСИМ из Киева и из Се-

ренска был одним и тем же лицом). Но эта дата, как я теперь понимаю,

относится лишь к периоду утери формочки Максимом; подпись мас-

тера кириллицей была сделана раньше, а надпись поперек формочки

руницей— одним из предков (или знакомых) Максима где-то до се-

редины XI века, ибо характер рунической надписи позволяет отнести

ее ко второму периоду внедрения кириллицы в русскую письменность.

Что же касается предположения Б.А. Рыбакова о мужском роде слова

«формочка», равно как и о примере такого слова в виде КОЛЫБЬ, то

я считаю их неверными, поскольку, как было выяснено ранее, формоч-

ка называлась раньше ЛЕКА, и это слово— женского рода. Ислово

МАКСИМОВЪ прочитано неверно— начертано МАКСИМОВЫ, во

множественном, а не единственном числе. Такова плата за незнание ру-

ницы.

Граффити на стенах храмов. Эти надписи вряд ли можно считать

владельческими— скорее они обозначают принадлежность того или

иного лица данному храму и являются, так сказать, «списочными», ха-

рактеризуя отдельных персонажей данного прихода и его админист-

рацию. Содним из таких граффито мы уже познакомились— оно было

посвящено епископу Акиле. Кроме того, существуют и «дружеские

шаржи» на некоторых клириков, их доброе вышучивание, где подписи

носят несерьезный характер. Иногда надписи составлены кем-то, выс-

тупающим от первого лица, но делающим совершенно неподобающие

и претенциозные заявления. Вподобного рода текстах содержится много

интересной информации.

В Софии Новгородской имеются смешанные надписи и более

широкого плана: кирилловско-глаголически-слоговые, примером чего

служит текст на рисунке141 (рис. 156). Первоиздатель читает его

ПЪСЪЛЪ...ЛЪ...КОСТА142. Я читаю ПЪСЪЛЪ ТТЪ ПСЪСРЬ КО-

СТИА (ПИСАЛ ТУТ ПИСАРЬ КОСТЯ). Слоговым является первый

знак лигатуры, второй знак слова ТТЪ, в виде +; в слове ПИСАРЬ

ошибочно удвоен слог СЬ, что тоже указывает на слоговое мышле-

ние автора надписи. Обращаю внимание на то, что тремя видами пись-

менности владел именно писарь, а не обычный клирик. Так что дан-

ная надпись— простое бахвальство писаря: он может писать как

буквами кириллицы, так и буквами глаголицы. Аслоговой знак выпал

просто в результате описки. Вэтой надписи из архива В.В. Суслова,

относящейся к тому же храму143 (рис. 157), первоиздатель читает

ВОЯТА в верхней строке и САИЧ(?) в нижней139. На мой взгляд, в

этой двухстрочной надписи присутствуют знаки руницы и буквы

кириллицы и глаголицы. Слева вверху начертана глаголическая бук-

ва А, а чуть правее, прильнув к ножке «грибка» слева, находится С.

Затем читается горизонтальная линия как Ируницы, потом «грибок»

как буква Сглаголицы, далее— прилепившийся к ножке «грибка»

справа знак руницы ВИ, а чуть ниже— ЧЬ. Правее расположена

лигатура из знаков руницы ВО и ЛЪ, ниже которых— буква ки-

риллицы ПСИ; еще правее— лигатура из ЮСА МАЛОГО и знака

КЪ руницы.

На нижней строке расположена лигатура в виде красивого креста,

где можно выделить знаки ВО— руницы, ТЪ— глаголицы, А (в цен-

тре)— глаголицы, З (лежащее внизу— кириллицы). Справа из букв

глаголицы С, Ии кириллицы А, Ч, начертано слово САИЧ. Врезульта-

те получается текст АС, ИС(А) ВИЧЬ-ВОЯКЪ ПСАЛЪ ТУТЬ. ВОТ

АЗ, САИЧ (Я, ИСАИЧ-ВОЯКА ПИСАЛ ТУТ. ВОТ Я, ИСАИЧ). Пе-

ред нами— надпись-ребус от нечего делать во время церковной служ-

бы; скорее всего от чужого имени, Исаича, писал опять какой-нибудь

писарь, возможно— тот же самый КОСТЯ, поскольку слово ТУТЬ

написано почти так же, и поскольку опять надпись выполнена тремя

шрифтами— кириллицей, глаголицей и руницей. Первый раз в слове

ИСАИЧ пропущена буква А, а вместо второго Иначертано ВИ, второй

раз в слове ИСАИЧ пропущена первая буква И; но тут, вероятно, от-

ражено подлинное произношение отчества, САИЧ. Отчество вместо

имени и именование ВОЯКОЙ, а не ВОИНОМ призвано создавать

комический эффект. Вероятно, один писарь создал такой вот «дружес-

кий шарж» на другого писаря, который был в состоянии разгадать этот

ребус.

Вероятным продолжением надписей писаря-шутника послужил и такой

текст, изданный В.Н. Шляпкиным под № XLI143 (рис. 158). А.А. Медын-

цева читает тут ДЯДЯТАДОБЪ КРОТЪКЪ. На мой взгляд, здесь опять

присутствует очень характерное слово ТУТЬ, начертанное почти так же,

как и на иных надписях, то есть с первым глаголическим Т с чтением

ТУи со слоговым ТЬ, оформленным, однако, очень похоже на глаголи-

ческую букву А (но во всех граффито писаря Кости буква АЗ пишется

крупнее и без ограничительных штрихов).

Мое чтение, однако, отличается от чтения А.А. Медынцевой: ДЯ-

ДЯ ТУТЬ ДОБЪРЪ, КРОТОКЪ (ДЯДЯ ТУТ ДОБР И КРОТОК).

Под «дядей» скорее всего имелся в виду знакомый писарю клирик,

отличавшийся бурным нравом, но тихо молившийся в стенах храма, и

граффито представляет собой такую же шуточную надпись, как и пре-

дыдущие. Так что я не поддерживаю чтения имени ДЯДЯТА. По сме-

шанным кирилловско-руничным надписям мы знаем, что вкрапление

отдельных знаков руницы в кириллицу происходило на третьем этапе

внедрения руницы в письменность Руси, и, как я полагаю, то же самое

будет справедливо и для глаголицы. По этим соображениям я дати-

рую три граффито Софии Новгородской рубежом XI—XII веков.

ВГеоргиевском соборе Юрьева монастыря Новгорода найдено граф-

фито XII века144 (рис. 159), которое читается первоиздателем как АСЕ

СОЗОНЕ Л(Ъ), А СЕ... ИСЛО [там же]. Я читаю АСЕ, СОЗОНТЕ,

ПСЛ, АСЕ СЪДИИ СЛО(ВО) (Я, СОЗОНТЬ, ПИСАЛ, Я СОДЕЯЛ

СЛОВО). Созонт, видимо, тоже писарь. Слоговым знаком обозначен слог

ДИ в слове СЪДИИ, глаголицей— слово СЛОВО. Текст, видимо, на-

чертан тремя системами письма сознательно, ибо Созонт «вначале со-

здал слово», как Бог-отец. Полагаю, что именно поэтому надпись шу-

точная.

На граффито XII века из Софийского собора Полоцка нет глаголи-

цы145 (рис. 160). Первоиздатель не читает даже кирилловский фрагмент.

Слоговыми знаками и буквой О написано ОТЪЦА (или ОТЬЦЬ)

САКОВА, кириллицей— ПЕТЪРЪМА (ПЕТЕРИМА).

Слово САКОВ, видимо, в наши дни звучит как ИСАКОВ. Слово

ОТЕЦ, вероятно, означает не родство, а наименование священника. Так

что здесь помечено место для надписи (или надпись) отца Петерима

Исакова. Интересна слоговая лигатура для обозначения слова ОТЕЦ;

видимо, так ее писали до введения кириллицы. Любопытно также и

то, что фамилия писалась тоже традиционными знаками, и только имя

предпочитали писать новым способом, буквами кириллицы.

Вернемся к Софии Киевской. ВМихайловском приделе при входе

в алтарь имеется надпись XII века146 (рис. 161). На ней первоиздатель

читает АННА ЛУКА, замечая при этом: «Любопытно полнозначное

построение записи. Сначала

написано имя «Анна», под ним

стоит сложная лигатура, со-

стоящая из буквы У и стояще-

го над ним Л. Окончание имени

«Лука» написано снова в стро-

ку под лигатурой. Подобное

написание, вероятно, свидетель-

ствует о знакомстве автора с

колончатыми надписями, кото-

рые обычны в произведениях монументальной и станковой живопи-

си»147. Япредлагаю другое объяснение вертикальному расположению над-

писи: вертикально выделены те ее элементы, которые можно прочи-

тать слоговым способом. Поэтому наряду с чтением АНАЛУКА мож-

но прочитать также АНАЛИСУКА?, что означает не просто двойное

чтение, но своеобразный графический каламбур, который имеет смысл:

АННА-ЛУКА. НЕ СУКА ЛИ АННА?. Это означает, что Анна заподоз-

рена в недозволенных связях с Лукой.

Подписи под рисунками. Это еще один вид надписей, упоминающий

имена персонажей, но, как правило, в шутливой форме, ибо мы имеем

дело с шаржами.

Рассмотрим еще одно граффито из храма Софии Киевской (рис. 162).

Вапсиде Георгиевского придела на южной стене «выцарапано доволь-

но примитивное изображение вооруженного человека. На голове его

конический шлем, в правой руке стрела или короткое копье, в левой

как будто лук. Глаза, рот и нос нарисованы схематически. Справа

заметны остатки надписи. Примерно на уровне глаз крупными бук-

вами написано «КОМ..?» Далее буквы надписи повреждены»148. Пер-

воиздатель читает имя ГЕОРГИ, сопоставляя данный рисунок с рисун-

ком новгородского мальчика Онфима. Мне тоже кажется, что в дан-

ном случае почти детский рисунок Георгия, однако надписей имеется

несколько, как слоговых, так и смешанных, причем они повторяют друг

друга. При этом интересно видеть слово СЬВЯТОЙ в слоговом на-

чертании— так читается текст слева от шапки. На самой шапке можно

разложить лигатуру на отдельные знаки, которые образуют слово ГЕ-

ВОРЬГИ. Да и лицо образует аналогичное слово— ГЕВОРЬГЪ. Но

лучше всего— изображение руки с копьем, в начертании которого

можно прочитать слово АЛЪКАШЬ. Вероятно, последнее слово обра-

зовано от слова АЛКАТЬ; АЛЪКАШЬ— АЛЧУЩИЙ.

Поэтому полную надпись, опустив повторы, можно прочитать как

СЬВЯТОЙ АЛЪКАШЬ ГЕВОРЪГЪ. ГЕОРГИЙ, ВОИНЪ ДИВЪ-

НЫЙ (СВЯТОЙ АЛКАШ ГЕОРГ. ГЕОРГИЙ, ВОИН ДИВНЫЙ).

Скорее всего в этом изображении можно видеть дружеский шарж на

Георгия, выполненный в детской манере и несколько раз, как слого-

вым, так и буквенным способом повторяющий (в том числе и в лига-

туре на головном уборе) доблести Георгия; сам Георгий тут со змеем

не борется, а является пухлым человечком с тощими ножками. Таким

образом, перед нами «дружеский шарж» на какого-то клирика Георгия,

который, видимо, злоупотреблял спиртным. Из-за этого он, разумеется,

был и плохим воином, что и отмечает его пересмешник.

Другое граффито найдено на Золотых Воротах Киева. Изображена

подпись под рисунком XI—XII вв.149 (рис. 163), где первоиздатель чи-

тает ОСКЪ МА КОН[Ь] и НИКУЛА150. Кто такой Оск и какого коня

он «ма» (имеет), из рисунка совершенно неясно.

Я предлагаю другое чтение: помимо имени НИКОЛА (верх буквы

О в его имени стерся) еще и либо ОСКЪ, либо ОСЬКЪРЬ— МОЙ

ДИАКОНЪ (ОСЬКАР— МОЙ ДЬЯКОН). Имя ОСЬКАР является

мужским именем, широко известным в Европе, но не частым у русских.

Таким образом, карикатурное страшилище есть ОСЬКАР, а собака, чей

хвост оно топчет,— Николай. Надпись трудна для чтения потому, что

центральная лигатура допускает разные чтения; я сам прежде читал

СКОНЧА, ЯК ОНЕ (ОКОНЧИЛ, КАК ОНИ), хотя такая надпись

оставляла тоже массу неясностей. Теперь же ясно, что речь идет об

обычных юношеских «дразнилках», где ОСЬКАР— скорее всего по-

слушник, возведенный его приятелем Николой в сан дьякона; а Нико-

ла— мирянин, которого Оська изобразил в виде лающего пса (на ри-

сунке показан лишь фрагмент «Николы»).

Промежуточный итог. Рассмотрены граффити числом 10; из них

одно на черепке, одно на формочке, остальные на стенах. Сразу можно

сказать, что без учета руницы их смысл был понят превратно. Так, над-

пись КОРЧАГА ПРОКУПОВА оказалась на деле надписью КАНЕЛА,

А ПИСАЛ ПРОВ ЛУПОВ; вместо подписи МАКСИМОВЪ (КО-

ЛЫБЬ) было начертано ЖЕСТКОВЫ ЛЕКИ МАКСИМОВЫ, надпись

ПЪСЪЛЪ ЛЪ КОСТА превращается в ПЪСАЛЪ ТТЪ ПСЪСРЬ

КОСТИА, то есть ПИСАЛ ТУТ ПИСАРЬ КОСТЯ; вместо ВОЯТА

САИЧ на стене явно видится АС, ИСВИЧ-ВОЯКЪ, ПСАЛЪ ТУТЪ.

ВОТ АЗ, САИЧ. То есть больше половины последней надписи эпигра-

фисты не прочитали. Далее, вместо надписи ДЯДЯТА ДОБЪ КРОТЪКЪ

на самом деле начертано ДЯДЯ ТУТЬ ДОБРЪ, КРОТЪКЪ, вместо

А СЕ СОЗОНЕ ПСЛ, А СЕ...ИСЛО на стене процарапано АС, СОЗОН-

ТЕ, ПСЛ, АС СЪДИИ СЛО(ВО), вместо нечитаемой надписи— ОТЬЦА

САКОВА ПЪТЪРЪМА; вместо АНА-ЛУКА— АНА ЛИ СУКА, вмес-

то ГЕОРГИ— СЬВЯТОЙ АЛЪКАШЬ ГЕВОРЪГЪ. ГЕОРГИЙ, ВО-

ИНЪ ДИВЪНЫЙ, вместо ОСКЪ МА КОН[Ь] и НИКУЛА— над-

пись ОСЬКЪРЬ— МОЙ ДИАКОНЪ и НИКОЛА. Тем самым, ряд

надписей либо читался не в том смысле, либо не в том объеме, либо

вообще не читался. Поэтому незнание руницы эпиграфистами приво-

дит их к очень большим просчетам именно при чтении граффити.

Сдругой стороны, нужно быть признательными А.А. Медынцевой за

то, что она подняла пласт глаголических надписей Софии Новгородс-

кой, показав, что такие надписи на Руси существовали. При ближайшем

рассмотрении, однако, выяснилось, что эти надписи включают в себя не

только буквы кириллицы, но и знаки руницы, а по содержанию являют-

ся надписями профессионалов в области письма— писарей, которые

обязаны были их знать по роду службы. Надписи на стенах с присут-

ствием букв глаголицы означают их хвастовство друг перед другом.

Больше ни одна категория населения глаголицей не пользовалась.

Кбольшому удивлению, эпиграфисты не поняли шуточный харак-

тер дружеских шаржей, карикатур клириков друг на друга в тех изоб-

ражениях и подписях, которые были нанесены на стены церквей, по-

скольку не могли прочитать, например, сочетания слов СЬВЯТОЙ

АЛЪКАШЬ (полагаю, это слово было образовано не от арабского AL

KOHOL, а от русского глагола АЛКАТИ, то есть ЖЕЛАТЬ ПИТЬ;

существует русское слово АЛЧУЩИЙ, то есть ЖАЖДУЩИЙ). Сло-

вом, возникло впечатление, что данный раздел эпиграфики пока что

разработан достаточно поверхностно, несмотря на то, что его начали

осваивать с начала ХХвека.

Надписи на изделиях из металла. Этот раздел был бы неполным

без анализа изделий из металла, на которых тоже часто имеются раз-

личного рода владельческие или иные надписи, связанные с именами.

При анализе ряда надписей следует иметь в виду, что тут каждый на-

несенный знак был строго продуман, так что никаких описок или слу-

чайных начертаний здесь не могло быть в принципе. Так что наличие

руницы на этого рода изделиях было бы особенно доказательно.

Клеймо кузнеца. Одна из древнейших русских надписей в виде

инкрустации дамасской проволокой нанесена на меч, обнаруженный

в конце XIX века в станице Фощеватая под Миргородом (рис. 164).

А.Н. Кирпичников прочитал ее ЛЮДОТА или ЛЮДОША на одной

стороне и КОВАЛЬ (КУЗНЕЦ) на другой151.

Реально же на надписи видно только начало имени, ЛЮДО..., а в

пространство до конечной буквы А укладывается не одна буква Т или

Ш, а 2 или 3 буквы. Так что, соглашаясь с чтением КОВАЛЬ и с чте-

нием ЛЮДО..А, я не согласен, что это ЛЮДОТА или ЛЮДОША. Меч

датируется Хвеком. А.А. Медынцева пишет по этому поводу следую-

щее: «Эта надпись— клеймо русского оружейника. Значение ее очень

велико, так как она является доказательством собственного про-

изводства мечей на Руси в конце Х— первой половине XI в. Кроме

того, эта надпись широко используется как свидетельство грамот-

ности русских ремесленников-оружейников уже в эту древнейшую

пору. Однако нельзя забывать и о том, что клеймо оружейника —

это свидетельство грамотности и русских воинов того времени, так

как в противном случае в таком клейме не было необходимости»152.

Долгие годы эта надпись считалась древнейшей. «Но в недавнее

время А.Н. Кирпичников обратил внимание на обломок меча (рис.

165), временно заменявший в витрине Национального музея в Киеве

экспонат, взятый на выставку. Ранее меч находился в фондах му-

зея среди депаспортизированных находок. Его точное происхожде-

ние не известно, удалось лишь установить, что ранее он находился

в коллекции Музея древностей Киевского университета и был най-

ден, судя по данном каталога, в Киевском уезде в 1894 году. Более

подробных сведений об обстоятельствах находки меча установить

не удалось. По предположению А.Н. Кирпичникова, он был обнару-

жен в дружинном погребении киевской округи, так как именно в эти

годы в печати сообщались сведения о неоднократных подобных на-

ходках, поступавших в различные музейные собрания Киева. Это

предположение подкреплено наблюдениями о намеренной порче меча

(отсутствует навершие рукояти, перекрестье сбито с первоначаль-

ного места, а в нижней части клинка отчетливо видны вмятины от

ударов), что типично для языческих погребений. Впроцессе очист-

ки клинка от коррозии исследователь заметил на одной стороне ки-

риллические буквы высотой до 2,5 см, а на другой— столь же круп-

ные геометрические знаки. Буквы и знаки были наведены в процессе

ковки в горячем виде отрезками дамасской проволоки. На главной

стороне клинка, на поверхности дола, удалось прочесть буквы

СЛАВ...— как предполагает А.Н. Кирпичников— начало имени типа

Славута, Славомир и т.д.»153.

Действительно, на одной грани клинка меча видно слово СЛАВ...,

тогда как на другой я не вижу никаких геометрических знаков— толь-

ко знаки руницы. Между тем, по мнению А.Н. Кирпичникова, дата но-

вой находки должна быть удревнена по сравнению с мечом из стани-

цы Фощеватая примерно лет на 50(середина или третья четверть Хве-

ка). Таким образом, эта вторая надпись оказывается древнейшей на

металле на территории Руси.

Надпись на обороте клинка оказалась весьма удовлетворительной

сохранности и представляет собой одну строку из 4 знаков. Осталось

лишь ее прочитать, что я охотно и делаю. На одной стороне вначале

читаю СЛАВ(А), на другой— ЛЮДОДЬШЕ, где ЛЮДОДЬША— имя

кузнеца в дательном падеже. Иными словами, начертана либо здравни-

ца в честь изготовителя, либо, что более вероятно, некий СЛАВАпере-

дал клинок (или секрет мастерства) Людодьше. Но так ли это? Не

правильнее будет читать СЛАВ(Ы) ЛЮДОДЬШИ? Вероятно, это

последнее предположение и будет верным, ибо мы уже видели на

пряслицах и других предметах, что имена людей старались писать ки-

риллицей, тогда как фамилии или прозвища все еще по-старинке, ру-

ницей.

Сразу можно обратить внимание на то, что на клинке из станицы

Фощеватая мастера звали ЛЮДО...А, что понималось как ЛЮДОТА

или ЛЮДОША. А здесь речь идет о ЛЮДОДЬШЕ. Не один ли и тот

же это мастер? Я полагаю, что один. Но почему ЛЮДОДЬША, а не

ЛЮДОДИША или ЛЮДОДЕША? Думается, что на надписи ЛЮДО ...

А можно было начертать лишь ЛЮДОДЬША, а большее число знаков

просто заняло бы больше места. Итолько Ь удобен для надстрочного

расположения, все прочие предпочитали писать в строку (и тогда места

для ДИШ или ДЕШ между ЛЮДО и А уже слишком мало). Инте-

ресно, что отметив такое имя, я не стал задумываться над тем, что оно

означает, и считал свою задачу выполненной. Однако, когда на Нацио-

нальной конференции славистов в Москве в июне 2002 года в моем

докладе я упомянул, в частности, и об этом чтении, одна из слушатель-

ниц задала вопрос, что означает данное имя, и я честно признался, что

не знаю. Но для меня это был знак того, что эпиграфическая работа

до конца не доведена, и что мало прочитать слово— требуется его еще

объяснить. До сих пор мне встречались имена известные, существую-

щие и в наши дни. Теперь встретилось нечто, о чем даже трудно ска-

зать, имя это или прозвище. И, подумав, я, как мне кажется, нашел при-

емлемое решение.

В самом деле: многих французских королей звали Людовиками.

Однако это имя известно и в Италии, там оно звучит как Лодовико;

известно оно и в Германии, трансформировавшись в Людвига. Теперь

представим себе, что кто-то на Руси назвал своего сына Людовиком.

Возникает вопрос, как его будут звать в семье или в ближайшей окру-

ге, пока он еще маленький? Людик? Люндик? Людодик? Вполне воз-

можно! Такой способ словообразования в русском языке существует,

например, Светлана-Светик, Игорь-Игорёк, Эдуард-Эдик (в последнем

случае возможен даже вариант Додик). Так что, опираясь на модель

Эдуард-Додик, можно предположить и вариант Людовик-Людодик.

Нетерпеливый читатель мне скажет, что это— не объяснение, ибо нужно

объяснить имя не Людодик, а Людодьша. Что ж, я готов. Русский язык

по части антропонимики является одним из сложнейших, и его почти

никогда не устраивает один уменьшительно-ласкательный вариант имени,

так что Анна превращается и в Аню, и в Анюту, и в Нюру, и в Нюсю,

и даже в Нюшу и Нюшку. Иными словами, на суффикс -ют- насла-

ивается еще суффикс -уш-. Так что для русских недостаточно моде-

ли Наталья-Ната-Натик, им подавай еще и Наташу; кроме ряда

слов Виктор-Витя-Витёк, они хотят видеть еще и имя Витюша; им

мало слов Иоанн-Иван-Ваня, они в диалектах дошли до имени Вань-

ша. По этой модели получения вторичного уменьшительного имени

из Додика вполне может возникнуть имя Додьша, а из Людодика —

Людодьша.

Правда, на Руси детей Людовиками не называют. Кроме того, если

есть уже имя Слава, то, следовательно, второго имени быть не должно.

Стало быть, Людовик— это прозвище. Возможно, в юности будущий

кузнец чем-то напоминал француза, или даже конкретного Людовика.

Но такого Людовика, которого ласково звали Людодиком, и даже еще

более ласково Людодьшей. Это прозвище позже и закрепилось. Что

же касается имени Слава, то оно по аналогии с современной традици-

ей кажется уменьшительным. Ятоже так думал, пока не прочитал на ре-

месленных изделиях двух имен мастеров как Слава. Следовательно, для

средневекового уха это имя звучало как полное, равно как и имя Яр

или Ярило. Для нас же теперь полным является лишь составное имя

Ярослав, от которого мы производим уменьшительное имя Слава.

Тем самым удалось узнать полное обозначение мастера: СЛАВА

ЛЮДОДЬША. И если в середине Х века еще можно было оставить

традиционное начертание руницей хотя бы на одном слове, то в конце

Хвека все слова следовало писать кириллицей. Так что для середины

Хвека характерно смешанное письмо. По нашей относительной хро-

нологии, смешанное письмо характеризует третий этап внедрения ки-

риллицы в русскую письменность; он закончился, как мы видели выше,

на рубеже XI и XII веков. Но эта дата означала конец периода. Теперь

же мы получили дату начала периода: конец Хвека. Следовательно,

третий этап продолжался с конца Х по конец ХI века, а до него писали

преимущественно руницей, причем линейно и вразрядку, подражая бук-

венному письму. Аеще ранее писали традиционно, превращая лигату-

ру рунических знаков в ребус, требующий долгой разгадки.

Надписи на гривнах с острова Готланд. Ряд серебряных гривен в

составе русского клада был обнаружен в 1967 году в Люмелюнде на

острове Готланд. Они были перенумерованы, а сотрудник Историчес-

кого музея Стокгольма Улоф Брукс сфотографировал их и передал

скандинавистке Е.А. Мельниковой, которая, в свою очередь, передала их

А.А. Медынцевой. Яже сделал прориси по этим фотографиям.

На гривне № 5 (рис. 166) начертаны знаки, которые А.А. Медынце-

ва прочитала как СЕЛ Т(А). «Конечная буква не просматривается,

очевидно, она повреждена эрозией металла, но восстановление ее

сомнений не вызывает. Надпись представляет собой мужское имя

Селята»,— отмечает исследовательница154. На мой взгляд, сомнения

вызывает не только последняя буква А, но и вся интерпретация над-

писи, поскольку имя СЕЛЯТАкажется весьма странным, тем более на-

чертанное на деньгах.

Сначала я тоже читаю СЕ, затем идет лигатура из знаков руницы с

чтением ЛЕТО, далее— действительно , а затем слоговой знак Т с

чтением ТА, так что тут никакая буква Ане стерта, ее просто никогда

не было. Аниже начертана лигатура из ПОи ЛЪ и, наконец, знак НА-

(под ТА). Все вместе читается СЕ ЛЕТО ЯТА. ПОЛЪНА (В ЭТОТ

ГОД ВЗЯТА. ПОЛНА). Так что человека, отдававшего серебряный

слиток либо в рост, либо взаймы, интересовало, не был ли изъят кусок

гривны за время ее отсутствия— нет, не был. Об этом и сделана ниж-

няя запись, ПОЛЪНА. Ни о каком Селяте здесь речь не идет, это «муж-

ское имя» есть фантазия эпиграфиста.

То же самое можно сказать и о надписи на другой гривне оттуда

же, № 8 (рис. 167). Здесь А.А. Медынцева читает ТИХОТ(А) YЪ. «Пос-

ледняя буква имени отсутствует, от последней, Т, сохранилась от-

четливо различимая горизонтальная черта, что позволяет с уверен-

ностью восстановить всю букву. Надпись представляет собой мужс-

кое имя, образованное от старославянского прилагательного ТНХЪ +

суффикс = ota и сокращенное YЪ— писал. Имя «Тихота» может

происходить и от основы канонического имени «Тихон», но ранняя

датировка надписи делает предпочтительным первый вариант. Из

палеографических особенностей надписи можно отметить пропор-

ции букв, близкие к квадрату, и горизонтальную перекладину буквы

Н, подтверждающие датировку — XI— первая половина XII в.»155.

Такая решительность и уверенность меня удивляют еще больше, чем в

предыдущей надписи, ибо тут, на мой взгляд, вообще нет ни одной ки-

рилловской буквы, так что все чтение, равно как и основанная на нем

датировка— чистейшая фантазия. Явообще не понимаю, какой смысл

на гривне сообщать, что ПИСАЛ ИМЯРЕК? Это же не забор! Ктому

же действительно есть русское мужское имя ТИХОН, но откуда взя-

лось имя ТИХОТА?

На мой взгляд, если уж кто и писал на гривне, то ростовщики

или иные финансисты того времени. Пометок на гривне много, и са-

мыми старыми и затертыми являются надписи справа, образую-

щие нечто вроде «домика». На фронтоне у него начертаны три зна-

ка, которые я читаю ВЬЛИТА (ВЛИТА). По всей видимости, на этой

гривне после возвращения из чужих рук отсутствовала часть веса,

и ей влили часть серебра заново. Ниже, на уровне «окошек доми-

ка», читается НАЛЕЙ, а еще

ниже— ЛЕЙ. Я это понимаю как

повторное обнаружение нехват-

ки части веса после очередно-

го возврата гривны. Только после

этого есть смысл читать основ-

ную и самую крупную часть над-

писи, которую я понимаю как

ПОЛЪНЪ ЗАЛИТА И НОГА-

ТА (ЗАЛИТА ДО ПОЛНОТЫ,

И (СВЕРХ ТОГО — ЕЩЕ)

НОГАТА). Под ногатой понима-

ется мелкая денежная единица.

Иными словами, просьба о до-

полнительной заливке серебра не

только выполнена, но и перевы-

Еще одна гривна— № 9 (рис. 168). Оней А.А. Медынцева пишет:

«Надпись на этой гривне была опубликована и получила исчерпыва-

ющее объяснение156. Она состоит из имени БЫЛ ТА. Ее особенно-

стью является наличие небольшой вертикальной черты после зна-

ка Л, которая позволяет прочесть имя как БЫN ТА. Й. Налепа,

ссылаясь и на чтения Р. Якобсоном знаменитой Гнёздовской надпи-

си, объяснил ее как знак смягчения, характерный для русских памят-

ников. Повторное исследование памятника Е.А. Мельниковой позво-

ляет предпочесть второй вариант прочтения... Сдатировкой над-

писи XI— первой половиной XII века можно полностью согласить-

ся»157. На мой взгляд, оба чтения, исходящие из предположения об име-

ни собственном,— фантазии эпиграфистов, подобно надписям СЕЛ-

Т(А) и ТИХОТ(А). Здесь написано: БЫЛА ТА (БЫЛА ВЗЯТА).

И никакого БЫЛЯТЫ-БЫНЯТЫ.

Наконец, на гривне № 4 (рис. 169) А.А. Медынцева вычитывает слово

НЛН . «Это мужское каноническое имя (Илия), где передает ,

как в глаголических и некоторых старославянских письменных па-

мятниках»158.— И вновь я не вижу упомянутой надписи. На мой

взгляд, тут начертано: БЫЛИ ТЫ 2 РАЗА. Иотдельно вновь круп-

ной лигатурой подчеркнуто: 2 РАЗА. Это означает: БЫЛИ ВЗЯТЫ

2 РАЗА. Ивновь— никакого Ильи.

Итак, все 4 мужских имени— СЕЛЯТА, БЫЛЯТА-БЫНЯТА, ТИ-

ХОТА и ИЛЬЯ— были «выужены» из надписей типа «БЫЛА ЯТА»

А.А. Медынцевой и Й. Налепой не только благодаря их «заданности»

на чтение имен владельцев, но и потому, что смешанные рунично-ки-

рилловские тексты были прочитаны как чисто кирилловские. Особен-

но странно видеть неверное чтение надписи БЫЛА ТА, где, каза-

лось бы, кроме одного знака ЛА, все остальные оказываются буквами

кириллицы.

Вызывает сомнение и такая фраза А.А. Медынцевой из ее общего

заключения: «Надписи на слитках новгородского типа с русскими

именами, вероятно, оставлены русскими купцами, торговавшими с

Готландом»158. Во-первых, ни одного имени при ближайшем рассмот-

рении мною на слитках не обнаружено. Во-вторых, сам характер над-

писей говорит о выдаче гривен заказчикам и характеризует ростов-

щические (ссуду под процент), но не торговые операции, так что речь

идет не о купцах. В-третьих, ссуды давались в течение нескольких лет

продолжительностью на год, что никак не согласуется с наездами куп-

цов в Готланд— речь идет о конторе, занимавшейся ростовщической

деятельностью постоянно. Наконец, ниоткуда не следует, что надписи

оставлены именно на Готланде— гораздо логичнее предположить, что

сделаны они были в одном из русских государств и отданы в залог

в одну из европейских ростовщических контор (по сегодняшнему —

банков), хотя бы и на Готланде.

Всвязи со сказанным представляет несомненный интерес попытать-

ся разглядеть клейма, следы которых имеются на всех слитках, кроме

первого (рис. 170). Наиболее отчетлив след клейма на последнем слит-

ке, где их нанесено не менее трех; тут удается даже разобрать отдель-

ные знаки. Ксожалению, знаки вверху мне разобрать не удалось. Но

зато знаки внизу образуют отчетливое слово ПЕЧТ, то есть ПЕЧАТА,

затем в лигатуре можно прочитать слово ВЛИКЪ и вроде бы ЛИТЪ-

ВА. Тем самым на клейме я уверенно читаю ПЕЧ(А) ТА. В(Е) ЛИКЪ,

и менее уверенно— ЛИТЪВА (ПЕЧАТЬ. ВЕЛИКАЯ ЛИТВА) —

название государства, которому принадлежали слитки. Так что, несмотря

на русский язык надписи и новгородский тип гривны, государствен-

ная принадлежность слитков, если верно мое чтение,— литовская.

Из всего рассмотрения мож-

но сделать вывод о неудовлетво-

рительном чтении гривен с ост-

рова Готланд шведским эпигра-

фистом Й. Налепой и отечествен-

ной эпиграфисткой А.А. Медын-

цевой.

Надписи на металлических

чашах. Вконце прошлого века в

составе киевского клада была

найдена западноевропейская чаша

с латинской надписью159 (рис.

171). На поддоне чаши процара-

пано несколько знаков и две

русские надписи— КН Ж и

СПАСОВА (вторая надпись начертана над перечеркнутой первой).

Ксожалению, никто из эпиграфистов не пытался прочитать знаки. Так,

Б.А. Рыбаков обращал внимание на то, что надпись указывает на при-

надлежность чаши князю, а не княгине. А.А. Медынцева уточняет да-

тировку надписей, полагая, что первая относится к XI—XII, а вторая —

к XII—XIII вв160. На мой взгляд, оба некирилловские дополнения к ки-

рилловским надписям представляют собой лигатуры из знаков руни-

цы, которые вполне можно прочитать. Кроме того, на букве Ж замет-

ны более тонкие штрихи, видимо, относящиеся к ранней и чисто сло-

говой надписи, которую сейчас реконструировать трудно. Вероятно, было

записано руницей слово КН Ж . Что же касается слоговой надпи-

си, то ее вполне можно прочитать.

С моей точки зрения, верхняя лигатура читается ПЪЧАТЬ (ПЕ-

ЧАТЬ), а нижняя— ЧАРА (первый слог состоит из буквы Ц со сло-

говым чтением ЧА). Иными словами, сначала было начертано слово

КН Ж слоговым способом, затем буквами КН Ж ЧА (и до-

бавлено руницей РА) 16 (16— инвентарный номер у князя). Наличие

Ц вместо Ч, возможно, передает северный (псковско-новгородский)

диалект автора надписи. Позже чаша была передана в дар церкви Спа-

са, и появился церковный штемпель— СПАСОВА ПЪЧАТЬ.

На другой чаше, из Чернигова, найденной в 1985 году среди клада

чаш европейской работы161 (рис. 172), имеется и краткая надпись-граф-

фито, которую А.А. Медынцева читает КУН ЖАГЮРЬЕВА162. На мой

взгляд, однако, тут действительно начертано КЪН ЖАГЮРЬЕВА (Ъ

вместо Упо причине, указанной ниже), но не только.

Здесь имеется, с одной стороны, дополнительная диагональ в букве

N, а с другой стороны, большой знак в виде И (РЪ руницы). Поэтому

представляется, что поначалу надпись была целиком слоговой. Лигату-

ра в виде Иуже существовала, но первая надпись содержала всего три

знака. Первый знак выглядел, как сейчас, К, но читался КЪ. Затем шел

знак НАв виде У; это из него позже был переделан знак Ъ, который

от неумелой переделки стал выглядеть как . Наконец, шел знак Х с

чтением ЖА. Алигатура в виде Иразлагалась на свои составные час-

ти, что давало в сумме текст: КЪНАЖА ГЮРЬЕВА, который позже, в

конце XII— начале XIII века был начертан кириллицей. Следователь-

но, первоначальный текст руницей был начертан раньше. И, поскольку

этот руничный текст представляет собой линейную надпись вразрядку,

я отношу его ко второму периоду бытования кириллицы на Руси и

тем самым датирую концом Х— концом XI вв. Этот пример интересен

тем, что позволяет воочию убедиться в том, что нам открылось при

анализе надписей на пряслицах: существование вначале чисто рунических

надписей, которые позже были переделаны в надписи кирилловские.

Более надежного доказательства того, что именно у славян и именно

те же самые тексты выглядели прежде в записи руницей, а затем ки-

риллицей, трудно себе представить.

Промежуточный итог. Рассмотрено 9 надписей на металле: 2 на мече,

2 на металлических сосудах и 5— на гривнах с острова Готланд. Ру-

ница помогла прочитать имя и прозвище кузнеца как СЛАВЫ ЛЮ-

ДОДЬШИ, чем была снята неопределенность между чтением ЛЮДО-

ТА и ЛЮДОША; на чашах были прочитаны слова ПЕЧАТЬ и

ЧАРА16, а также выявлена более ранняя надпись знаками руницы того

же текста КЪНАЖА ГЮРЬЕВА. Но самые интересные последствия

принесло чтение надписей на гривнах из Готланда: выяснилось, что

вычитанные там якобы имена владельцев СЕЛЯТА, БЫЛЯТА, БЫНЯТА,

ТИХОТА и ИЛЬЯ являлись вариантами неудовлетворительного чте-

ния в основном кирилловских выражений СЕГО ЛЕТА или БЫЛИ-

ЯТЫ. Всего один знак руницы делал надпись читаемой неверно даже

таким опытным профессионалом, каким является А.А. Медынцева. Зато

никому из эпиграфистов не пришло в голову прочитать знаки на пе-

чатях и открыть на них подлинное имя собственное ЛИТВА. Таким

образом, именно в надписях на металле преимущество новой эпиграфики,

учитывающей руницу, над старой, ее не признающей, оказывается наи-

более убедительным. Сдругой стороны, соответствующие разделы ста-

рой эпиграфики, в частности надписи на гривнах, становятся наиболее

сомнительными.

Общий итог. Рассмотренный весьма богатый материал (93 вещи)

позволяет сделать довольно много выводов относительно как самих

текстов, так и их начертаний. Начавшись с простого любопытства —

как обозначались в Х—XII веках имена собственные, данное исследо-

вание переросло в выделение нескольких этапов параллельного сосу-

ществования руницы и кириллицы, и стало ясно, что руница под вли-

янием кириллицы перестала изображаться на письме в виде замысло-

ватых лигатур-ребусов, а вытянулась в строку, да еще с утрированно

большими промежутками между знаками, а далее даже в некоторых

случаях стала изображаться и в виде несоприкасающихся фрагментов

рунических знаков. Но закончилась эра руницы тогда, когда ее знаки

перестали читаться как слоговые, а стали восприниматься как соглас-

ные. Напротив, кириллица поначалу вошла в обиход с чисто слоговым

чтением, что выглядело как кирилловское консонантное письмо, затем

стала перемежаться знаками руницы, далее стала обходиться без них,

но сохранила некоторые черты их орфографии (колебания в начерта-

нии ЛЕ/ЛИ, Ъ/Ои Ь/Е) и, наконец, утвердилась полноправно.

Что же касается содержания надписей, то выяснилось, что имена

собственные содержались не только в текстах владельческих или да-

рительных, но и в поминальных, заглавных, долговых, молитвенных,

подписных и пояснительных. Выяснилось, что содержание таких тек-

стов примерно одинаково и не зависит от того, каким шрифтом — ру-

ницей, кириллицей или глаголицей — они выполнены. Это означает,

что, с точки зрения средневекового русского, все типы начертаний были

равноправны. Вместе с тем надписи руницей всегда старше по време-

ни, чем надписи кириллицей.

Рассмотренные выше примеры позволяют представить себе следу-

ющую картину. Сначала надписи делались только руницей. При этом

длительный период ее существования на средневековых русских па-

мятниках письменности мною был поделен на два более мелких: пе-

риод руничных лигатур и период руничных линейных надписей. За-

тем какая-то часть надписи стала выполняться кириллицей. Затем ос-

тавшиеся знаки руницы стали исправляться на буквы кириллицы.

Наконец, появились чисто кирилловские надписи, содержащие, однако,

странности, которые можно объяснить только с позиций руницы. Та-

ким образом, было выделено по меньшей мере 4 этапа и некоторая

последовательность во времени появления каждого из них. Позже стало

возможным попытаться хотя бы приблизительно очертить сущность и

временные рамки каждого из них, что и было сделано при подведе-

нии промежуточных итогов. Но к этому можно еще кое-что добавить.

Начнем с последнего примера. Чаша из Чернигова имела к концу

XII века полностью кирилловский текст, но прежде, в период Х—XI вв.,

могла иметь предполагаемую мною чисто слоговую надпись из линей-

ных знаков руницы вразрядку. Что касается чаши из Киева, то слово

ЦАРА (ЧАРА) могло появиться в середине того же XI века, а позже

его могли пополнить кирилловским словом КНЯЖЯ. Слово СПАСО-

ВА появляется где-то в конце XII века одновременно со словом

ПЪЧАТЬ, которое пишется руницей просто по старинке, как традиция,

но не как начертание, одинаковое в правах с кириллицей. Вэтих при-

мерах последняя дата, определенная методами славянской палеографии

для кириллицы, представляется до некоторой степени приемлемой, тогда

как дата по рунице в принципе не может быть определена методами

кирилловской палеографии, ибо руничные даты много старше. Яисхо-

жу из того, что меч, найденный в станице Фощеватой и имеющий на

двух сторонах клинка чисто кирилловские надписи, датируется эпигра-

фистами концом Хвека, тогда как наличие одной надписи руницей на

мече из Киева принадлежит клинку, изготовленному на полвека ранее.

Так что налицо нестыковка, разрыв примерно в век. Мне трудно ска-

зать, кто прав: эпиграфист, специализирующийся на оружии, А.Н. Кир-

пичников или эпиграфист-палеограф А.А. Медынцева. Поскольку дан-

ные этих исследователей расходятся примерно на 100 лет, вероятно, будет

разумным предположить, что истина лежит посередине, и данные Кир-

пичникова следует приблизить к нам на 50 лет, а данные Медынцевой,

напротив, на 50 лет удревнить. Тогда для Киева получатся примерно такие

даты: середина Хвека— чисто слоговые надписи (конец второго пе-

риода бытования кириллицы); конец Х века— наличие и руницы, и

кириллицы в одном и том же тексте (то есть начало третьего этапа);

начало XI века— исправление знаков руницы на знаки кириллицы;

конец XI— начало XII века— чисто кирилловские надписи, но с ру-

диментами руницы (конец третьего этапа). Что же касается Новгоро-

да, то его этапы начертаний сдвинуты примерно на век позже Киева.

Таковы общие рассуждения, исходя из рассмотренных памятников.

Более точные хронологические рамки первого и второго этапов можно

будет определить, обратившись к самым древним надписям.

Однако эти общие представления можно несколько уточнить. Пер-

вая надпись, отмеченная Эль Недимом, арабским путешественником,

скопировавшим на Кавказе образец русского письма руницей, относит-

ся к дате его путешествия, к 987 году, то есть отстоит по времени на

год от крещения Руси. Тогда надпись была чисто слоговой. При этом

в целом она была линейной, но содержала в начале и в конце по сло-

говой лигатуре и не имела начертания вразрядку. Следовательно, за

полтора десятилетия до конца Хвека мы наблюдаем промежуточный

типа начертания, уже не сплошь лигатурный и уже линейный, но еще

не вразрядку. Следовательно, классический второй этап начинается чуть

позже, вероятно, на рубеже X—XI вв.

В связи с официальным крещением Руси к нам пришла и болгар-

ская книжность, выполненная кириллицей, а с ней— и старославянс-

кий язык (древнеболгарский язык в его солунско-константинопольс-

ком диалекте). Следовательно, массовое официальное внедрение кирил-

лицы можно датировать 988 годом. Вместе с тем можно предполагать,

что первые слова, которые стали писать кириллицей на Руси вне бо-

гослужебной книжности, были вначале христианские имена, а затем и

имена вообще, независимо от их происхождения. Так что первые сме-

шанные надписи должны были появиться на Руси в последнее деся-

тилетие Хвека. Видимо, к этому времени и относится меч из Киева с

надписью СЛАВЫ ЛЮДОДЬШИ, где прозвище еще пишется руницей,

а славянское имя Слава— кириллицей. Пряслице из Киева с именем

Жирцы, которое А.А. Медынцева удревнила на сто лет (перенеся дати-

ровку с XII на XI век), поначалу еще имело некоторые следы руницы,

но позже, к XII веку, уже выглядело вполне кирилловским. Так что если

к концу X века в Киеве появились первые кирилловские начертания,

сосуществующие с руницей (а это— начало третьего этапа), то в нача-

ле XI века таких смешанных надписей было много, причем постепенно

доля кирилловских букв возрастала, а с XII века кирилловское начер-

тание стало единственно возможным. Ивидеть чисто руничную надпись

в начале XI века в Киеве было бы странным.

Но так было в Киеве. Авот недалеко от него, в Вышгороде, в нача-

ле XI века еще писали руницей КАНАЖИНЪ ПЪРАСЬЛЕНЬ, и лишь

к концу века часть знаков исправили на кирилловские. Вероятно, все

процессы трансформации письма вблизи Киева начались на полвека

позже и шли менее быстро. Примерно в то же время, то есть в начале

XI века, смешанные тексты появляются и в Новгороде, о чем говорит

надпись НАШЕЙ со слоговым знаком ШЕ, а также отрицание НЕ

вместе с кирилловским именем ИОНАи кирилловской надписью ПСЛЪ.

Сдругой стороны, слоговые знаки встречаются в новгородских гра-

мотах и в XII веке, например в имени ЯРИЛЫ, причисленного к анге-

лам, но это уже сознательная тайнопись. Чисто руницей как тайнопи-

сью начертана и грамота конца XII века СЬ НОВЪГОРОДА —

ЧЕНЪТЬСУ. Однако простые прихожане допускают в поминальных

записках описки, читая кирилловские буквы как знаки руницы еще в

XIII веке, а на бытовых предметах, например на ведрах, по традиции

пишут такие совпадающие с кириллицей знаки руницы даже в XV веке.

Из этого можно заключить, что даже несмотря на сдвиг примерно в

50 лет, в конце XII века и в Новгороде перешли на кириллицу, но, в

отличие от Киева, тут еще помнили руницу, и социальные верхи пользо-

вались ей как тайнописью, а низы— как традиционным начертанием.

Вэтой связи интересна берестяная грамота XII века новгородского

мальчика Лушевана, где основная надпись в виде довольно небрежных

зигзагов выполнена КРУПНО и СВЕРХУ руницей, а МЕЛКО и ВНИ-

ЗУ— кириллицей. Это означает, что в XII веке в новгородских шко-

лах изучалась сначала все-таки руница, и лишь затем кириллица.

Вконце XI века в ряде мест преобладает слоговое начертание с

вкраплениями кирилловских букв, например, в тексте КЛАВДЕНЬ

ПРАСЛЕНЬ только ЛЬ и НЕ на конце последнего слова в Минске,

в надписи САШИН ПРЯСЛЕНЬ ДЕВИЧАЕ из Пскова— лишь две

буквы СА в первом слове, МОЙ ДИАКОНЪ со знаками руницы МО,

И и ДИ в граффито на Золотых воротах в Киеве и ЦРА (ЧАРА)

со знаком РАна чаше из киевского клада. Что же касается далекого

от столиц Белоозера, то там все надписи XI века— целиком слого-

вые, например, ЛИДИНЪ ПЪРАСЬЛЕНЪ, ЛИДИНЪ ИНОЙ —

РУСЬ-ВОДЬ, а первые кирилловские буквы появляются только в

XII веке. То же наблюдается и в изделиях русскоязычной Литвы,

найденных на шведском острове Готланд: в конце XI века чисто сло-

говая надпись гласит ПОЛЪНЪ, ЗАЛИТА И НОГАТА. Вероятно, к

этому же веку относится и первая надпись на чаше из Полтавы

КЪНАЖА ГЮРЬЕВА.

ВXI веке возникает так называемое консонантное написание, напри-

мер ЦРА в Киеве, КЗ ВСЛВ ПЛТСК и КЗ БРСЪ в Полоцке, или

АКЬЛ ЕПСКПА в Новгороде, а также ПЪСАЛЪ ТТЪ ПСЪСРЬ

КОСТИА. На грамотах XII века из Новгорода мы читаем МАРИИ ЦРН

или ОСКЬ (ОСКАРЬ). В XII веке можно прочитать надпись

МСТСЛАВЛ КРЧГЪ на амфоре из Киевского Подола. В Полтаве на

амфоре начертано КНЛ/Л.

В XII веке в Белоозере встречается первая кирилловская надпись

АМАЛЕН; в середине и конце XII века слоговые знаки все еще встре-

чаются как привычные в Ростове Великом (МИЛЕШИН ПРЯСЛЕНЬ

ИВАНА), в польском Дрогичине (надпись на ноже ВЕРОЙ ИНОЙ), в

Вышгороде (НЕВЕСТОЧИЙ), в Друцке (КНЯЖИН) и в Витебске

(БАБИНО ПРЯСЬЛЬНЕ ТЬВОЙ), в Гродно (ИЕ ПРЯСЛЕНЬ и

МАЛАНЬИН ПРЯСЛЕНЪ), в Старой Рязани (МОЛОДЬКИНЬ), в

Новгороде (ДЕВИЧАЕ НИЩИЕ ПРЯСЛЕНИ; БАБУИНЬКИ ПРЯС-

ЛЕНЬ), в Смоленске (ГАНИНЪ ПРАСЛЕНЬ). На юге Руси к XI—

XII вв. относится надпись на пряслице из Теребовля РОМАДИНЪ, где

в XI веке появляется ее слоговая версия РОМА, а в XII— кириллов-

ское оформление слова.

Втом же XII веке появляется такое любопытное явление, как про-

екция неразличений окончаний в рунице между Ъ и О и Ь и Е на

кириллицу. Так, в Витебске слово БАБИНО означает БАБИНЪ, а

ПРЯСЛЬНЕ— ПРЯСЛЬНЬ; в Новгороде слово НАСТОКИНЕ оз-

начает НАСТЪКИНЬ (при лигатуре из руницы слова ПЪРЯСЬ-

ЛЕНЬ); АСЕ, СОЗОНТЕ вместо АСЬ (АЗ), СОЗОНТЬ в Юрьевом

монастыре Новгорода; в Пинске слово НАСТАСЬИНО употребляет-

ся в смысле НАСТАСЬИНЪ, в Минске вместо КЛАВДИНЬ ПРАС-

ЛЕНЬ пишется КЛАВДИНЬ ПРАСЛЕНЕ; слоговое чтение буквы Л

как ЛЕ в слове ПРЯСЬЛЕНЬ в Старой Рязани (ПАРАСИН ПРЯС-

ЛЕНЬ), АМАЛЕН вместо АМАЛИН в Белоозере. К этому же веку

относится и двойное чтение: кирилловское АННА-ЛУКАи слоговое

АННА ЛИ СУКА в Софии Киевской.

Вконце XII— начале XIII в. появляется еще более любопытное

явление— слоговое чтение букв, например Бкак БЫЛИ (на пряс-

лицах из Вышгорода и с Ленковецкого городища), а также буквенное

чтение слоговых знаков: РОМАДИН (при правильном чтении —

РООМАДИН) на пряслице из Теребовля или ДАШИН ПРЯСЛЕНЬ

(буквально ДААШИН ПРАЯСЛЕНЬ) на пряслице из Новгорода,

МААРИЯНА на грамоте этого же времени из Новгорода.

Таким образом, если отвлечься от стольного Киева, где все процес-

сы шли гораздо быстрее, картина смены одной графики письма дру-

гой будет выглядеть так: в Хвеке предпочтительна руница, хотя уже

появляются кирилловские буквы (преимущественно в именах собствен-

ных), для XI века характерно смешанное письмо без какого-либо пред-

почтения, а также консонантный стиль, представляющий собой просто

замену слоговых знаков на соответствующие согласные буквы (кон-

сонантное письмо с этой точки зрения является кирилловским по форме,

но слоговым по содержанию). В XII веке кириллица доходит до самых

отдаленных уголков Руси, и, хотя консонантный стиль заменяется на

письмо с гласными, гласные ставятся в соответствии не с произноше-

нием, а с особенностями слоговой графики (колебания О/Ъ, Е/Ь, ЛЕ/

ЛИ). Вэто же время закладывается слоговое чтение отдельных букв,

совпадающих в начертании со знаками руницы: С-СЕ, Л-ЛЬ или ЛИ,

М-МА, Ь-РЬ и т.д., сохраняющееся по XV век (Новгород). Втом же

XII веке руница становится забытым письмом, а потому и тайнописью

для правящей административной элиты и духовенства. Наконец, к

XIII веку складывается буквенное чтение слоговых знаков. Таким

образом, к концу четвертого века бытования на Руси буквенное пись-

мо осознается населением как основное, а руница— как уже несколь-

ко чуждое, устаревшее. Однако еще в XVII веке, через триста лет пос-

ле такой переориентации населения, на самой периферии Руси, на по-

лярном острове Фаддея, можно встретить слоговую надпись АВЕРЬЯ-

НАКи другие надписи на рундуках. Так что весь период перехода от

одного письма к другому представляется в виде длительного процесса,

занявшего 7 веков: с Х по XII— эпоха наступления кириллицы; XIII—

век осознания, что именно кириллица является основой славянской

письменности на Руси, и с XIV по XVII век— эпоха вытеснения ру-

ницы сначала из бытового, а затем и тайнописного письма, а затем и

эпоха забвения руницы. Окончательно руница перестала пониматься в

XVIII веке. А в XIX веке были обнаружены ее памятники, которые

поставили ученых в тупик: о таком виде письма они никогда не слы-

шали. Иными словами, то, что когда-то понималось как очень быстрый

переход от одной формы письма к другой, на деле оказалось многове-

ковой историей.

Таковы выводы по эволюции письма, но к ним надо добавить и

выводы по современному состоянию эпиграфики. Ипрежде всего сле-

дует отметить, что чтение кирилловских надписей, относящихся к Х—

XII, а отчасти к XIII вв. весьма слабое, поскольку совершенно игнори-

рует возможность существования руницы или ее влияния на кирилли-

цу. Чего стоят чтения БЫЛЯТ(А) вместо БЫЛА ЯТА (Й. Налепа),

СЕЛЯТ(А) вместо СЕ ЛЕТО ЯТА, ТИХОТ(А) вместо ПОЛЪНА. ЗА-

ЛИТА И НОГАТА, ИЛИЕ вместо БЫЛИ ЯТЫ 2 РАЗА (А.А. Медынце-

ва), БЛЯТА вместо БЫЛА ЯТА (В.М. Зоценко), ИМЮН вместо НАШЕИ

(А.В. Арциховский), ИЛАРИОНА вместо МАРИАНА (В.Л. Янин), НЕ-

ВЕСТОЧЬ вместо НЕВЕСТОЧЬЙ (Б.А. Рыбаков), КРОЧАГА

вместо КАНЕЛА, А ПСЛ (А.А. Медынцева, Ю.Ю. Моргунов), КОМ...

вместо ВОИНЪ (С.А. Высоцкий)!

Но так производится чтение тогда, когда знаки руницы принима-

ются за буквы кириллицы. Ачаще всего говорится о том, что ИМЕ-

НА НЕРАЗБОРЧИВЫ (В.Л. Янин), ГРАМОТА НЕ ДОПИСАНА, С

ОБЕИХ СТОРОН ПУСТЫЕ МЕСТА (А.В. Арциховский), ПИСАВ-

ШИЙ СДЕЛАЛ ТРИ ОШИБКИ (Б.А. Рыбаков), БУКВАN НАПИ-

САНА ПО ОШИБКЕ; ТРЕТИЙ ЗНАК— НЕ БУКВА, А ОСОБЫЙ

ТАМГООБРАЗНЫЙ ЗНАК, ЧАСТО ВСТРЕЧАЕМЫЙ НА ПРЕДМЕ-

ТАХ (А.А. Медынцева), СМЫСЛ МОЖЕТ БЫТЬ ПОНЯТ ЛИШЬ В

ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ МЫСЛЕННО ДОПОЛНИТЬ ШТРИХИ, КО-

ТОРЫЕ НЕ ВЫШЛИ У ПИШУЩЕГО (Л.В. Алексеев), ОТМЕТИ-

НЫ НА ПРЯСЛИЦАХ СЛУЖИЛИ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ И ЗНАКАМИ

СОБСТВЕННОСТИ, СВОЕГО РОДА ТАМГАМИ (Л. А. Голубева);

КРЕСТЫ, НЕСОМНЕННО, ИМЕЛИ АПОТРОПЕИЧЕСКОЕ ЗНА-

ЧЕНИЕ. УВЕЛИЧЕНИЕ ИХ ЧИСЛА, ОЧЕВИДНО, ДОЛЖНО БЫ-

ЛО УСИЛИТЬ ОХРАНИТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ. НЕ ИСКЛЮЧЕН

И ОРНАМЕНТАЛЬНЫЙ, И ТАМГООБРАЗНЫЙ ХАРАКТЕР ИЗОБ-

РАЖЕНИЙ (Л.А. Голубева), СЕМЬ БУКВ, ИЗ НИХ ДВЕ ЯВНО

ЛАТИНСКИЕ — N и R, А ОСТАЛЬНЫЕ ПЯТЬ— Г, А, Р, Н и М —

МОЖНО ИНТЕРПРЕТИРОВАТЬ ПО-ВСЯКОМУ (В.Н. Демин),

БУКВА НЕЯСНА (А.А. Медынцева), ИМЕЛСЯ НЕДОСТАТОК МЕ-

СТА МЕЖДУ РУЧКАМИ (С.А. Высоцкий), БУКВЫ НАДПИСИ ПОВ-

РЕЖДЕНЫ (С.А. Высоцкий), вместо надписи— ГЕОМЕТРИЧЕСКИЕ

ЗНАКИ (А.Н. Кирпичников). Заметим, что за всеми этими восклица-

ниями эпиграфистов (как профессионалов, так и любителей) кроют-

ся неизвестные для них знаки руницы.

Таким образом, проведенное мной исследование не только ввело в

научный оборот дешифровку памятников письменности, написанных

руницей, но и помогло исправить те кирилловские чтения, которые были

ошибочными в силу игнорирования определенных участков надписи,

начертанных руницей. Но главное, конечно же, что удалось понять, как

и когда кириллица заняла место руницы на Руси. Иными словами, без

чтения смешанных надписей невозможно понять общий процесс вне-

дрения кириллицы на Руси и тем самым— общий процесс развития

славяно-русской эпиграфики. Хотя, разумеется, многие детали этого

процесса пока еще не выявлены, и особенно— существование самых

ранних образцов письма на Руси. Они-то наверняка должны содержать

руницу! Но для этого необходимо провести самостоятельное исследо-

вание.