ЕВАНГЕЛЬСКИЕ МОТИВЫ В КНИГЕ ПОПОЛЬ BУX: РОЖДЕНИЕ ХРИСТА, ВИФЛЕЕМСКАЯ ЗВЕЗДА, ПОКЛОНЕНИЕ ТРЕХ ВОЛХВОВ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 
238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 
255 256 257 258 

В Пополь Вух мы обнаруживаем достаточно ясно выраженные еван-

гельские сюжеты. Сообщается, например, об Утренней звезде, которая

неожиданно вспыхивает на небе и предвещает «восход Солнца». Истори-

ки предлагают считать, что речь идет о планете Венере. Однако при

ближайшем рассмотрении оказывается, что авторы Пополь Вух, скорее

всего, имели в виду другое. А именно появление на небе Вифлеемской

звезды, предвещающей приход Иисуса Христа и — само явление Хрис-

та. Рассмотрим этот сюжет подробнее. Несмотря на то что текст, веро-

ятно, был обработан «заботливыми редакторами» XVII века, он сохра-

нил свою суть.

«Балам1Куц, Балам1Акаб, Махукутах и Ику1Балам (то есть Белая

Куча, Колумб, Магог и Колумб. — Авт.) были очень счастливы, когда

увидели утреннюю звезду. Она поднялась первой, со светящимся ли-

цом, когда шла впереди солнца. Немедленно они сняли обертку с фими-

ама (ладана), который они принесли с собой с востока и который они

планировали возжечь, и затем они распаковали три дара (подарка),

которые они собирались предложить. Фимиам (ладан), который при-

нес Балам1Куц, назывался Микстан1Пом; фимиам (ладан), который

принес Балам1Акаб, назывался Кавикстан1Пом; фимиам (ладан), ко-

торый принес Махукутах, назывался Кабаил1Пом. Затем трое взяли

свой фимиам (ладан) и зажгли его, начав танцевать и обратившись

лицом к востоку. И они плакали от радости, когда танцевали и жгли

свой фимиам, свой драгоценный фимиам. Они плакали, поскольку

никогда ранее не созерцали восхода солнца. И вот, наконец, солнце

взошло».

Свою радость выражает весь мир: «Священники и приносящие жертвы

упали на колени, велика была радость... Свет упал на все племена одно-

временно... Перед восходом солнца сырой и грязной была поверхность

земли, перед тем как солнце взошло; однако затем солнце взошло и пришло

как человек... и явило себя когда родилось и осталось неподвижным («на

небе» — услужливо вставляет современный переводчик. — Авт.)... как зер-

кало. Заведомо это было не то самое солнце, которое мы видим».

Затем описывается радость всего мира, всего живого.

По нашему мнению, здесь ясно описано:

1) появление Вифлеемской звезды, возвестившей рождение Христа,

2) затем — рождение Христа, «как солнца для всего мира»,

3) потом — три Волхва, увидевших Вифлеемскую звезду и пришедших

поклониться младенцу Христу, поднести ему дары.

Заслуживает особого внимания, что американская Библия Ветхая осо-

бо настаивает на отличии «этого солнца» от обычного солнца, «которое мы

видим». Более того, в Пополь Вух прямо сказано, что «это солнце» было

как человек. Эта примечательная фраза, конечно, не ускользнула от

внимания современных комментаторов, и они тоже подчеркивают, что

«солнце взошло «как человек».

Но ведь это — хорошо известный в христианской традиции образ. В

средневековых церковных текстах Христа действительно называли Солн-

цем. Например, у Матфея Властаря в его известном «Собрании святооте-

ческих правил» (Константинополь, XIV век) читаем: «мысленное Солнце

Христос возсия от гроба».

Таким образом, в Библии майя мы наблюдаем те же речевые обороты,

что и в средневековых христианских текстах.