ДРЕВНЕЙШИЕ РУССКИЕ НАДПИСИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 

Итак, нам следует уточнить распределение ролей между кирилли-

цей и руницей, рассмотрев древнейшие кирилловские надписи. Но что

означает слово «древнейшие»? Под древнейшими русскими надпися-

ми понимаются надписи Хвека, поскольку наиболее ранних из кирил-

ловских у нас сегодня нет. Одну из них мы уже рассмотрели— это

надпись кузнеца (коваля) Славы Людодьши. Однако надпись на мече,

опубликованная в специальной археологической литературе, не привлек-

ла большого интереса широкой научной общественности. Гораздо боль-

ший резонанс имела надпись на корчаге из Гнёздова, информация о

которой была помещена в «Вестнике АН СССР». Поскольку надпись

выглядела довольно странной, к ее осмыслению устремилось множество

исследователей. Кбольшому сожалению, никто из них не знал руницы

и даже не подозревал, что как раз для Хвека руница особенно харак-

терна, так что даже не глядя на сам шрифт можно было почти безо-

шибочно сказать, что все трудности с этой надписью вызваны попыт-

ками прочитать руницу как кирилловский текст. Тем не менее такие

попытки были, и они по-своему весьма поучительны. Наиболее пол-

ный материал по данной проблеме был собран А.А. Медынцевой1, ко-

торая к тому же предложила и свою интерпретацию. Поэтому я про-

сто воспроизведу ее текст, давая в некоторых местах свой коммента-

рий, затем изложу свои попытки первоначального понимания надпи-

си, и, наконец, дам версию, которая на сегодня мне представляется наи-

более убедительной. Правда, текст оказывается насыщенным лингвис-

тической терминологией и может показаться несколько сложным для

неподготовленного читателя.

Датировка корчаги из Гнёздово. На больших сосудах для хране-

ния вина и масла, так называемых корчагах, довольно часто встреча-

ются зарубки, метки, отдельные буквы. Более редкой находкой явля-

ются надписи. Ктаким надписям принадлежит и древнейшая из извес-

тных до сего дня надпись на корчаге из Гнёздова2 (рис. 173). За пять-

десят лет, прошедших со времени находки древнейшей русской над-

писи, появилось немало работ, как в нашей стране, так и за рубежом,

посвященных ее расшифровке. Ксожалению, нельзя считать и сегод-

ня, что надпись получила полное прочтение и объяснение. Существу-

ют несколько вариантов прочтения, что предполагает и разное толко-

вание надписи, ее палеографические особенности сравниваются как с

греческим письмом, с древнейшими кирилловскими рукописями, так и

с глаголическими. Такое разнообразие мнений говорит о том, что мы

еще очень далеки от окончательной расшифровки надписи. Вспеци-

альной статье И. Еленский рассмотрел все известные к тому времени

варианты расшифровки и пришел к выводу, что «все они не удовлет-

воряют по разным причинам: одни противоречат фонетическим,

другие— морфологическим или вообще грамматическим закономер-

ностям _______древнерусского языка, третьи не подтверждаются данными

древнерусской лексикологии»3.

Положение осложняется еще и тем, что первоначальная дата кур-

гана, где была найдена корчага с надписью, казалось бы бесспорная,—

первые десятилетия Хв.,— изменяется на более позднюю как самим

первооткрывателем, Д.А. Авдусиным, так и некоторыми другими ав-

торами. Поэтому представляется необходимым еще раз остановиться

на датировке комплекса, на вариантах расшифровки надписи, на ее па-

леографических особенностях.

Надпись была обнаружена в 1949 г. в кургане № 13 в Лесной груп-

пе Гнёздовского курганного могильника4—6. На громадном кострище

кургана, содержащем остатки мужского и женского трупосожжений,

были разбросаны черепки гончарного сосуда, умышленно разбитого

при похоронах. Сосуд удалось склеить, на двух его черепках, совпав-

ших при склеивании, удалось обнаружить надпись, получившую затем

широкую известность. По обряду погребения, вещам и найденным мо-

нетам данный комплекс, а следовательно, и надпись были датированы

первой четвертью Хвека. Особенно важны для датировки были мо-

неты. Всего монет— арабских дирхемов— было найдено пять. Остат-

ки первого дирхема неопределимы, второй относится к династии Аб-

басидов, дата чеканки третьего— вторая половина VIII— начало IX в.,

четвертый датируется 848/49 г., пятый — 907/08 г. Лишь один из них,

второй, имел припаянное ушко и, следовательно, входил в состав оже-

релья, остальные использовались в качестве денег. Даже если принять

для третьего дирхема наиболее позднюю дату чеканки— начало IX в.,

получается, что он был в обращении не менее 100 лет. Поэтому перво-

открыватель надписи Д.А. Авдусин имел основания считать, что меж-

ду временем чеканки последнего дирхема и временем захоронения

прошел очень небольшой срок, и отнести дату насыпки кургана к первой

четверти Хв.7

Таким образом, первоначально датировка кургана не вызывала со-

мнений. Но десять лет спустя Г.Ф. Корзухина высказала замечания

относительно датировки кургана. Сомнения были высказаны в при-

мечании, но тем не менее получили некоторое распространение. Посколь-

ку датировка комплекса чрезвычайно важна, необходимо привести это

примечание полностью (все, что касается даты кургана № 13). «Для

временного определения амфор интересующего нас типа я пользу-

юсь _______очень обобщенной датой, IX—X вв., так как, во-первых, в рабо-

тах, посвященных хронологической классификации амфор Северного

Причерноморья, для указанного периода хронологические определения

ясны самим авторам далеко не во всех подробностях... Во-вторых,

при определении верхней временной границы для амфор данного пе-

риода исследователи были введены в заблуждение заниженной да-

тировкой Гнёздовского кургана с амфорой, время насыпки которого

Д.А. Авдусин в своих первых публикациях ошибочно отнес к первой

четверти Х в. На самом деле курган был насыпан позже, не ранее

второй половины Хв. Основания для передатировки данного курга-

на не могут быть изложены в настоящей заметке, поскольку эта

тема не имеет прямого отношения к рассматриваемому здесь воп-

росу»8.

Какие основания были у автора приведенной цитаты считать дату

заниженной, так и осталось неизвестным, и теперь это выяснить вряд

ли удастся. Но несколько позднее некоторые исследователи высказа-

ли соображения по уточнению датировок отдельных вещей, найденных

в комплексе кургана № 13. Так, А.Н. Кирпичников обратил внимание,

что меч из этого комплекса несколько отличается от типа «Е», харак-

терного для IX в. Отличие заключается в несколько ином оформлении

орнамента рукояти— более крупных ячейках с особыми проволочны-

ми выкладками. Мечи подобного типа А.Н. Кирпичников датировал

«зрелым Хвеком»9. Другое уточнение касается даты черепаховидной

фибулы, найденной в кургане. По наблюдениям B.C. Дедюхиной, такие

фибулы в Гнёздове относятся к Хв., чаще всего ко второй его поло-

вине10. Вероятно, эти, а может быть, и какие-либо другие уточнения имела

в виду и Г.Ф. Корзухина. Что же касается высказанных ею сомнений

в датировке амфоры, на которой обнаружена надпись, то вряд ли они

основательны, так как А.Л. Якобсон специально пишет по поводу ам-

фор VIII—IX вв.: «Кэтой же группе следует присоединить и амфору

с русской надписью «горухща», найденную в Гнёздовском могильни-

ке... очень близкую по форме к приведенным амфорам из Тиритаки,

Коктебеля, Саркела и Пролетарского. Такого рода амфоры, проис-

ходящие из Саркельского городища, связаны с хазарскими слоями...

и относятся ко времени не ранее второй половины IX в. и не по-

зднее первой половины Хв.»11. Обращение к материалам Саркельско-

го городища подтверждает датировку амфор, аналогичных гнёздовской,

второй половиной IX— первой половиной Хв.12 То, что А.Л. Якобсон

в датировке подобных амфор исходил отнюдь не из даты кургана № 13,

отмечал и Д.А. Авдусин13. Тем не менее Д.А. Авдусин в этой работе счел

необходимым несколько «омолодить» дату кургана № 13. Основанием

для пересмотра датировки, помимо уточнений, о которых упоминалось

выше, послужило наличие в комплексе кургана № 13, кроме лепных

сосудов и гончарных привозных горшков переходных форм. По дан-

ным того времени, переход к гончарному кругу в Гнёздове относился

к середине Хв. Поправки датировок вещей и наличие сосудов пере-

ходных форм послужили основанием для более поздней, чем начало

Хв., датировки. Но при этом Д.А. Авдусин отмечает, что скорее этот

курган следует датировать серединой Хв., чем второй половиной, так

как наличие аббасидских монет, датировка саркельских амфор време-

нем не позднее середины Хв. и маловероятность большого разрыва в

датировке мечей с мелкими и крупными ячейками на рукоятках не

позволяют намного «омолаживать» дату кургана. Таким образом, дата

кургана была перенесена ближе к середине Хв.

Впоследние десятилетия специально изучались керамические мате-

риалы из Гнёздова. Врезультате оказалось, что гончарный круг появился

в Гнёздове гораздо ранее, чем предполагалось,— на рубеже первой и

второй четвертей Хв., т.е. в 920—930 гг.14 Эти результаты имеют зна-

чение и для датировки комплекса с надписью, так как по их данным

следует, что этот курган возведен не позже 930-х гг. Исследователи

снова вернулись к первоначальной дате кургана— первой четверти Хв.,

данной по показаниям находок монет15.

Таким образом, в настоящее время нет оснований сомневаться в

датировке кургана: монеты, вещевые находки, керамика, обряд погре-

бения свидетельствуют о насыпке кургана в первые десятилетия Хв.

Следовательно, и надпись на корчаге следует датировать приблизительно

этим же временем, и она до сих пор остается древнейшей славянской

надписью, найденной на территории Древней Руси. Но если в вопросе

датировки погребального комплекса кургана № 13, а следовательно и

надписи, достигнута за последние годы определенная ясность, то про-

чтение и интерпретация ее до сих пор далеки от удовлетворительных

значений.

Варианты чтения надписи. Существует несколько вариантов про-

чтения: ГОРОУХЩА, ГОРОУШНА, ГОPOУX YЛ, ГОРОУН’А,

ГОРОУНЩА, (ГОР ЩА). Различное прочтение предполагает и

различное толкование надписи: как обозначение содержимого сосуда —

горчичное семя или горчичное масло, нефть (горючее) или как имя

владельца корчаги. Вупоминавшейся выше работе И. Еленского систе-

матизированы наблюдения над большинством прочтений, которые све-

дены к шести вариантам и четырем толкованиям. Ккаждому вариан-

ту он приводит свои комментарии, исходя в основном из историчес-

кой грамматики и исторической лексикологии русского языка. Рас-

смотрим их в хронологической последовательности с учетом его и моих

комментариев.

Гипотеза горчицы. Первое прочтение было предложено М.Н. Ти-

хомировым и Д.А. Авдусиным: ГОРОУХЩА, что должно было, по их

мнению, означать «горчицу», горчичное семя, или какую-либо пряность.

Первоиздатели определили надпись как древнейший памятник русской

письменности, показывающий, что письменность Руси восходит к на-

чалу Хв., и эта письменность была кирилловской. М.Н. Тихомиров и

Д.А. Авдусин дали палеографический анализ надписи, сравнив ее с

надписью Самуила 993 г. и некоторыми эпиграфическими и рукопис-

ными памятниками X—XI вв.16 От себя добавлю, что это чтение в наши

дни поддерживает и смоленский историк В.В. Ильин, считавший, что

именно из Смоленска «пришло к нам самое подлинно русское слово

ГОРОУХЩА»17. Вообще широкой научной общественности наиболее

известна именно эта первая версия.

Гипотеза «горушны». Таким образом, главное в прочтении перво-

издателей— определение ее как древнейшей русской кирилловской

надписи (по букве Ш). Однако, почти сразу с уточнением прочтения

выступает П.Я. Черных18. Он усомнился в прочтении первоиздателей

как несоответствующем нормам русского языка (сочетания ХЩ и ХШ

были невозможны) и предложил свое: ГОРОУШНА, прочитав пред-

последний знак в надписи как лигатуру, в которой Х посажена на пра-

вую мачту Н, так как на левой мачте места для нее недостаточно. По

его предположению, слова «горухща» в русском языке не было, а было

слово «горуха» и производное от него: «горушица», «горушьно» (им.,

вин. падеж мн. числа ср. рода от прилагательного «гороушьно»19). Впроч-

тении П.Я. Черных новым являлось, помимо определения исходного

слова, признание лигатуры Ш + Н. По его мнению, слитное написание

соседних букв наблюдалось в кирилловском письме с самого начала

его существования (в древнерусских памятниках начиная с Остроми-

рова евангелия), а в надписях следует ожидать использование лигатур

еще в большей степени20. П.Я. Черных также определял надпись как

кирилловскую (по букве Ш) и считал, что она обозначает содержание

сосуда— горчичные зерна. Вопрос о целесообразности появления на

тризне такого огромного количества горчичных зерен им не рассмат-

ривался.

Чтение, предложенное Д.А. Авдусиным—М.Н. Тихомировым, с по-

правкой П.Я. Черных, стало очень популярным. Появилась даже спе-

циальная статья Ю.М. Золотова, предложившего гипотезу о практичес-

ком применении зерен горчицы при погребальном обряде в Древ-

ней Руси21. Однако и новый вариант прочтения вызвал возражения

лингвистов. Ф.В. Мареш отметил, что трудно поверить, что предпос-

ледний знак представляет вязь Ш + Н, так как эти буквы могли

быть связаны в последовательности Н + Ш, не говоря уже о том,

что вязь в кириллице X—XII вв. встречается очень редко. Он пред-

положил, что на гнёздовской корчаге написано два слова: ГОРОУХ

(имя) YЛ (писал)22.

Гипотеза писца Гороха. Однако этот вариант неубедителен, так как

допускает начертание греческого («как кирилловского »22) и, во-вто-

рых, предполагает утрату редуцированных звуков, то есть Ь или Ъ в

конце слова и в слове «пьсал». И. Еленский специально рассмотрел

первые три варианта прочтения надписи с точки зрения истории ре-

дуцированных, так как все перечисленные варианты предполагают их

утрату. Он отмечает, что в древнейших русских памятниках очень

последовательно передавались редуцированные гласные во всех пози-

циях, дольше всего они удерживались именно в суффиксальных и

префиксальных морфемах. Об исчезновении Ь в таком слове, как «го-

рушьна», можно говорить не ранее конца XI в. Чтение Мареша также

предполагает утрату редуцированных— в конце слова и в корне, в то

время как в глаголе «писать», по мнению Еленского, можно говорить

об исчезновении Ь в корне *pьs только во второй половине XI в.23 Так

что в Хвеке такие явления еще не наблюдались.

Эти возражения очень существенны, так как для начала Хв. труд-

но объяснить отсутствие глухих их утратой. Даже допускавшееся ра-

нее некоторое «омоложение» надписи не объясняет пропуска редуци-

рованных, поскольку в таком случае курган следовало бы датировать

не ранее рубежа XI—XII вв. Теперь же, когда мы снова возвращаемся

к первоначальной датировке, это возражение относительно пропуска

редуцированных становится еще более серьезным. И. Еленский приво-

дит и несколько возражений лексического порядка. По его мнению,

предполагаемое праславянское слово *gorьcica, *gorьk— не существо-

вало в древнерусском языке, не было, вероятно, и слова горуха (горю-

ха), так как единственный пример взят из списка XII в. с древнебол-

гарского оригинала. Это слово могло стать известным, по мнению

И. Еленского, только после принятия христианства и распростра-

нения древнеболгарской литературы, т.е. не ранее XI в.24 Против чте-

ния Мареша И. Еленский возражает еще по одной причине: употребле-

ние глагола «писать» на глиняном сосуде без следов другого текста и

всяких украшений маловероятно по смыслу. Однако это возражение не-

существенно, так как известно множество надписей такого содержания

на стенах и предметах, без всякого другого текста. Но соображения его

относительно редуцированных заслуживают пристального внимания.

Нефтяная гипотеза. Принципиально новое чтение и понимание

надписи было предложено Г.Ф. Корзухиной. Она предположила, что

в гнёздовской надписи допущена ошибка, а поскольку писец писал по

твердому материалу, то он не мог ее исправить. Лишней оказывается

либо буква X, либо Ш, следовательно, должно быть написано либо «го-

руха», либо «горуща». Если принять первый вариант прочтения, то мы

должны бы признать, что корчага использовалась для хранения не гор-

чичного семени, а горчичного масла. Однако Г.Ф. Корзухина на осно-

вании того, что первой была написана буква «X» и добавлено затем

«щ», склоняется к чтению «гороуща», что должно обозначать что-то

«горящее», горючую жидкость. Находки в Приазовье и Причерномо-

рье амфор с остатками нефти из местных источников дали основа-

ние Г.Ф. Корзухиной высказать предположение, что в гнёздовской ам-

форе была привезена с юга нефть, а надпись— обозначение содержимо-

го— именное причастие «горючая»25. Эта гипотеза о содержимом гнёз-

довской корчаги получила некоторое признание26—27, однако Д.А. Авду-

син решительно возражал против такого понимания надписи. По его

мнению, нефть, привезенная в корчаге за сотни верст, обошлась бы слиш-

ком дорого, а нефтяной светильник вряд ли имел бы преимущества перед

масляными. Предположение М.Г. Рабиновича, что привозную нефть

использовали для изготовления греческого огня или разжигания по-

гребального костра, также маловероятно, с точки зрения Д.А. Авдуси-

на, так как, кроме корчаги с надписью, ни одного черепка подобного

сосуда в Гнёздовских курганах нет. Следовательно, массовый завоз

нефти под Смоленск и ее использование для освещения и т.д. мало-

вероятны28.

К настоящему времени в Причерноморье обнаружено множество

(исчисляется сотнями) остатков амфор не только со следами нефти,

но и с надписями: nafqa. Поэтому не представляется странным, что

подобная корчага с аналогичной славянской надписью могла попасть

и в Гнёздово, хотя широкое использование нефти предположить трудно.

Прочтение Г.Ф. Корзухиной гораздо важнее не объяснением надписи,

а именно прочтением «гороуща», что дало новое направление в ее ис-

следовании. А.С. Львов, учитывая прочтение Г.Ф. Корзухиной, предло-

жил свое, представляющее попытку объединить два наиболее общепри-

нятых прочтения. По его мнению, сначала на корчаге было написано:

гороуща и лишь позднее переправлено на гороунша (гороунща). При

этом он допускает, что это слово могло восприниматься как в значе-

нии «горючее», так и «горчица», первоначально надпись была сделана

для обозначения понятия «горючая жидкость», затем в целях уточне-

ния ее переделали на «гороунша», чтобы передать старославянское

«горунще»— горящее29. А.С. Львов предлагает и свой палеографичес-

кий анализ надписи. По его мнению, начертания букв гнёздовской над-

писи отражают ту стадию развития кириллицы, когда в нее включа-

лись глаголические буквенные знаки для обозначения специфических

славянских звуков, стилизованные под греческие унициальные буквы.

Поэтому палеографические особенности надписи: «Щ» в строке, уд-

линенную вертикальную линию «А» и особенно круглое широкое «О»

А.С. Львов объясняет влиянием глаголического письма. И. Еленский

обращает внимание на противоречивость гипотезы А.С. Львова. Во-

первых, вопреки мнению А.С. Львова, имеющееся в древнерусском сло-

варе слово «горущьно, горющьно», если и могло быть переделкой

древнеболгарского «горушьно», то оно не могло быть известным жи-

вой, народной речи, так как характеризовало церковный, литературный

язык. Оно не могло быть образовано от субстантивированного прича-

стия «гороуща» по той причине, что в древнерусском языке такого

причастия не было, а было причастие «горя», «горячи» с вариантом

«горя», «горючи»30. Затем И. Еленский отмечает, что если переделка

надписи вызвана необходимостью передать древнеболгарскую форму

ГОР Е, то остается непонятным, чем яснее древнерусского славя-

нину это слово, чем первоначальное «гороуща». Кроме того, так же

справедливо указывается, что А.С. Львов в начале своей работы вы-

ражает несогласие с чтением П.Я. Черных, допускающего лигатуру, а

позднее, без дополнительных объяснений, допускает наличие лигатуры

Н + Ш (при исправлении надписи). Специальный абзац уделяется

критике предположения А.С. Львова о влиянии глаголицы на графи-

ку гнёздовской надписи31. Искусственный характер такого сравнения

достаточно убедительно продемонстрирован И. Еленским, только нуж-

но отметить, что следует он, вопреки его мнению, именно от умозри-

тельного заключения, основанного на работах И. Гошева о постепен-

ном развитии кириллицы путем включения в нее глаголических букв

для передачи специфических славянских звуков. И. Еленский выра-

жает свое согласие с этим положением, якобы доказанным И. Гошевым.

Однако, как следует из пересмотра материалов преславской Круглой

церкви, не существует ни одного фактического подкрепления гипоте-

зы И. Гошева, так как все протокирилловские буквы фальсифицирова-

ны32. Вто же время особенности начертаний гнёздовской надписи, а

именно широкое «О», хорошо объясняются влиянием греческого уни-

циала рубежа IX—X вв. и Хв., как это отмечает И. Еленский и убеди-

тельно показали первые издатели надписи Д.А. Авдусин и М.Н. Ти-

хомиров33.

Гипотеза горилки. Новое прочтение Г.Ф. Корзухиной было приня-

то некоторыми другими исследователями. О. Неделькович в работе,

посвященной истории редуцированных, то есть Ь и Ъ, коротко отме-

тила в ряду других примеров наличие декомпонованного юса, то есть

без I, в русской надписи «gorunsta»34. Из этого короткого замеча-

ния вытекает, что автор присоединяется к чтению гороунша (с лигату-

рой Н + Ш), но при этом сочетание ОУ + Н считается декомпониро-

ванным древнеболгарского слова ГОР Е, буква дешифру-

ется как древнеболгарское љt. Это прочтение было предложено, навер-

ное, на основе положения, высказанного годом ранее В. Мошиным.

Наиболее вероятным он считал прочтение ГОРОУН А, где группа

ОУН может представлять одну из фаз декомпонирования старославян-

ского (древнеболгарского) . В. Мошин предположил, что в начале

Хв. у жителей Верхнего Поднепровья сохранялся элемент носового

произношения. Смысл слова он объяснил как обозначение крепкого

алкогольного напитка, домашней водки, по аналогии с современным

польским — goracza и украинским— горилка35. Это объяснение было

бы вполне приемлемым, тем более что в русских источниках встреча-

ется термин «вино горелое, горючее, жженое», означающее водку, спирт.

Однако этот термин отмечен только в поздних источниках, с XVI—

XVII вв.36 Вболее ранних источниках он, как и «водка»37, не встреча-

ется. Древнерусские источники в качестве алкогольных напитков нео-

днократно упоминают вино, мед, а данных о винокурении не содержат.

Таким образом, толкование В. Мошина не подтверждается лексически-

ми и историческими данными.

Критика чтения ГОРОУНША. По поводу наличия декомпониро-

ванного носового звука И. Еленский пишет, что О. Неделькович (чте-

ние В. Мошина ему, очевидно, осталось неизвестно) сопоставляет пись-

менно зафиксированные данные разных славянских языков, в то вре-

мя как носовые гласные имели различную судьбу в каждом отдельно

взятом славянском языке. Относительно древнерусского языка уста-

новлено, что носовые исчезли еще в середине IX в., и их исчезнове-

ние хорошо отражено у Константина Багрянородного. Другие же при-

меры (латинские и греческие) давно истолкованы исследователями

как свидетельство сохранения носовых до начала Хв. в некоторых

сербских говорах. Таким образом, и в гнездовской надписи логичнее

предположить передачу «носового» звука группой «оун», чем стадию

декомпонирования носовых гласных. И. Еленский добавляет также, что

чтение О. Неделькович зачеркивает все надежды интерпретировать

гнёздовскую надпись как русскую, отводя ее к древнеболгарскому ис-

точнику38. Действительно, при таком прочтении— наличии носового

звука, группы љt ( ),— понимание слова как «gorunљta», древнебол-

гарского причастия от глагола «гореть», указывает именно на болгар-

ский источник надписи. Можно было бы согласиться с таким прочте-

нием и считать надпись на привозном сосуде древнеболгарской, если

бы таким путем снимались все возражения, и текст получил бы пол-

ное объяснение. Но и такое прочтение отнюдь их не снимает. Прежде

всего приходится признать наличие в надписи лигатуры (N + Ш), что

мало вероятно для такого раннего времени. Затем, если текст— бол-

гарский, то логичнее всего ожидать вместо группы ОУН написание ,

специально предназначенного для передачи носового звука. Написа-

ние ОУН на месте предполагаемого носового скорее говорит о том, что

писец не знал этой буквы и передал носовой звук подходящим соче-

танием (как в латинских грамотах). Затем многие авторы выражают

сомнение в наличии буквы (љt) в первоначальной кириллице. Вдрев-

нейших кирилловских рукописях (Саввиной книге и Супрасльской ру-

кописи — X—XI вв.) используется сочетание шт39.

Таким образом, и обращение к древнеболгарскому источнику не

только не снимает спорных моментов, но ставит перед исследователя-

ми новые вопросы.

Гипотеза ГОРЯЧИХ ЩЕЙ. Тут я выхожу за пределы обзора

И. Еленского к весьма свежей гипотезе. Ее высказал горячий эн-

тузиаст эпиграфики, бывший разведчик, которому приходилось шиф-

ровать донесения, а ныне пенсионер Александр Григорьевич Егурнов.

Его взгляд на ситуацию таков: «До сих пор нет единого мнения о том,

что в действительности говорится в надписи на корчаге и о чем

говорят другие знаки, начертанные на ней. Ими являются: латинс-

кая буква N и 4 параллельные черточки, начертанные парами, одна

над другой. Что касается самой надписи, то начальные буквы— ГОРО,

не вызывают сомнения в своем значении; буква, по виду У, тракту-

ется по-разному; совмещенные буквы— латинская буква N(АШ) и

буква— по виду буква кириллицы Щ, но с удлиненной средней чер-

точкой— тоже вызывают различные трактовки. В результате

этого, как уже упоминалось выше, допускались различные прочтения:

«гороухща», «гороушна» и другие. Учитывая, что в древности над-

писи писались лаконично, с неоднократным использованием одних и

тех же букв, а также совмещением их, надпись читается ГОРОЦ

НА ЩА, то есть ГОРЯЧИЕ ЩИ (в польском языке слово ГОРЯЧЕЕ

звучит как ГОРОНЦЕ). Вданном случае, по сравнению с польским,

произведена перестановка буквы Ц, значит, это слово не польское, а

близкое к нему по звучанию и адекватное по смыслу. ВХвеке в по-

граничных с Польшей местностях, по-видимому, в отличие от польско-

го, ГОРЯЧЕЕ звучало не ГОРОНЦЕ, а ГОРОЦНЕ. Что же каса-

ется отдельных знаков, нанесенных на корчаге, то мы видим отдель-

ную латинскую букву N (АШ), а чуть поодаль — 4 параллельных

черточки, начертанные парами, одна над другой (4 единицы). Таким

образом, полностью гнёздовская надпись читается ГОРОЦНА

ЩА НА 4 ЕДНОКА, что соответствует современному звучанию

ГОРЯЧИЕ ЩИ ДЛЯ ЧЕТВЕРЫХ ЕДОКОВ»40.

Вэтом чтении смущает сразу несколько моментов. Во-первых, от-

куда взялось слово ЕДНОКА, если знаки, его образующие, ни разу не

упоминались А.Г. Егурновым. Во-вторых, откуда взялся предлог НА

перед цифрой 4, ибо и об этом знаке или знаках речи не было. В-тре-

тьих, насколько известно, первые блюда возникли в Новое время как

некий рационально-экономный способ питания, когда остатки от пре-

дыдущей трапезы клались в бесплатную воду и там варились; в Хве-

ке дело с питанием обстояло лучше, и ЩИ, видимо, еще не были изоб-

ретены, как и остальные первые блюда. Кроме того, форма ЩАвместо

ЩИне зафиксирована ни одним источником. Наконец, как справедли-

во заметил и сам эпиграфист, форма ГОРОЦНАне является ни рус-

ской, ни польской; неизвестна она и ни в одном диалекте русского или

польского языков. Получается, что из 4 слов надписи 2 придуманы

самим эпиграфистом, одно является анахронизмом, а оставшееся, хоть

и выглядит славянским, не является ни русским, ни польским. Что же

касается цифры, то она может быть просто чтением случайных цара-

пин. Во всяком случае, ясно, что даже если предположить, что порция

щей составляет где-то около половины литра жидкости, на 4 едоков

требуется всего около двух литров, тогда как емкость корчаги из Гнёз-

дово— несколько десятков литров. Втаком случае порция горячих щей

на четверых только закроет дно, и жидкость начнет испаряться в ок-

ружающее свободное пространство корчаги. Атогда их сохранить го-

рячими не будет никакой возможности. Так что чтение Егурнова не

удовлетворяет ни эпиграфике, ни истории культуры, ни элементарным

представлениям о назначении сосуда.

Гипотеза ГОРУНА. Особняком от перечисленных вариантов прочте-

ния стоит расшифровка гнёздовской надписи, предложенная P.O. Якоб-

соном. Автор подошел по-новому к ее чтению, предположив, что спор-

ный знак надписи представляет собой букву Н с диакритическим зна-

ком йотации, прочел надпись как родительный падеж принадлежности

славянского личного имени Горун-gorunja-гороун’а41. Имя Горун зас-

видетельствовано славянскими источниками, наличие имени владель-

ца на корчаге объяснимо, такое прочтение снимает противоречия лек-

сического или грамматического порядка, поэтому этот вариант полу-

чает признание, особенно среди филологов. В. Кипарский, полностью

присоединяясь к прочтению Р. Якобсона, развивает его мысль дальше

и считает, что все буквы надписи— греческие и, следовательно, если

письменность на Руси существовала до христианизации, то она была

греческой42.

А.А. Медынцева отмечает также, что ряд дополнительных аргу-

ментов в поддержку чтения Р. Якобсона были недавно высказаны

О.Н. Трубачевым43. Он объяснил отвердение р’ палатального (то есть

РЬ) особенностью смоленского говора и высказал твердое убеждение,

что смоленская надпись носит явно славянский характер и принадле-

жит архаической кириллице. По поводу необычного знака для обозна-

чения мягкости согласного Трубачев высказал предположение о том,

что он ведет свое происхождение не от кирилловской традиции, а от

глаголической (так называемый гачековый способ). Эпиграфистка от-

метила, что при всей новизне и привлекательности такого объясне-

ния, связывающего гнёздовскую надпись с древнейшей кирилло-мефо-

диевской письменной традицией, оно пока не подтверждается графичес-

кими материалами: первые знаки мягкости появились в чешском пись-

ме значительно позже, во времена Яна Гуса (XV в.), и были они про-

стыми точками. От себя добавлю, что диакритические знаки в целом

кириллице не свойственны, она предпочитает вводить или новые бук-

вы, или лигатуры, поэтому я не вижу в данной гипотезе никакой при-

влекательности.

Отметим, что эту точку зрения А.А. Медынцева разделяла за три

года до написания более обстоятельного обзора, дав его краткую вер-

сию, которую закончила такими словами: «Если надпись отнести к

содержимому корчаги, то скорее всего она должна обозначать гор-

чичное масло. Но больше оснований предположить, что на корчаге

записано имя владельца— Горуна, Горунши. Сакральность обычая

разбивать принадлежавший умершему сосуд при насыпке кургана

позволяет предположить, что в кургане № 13 был похоронен владе-

лец корчаги (Горун?), воин-купец (в составе погребального инвента-

ря находятся и весы), ходивший в далекие торговые экспедиции по

пути «из варяг в греки»»44. Вообще говоря, данный выбор для такого

крупного эпиграфиста, как А.А. Медынцева, был странным; судя по тому,

как критично она подошла к оценке гипотезы болгарского академика

Ивана Гошева по поводу протокириллицы, она не склонна присоеди-

няться к чужому мнению, пока не потрогает все собственными рука-

ми и не выработает собственного взгляда. Вероятно, в этом случае у

нее просто не было времени для надлежащего вхождения в проблему.

Поэтому ее последующий демарш и отсутствие ссылки на процитиро-

ванную публикацию можно считать оправданными. Продолжим рассмот-

рение ее аргументации.

На ее взгляд, и чтение Р. Якобсона тоже не объясняет всех особен-

ностей надписи. Прежде всего, как отмечает И. Еленский, нельзя согла-

ситься с наличием знака мягкости в виде поперечной черточки с дву-

мя вертикальными чертами (как буква Ш) на правой мачте «Х». «Этот

«знак» не совпадает ни с одним из знаков мягкости, известных сла-

вянской палеографии»45. Более того, представляется весьма проблема-

тичной возможность использования диакритического знака в надписи

на корчаге, относящейся к тому же к началу Хв. Даже древнейшие

славянские рукописи содержат крайне ограниченное количество над-

строчных знаков и лишь в немногих случаях они указывают на фо-

нетические особенности. Ктаким звуковым особенностям относится

обозначение мягкости согласных, что встречается в Супрасльской

рукописи, Хиландарских листах, Изборнике 1073 г. и некоторых дру-

гих46. Однако эти значки имеют вид небольшой дуги или крючка и

ничем не напоминают знак на правой мачтеN гнёздовской надписи.

Трудно представить, чтобы изысканный графический прием использо-

вался в «бытовой» надписи. Скорее мы могли бы ожидать написания

ГОРОУN (кирилловский вариант) или GOROUNIA (запись гречес-

кими унциальными буквами). Следовательно, и в этом варианте чте-

ния мы должны допустить наличие необычного диакритического зна-

ка для передачи йотированного звука.

Таким образом, ни один из предложенных к настоящему времени

вариантов прочтения нельзя признать удовлетворительным, хотя, кажется,

испробованы все возможные комбинации. Кприведенным выше вари-

антам можно добавить еще лишь один, при котором шестой знак рас-

шифровывается как лигатура N + ш, соответственно порядку начерта-

ния букв. При таком прочтении получаем имя с окончанием на -ша:

«ГОРОУNША», производное от имени Горун47. Имена на -ша (Ратьша,

Путьша) встречаются уже в самых древнейших летописных текстах и

эпиграфике первой половины XI в.— Словиша, Людоша. Такое про-

чтение допустимо по графике (лигатура в обычном порядке N + ш) и

смыслу, но не может считаться удовлетворительным по тем же причи-

нам, что и чтение «ГОРОУNША»: мы должны признать наличие ли-

гатуры и пропуск глухого, что трудно допустить для начала Хв., хотя

к настоящему времени «бытовые» надписи иногда дают несколько иную

картину фонетических и графических процессов, чем канонические

рукописи. Нужно отметить, что примеры лигатур в надписях, относя-

щихся к Хв., все же имеются. Прежде всего мы должны вспомнить о

старославянской Варошской надписи, датированной 996 г.48 Внадписи,

вырезанной на камне, сообщается о смерти епископа (или попа) Анд-

рея 17 февраля 6504 г. (996), изобилующей титлами и выносными

буквами, встречаются и лигатуры, в том числе N+Р+Н, A+У+P. Но

аналогии этой надписи не слишком надежны, прежде всего потому, что

она сохранилась лишь в прориси, к тому же некоторыми другими ис-

следователями относилась к 1016 г. Таким образом, как датировка, так

и начертания некоторых букв вызывают сомнения, поскольку не на-

ходят аналогий в других славянских надписях Хв. (древнеболгарских),

сохранившихся в подлиннике. Все же, если и можно допустить нали-

чие лигатуры с некоторыми оговорками, ссылаясь на пример Варошс-

кой надписи и новгородской конца Хв. (см. с. 209), то гораздо труд-

нее объяснить при этом еще и пропуск глухого.

Шестой знак надписи. Нетрудно заметить, что разночтения вызы-

вает истолкование шестого знака гнёздовской надписи: одни исследо-

ватели предлагают читать его как лигатуру двух букв, другие счита-

ют, что предшествующие OУ плюс этот знак передают декомпониро-

ванный носовой звук, третьи— как букву Н со знаком мягкости нео-

бычной формы, некоторые— как ошибочное написание.

Строго говоря, этот знак, , не находит близкого соответствия ни

в кириллице, ни в греческом письме: необычно, как это уже отмеча-

лось исследователями, начертание N или Х (при первом варианте

прочтения) и Ш тоже необычной формы, если согласиться с наличи-

ем этой буквы, не говоря уже о лигатурном прочтении. Для А.А. Ме-

дынцевой больше всего шестой знак (именно так мы его должны

воспринимать, если судить по расстоянию между буквами) напоминает

некоторые тамгообразные знаки, встречающиеся в Причерноморье и

Хазарии49, 50, где она находит в них почти полное соответствие. Все

варианты расшифровки предполагают либо пропуск глухого звука и

наличие лигатуры, либо присутствие необычного графического знака

вместо йотированной буквы, либо передачу носового звука не специ-

ально предназначенной для него в кириллице буквой, а сочетанием

графически необычным. Однако, несмотря на новизну такого подхода,

А.А. Медынцева даже приблизительно не предполагает, что эти знаки

могли бы означать и для чего они вставлены в текст, так что чтени-

ем такое предположение назвать нельзя. Наличие нескольких предпо-

ложений как раз и указывает на бессилие эпиграфиста.

Надпись как ранняя кириллица. Возможные допущения при рас-

шифровке касаются специфически славянских звуков: или пропуска

глухих, или передачи носового, или йотированного звуков. Бесспор-

ным для многих эпиграфистов остается положение, что надпись сла-

вянская, представляющая скорее всего производное от «ГОР ТН».

Поэтому для них выглядит логичным предположение Л.П. Жуковс-

кой, что она представляет собой вариант «неустроенного» славянского

письма, когда для передачи славянской речи использовалось письмо

или греческое, или вариант кириллицы, где уже был знак Ш или Щ,

но еще отсутствовали глухие или носовые51. Л.П. Жуковская также

допускает, что софийская азбука представляет собой вариант славяни-

зированной греческой азбуки и делает попытку применить ее к про-

чтению надписи на корчаге из Гнёздова, делая следующие допущения:

1) что диграф ОУ означает славянский звук «У» без обозначения

мягкости предыдущего согласного, 2) что набор линий, которые ис-

следователи читают как ХЩ или NЩ, передает восточнославянский

, для которого еще не было придумано особой буквы, 3) что слово

«горюча» представляет собой субстантивированное существительное в

предметно-собирательном значении типа «чернила», «румяна» и т.д.52

Как видим, и эти допущения касаются специфически славянских зву-

ков, таким образом, объяснение надписи как варианта «неустроенного»

славянского письма вытекает из этих особенностей. Ксожалению, это

предположение до тех пор, пока не будут найдены другие надписи

этого типа, остается лишенным фактического подтверждения. Ая от

себя добавлю, что для буквы не нужно было придумывать особого

знака, поскольку в рунице такой знак уже давно существовал и пере-

давал слог ЧА. Так что никаких ухищрений, придуманных Л.П. Жуков-

ской, для передачи звука Ч не требовалось, он перешел в кириллицу

прямо из руницы. Кроме того, мне пока еще не встретилось ни одного

текста, выполненного репертуаром софийской азбуки. Возникает впе-

чатление, что это нововведение киевлян не получило никакого рас-

пространения.

Трактовка как N. Возможно, полагает А.А. Медынцева, что знак

означает только букву N, превращенную автором надписи в тамгу —

знак собственности. Втаком случае имя читается: ГОРУНА, т.е. корча-

га Горуна. Такое чтение снимает все противоречия фонетического и

лексического характера. Подкрепляется оно и наличием в текстах на

корчагах знаков собственности. При таком прочтении следует признать,

что знак собственности включен в надпись из-за сходства с буквой N.

Это предположение подтверждается более крупными размерами это-

го знака по сравнению с другими буквами. Скорее всего на амфоре был

начерчен знак , и лишь затем он был включен в имя «ГОРОУНА»

или «ГОРОУН’А». Знаки собственности на корчагах встречаются

гораздо чаще, чем надписи, но единственный случай включения знака в

текст представляет до сих пор неизданная и полностью не прочитан-

ная надпись IX—X вв. на известковом блоке из монастырского комп-

лекса близ с. Равна (Болгария), где знак собственности включен в

слово «аминь» вместо М. Но другие случаи включения тамгообраз-

ных знаков в текст не известны.

Здесь я вынужден вмешаться с резким возражением, ибо слово

«тамга» в 90% случаев обозначает не знаки собственности, а слоговые

значки руницы, то есть читаемый текст. По сути дела вся эта книжка

посвящена (в терминологии А.А. Медынцевой) «включению тамгооб-

разных знаков в кирилловский текст».

Далее А.А. Медынцева переносит в свою новую работу уже проци-

тированный выше текст из прежней работы, но идет дальше. Сакраль-

ность обычая разбивать сосуд, принадлежавший умершему, при погре-

бении широко засвидетельствована славянской этнографией. Из этого

следует, что в кургане № 13 был похоронен владелец корчаги— Го-

рун (?), воин-купец (в составе погребального инвентаря находились и

весы), ходивший в далекие торговые походы по пути «из варяг в

греки»44. Корчага стандартной вместимости также была необходима ему

при торговых операциях. Против такого понимания надписи говорит

то обстоятельство, что в древних славянских языках, в отличие от со-

временного русского, отношение принадлежности выражалось не ро-

дительным падежом, а притяжательным прилагательным. Это подтвер-

ждается материалами берестяных грамот и надписей. Древнейший

бесспорный пример использования конструкции с родительным паде-

жом в берестяных грамотах относится к концу XIII в., хотя случаи

возможного двусмысленного толкования известны с XI—XII вв.53 Не

исключено, что в разговорной речи использование родительного паде-

жа для обозначения принадлежности появилось гораздо раньше, чем

это засвидетельствовано письменными памятниками. Кроме того, мож-

но допустить, что слово Гороуна— женское имя в им. п. ед. ч., указы-

вает на принадлежность корчаги женщине, но сакральность обычая

разбивать при погребении сосуд, принадлежащий именно владельцу

(считается, что женщины, погребенные со знатными воинами, были

рабынями), говорит против такого предположения.

Объективные трудности. Отсутствие материала для сравнения дела-

ет пока невозможным аргументированный палеографический анализ,

полагает А.А. Медынцева. Можно присоединиться к авторам (Д.А. Ав-

дусин, М.Н. Тихомиров, И. Еленский), находящим аналогии в греческом

унциале IX—X вв. («широкоформатное» Ов некоторых древнеболгар-

ских надписях Хв. (надпись Самуила 993 г.), Р с маленькой головкой).

Необычным для памятников такого типа является написание «ижицы»

и «А» с длинным хвостом, выходящим за линию нижней строки. Обыч-

ным для надписей Хв. (как славянских, так и греческих на славянс-

кой территории) является написание «малоформатных» ИЖИЦЫ и

А. Особенно это наблюдение касается последней буквы. Впрочем, она

встречена один лишь раз и поэтому не исключено, что длинный «хвост»

буквы получился у писца случайно. Форма этой буквы в гнёздовской

надписи, как отмечает и А.С. Львов, несколько отличается от формы,

отраженной в прориси первоиздателей. Эта же прорись обычно пуб-

ликуется и в других работах. На самом деле она имеет несколько иные

начертания, чем изображается обычно на снимках, но эти изменения

касаются не формы головки, как это считал А.С. Львов, а правой чер-

ты, которая в действительности продлена немного вверх. Таким обра-

зом, петля буквы примыкает к вертикальной черте, немного отступив

от начала. Несколько иная форма «А», где петля и спинка смыкаются

под углом, появилась под влиянием ретушированной (при издании) фо-

тографии, где ретушью этот отрезок черты выделен не был и исчез

при печатании. Форма этой буквы ближе к тем, какие обычно встреча-

ются в надписях Хв. Аналогию представляет «А» второй строки гре-

ческой надписи Али-ата Стратилата из Круглой церкви в Преславе54,

55. Но другие буквы «А» этой надписи помещаются в строке. Более

близкие аналогии не известны, отмечает А.А. Медынцева.

Свидетельство бессилия эпиграфистов. Эту часть работы А.А. Ме-

дынцевой я передам как прямое цитирование: «Графические особеннос-

ти надписи, не позволяющие пока ее достоверное прочтение, не позво-

ляют и дать ее окончательное толкование. Вероятно, меньше всего

данных считать, что в амфоре хранились горчица или какая-либо

другая пряность. Другие надписи (см. ниже) недвусмысленно указы-

вают, что в таких амфорах на Руси хранилось чаще всего вино, а

иногда масло. Если надпись отнести к содержимому корчаги, то скорее

всего она обозначает горчичное масло56. Но больше оснований

предположить, что на корчаге записано имя владельца— Горуна,

Горунши.

Так или иначе, до тех пор, пока не появились новые данные, нужно

констатировать факт, что Гнёздовская надпись— славянская, на-

писана в начале Хв. письмом с определенными графическими особен-

ностями, не находящими в настоящее время однозначного объясне-

ния»57. Полностью соглашаясь с таким выводом, я, однако, полагаю, что

такие новые данные я уже предоставил; и, хотя сейчас я пошел даль-

ше прежнего чтения, нахожу, что и оно заслуживает того, чтобы быть

представленным в историографии дешифровки данного текста. Эти

новые данные— обязательное включение в тексты Х века знаков

руницы.

Гипотеза «горячей каши». Мое первое небольшое сообщение в

сборнике МГУбыло посвящено кирилловско-слоговому чтению древ-

нейшей русской надписи Хвека из Гнёздова, так называемой ГОРОУ-

ЩИ58 (рис. 174). Для понимания смысла текста необходимо проанали-

зировать содержимое кан (хотя этот сосуд часто считают амфорой или

корчагой, на нем стоит знак N, знак каны). Обломки кан Х—XI вв. со

знаками я скопировал из работы С.А. Плетневой59 — они показаны

на рисунке на позициях 2, 3, 4, 5. Яих читаю: МАСЛО, МОЛОКО, КАШЕ

(КАША) и КЪШЬ (КАША). Так что в канах хранили не только масло

и молоко, но и жидкую кашу (видимо, типа манной). Кстати, знак пози-

ции 5 очень похож на конец надписи из Гнёздова. Тем самым, как мне

показалось, вопрос о чтении решается в принципе: надпись смешанная.

Можно представить, что текст наносился в два этапа. Вначале по-

явилась лигатура слоговых знаков N и Ш, что означало слово КА-

ША (КАШЬ). Затем решили дописать второе слово буквами кирил-

лицы, слово ГОРЯЧА. Однако при этом сделали две ошибки: под

влиянием слогового письма для передачи слога РАили писец ис-

пользовал слог РО (в слоговом письме РА, и РО не различаются),

а вместо кирилловских букв ЧАудовольствовался слоговым знаком

ЧА, похожим на букву У. Так что начертание ГОРОУозначает ГОРЯ-

ЧА. Изакончил добавлением к слогу ШЬ буквы Адля чтения КАША (а

не КАШЬ). Итак, древнейшая русская надпись есть надпись смешан-

ная, и она гласит: ГОРЯЧАКАША. Она соответствует и здравому смыс-

лу, и надписям на других сосудах. Так я полагал в 1998 году58.

Сейчас, однако, не отказываясь от того, что надпись смешанная и

что надо читать почти половину ее как знаки руницы, я нахожу, что

тогда поступил половинчато, будучи в определенной степени подвер-

жен полемике, разгоревшейся вокруг кирилловской части надписи. Ине

устраивает меня именно то, что я предположил, что на кане начертан

содержащийся в ней предмет. Для КАШИсосуд великоват так же, как

и для горчицы; перетаскивать кашу с места на место в таких масшта-

бах— вещь довольно сомнительная, а чтение ГОРОУкак ГОРОЧА все-

таки является большой натяжкой. Но главное— у меня не было под

рукой полной картины всех знаков амфоры, и я находился в неесте-

ственных для эпиграфиста условиях. Поэтому теперь следовало искать

иное решение.

Гипотеза распорядительной надписи. Честно говоря, пока не было

хороших фотографий самой надписи, говорить о каком-либо точном чте-

нии было весьма опрометчивым. Поэтому я весьма благодарен А.А. Ме-

дынцевой за очень контрастное и крупное воспроизведение надписи,

сделанное ею в работе 1998 года60 (рис. 175). На этой фотографии вид-

ны не только те знаки, к которым привыкли исследователи, но и по

меньшей мере еще две надписи, о которых почему-то никто не сооб-

щал (вот оборотная сторона полемики: введя в обсуждение только

крупные знаки, исследователи забыли, что существуют и более мел-

кие). Одна из них, расположенная выше прочерченной и гораздо мель-

че ее, скорее всего наносилась очень слабо, возможно керамическим

черепком, и потому едва заметна; она до некоторой степени повторя-

ет основную надпись и потому может быть существенным подспорьем

в ее истолковании. Другая же надпись заметна и расположена между

привычной надписью и знаком N — она содержит не очень отчетли-

вый знак М, затем с большим трудом виден глубокий и потому весьма

черный вырез в виде L и, наконец, еще правее— знак , который тоже

скорее угадывается, чем различается. Еще правее— опять чередова-

ние знаков М и L, поднимающихся вправо вдоль трещины и находя-

щих свое завершение в едва заметном знаке N, расположенном под

буквой У, правее и на одном уровне с низом ее хвоста. Очевидно, что

эти три надписи ускользнули от внимания исследователей.

Конечно, при сканировании этого изображения невозможно до-

биться той же степени четкости и контрастности, но все же верхняя

надпись и некоторые части нижней становятся видными. Воспроиз-

вожу прорись видимых мне надписей на специальном рисунке (рис.

176). При этом наблюдаю еще одиночный знак в виде N внизу. Вполне

возможно, что на амфоре существуют и еще какие-то знаки, и даже

справа от самого правого Н угадывается нечто вроде Ки N, а внизу

вроде бы есть еще парочка знаков в виде М, но в этом я не уверен.

Единственно, что я могу сказать, так это то, что менее глубоко про-

черченных знаков, а также знаков от следов краски на данной кор-

чаге гораздо больше, чем тех знаков глубокой прорези, которые в свое

время выявил Д.А. Авдусин, и нужны хорошие фотографии для их

выявления.

Теперь есть возможность прочитать данные надписи (рис. 177).

Вначале— отдельно стоящая буква N, которая читается КАНЪ или

КАНА (эти слова я уже читал многократно в разделе о забытых рус-

ских словах). Есть и надпись КАНЪ покрупнее— она самая правая.

Затем я читаю две нижние надписи как МОЛОКО и МОЛОКА. Уже

эти две надписи снимают такие прежние чтения, как ГОРЧИЦА, ГО-

РЮЧАЯ, ГОРЕЛКА, НЕФТЬ и КАША, поскольку тут хранилось мо-

локо. Верхняя надпись читается КАНЪ ЯТЪ, то есть КАН ВЗЯТ,

ОПУСТОШЕН. Возможно, что где-то должна быть следующая над-

пись типа ЛЕЙ, НАЛЕЙ, ЗАЛЕЙ. Идействительно, мы находим эти сло-

ва на основной надписи в виде лигатуры.

Если рассмотреть центр лигатуры основной надписи, то она обра-

зует слоговой знак ЛИ. Ее правая половинка образует знак ЗА, левая —

знак ЛО. Еще левее, образуя лигатуру со слоговым знаком ЛО, нахо-

дится знак ТЕ. Таким образом, лигатуру можно прочитать как слово

ЗАЛИТЬ, но еще имеются знаки руницы ЛО слева и КА справа.

Теперь можно прочитать всю надпись. Сначала читаются буквы ки-

риллицы, ГОРО, а затем— знак руницы ЛО. Потом— ЗАЛИТЬ. На-

конец, знак руницы КА, потом букву Н наверху его правой мачты и, в

заключение, самую правую букву А. Итак, получается надпись ГОРО-

ЛО ЗАЛИТЬ КАНА (ЗАЛИТЬ ГОРЛО КАНА). Надпись ГОРОЛО в

качестве ГОРЪЛО вполне соответствует надписи НАСТОКИНО в

смысле НАСТЪКИНО, то есть начертание РО вместо РЪ отражает

неразличение этих слогов в письме руницей. Слово КАНЪ на этой

амфоре в данном случае повторено в четвертый раз, и оно вполне

согласуется с предшествующей надписью КАНЪ ЯТЪ в смысле КАН

ПУСТ. Раз КАН ПУСТ, стало быть, требуется его залить. При этом

надпись требует заливки по самую пробку, включая горловину. Так что

никаких внутренних противоречий эта надпись не содержит. Неоднок-

ратность употребления слов КАНЪ и МОЛОКОозначает, что надпи-

си со временем стирались, и их требовалось возобновлять. Ямогу

предположить, что слово КАНЪ в данном контексте означало ТОЛЬ-

КОКАН, ПОСУДАи, следовательно, являлось требованием заливки.

После заливки надпись КАНЪ стирали и писали МОЛОКО или

КАНЪ МОЛОКА. Так было дважды. На третий раз начертали:

КАНЪ ЯТЪ. И после этого появилась надпись, вызвавшая столько

трудов при ее чтении: ГОРОЛО ЗАЛИТЬ КАНА. Но теперь зали-

ли в последний раз, ибо, выпив содержимое, данную посуду разбили

при насыпке кургана.

Как видим, опять перед нами несколько разных надписей, соответ-

ствующих разным периодам внедрения кириллицы в русскую письмен-

ность. На первом этапе существуют чисто руничные надписи в виде

крупных лигатур. На втором этапе надпись должна была бы выглядеть

как руничная линейная, однако мы нигде не видим следов такого на-

писания. Зато на третьем этапе надпись носит смешанный рунично-ки-

рилловский характер, что мы и видим. Имы знаем, что этот период

продолжался от середины Х до конца XI века. Ктому же кириллица

здесь дана вразрядку, с частичной фрагментацией букв (факт, который

нами был отмечен для руницы; аналогичный факт для кириллицы

известен не был). Слово ГОРОЛОможет иметь два чтения, оба сме-

шанных, но по одному, уже рассмотренному здесь, последний слог

ЛОоказывается образован из слога ТЬ надписи ЗАЛИТЬ, и из лево-

го фрагмента знака ЛИруничной лигатуры. Согласно второму чтению,

последний слог ЛОобразован вертикальной трещиной, диагональным

отростком и самой левой диагональю слоговой лигатуры. Яэтот слу-

чай поместил на рисунке своего чтения справа вверху как сочетания

буквы О со слогом ЛО.

Эта наиболее ранняя русская надпись по-своему весьма интересна.

Прежде всего, она состоит из нескольких слов, а не одного-двух: двух

слов МОЛОКО, из пяти слов КАНЪ и из слов ЯТ, ЗАЛИТЬ и ГОР-

ЛО— всего из 10 слов. Прежде же исследователи читали максимум

одно, очень редко— два. Таким образом, эпиграфисты видели в луч-

шем случае пятую часть реального текста. Далее, оказывается, что в

данном сосуде находилась не ГОРЧИЦА, не НЕФТЬ, не ГОРИЛКА, не

ЩИ, не КАША, а МОЛОКО. Так что кан имел самое простое бытовое

назначение. Именно поэтому оба слова начертаны руницей. Да и вооб-

ще, на 7 букв кириллицы (ГОРО из слова ГОРОЛО, НАиз слова КА-

НАи Яиз слова ЯТЪ) приходится 17 слоговых знаков— вдвое больше.

Это означает, что наиболее древняя кирилловская русская надпись

была встроена во вдвое более крупный текст руницы. А из этого

следует не менее важный вывод о том, что кирилловские надписи

Хвека без знания руницы читать и понимать невозможно. Так мож-

но объяснить, почему за полвека самые крупные слависты, бравшиеся

за интерпретацию этой надписи, не могли дать удовлетворительного

чтения и толкования. Ситуация неопределенности может продлиться

как угодно долго без привлечения к чтению руницы.

Представляет интерес выяснить, почему слова содержат буквы ки-

риллицы. Это, во-первых, слово ЯТЪ, которое пишется через йотован-

ный ЮС МАЛЫЙ. Без этой буквы запись руницей /Т можно прочи-

тать и УТЪ, и ОТЪ, и ИТЪ, и ЕТЪ, так что кириллица дает гораздо

большие возможности. С другой стороны, написано слово ГОРОЛО,

которое при записи ГИL может иметь разные чтения типа КОРАЛЪ,

КОРОЛЬ, ГЪРАЛО, ГОРАЛЪ и т.д. Надпись ГОРОЛО дает более

точную запись. Наконец, подпись двух последних букв НАв надписи

КАНАопределяет родительный падеж, тогда как при надписи NH чтение

может быть двояким: и КАНЪ, и КАНА. Поэтому если более ранние

начертания слова КАНЪ делались руницей, в последней надписи для

слога НАприменены буквы. Но буква Н имела столь низкую перекла-

дину и была так вытянута по горизонтали, да заодно и скошена, что

эпиграфисты ее не узнали. Ктому же она была надета на вертикальную

линию, что и обусловило ее чтение как Ш.

Итак, без знания руницы эпиграфисты смогли правильно прочитать

только 5 букв, ГОРОи А, из, по крайней мере, 37 современных букв

данной надписи (на самом деле их, вероятно, намного больше). Но по

ним они не смогли определить подлинного смысла надписи, выдвигая

самые фантастические предположения. Надеюсь, теперь, узнав, что в кане

находилось молоко, причем неоднократно, можно предположить, что

поток гипотез закончится и на дешифровке данной надписи можно

будет поставить точку. Залив сосуд в последний раз, его разбили, так

что новой надписи о том, что он пуст, не сделали.

Прежде чем перейти к рассмотрению следующего древнейшего па-

мятника русского письма, приведу полную надпись в том порядке, ко-

торый, как мне кажется, отражает последовательность заливки сосуда

и потребления из него молока: КА(НЪ) (иными словами, ПУСТ);

МОЛОКО (ЗАЛИТ); КА(НЪ) (ПУСТ); КАНЪ МОЛОКА (ЗАЛИТ);

КАНЪ ЯТЪ, ЗАЛИТЬ ГОРОЛО КАНА (ПУСТ). Все эти бытовые

записи не несут в себе никаких противоречий по поводу еров (Ь и

Ъ), шипящих или палатальных (смягченных) звуков. Надписи стан-

дартны, весьма банальны, и приведенные выше замечательные доводы

лингвистов кажутся странными рассуждениями по довольно никчем-

ному поводу. Вместе с тем они великолепно иллюстрируют тезис за-

мечательного методолога науки Томаса Куна о том, что чем больше

неверная парадигма пытается отстоять свое право на существование, чем

точнее она пытается объяснить очередное открытие, тем плачевнее

получается результат. Водном разделе мы уже встречались с псевдо-

именами типа СЕЛЯТА, БЫЛЯТА, БЛЯТА и даже ОСКАЬ— и все

они получились в результате игнорирования руницы. Теперь ГОРЛО

КАНА стало ГОРУХШЕЙ, ГОРУШНОЙ, ГОРИЛКОЙ, ГОРУНОВЫМ

ПИСАНИЕМ, только не тем, чем надо. Не нужно быть пророком, что-

бы предсказать, что если будет найдена еще более древняя надпись,

содержащая некоторые буквы кириллицы, то ее чтение будет еще бо-

лее разнообразным и затейливым, но абсолютно неверным. Впрочем, и

данный памятник, на котором эпиграфисты блестяще продемонстриро-

вали свою эрудицию, но так и не смогли дать верного чтения из-за

ложной презумпции о кирилловском характере этой да и любой древ-

нейшей надписи, достаточно впечатляет.

Полагаю, что такой печальный урок следует запомнить, чтобы сра-

зу же иметь в виду наличие руницы в любой древнейшей надписи, сколь

бы она ни казалась кирилловской по виду.

Надпись на амфоре из Тмутаракани. А.А. Медынцева сообщает, что

эта надпись, очевидно, не менее важная для истории русской культуры,

чем предыдущая, осталась почти незамеченной. Сам текст, вернее, фраг-

мент его, обнаружен на обломке массивной ручки амфоры при раскоп-

ках древней Тмутаракани экспедицией под руководством Б.А. Рыба-

кова в слоях Х в.61 (рис. 178). Местонахождение фрагмента в настоя-

щее время неизвестно. Сохранилась фотография в отчете Таманской

экспедиции за 1952—1953 гг. 62 Сохранились только три буквы над-

писи:...БЛТ. Перед буквой Б виден небольшой штрих от предшеству-

ющей буквы, это могла быть В, Z, С, Г, Р или какая-либо другая буква,

сейчас сказать трудно. Важно

отметить, что сохранившиеся

буквы— конец какого-то сло-

ва. Насколько можно судить по

фотографии, массивная плоская

ручка принадлежала амфоре «с

воротничком». ВСаркеле амфо-

ры такого типа появляются в

конце хазарского— начале рус-

ского периода, т.е. во второй

половине Хв.63 Неизвестно, что

означают эти буквы, но наличие буквы «Б» и стратиграфия позволи-

ли Б.А. Рыбакову говорить о русских надписях в Тмутаракани Хв.

Действительно, буква Б— одна из особенностей кирилловского алфа-

вита, передающая специфически славянский звук. Однако исследова-

тели уже давно отметили, что в некоторых греческих рукописях IX—

X вв. (Порфирьевская псалтырь 862 г. Евангелие 924 г.) встречается

написание греческой «виты», напоминающее кириллическое Б, что и

позволило высказать предположение о происхождении славянского

«Б» из этой графической разновидности «виты»64. Таким образом, стро-

го говоря, наличие этой буквы не может полностью гарантировать сла-

вянскую принадлежность надписи, тем более что на конце надписи от-

сутствует Ъ. Однако написание Б, «виты» в упомянутых греческих

памятниках, отличается определенными особенностями: при сравнитель-

но маленькой «неразвитой» верхней части она имеет довольно боль-

шую нижнюю петлю, таким образом, эта разновидность «виты» представ-

ляет как бы ту же букву, но с недописанной верхней частью65. Древ-

нейшие начертания кириллического Б, напротив, при маленькой петле

имеют далеко выдающуюся верхнюю горизонтальную линию, с обяза-

тельной отсечкой. Именно такой формы Б представлено на тмутаракан-

ском фрагменте надписи. Близкую аналогию представляют некоторые

начертания Б надписи Самуила 988 г.66 и болгарских надписей Хв. (пока

не изданных) из Равны.

Таким образом, сравнительная редкость особенного начертания

«виты», местонахождение в «русском» слое Тмутаракани, начертание

буквы, аналогичное древнейшим кириллическим памятникам, относят

надпись на ручке амфоры из Тамани к славянским кирилловским. Л,

целиком умещающееся в строке, с маленькой остроугольной головкой

типично для кириллических (болгарских) памятников Хв. и гречес-

ких надписей того же времени и является хорошим датирующим при-

знаком. На Руси такая форма встречается и в начале— первой поло-

вине XI в. (надписи на монетах Владимира, подпись Анны Ярославны).

Таким образом, надпись при незначительном количестве букв все же

обладает достаточно выраженными датирующими признаками. Совпа-

дение даты стратиграфической и палеографической позволяет отнес-

ти ее к Хв., а характер ручки амфоры указывает на время не ранее

второй половины века. Конечно, нужно иметь в виду, что надпись най-

дена не в комплексе, а в культурном слое, а палеографические и архе-

ологические даты не обладают четкими границами. Однако сочетание

признаков указывает на вторую половину Хв. как наиболее приемле-

мую дату. Особенностью надписи является отсутствие Ъ. Это может быть

следствием сокращения, хотя, как правило, для славянских надписей

этого времени конечный Ъ обязателен, но может отражать ту стадию,

когда в славянском письме использовалась разновидность «виты» для

передачи Б, а буквы для обозначения глухих еще отсутствовали, т.е.

одну из разновидностей «неустроенного» славянского письма гречес-

кими буквами. Ксожалению, фрагментарность надписи заставляет ос-

торожно отнестись к этому предположению и не позволяет понять

смысл написанного.

Чтение надписи эпиграфистами. Как можно предположить по со-

хранившимся буквам, полагает А.А. Медынцева, это окончание какого-

то слова, так как на ручке имеется еще достаточно места, оставшегося

неиспользованным, скорее всего это окончание имени. Русские и во-

обще славянские имена с таким окончанием не типичны, в то время как

имена с компонентом «ат»— «отец» часты в тюркских языках, доста-

точно вспомнить имя болгарского хана «Бат-бай»67. Но, конечно, фрагмен-

тарность надписи не дает возможности высказать аргументированные

предположения. Возможно, перед нами окончание и славянского име-

ни: на костяной стреле из Новгорода тоже написаны буквы БЛТ, ис-

толкованные как инициалы владельца (XII—XIII вв.) 68. Но, хотя о

содержании надписи мы можем лишь делать предположения, наличие

славянской надписи в слое Хв. древней Тмутаракани заслуживает

внимания как одно из немногих прямых свидетельств использова-

ния письменности уже в это время. На этом А.А. Медынцева закан-

чивает свое небольшое рассмотрение надписи, так и не дав прием-

лемых чтений.

Мое чтение. Как и в предыдущем случае, я начинаю с пристально-

го всматривания в фотографию, где можно найти дополнительные

знаки. Всего я нахожу 8 групп, хотя на самом деле их, видимо, больше.

Помимо надписи, похожей на БАТ, имеется слева целая группа, которую

А.А. Медынцева приняла за остаток какой-то буквы; внизу располо-

жена третья группа. Еще две группы размещены правее. Наконец, со-

всем справа можно увидеть еще три группы: вверху, чуть ниже, и вни-

зу (рис. 179).

Как обычно, начнем чтение с второстепенных надписей. Одна из них

гласит МОЛОКЪ (МОЛОКО). На двух других можно прочитать

СЬЛИТО (СЛИТО). Как видим, здесь вместо слова КАНЪ писали

СЬЛИТО, чтобы обозначить, что сосуд пуст и его можно заливать снова.

Кроме того, дважды написано слово ЛОЗОВА РУСЬ. Мне это слово-

сочетание попадалось, оно обозначало РУССКОЕ КНЯЖЕСТВО В

КРЫМУ. Впервые я познакомился с этой надписью, когда прочитал узор

на бляшке из Херсонеса, которую встретил в работе Гезы Фехера69; на

рисунке я помещаю узор этой бляшки и его чтение справа внизу. На

ней я прочитал надпись РУСЬ ЛОЗОВА (РУСЬ ВИНОГРАДНАЯ),

и понял, что речь идет о славянском названии Крыма в Хвеке. Ивот

это же словосочетание мне встречается на ручке амфоры из Тмутара-

кани, которая тоже находится в Крыму.

Теперь можно перейти к чтению основной надписи на ручке амфо-

ры из Тмутаракани (рис. 180). Ясчитаю, что буква Б читается слого-

вым способом; до сих пор мне встречалось только одно ее чтение —

как БЫ. Далее следует лигатура из кирилловских букв Л и А, что

образует слово БЫЛА. Далее я вижу два слоговых знака, ГО (зеркаль-

ный) и ТА. Все это читается как БЫЛА ГОТА, то есть (ПРЕЖДЕ)

ПРИНАДЛЕЖАЛА ГОТУ. Эта интерпретация подтверждается надпи-

сью ниже, чисто кирилловской (где, однако, не видно правой части пос-

ледней буквы): ГОТА. Эта надпись оправдывает начертание ЛОЗОВА

РУСЬ: необходимо было отличить, какие вещи принадлежали готам, а

какие— русским крымчанам.

Как видим, надписи на сосудах вовсе не отличаются по характеру

исполнения от надписей на пряслицах или металлических изделиях.

Опять мы видим начальное написание руницей, а затем исправление

руницы на кириллицу. Поскольку все тексты вначале не содержали

никаких лигатур слоговых знаков, а располагались в линию, я полагаю,

что они относятся ко второму периоду вхождения кириллицы в рус-

скую письменность, то есть появились до середины Хвека. Иесли эта

надпись упоминает готов, значит, они в небольших количествах могли

встречаться в Крыму еще в начале Хвека. Но на надписи встречается

и единственная буква Ав кирилловском чтении, тогда как буква Б

читается слоговым способом, БЫ. Это, на мой взгляд, показатели нача-

ла третьего периода, после середины Хвека; период заканчивается только

рубежом XI—XII вв.

Надписи из Саркела— Белой Вежи. В Саркеле— Белой Веже

встречается несколько надписей на керамических сосудах и их фраг-

ментах Хвека. Всего таких фрагментов 6, опубликованных М.И. Арта-

моновым70 (рис. 181). Правда, черепку, показанному на рисунке, «не

повезло». Так, А.А. Медынцева пишет о нем: «Это небольшой обломок

плечика глиняной ангибированной амфоры. На нем отчетливо чита-

ются глубоко вырезанные буквы РПРО, далее— тамгообразный

знак, правая часть которого не сохранилась. Фрагмент небольшой,

поэтому трудно сказать, отдельная это запись или часть разграф-

ленной записи-сетки»71. При этом она, вслед за Р.А. Симоновым72, по-

лагает, что на этом фрагменте помещены цифровые расчеты (РП-180,

РО-170). На мой взгляд, однако, для таких выводов оснований нет.

Прежде всего, здесь нет букв, хотя именно этот черепок больше всего

напоминает буквы кириллицы. Здесь находится типичная надпись ру-

ницей, лишь по ошибке принятая за кириллицу (пока у меня не было

под рукой хороших фотографий, я принимал данную надпись за сме-

шанную и читал ОПРОС). Теперь, однако, на фото отчетливо видно, что

четвертый знак представляет собой ромб, являющийся лигатурой из

верхнего и нижнего знаков. Верхний я развернул на 180о, нижний со-

хранил. Кроме того, имеется очень незначительный фрагмент нулевого

знака. Восстановив предполагаемый знак, я прочитал данную надпись

как КЪРУПОРУШЬКА (КРУПОРУШКА), небольшая ручная слабая

мельница для получения крупы. Таким образом, кириллическая вне-

шность этого текста оказалась обманчивой.

Обманчива и внешность другого черепка (рис. 182), хотя тут уже

наряду со знаками, внешне кириллическими, попадаются и более нео-

бычного вида. Для чтения надпись следует развернуть на 180о. Тогда

можно прочитать надпись НЪЛИВАЙ _______ЧАРЕ (НАЛИВАЙ ЧАРКИ).

Иными словами, речь идет о каком-то празднике, на котором пьют вино,

и к виночерпию обращаются не только устно, но и письменно.

На третьем черепке (рис. 183) из Саркела—Белой Вежи можно ви-

деть две надписи, выполненные в разной манере. Одна, глубокая, вы-

полненная двойным контуром, гласит НЪЛЕ(Й) (НАЛЕЙ). Она впол-

не соответствует надписи на втором черепке и предполагает письмен-

ное обращение к виночерпию. Вторая надпись процарапана неглубоко

и развернута на 180о относительно первой; я читаю ее КАНЪЛА НЪ

УЛИ(ЦЕ) (КАНЕЛА НА УЛИЦЕ). На мой взгляд, вторая надпись —

распорядительная, и она сделана раньше первой. Кто-то распорядился

поставить канелу на улице города, чтобы ее содержимым мог пользо-

ваться любой желающий. Судя по надписи на втором черепке, содер-

жимым канелы было вино. Обычай выставлять бочки вина на улице

был связан с завоеванием какого-либо города; тогда солдаты имели

возможность пить безо всякого ограничения. Вданном случае Хвека

можно предположить, что речь идет о завоевании Саркела воинами

князя Святослава. Вероятно, те воины, которые уже еле держались на

ногах и не могли самостоятельно подойти к виночерпию, посылали

посыльного, но такого, чьим словам не было веры, например, ребенка,

зато протягивали ему черепок с написанной просьбой о том, чтобы

налить еще одну чарку вина. Видимо, этим объясняется начертание слова

НАЛЕЙ на самом краю черепка от уже разбитой уличной канелы (пья-

ный не очень отчетливо понимает, в какой части черепка следует пи-

сать), а также кривое начертание мачт у Н— рука уже не могла выво-

дить прямые линии. Сточки зрения Г.В. Вернадского, именно в 963, а

не в 965 году, как указано в «Повести временных лет», Святослав ата-

ковал хазар, взяв Саркел (Белую Вежу) 73, стало быть, эти два черепка

показывают, какова была письменность солдат Святослава после заво-

евания города. Конечно, есть еще по крайней мере три прелюбопыт-

нейших черепка того же времени и из того же Саркела, начертанные

солдатами Святослава, однако их имеет смысл проанализировать уже

как более или менее пространные записки в разделе о переписке, ко-

торым я хотел бы завершить эту книгу. Сейчас, для характеристики

наиболее древних образцов кириллицы, найденной на территории Руси,

достаточно и этого.

Подтверждение поздних походов Святослава. Отом, как Свято-

слав занял болгарские земли, Г.В. Вернадский повествует так: «В967го-

ду Святослав напал на Болгарию, ведя за собой не менее чем соро-

катысячную армию, имея Калокира во главе шестнадцатитысячно-

го вспомогательного подразделения греков. Косени северная Болга-

рия была наводнена русскими, и Святослав создал свой зимний штаб

в Переяславце (Малый Преслав), крепости, которая обеспечивала кон-

троль за дельтой Дуная»74. Завоеванная земля, по мнению Б.А. Рыба-

кова, представляла собой «остров русов» в Болгарии, однако, посколь-

ку Болгария той поры простиралась далеко на север, он обнаружил эти

земли на территории современной Румынии, к северу от Констанцы

(Константы), дав соответствующую карту с заштрихованным «остро-

вом русов». Ее фрагмент я помещаю75 (рис. 184).

На карте видно, что южнее Переяславца, примерно в 30 км, находится

город Киевец. Отождествить эти два города с современными поселени-

ями крайне сложно, ибо на современной карте этой же местности пока-

заны сплошные болота и озера. Но два русских города имеют названия

со значением. Переяславец или Преславец— это (по названию) МА-

ЛЫЙ ПРЕСЛАВ, тогда как просто ПРЕСЛАВ— это столица Болгарии.

Киевец (по названию)— это МАЛЫЙ КИЕВ, тогда как просто КИЕВ —

это столица Руси. Вероятно, из Преславца удобно решать проблемы Бол-

гарии, из Киевца— проблемы Руси. Во всяком случае, так мог замысли-

вать эти города Святослав. Ксожалению, у нас нет достоверных сведе-

ний не только об их планировке, но даже об их существовании.

Ивот тут мне необычайно повезло. Как-то мне попалась на глаза

статья археолога Михаила Венделя о раннесредневековой керамике с

вырезанными украшениями, относящейся к румынской местности

Латрус-Кривина76 (рис. 185). Уже слово «Кривина» свидетельствовало

о славянском субстрате данной местности. Встатье приводилось изоб-

ражение плитки из обожженной светло-красной глины диаметром

140 мм, причем археолог полагал, что такого типа плитки встречались

и в поздней античности и служили крышками сосудов. На существо-

вание кирилловской надписи исследователь внимания не обратил. Ра-

зумеется, я скопировал изображение, тем более что на его поверхнос-

ти я заметил также лигатуру руницы.

Надписи две, одна из них, кирилловская, размещена справа и чита-

ется КИАВЕ, хотя левее, прямо над К, расположен большой крест, име-

ющий слоговое чтение ТЬ, а его фрагмент вполне может быть прочи-

тан как СЬ. Получается слово КИАВЕТЬСЬ, в котором несложно уз-

нать название города— КИЕВЕЦ. Неужели же это тот самый Кие-

вец? Но почему КИАВЕТЬСЬ, а не КИЕВЕЦ? Полагаю, что тут мы

имеем дело с иной орфографией. Ударение падало, как и сейчас, на

первый слог, который начертан правильно, КИ. Но как изображать

правильно безударную гласную? Думается, тут никакой договореннос-

ти не существовало, и каждый был волен выбирать такое написание,

какое ему хотелось. Поэтому можно было написать КИЕ, КИИ, КИАс

равными правами, как это было в слоговой графике, где ставился про-

сто знак гласной, а какой именно— должен был решать читатель. Апо-

чему ТЬСЬ, а не ЦЬ? Атак было принято в слоговой графике. Иэти

правила перенесли на кириллицу. Но возникло это правило в рунице

не на пустом месте. Дело в том, что в рунице звукам ЦЬ и ЧЬ соответ-

ствовал один знак. Поэтому если писать его на конце, то можно будет

прочитать и КИЕВЕЦ, и КИЕВЕЧ, а последнее можно будет понять

как КИЕВИЧ— ЖИТЕЛЬ КИЕВА. А вот если написать КИЕВЕТЬСЬ,

то тут уже ошибки не будет. Так что из этой надписи мы понимаем,

насколько точно ранняя кириллица воспроизводила особенности гра-

фики слогового письма.

Что же касается руничной надписи, то это— лигатура, что позво-

ляет нам отнести ее к первому периоду бытования кириллицы. Прав-

да, крышка— не пряслице, где поверх одной надписи можно процара-

пать другую. Крышка изготавливалась одновременно вся, и обе надпи-

си появились в один день. Слоговым способом начертано ВЪ КИЕВЪ-

ЦЕ (ВКИЕВЦЕ). Таким образом, обе надписи практически идентич-

ны. Интересно то, что при Святославе, когда должен был начаться

второй этап трансформации руницы, то есть этап линейного письма

вразрядку, этого, по крайней мере в Киевце, не происходит: там слиш-

ком сильны славянские традиции, и новомодный стиль не перенимают

даже солдаты Святослава. Впрочем, надписи на черепках линейны и

нелигатурны, но не вразрядку. Иными словами, солдаты за 4 года до

прихода в Переяславец уже отошли от письма лигатурами, так что на

крышке из Кривины мы видим, вероятно, торжественный стиль, то есть

уже архаичные начертания.

Итак, существование Киевца подтверждается данной археологи-

ческой находкой. Равно как и пережиточное существование архаи-

ческого стиля руничных лигатур, который я отношу к первой эпо-

хе. Разумеется, я сообщил об этой дешифровке печатно в 1997 году77.

Правда, тогда еще центральный крестик я относил к слоговой час-

ти надписи.

Сложность проблемы. Я подхожу почти к концу данной главы и

нахожу, что упираюсь в некий предел, за которым ничего не видно, хотя

цель не достигнута. Всамом деле, в отличие от более позднего време-

ни ситуация по Хвеку в области эпиграфики почти идеальная: над-

писей мало, и большинство из них— датированные. Язнаю чисто сло-

говую надпись Эль Недима 988 года, самую позднюю из них. Только что

была рассмотрена надпись из Киевца, вероятно, 968 года, то есть двумя

десятилетиями раньше. Еще на 5 лет раньше, в 963 году, были созданы

тексты по меньшей мере второго и третьего черепков в Саркеле. Ксе-

редине Хвека можно отнести надпись на корчаге из Гнёздово и над-

пись Людодьши на мече. Ивсе эти надписи я именую «третьим эта-

пом распространения кириллицы на Руси». Агде же хотя бы второй?

Ведь более ранняя кириллица на Руси неизвестна; что же касается

древнейшей плитки из Преслава 880—890 гг., то она является древ-

нейшей для Болгарии, но ее кириллица ничем не отличается от кирил-

лицы Руси Хвека, той самой, которую я отнес к третьему периоду. Аведь

более ранних кирилловских надписей просто нет!

Следовательно, что-то неверно в самой концепции. Внимательно вгля-

девшись в проблему, я понял, что речь идет о терминологии: под «ки-

риллицей» в ее противопоставлении рунице я постоянно имел в виду

более широкое противопоставление буквенного письма слоговому. Апо-

нятие «буквенного письма» включает в себя помимо кириллицы еще и

глаголицу, и латиницу, и греческие начертания, и тюркские руны бол-

гар. Следовательно, второму этапу развития буквенного письма могло

соответствовать нечто из названного списка. Причем относиться имен-

но к Святославу, являясь необходимой подсказкой. Итакая надпись

нашлась.

Печать Святослава. При раскопках Десятинной церкви была най-

дена печать Святослава в виде свинцового оттиска78 (рис. 186). Свя-

тослав стал княжить с 962 года, закончив в 972 году, так что его пе-

чать не намного моложе черепков с образцами надписей его солдат.

Однако бытовая письменность, как и устная речь, передают именно то,

что существует на данный момент, тогда как печать, несомненно, отра-

жает традицию. Что же мы видим на этой традиции? Содной стороны,

центральный знак Святослава, с другой стороны— легенду в виде двух

слов. Центральный знак представляет собой слоговую лигатуру, кото-

рую я отношу к первому периоду распространения буквенного письма

на Руси, тогда как легенда, выполненная линейными знаками с боль-

шим расстоянием между ними, столь же несомненно относится ко вто-

рому периоду. Так что на данном образце письменности нам удалось

зафиксировать второй период бытования букв, правда, не синхронно

самой печати, а в качестве пережитка более раннего времени.

Итак, я читаю первую половину надписи, выполненную слоговыми

знаками как КЪНАЗЬ СЬВАТО (КНЯЗЬ СВЯТО), тогда как вторая

половина легенды начертана греческими буквами и гласит STLAOS.

Таким образом, нужная подсказка сделана: теперь ясно, что до появле-

ния кириллицы как славянского буквенного письма его место занима-

ло письмо греческое, но только такие знаки, которые могли помочь в

передаче славянских звуков. Остальные же знаки оставались рунич-

ными. Тем самым ясно, что второй период бытования буквенного письма

заканчивается в середине Хвека смешанным рунично-греческим начер-

танием. Смешанное письмо удачно ликвидирует трудности руницы:

плохую передачу гласных звуков. Теперь можно было писать славянс-

ким начертанием, то есть руницей, но помечать гласные буквы в неко-

торых случаях. Тем самым соблюдается славянская этническая принад-

лежность письма, и в то же время возникает возможность читать его

в реальном масштабе времени. Что же касается более древнего состо-

яния, а именно лигатур, то они на государственных надписях тоже ос-

таются, но в центре, как дань традиции. Лигатуры гораздо больше со-

ответствуют славянской традиции, но для их чтения требуются опре-

деленные затраты времени, их невозможно читать с той же скоростью,

как письмо буквенное, но зато они обладают по меньшей мере тремя

другими функциями: они представляют собой единое целое, весьма

гармоничное; они в духе славянских традиций; они сакральны. Так что

они в принципе не вписываются ни в какие комбинации с письмом

буквенным. Следовательно, первый период внедрения буквенных над-

писей в письменность Руси должен был состоять в том, что эти чуже-

родные буквы должны были передавать слова не на русском языке, а

на том языке, из которого они заимствованы, то есть наряду со сла-

вянскими лигатурами должны были бы употребляться переводы сла-

вянских текстов на латинский или греческий языки.

Печати князей с греческими надписями. В.Л. Янин отмечает факт

«несомненной ориентации русской буллы на византийский обычай,

выражавшийся в употреблении на Руси в течение пяти столетий

свинцовой вислой печати, которая господствовала в тот же пери-

од в Византии»79. Так, в частности, он сообщает о печати Андрея-Все-

волода (1078—1093), на которой начертано

, что означает «Господи, помози рабу своему Андрею

Свладу». Ана печати Владимира-Василия (1073—1125) греческая над-

пись гласит 

, то есть «печать Василия, благороднейшего архонта Рос-

сии, Мономаха»80. Таких печатей много, я наугад выбрал только две из

них (рис. 187). Глядя на эти оттиски, можно отметить, что надписи

линейны, не содержат пробелы между словами и, кроме того, часть

слогов у них выпущена. Этим они очень напоминают слоговые надпи-

си, где концевые знаки часто тоже опускались, и пробелы не делались

ни между словами, ни между отдельными знаками.

Правда, печати относятся к XI—XII вв., когда они так выглядели

по традиции. Но сама традиция складывалась, несомненно, гораздо раньше.

Теперь, после того как стало ясным, как выглядела чисто греческая

надпись на русских печатях, можно представить себе, что на первом этапе

развития буквенного письма на Руси сошлись две традиции, которые

сосуществовали параллельно. Одна— славянская, согласно которой

наиболее важные тексты записывались руницей в ее лигатурном вари-

анте. Другая— византийская (а Византия в то время являлось первой

страной в области культуры, так сказать, «законодательницей мод», в

том числе и в области оформления деловых бумаг), здесь господство-

вал греческий язык. Для того чтобы не потерять своего славянского

лица, требовалось оставить руницу, но реформировать ее настолько,

чтобы она могла быть состыкована с греческим письмом Византии. Эта

задача была решена на втором этапе, когда руница была преобразована

в линейное письмо с большими пробелами между знаками; с другой

стороны, так стали писать и греческими буквами. Ипечать Святосла-

ва, полуруничная, полугреческая, показывает, как был установлен этот

паритет между славянскими слоговыми и византийскими буквенны-

ми знаками. Получилась «боевая ничья», когда руница по форме зна-

ков и по их расположению приблизилась к греческим буквам, а гречес-

кие буквы стали перемежаться знаками руницы. Однако такой комп-

ромисс не вполне мог устроить славян, поскольку с традиционной ру-

ницей соединялись греческие буквы. На третьем этапе место греческих

букв заняли буквы кириллицы, часть которых, как я показал в своей

первой книге о загадках славянской письменности81, уже состояла из

знаков руницы, но в буквенном чтении. Теперь, на третьем этапе, надпи-

си содержали поначалу немного букв кириллицы, а сама кириллица

имела на первых порах слоговое чтение (консонантные надписи), но с

каждым десятилетием их процентное содержание увеличивалось и в

конце руничными остались лишь последние 1—2 знака слова. Наконец,

на четвертом этапе знаки руницы стали пониматься как чисто соглас-

ные звуки, то есть получили буквенное чтение.

Общий итог. Рассмотрение наиболее ранних 7 смешанных надписей

(в дополнение к 93, рассмотренным в предыдущей главе), позволяет

сказать, что в общем и целом концепция четырех периодов внедрения

буквенного письма в письменность Руси подтверждается. При этом сама

концепция несколько трансформировалась. Если вначале я считал, что

фактором, вызвавшим изменение руницы, с самого начала была кирил-

лица, то под давлением фактов вынужден был признать, что таким

фактором явилась греческая буквенная письменность, которая сначала

применялась вместе с греческим языком параллельно рунице, затем стала

сопрягаться с руницей в таких случаях, когда поясняла лишь второсте-

пенные звуки, а основу чтения слова задавала руница, и лишь с третье-

го периода была заменена кириллицей, которая, в свою очередь, явилась

компромиссом между греческими буквами и знаками руницы. Таким

образом, шел процесс взаимного сближения двух видов письма, причем

на первых двух этапах основным письмом была руница, на третьем

значение руницы и кириллицы уравнялось, а на четвертом ведущим

видом письма стала кириллица. Это привело с одной стороны к исправ-

лению руничных надписей на кирилловские, а с другой— к потере сло-

говыми знаками слогового чтения. Иными словами, на четвертом эта-

пе внедрения буквенного письма на Руси потребность в рунице отпа-

ла. Это, однако, не означает, что руница сразу же исчезла— хотя в

официальной письменности так и случилось— она ушла на социальную

периферию, в быт и в тайнопись, где пережиточно продержалась еще

несколько веков.

Что же касается так называемых «наиболее древних надписей» с

позиций кириллицы, то они относятся к Хвеку и соответственно к

третьему периоду предложенной нами относительной хронологии. Аэто

означает, что чисто кирилловских надписей в этот период не было и

быть не могло, в чем мы и убедились, рассмотрев ряд наиболее инте-

ресных текстов. Амежду тем все эти надписи пытались прочитать вовсе

без руницы, что, разумеется, не привело к удобоваримому результату.

Впрочем, такое было легко предположить. Удивило меня другое: во всех

случаях эпиграфисты ограничивались изучением только наиболее яр-

кого фрагмента надписей, не обращая внимания на остальные их части.

Говоря современными аналогиями, они как бы читали только заго-

ловки газет, мало понимая их содержание, но не считая нужным чи-

тать мелкий шрифт— вместо этого они предпочитали заменять одну

фантазию на другую. Предположения выстраивались не столько по

степени близости к истине, сколько по академическим званиям твор-

цов гипотез. Врезультате керамическая фляга с молоком, называемая

тогда на Руси каной или канелой, оказалась почему-то «корчагой»

(другим классом сосудов), который содержал либо горчицу, либо нефть,

либо еще что-то. Еще раз хочу подчеркнуть, что не очень сетую на эпиг-

рафистов за незнание руницы (что поделаешь, если они, доктора исто-

рических наук, и сами не додумались, и готовый результат не приня-

ли!), но не могу им простить невнимание к мелким второстепенным

надписям, которые, так сказать, вплотную подводят к решению основ-

ной проблемы.

Еще раз хочу подчеркнуть, что словосочетание «наиболее древние

надписи» приемлю только с позиций кириллицы, ибо руницей писали

и в Х, и в более ранние века, и выяснение смысла того, какие над-

писи с позиций руницы считать наиболее древними, увело бы нас

слишком далеко. Янамерен решать эту проблему, но в рамках дру-

гой книги. Так что с позиций руницы отнесение «наиболее древних

надписей» к Хвеку является заведомой ложью. Но и понимание того,

что в Хвеке существовали наиболее древние кирилловские надпи-

си, является полуправдой, поскольку тексты писались кириллицей

лишь отчасти, а отчасти писались руницей. Ана печати Святослава

мы вообще не видим кириллицы, хотя исследователи полагают и

эту надпись древнейшей кирилловской. Тут вместо кириллицы по-

мещены греческие буквы. Так что понятие «древнейшие кириллов-

ские надписи» обретает подлинный смысл лишь с того момента, когда

в текстах, кроме кириллицы, не применяются никакие иные знаки, и

прежде всего знаки руницы. Аэто происходит лишь с XII века. Кдвум

предыдущим векам имеет смысл применять термин «древнейшие

смешанные надписи», допуская, что наряду с руницей могли приме-

няться буквы кириллицы, глаголицы, греческого и латинского ал-

фавитов. Так было бы с научной точки зрения точнее. Однако та-

кое понимание нарушило бы красивую картину, рисуемую современ-

ной наукой в соответствии с высказываниями Храбра: якобы сла-

вяне никакого письма до Кирилла не имели, а потом Бог-человеко-

любец послал им святого Кирилла, и тот их просветил грамотой. Так

якобы было во всех славянских странах, и так якобы было на Руси.

Стало быть, сначала письма не было вовсе, а затем кириллица появи-

лась во всей своей мощи.

Мои выводы портят эту красивую картину демонстрацией проме-

жуточных форм, уже не чисто рунических, но еще и не чисто кирил-

ловских. Вместо резкой смены тьмы и света я показываю массу полу-

тонов, заявляя о постепенном, на протяжении IX—XII вв., расширении

позиций кириллицы и соответственно сужении позиций руницы, о пе-

ределке знаков руницы на буквы кириллицы на одних и тех же над-

писях, короче говоря, о сложном процессе смены одной знаковой сис-

темы на другую. Уверен, что эта смена систем письма была не только

не единственным сдвигом в трансформации культуры средневековой

Руси, но и вообще манифестировала гораздо более глубокие преобра-

зования русской ментальности, закончившиеся переходом от славянс-

кого язычества к византийскому православию (вероятно, через проме-

жуточный, но еще официально не оформившийся римский католицизм).

Врассматриваемый период складывается и весьма своеобразная фор-

ма русского двоеверия, доходящая до почитания в одном храме как

Христа с Николаем Мирликийским, так и Перуна с Велесом (этот ма-

териал я намерен дать в следующей книге). Асамо существование двух

вер одновременно можно связать с предположением о борьбе в поли-

тической жизни Руси двух начал: старого, восходящего к власти жре-

цов, характерной для племенного строя, и нового— власти князей и

их дружин, знаменующей переход к государственности. Иборьба меж-

ду системами письма в графике лишь отражала борьбу между двумя

способами общественного устройства Руси, где руница была, с одной

стороны, традиционной и освященной мифологией, а с другой стороны,

слишком сложной для чтения и потому неудобной. Но трансформа-

ции внутри руничного написания показывают, что у этого письма на

какое-то время существовали внутренние резервы, что из лигатурных

монограмм оно вполне могло стать линейным, да еще с большим про-

белом между знаками, а затем было способно к начертанию совместно

с греческими и кирилловскими буквами. Иесли бы к этому времени

княжеская власть потерпела поражение, руница могла бы вернуться

вновь.

Ипоследний вывод. Многие исследователи отмечают, что внедре-

ние кириллицы на Руси в Х—XI вв. происходило необычайно бурно,

что совершенно не напоминает поведение бесписьменного народа. Раньше

я полагал, что ответ заключался в существовании руницы, письма ино-

го принципа отражения звуков, но все же письма. Теперь я считаю, что

существование руницы, безусловно, явилось предпосылкой, но только

общей— частной же предпосылкой было прохождение двух периодов

сосуществования слоговой и буквенной письменности. Особенно ва-

жен второй период, на котором преобразованная в линейное разрежен-

ное письмо руница стала гораздо более удобочитаемой, чем прежде; с

другой стороны, сопрягаемая с ней в пределах одного слова греческая

письменность создавала прецедент буквенного чтения. Теперь можно

было спокойно заменять греческие буквы на очень похожие на них бук-

вы кириллицы. Так что предпосылки для бурного развития кириллов-

ской книжности на Руси оказались значительно более весомыми, чем

думалось прежде.

Конечно, две главы, посвященные владельческим надписям и над-

писям наиболее древним по кирилловскому исчислению, поневоле ока-

зались сборными: тут и граффити на посуде, и процарапывание де-

нежных знаков, и отметины на ремесленных изделиях, и гравировки

на пряслицах. Правильнее было бы каждому виду предметов уделить

свою главу. Позже так и будет сделано, но там будут решаться уже иные

проблемы. Пока же я лишь продемонстрировал читателю, как изложен-

ный богатый материал помогает решать проблемы эволюции письма,

эволюции начертаний и трансформации значений.

Итак, предложенная мной схема в своем общем виде подтверди-

лась. Однако по-прежнему вне пределов рассмотрения остался весь-

ма важный вопрос о рунице первого периода: какой она была? Иде-

ло вовсе не в том, что надписей IX или VIII веков на Руси нет —

они есть, но их рассмотрение сразу выводит нас в более ранние пе-

риоды культуры Руси; этим я займусь в другой книге. Аздесь я хочу

рассмотреть надписи, хотя и сформировавшиеся в первом периоде, но

пережиточно (то есть по традиции) сохранившиеся до гораздо более

позднего времени. Яимею в виду так называемые «княжеские знаки»,

то есть с точки зрения классической эпиграфики некие странные и

весьма характерные узоры, которые можно ставить в соответствие с

годами правления того или иного князя (в качестве, так сказать, его

«знака собственности»), а с моей точки зрения, представляют собой

некую лигатуру из слоговых знаков. Пока что бастион «знаков соб-

ственности», который возвели эпиграфисты на пути к чтению сред-

невековых надписей, покоится на мощном монолите «княжеских зна-

ков», которые хотя и означают принадлежность к тому или иному

князю, но не читаются. Так что если удастся расчистить этот завал,

дальнейшее наступление на позицию «никакой собственной письмен-

ности у славян до Кирилла» пойдет гораздо легче. Но как эти зна-

ки образовывались? Имели ли они какое-либо отношение к имени

князя или к названию его княжества? Можно ли понять схему их

образования и создать такие знаки в наши дни? Попробуем разоб-

раться в этой проблеме.