Приложение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 

Социология в России: процессы

социальной мобильности в российском обществе

Проблемы социальных перемещений стали изучаться советской

социологической мыслью в 60-е гг. В этот период научный

анализ проблем социальных перемещений в СССР не мог избежать

идеологического давления, поскольку эти проблемы впрямую

связывались с оценкой эффективности политического регулирования

этих процессов. Ученым предписывалось интерпретировать

происходящее в соответствии с социальной политикой

партии и государства. К тому же не допускалось применение методологического

арсенала, терминологического аппарата теории

стратификации и социальной мобильности. По идеологическим

соображениям ряд аспектов и характеристик социальной мобильности

попросту игнорировался, вне зависимости от того, существовали

или не существовали они в действительности. Например,

не анализировалась как целостное явление безработица;

имел место лишь учет небольшой части временно неработающих

и домохозяек.

Несмотря на целый ряд неблагоприятных факторов научной

деятельности, многие отечественные авторы смогли успешно

освоить и развить основные методы исследования социальной

мобильности: анализ статистических данных и социально-демографического

баланса, моделирование социальных перемещений,

изучение биофафий и документов, исследование частот

браков представителей разных социальных групп и сопряжения

статусов друзей и др. Широко использовались математические и

статистические приемы анализа, разрабатывались общие показатели,

применялись различные коэффициенты1 Все это позволило

собрать огромный объем научных данных относительно важнейших

особенностей социальных перемещений в СССР. Ниже рассмотрим

результаты исследований, характеризующие социальную

мобильность в нашей стране, которые следует признать

в высшей степени показательными для понимания происходящих

в нашем обществе социальных сдвигов, порожденных индустриализацией.

В 70—80-е гг. активно изучаются социальные перемещения

различного характера и разной направленности. Достаточно

глубоко анализируются характеристики мобильности населения

в целом, внутри основных социальных и профессиональных

групп, а также межгрупповые перемещения. В качестве

объекта анализа чаще всего выступают рабочие, ИТР, служащие,

колхозники, молодежь, жители города, села, регионов,

разные семейные группы и другие, что в значительной степени

обусловливалось практическими потребностями проводимой

социальной политики. Напомним, что в управленческой

практике того времени применялось немало технологий, которые

целенаправленно регулировали перемещение людей из

села в город, на малоосвоенные территории, на крупные

стройки, а также облегчали переход из одних социальных

групп в другие2.

Одним из наиболее масштабных и емких по результатам выступает

исследование межпоколенческой мобильности, осуществленное

с использованием целого ряда методов (среди которых

анкетный опрос и анализ документов заняли ведущее место)

в первой половине 80-х гг. сотрудниками Института

социологических исследований АН СССР под руководством

Ф. Р. Филиппова1.

Ученые выделили пять возрастных когорт, представители

которых начинали свой самостоятельный трудовой путь в разные

десятилетия: 1-я когорта до 50-х гг.; 2-я — в 50-е; 3-я — в

60-е; 4-я — в 70-е и 5-я— в 80-е гг. Для указанных когорт характерны

глубокие внутренние различия, ибо слишком велико

несходство социальных условий жизни и общей духовной атмосферы,

в которых происходили социализация и вступление

в самостоятельную жизнь представителей каждой из них. Так,

для членов 1-й когорты характерно раннее вступление в самостоятельную

жизнь, низкий уровень образования; многие из

этой когорты приступили к самостоятельному труду, имея за

плечами фронтовой опыт. В то же время к моменту вступления

в жизнь представителей 5-й когорты отмечены повышение возраста,

в котором люди начинают трудовую деятельность, более

высокий уровень образования.

Все это отразилось и на перемещениях из одной общественной

группы в другую — анализ в данном случае прослеживался

на трех группах: рабочие, колхозники, служащие со специалистами.

Установлено, что наиболее активная мобильность из одной

общественной группы в другую происходила в 50—70-е гг.:

из колхозников в рабочие перешло до 1/3 опрошенных, из рабочих

в служащие и специалисты — 37%, из колхозников в служащие

и специалисты — 26%.

Вместе с тем были получены данные, которые отражают как

динамику общественных изменений в СССР в эти десятилетия,

так и изменение социальных качеств советской молодежи. Люди,

начинавшие свой трудовой путь до 50-х гг. (1-я когорта), оказались

втрое мобильнее, чем начавшие его в 80-х гг. (5-я когорта).

Важнейшие тенденции, определяющие социальную мобильность

представителей 3, 4 и 5-й когорт, были связаны с горизонталь-

ными перемещениями (в частности, с освоением Севера и территорий

Сибири). Если же в этих когортах имели место вертикальные

перемещения, то они чаше всего осуществлялись через

получение более высокого образовательного и квалификационного

уровня. Но к 80-м гг. образовательный уровень достиг своего

предела, и представители 5-й котрты (причем и рабочие и колхозники,

и служащие со специалистами) оказались наиболее малоподвижными

в плане повышения образования.

Жизненные ориентиры представителей 5-й когорты вызывали

у исследователей тревогу. Молодежь, вступающая в жизнь

в этот период, резко отличалась от молодых людей предыдущих

десятилетий тем, что стремилась уходить от решения жизненных

проблем, тяготея к неформальным группам общения,

обращаясь к любительским занятиям, а также чаще прибегая к

употреблению алкоголя и наркотиков.

Сегодня мы можем прокомментировать приведенные данные

с учетом знания последующих поворотов социальной динамики.

Поведенческие стереотипы и духовную ориентацию

молодых людей того периода правомерно рассматривать в связи

(отчасти прямой, отчасти опосредованной) с теми препятствиями

в решении жизненных проблем и сложностями в достижении

лучших статусных позиций, на которые наиболее

чутко реагирует вступающее в жизнь поколение.

Обобщенный анализ процессов и механизмов социальных

перемещений в стране за 50 лет позволяет видеть, что объемы

социальной мобильности в разные десятилетия были неодинаковы.

Имея в 50-е гг. достаточно масштабные величины, вполне

сопоставимые с аналогичными размерами социальных перемещений

в динамично развивающихся странах мира, объем мобильности

постепенно уменьшался и накануне исчезновения

СССР демонстрировал снижение своих параметров относительно

основных институциональных каналов — производственных

коллективов, военных структур, научных центров и др. Вместо

этого возрастал объем социальной мобильности в рамках неинституциональных

видов деятельности, что вело к сосредоточению

материальных и общественных ресурсов в руках узкого ^руга

лиц и определенных слоев. В то время исследователи не имели

возможности со всей полнотой проанализировать латентные

процессы, которые в 90-е гг. станут для общества более очевидными

и под воздействием которых окажутся некоторые сегмен-

ты социальных перемещений в кризисных условиях: теневая деятельность

в экономике, скрытое перераспределение общественных

ресурсов, активизация криминальных структур. Указанные

выше качества поведения и ценностные ориентации

представителей молодежной когорты как раз свидетельствовали

о неэффективности институциональных каналов социальной

мобильности. Молодежь спонтанно реагировала на неблагополучие

в перераспределении социальной энергии на завершающей

стадии индустриализации, что требовало целенаправленных

усилий общества по оптимизации перехода к постиндустриальному

типу общественных отношений.

В то же время в исследовании были получены данные, аналогичные

показателям, характерным для всех стран мира. Так,

наибольшая мобильность людей (самого разного рода: вертикальная,

горизонтальная, межпоколенческая и др.) имеет место

в первое десятилетие их самостоятельной трудовой деятельности

(это качество свойственно 91% представителей той или

иной когорты); в течение второго десятилетия своей карьеры

люди меняют свой статус гораздо реже и лишь единицы осуществляют

это на третьем десятке своего трудового пути (соответственно

8,4 и 0,8%).

Постсоветский период стал для процессов мобильности

временем социальной деструкции, сопоставимым с периодом

революций, разрушительных войн. Не останавливаясь на анализе

всей совокупности предпосылок, лежащих в основе такого

положения дел, укажем, что в данном случае оказались раз-

рушеными или сильно деформированными прежние каналы и

механизмы, определяющие стратификацию и социальную мобильность.

Вместе с тем быстрое формирование новых каналов

и эффективных механизмов невозможно, так как достижение

их сбалансированности нельзя установить в короткие сроки и

чисто административными способами. Их новая конфигурация

и формы будут складываться постепенно, под действием многочисленных

социокультурных факторов, среди которых далеко

не все могут быть использованы органами социальной политики

для достижения поставленных целей. В то же время политики

должны учитывать и задействовать в общественных

интересах наиболее конструктивные факторы, что позволит

оптимизировать процессы социальной мобильности, стимулировать

социальные группы на бесконфликтное решении своих

жизненных проблем. Кроме того, важно не допускать усиления

социальной напряженности во взаимодействии разных слоев в

период преобразований.

Политика разгосударствления проводилась в 90-х гг. на

принципах, противоречащих фундаментальным критериям

стратификации и социальной мобильности современного общества:

создание для разных слоев одинаковых социальных и

правовых возможностей добиваться лучшего статуса. Передача

общественной собственности осуществлялась наспех, без продуманной

стратегии, посредством административно-бюрократических

методов. Огромная часть этой собственности в виде пакетов

акций оказалась в руках небольшого круга лиц. Подавляющее

большинство населения стало владельцем ваучеров,

которые, как выяснилось, не заключали в себе реальной стоимости.

В результате перераспределения значительная часть общенародной

собственности оказалась не у наиболее достойных