§ 3. Тенденции современного мирового развития

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 

В последние десятилетия особенно отчетливо проявили себя

некоторые новые тенденции и возникающие на этой основе

проблемы социального, экономического, политического и

культурного развития общемирового характера. Это прежде

всего процессы глобализации в экономической и культурной

областях, информационная революция и создание мировых

информационных сетей, усиление неравномерности социально-

экономического развития разных стран и регионов, экологическая

угроза самому существованию человеческого общества,

кризис тех традиционных методов хозяйствования, которые

подчинены принципу получения максимальной прибыли

(фактически любыми средствами).

Эпоха постмодерна? В 90-е гг. в зарубежной (а отчасти и отечественной)

социологической литературе все больше обсужда-

ется проблема так называемого постмодерна. В чем она заключается?

Сам термин, как утверждают многие авторы, сложился

первоначально в рамках новейших культурологических исследований

(особенно в области теории и практики архитектуры).

Считалось, что постмодернизм — это особый стиль создания и

изучения произведений искусства, особенно архитектуры. Он

противопоставлялся прежним модернистским стилям, существовавшим

в этих сферах культуры в XIX и большей части

XX в., таким, например, как футуризм, кубизм, конструктивизм

и др. Характерным примером модернизма в архитектуре

считалось возведение безликих, эстетически убогих зданий-гигантов

из стекла и бетонных блоков, распространившееся во

многих странах. Не случайно один из теоретиков постмодерна,

Ч. Джснкс, утверждал, что архитектура модернизма умерла в

Сент-Луисе, штат Миссури, 15 июля 1972 г., когда «постыдное

здание Прюитт-Игоу или, точнее, несколько плоских блоков

прекратили свое существование после взрыва с помощью динамита

»1.

Постмодерн в его социологическом понимании определить

очень сложно вследствие недостаточной строгости самого термина

и довольно разных значений, которые вкладываются в

его содержание разными авторами. При этом следует обратить

внимание и на то, что расхождения в понимании процессов отражаются

на вариантах термина: постмодерн, постмодернизм,

постмодернизация. Не вдаваясь в тонкости словоупотребления,

отметим лишь то, что представляется наиболее важным. Общий

смысл, коротко говоря, сводится к тому, что этими терминами

пытаются обозначить некоторые особенности социальной реальности,

«социальных условий», сложившихся во второй половине

XX столетия, а также и особенности понимания этой реальности

и социальной деятельности людей в новых условиях.

Подчеркивают также, что постмодерн — это смена самого направления

развития современных обществ.

Одним из первых термин «постмодерн» использовал еще в

50-х гг. английский историк А. Тойнби в своем знаменитом

«Исследовании истории». С его точки зрения, период времени

от Ренессанса до конца XIX столетия был периодом классического

модерна — индустриализации, бесконечного, как казалось,

научно-технического прогресса, веры в силу челове-

ческого разума, в науку, в возможности рационального обустройства

общества. Однако с последней четверти XIX в. преобладающими

становятся настроения пессимизма, тенденции

иррациональности, индетерминизма и анархии, которые

Тойнби связывает с приходом «массового общества» и «массовой

культуры». Этот период, продолжающийся и поныне, он и

именует периодом постмодерна — периодом «тревожного времени

» для западной цивилизации, ее социальной дезинтеграции,

разрушения вековых ценностей.

В той или иной мере исследователями и сторонниками постмодерна

можно считать Р. Инглегарта, Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Бод-

рийара, Ч. Дженкса, М. Фуко и ряд других мыслителей. Американский

социолог Р. Инглегарт процесс постмодернизации

противопоставляет процессу модернизации. С его точки зрения,

за последнюю четверть XX столетия «произошла смена

главного направления развития». В самом термине «постмодернизация

» заложен важный концептуальный смысл, в соответствии

с которым модернизация «уже не является самым последним

событием в современной истории человечества и социальные

преобразования развиваются сегодня совершенно в

ином направлении». Некоторые специфические признаки этого

процесса заключаются в следующем: постмодернизация предполагает

отказ от акцента на экономическую эффективность,

бюрократические структуры власти и научный рационализм,

что было характерно для процессов модернизации. На стадии

постмодернизма происходит переход к более гуманному обществу,

в котором больший простор предоставляется самостоятельности,

многообразию и самовыражению личности, общество

отходит от стандартного функционализма, от увлечения

наукой и экономическим ростом, делает больший акцент на

эстетических и человеческих моментах1.

Одну из наиболее развернутых концепций выдвигает французский

автор Ж.-Ф. Лиотар. С его точки зрения, жители развитых

западных обществ уже с начала 60-х гг. XX в. живут в мире

постмодерна, который следует понимать как фундаментальное

«социальное условие» этих обществ, а не только как новый

творческий стиль в искусстве, в том числе и в архитектуре.

«Социальное условие», в частности, заключается в крушении

двух важнейших устоев предшествующих эпох, которые в действительности

оказались мифами. К ним он относит «Миф освобождения

» и «Миф истины». «Миф освобождения» означает

крушение надежд на создание с помощью науки общества, в

котором человек чувствовал бы себя свободным, раскрепощенным

индивидом, творческой личностью. В действительности

идея свободного человека была разрушена растущей репрессивностью

западного общества, мировыми войнами, наличием

концлагерей и i-улагов, изобретением оружия массового уничтожения

людей. Принцип свободы личности все .более утрачивает

доверие в «массовом обществе». Вера в возможность познания

одной великой Истины, которая могла бы увлечь и воодушевить

массы людей, также оказалась утраченной — и под воздействием

несбывшихся социальных надежд, и под растущим влиянием

релятивистских теорий социального познания (в частности, теорий

Т. Куна, П. Фейерабенда). Общим результатом массовой

утраты доверия к основным устоям периода модерна стало то,

что население развитых западных обществ живет в мире, в котором

не существует гарантий ни в отношении долговременных

результатов их деятельности, ни в отношении надежности и истинности

их знаний. Интеллектуальная деятельность в значительной

степени превращается в «языковые игры».

В несколько ином ключе характеризует постмодерн

Ч. Дженкс. Это эпоха, утверждает он, когда никакая ортодоксия

не может быть принята без саморефлексии и иронии и все

традиции должны обладать валидностью в глазах масс людей.

Такое положение обусловлено отчасти тем, что называется информационным

взрывом, новой социальной организацией

знания, становлением мировой коммуникационной сети. Почти

каждый городской житель с помощью компьютера и Интернета

может получить информацию фактически из любой

точки планеты. «Плюрализм, этот «изм» нашего времени, —

это великая проблема, но и великая возможность: где Каждый

Мужчина становится Космополитом, а Каждая Женщина —

Свободным Индивидом, неразбериха и беспокойство становятся

ведущими состояниями духа, а эрзац — общей формой

масс-культуры». Такова цена, которую мы платим за эпоху

постмодерна, подобно тому как монотонность, догматизм и

бедность были платой за эпоху модерна. Но уже «невозможно

вернуться к прежней культуре и индустриальной форме обще-

ства, навязывать фундаменталистскую религию или даже модернистскую

ортодоксию». И еще: «Раз уж мировая система

коммуникации и кибернетическая форма продукции возникли,

то они создают свои собственные потребности и, если не

будет ядерной войны, являются необратимыми»1.

Таким образом, если попытаться подытожить основные положения

теоретиков и аналитиков постмодерна, то можно сказать

следующее:

• постмодерн характеризуется как особый период, «эпоха»

в новейшей истории общества, прежде всего западного, некоторые

(Лиотар и другие) уточняют — западного капиталистического

общества;

• с точки зрения «социальных условий», т. е. социального содержания,

этот период следует за периодом модерна — классического

капитализма и индустриализации —- и охватывает последние

десятилетия XIX и значительную часть XX столетия;

• «социальные условия» постмодерна обычно характеризуются

сочетанием противоречивых тенденций, доминированием

социального и культурного плюрализма, многообразием

стилей, изменчивостью, скоротечностью порядков, отсутствием

долговременных и твердоустановленных ориентиров;

• постмодерн вместе с тем — это и особый взгляд на общество,

в соответствии с которым неправомерно выделять и обособлять

в качестве относительно самостоятельных сферы экономики,

политики, идеологии, культуры и т. д. Общество

представляет собой интегрированную целостность, в которой

все элементы органически взаимосвязаны;

• в критическое положение попадают социальные науки,

поскольку в результате доминирования настроений культурного

плюрализма и гносеологического релятивизма размывается

легитимность открываемых науками истин. Утрачивается доверие

к валидное™ науки, действительности ее содержания, по

крайней мере в части формулирования более или менее долгосрочных

тенденций и трендов.

Нужно подчеркнуть, что теории постмодерна встретили далеко

не однозначную реакцию в социологическом сообществе в

разных странах. Значительная часть социологов подвергает их достаточно

резкой критике. Разумеется, нельзя не признать, что в

концепциях постмодерна, так сказать, схвачены некоторые важные

особенности процессов информационного, технологического,

социального и культурного развития, касающиеся прежде

всего развитых западных обществ. Видимо, есть резон говорить о

существенных различиях в самом характере, причинах, движущих

силах и социальных последствиях на этапе индустриализации

(модернизации) общества и на последующем этапе, который

многие авторы и называют постмодернизацией. Естественно,

что эти различия требуют специального и детального изучения.

Информационная революция. Действительно, во второй половине

XX в. и особенно в последнее десятилетие в мире произошли

такие существенные изменения, которые не только

меняют социальный облик мира, но меняют саму направленность

социально-исторического развития в наиболее продвинутых

странах и выстраивают новую иерархию факторов этого

развития. Одно из них связано с информатизацией и компьютеризацией

современного общества и вытекающими отсюда

глубокими социальными последствиями. Эти сдвиги ряд авторов

называют информационной (информационно-технологической)

революцией, более того, революцией, которая кладет

начало новому типу общества — информационному обществу.

В чем суть этой революции?

В чисто техническом плане обычно выделяют следующие

элементы информационной революции:

• изобретение и широкое распространение телевидения;

• распространение не только проводной, но и радиотелефонной

связи;

• изобретение и широкое использование оптического кабеля;

• изобретение компьютера, персонального компьютера и

широкая компьютеризация современного общества;

• использование в целях радио- и телесвязи искусственных

спутников Земли;

• построение всемирной системы Интернета. В середине

1998 г. в этой системе было более 140 млн. пользователей, но

уже к концу 2000 г. их число превысило 700 млн. В России к

началу 2001 г. насчитывалось 2,5 млн. пользователей Интернета.

Каждый в отдельности из этих элементов, конечно, является

великим достижением современной цивилизации, научно-

технической мысли, хотя еще не знаменует начала информа-

ционной революции. Но эти элементы, соединенные в единую

систему, которая опутывает весь мир, всю планету едиными,

унифицированными информационными сетями, создают качественно

новую ситуацию, имеющую самые глубокие социальные

последствия. Некоторые исследователи считают возможным

говорить о формировании особой инфосферы (информационной

сферы) наряду, например, с биосферой. Инфосфера

представляется как некоторое продолжение и конкретизация

идей В. И. Вернадского о ноосфере.

В чем же заключаются социальные последствия информационной

революции? Нужно прямо сказать, что эти последствия

пока изучены недостаточно. Еще предстоит их обстоятельный

всесторонний анализ, объективное осмысливание, проверка и

перепроверка первоначальных выводов. Но вместе с тем некоторые

выводы (пусть в самом общем виде) можно сделать уже

сейчас.

Первое — формирование глобальной унифицированной информационной

системы, соединяющей между собой практически

все цивилизованные точки нашей планеты. Информация,

добываемая в одной точке, к примеру в Европе, практически

мгновенно может быть доставлена и воспринята в любой

другой точке — не только в самой Европе, но и в Америке,

Африке, Австралии, даже на отдаленных островах Тихого океана.

В этих условиях принципиально иной характер приобретает

вопрос о доступности информации. Получателю или пользователю

нет необходимости передвигаться, чтобы получить ее.

Информация может быть доставлена домой или в местный

офис, по запросу — в любой момент. В итоге социальное взаимодействие

людей, социальная коммуникация приобретают

новые черты, которых не было раньше. В частности, взаимодействие

отдельных индивидов, а также и целых групп людей,

социальных организаций может осуществляться друг с другом

напрямую через границы, без обязательного, как это было

прежде, участия в этом процессе государства. Можно сказать,

что информационная революция как бы «сжимает» пространство

и время в новую социальную реальность.

Второе — возникают информационные технологии. Информационно-

технологические линии создания и распространения

информации функционируют не только в глобальном, национальном

или региональном масштабах. Отныне они прони-

зывают буквально все сферы человеческой жизнедеятельности

— экономику, политику, культуру, министерства, корпорации,

фирмы, банки и т. д. Более того, самое главное заключается

в том, что именно информационные технологии приобретают

приоритетное, даже первостепенное значение с точки

зрения эффективности, конкурентоспособности различных хозяйственных

и управленческих единиц. При наличии определенных

условий именно информация, знания, изобретательность

людей, воображение и добрая воля становятся главным

ресурсом развития. И это относится как к целым государствам,

так и к отдельным организационным структурам. Конференция

Нобелевских лауреатов (Париж, 1988 г.) в своей Декларации

заявила: «Научные знания — одна из форм власти, поэтому

как отдельные люди, так и народы должны иметь к ним равный

доступ».

Третье — информационная революция служит существенным

фактором глобализации всех сфер жизнедеятельности современного

общества — экономической, политической, культурной.

(Об этом подробнее см. ниже )

Четвертое — информация и знания становятся важнейшим

стратегическим ресурсом и фактором развития современных

обществ. Общества, обладающие более развитым информационным

ресурсом, имеют большие возможности для более быстрого

развития наукоемких и ресурсосберегающих технологий

в экономике и тем самым быстрее развивают свою экономику,

производят конкурентоспособную продукцию и на этой основе

увеличивают национальное и индивидуальное богатство.

В связи с этим в новом свете представляется проблема социальной

значимости образования, особенно высшего образования,

подготовки высококвалифицированных кадров. Наибольшей

социальной востребованностью пользуются профессии,

связанные с деятельностью, работой в инфосфере, ее обслуживанием,

ее развитием и т. д.

Пятое — информационная революция оказывает существенное

влияние на социальную стратификацию общества.

Резко возрастает занятость в информационной сфере — в сфере

производства, передачи, хранения знаний и информации.

Обладание знаниями, информацией, компетентность, высокая

квалификация становятся важнейшим фактором вертикальной

мобильности, повышения социального статуса кадров.

Работники, занятые в инфосфере, стали формировать самую

многочисленную группу работников. Так, в США еще в 70-х гг.

они составляли 47% от общей численности гражданской рабочей

силы, тогда как индустриальные рабочие составляли около

28%, рабочие в сфере услуг — 22%, сельскохозяйственные рабочие

— 3%. К настоящему времени численность работников

информационной сферы в ряде стран уже превысила численность

работников всех остальных сфер вместе взятых.

Глобализация. Среди современных процессов социальных

изменений все большее внимание исследователей привлекает

глобализация. Этим понятием обычно обозначают процессы

становления более или менее единых общемировых систем в

экономике, технологии, информации, политике и т. д. В результате

таких процессов страны и народы становятся не только

взаимосвязанными между собой, но и взаимозависимыми.

Глобализм — это новое осознание всего мира как единого, общего

«места жительства». Именно этим качеством глобализация

коренным образом отличается от существовавшей многие

столетия системы международных связей и отношений.

В Докладе о развитии человека за 1999 г., подготовленном

экспертами ООН, глобализация на современном этапе характеризуется

следующими моментами:

• появлением на глобальном уровне рынков валюты и капиталов;

• появлением новых инструментов (средств) глобализации,

таких, как Интернет, сотовые телефоны, информационные

сети, в том числе спутниковое телевидение;

• появлением новых действующих лиц (организаций), таких,

как Всемирная торговая организация (ВТО), многонациональные

корпорации, всемирные сети неправительственных

организаций (НПО);

• появлением новых правил и норм. Это международные

соглашения по вопросам торговли, услуг, интеллектуальной

собственности и др., которые имеют обязательную силу для

национальных правительств.

В самом деле, возникает взаимозависимая по всему миру

глобальная экономика, и ярким показателем ее становятся многочисленные

транснациональные корпорации и крупные компании.

Они хотя и располагаются преимущественно в одной

стране и рассматриваются как часть ее экономики, но имеют

отделения во многих странах, а продажу своей продукции или

услуг стремятся осуществлять по всему миру. Так, известная

компания «Макдоналдс» по происхождению канадская, но давно

уже превратилась в глобальную. В любом месте земного шара

она обеспечивает одинаковый уровень обслуживания, в целом

одинаковое меню, имеет одинаковые технологические линии,

форму одежды персонала, архитектурные особенности своих

помещений и т. д.

Очевидно, что глобализация как одна из ведущих тенденций

современного мира стимулирует рост и прогресс в сфере экономики,

технологии, информационных систем, несет огромный

потенциал социальных (и культурных) изменений. Она формирует

в разных странах новое, в значительной степени унифицированное

восприятие действительности, новый стиль жизни

людей, новые ценности и таким образом способствует подтягиванию

развивающихся стран до уровня современной цивилизации.

Именно в этом смысле российские власти выступают за

подключение страны к мировым глобализационным процессам.

Но вместе с тем неуправляемая, неконтролируемая глобализация

несет и массу отрицательных последствий, особенно

для развивающихся стран. Многие исследователи обращают

внимание прежде всего на то, что глобализация не ведет к выравниванию

уровней экономического, технологического, информационного

развития разных стран. Более того, неравенство

в этих отношениях между странами не только сохраняется,

но зачастую и усиливается. В упоминавшемся Докладе о

развитии человека за 1999 г. приводятся такие данные: разрыв

в доходах между пятой частью мирового народонаселения,

проживающего в богатейших странах, и пятой частью, живущей

в беднейших странах, выражался в 1997 г. соотношением

74: 1, тогда как в 1990 г. это соотношение было 60: 1, а в

1960 г. — 30 : 1. Это означает, что разрыв в доходах между богатыми

и бедными странами за последние неполных 40 лет увеличился

почти в два с половиной раза.

Особенно велик (и все увеличивается) разрыв в наукоемких

производствах и в расходах на научные исследования и опытно-

конструкторские разработки (НИОКР): в 1993 г. всего лишь

на десять стран мира приходилось 84% мировых расходов на

НИОКР, они контролировали 95% всех патентов, выданных в

США за последние два десятилетия. Кроме того, 80% патен-

тов, выданных в развивающихся странах, принадлежат жителям

промышленно развитых стран.

Но, пожалуй, наибольшие опасения вызывает глобализация

непосредственно в сфере социальных отношений и в сфере

культуры. Экспансия унифицированных образцов поведения,

чужеземных культурных обычаев, норм, ценностей угрожает самому

существованию множества самобытных национальных и

региональных культур, а потому вызывает зачастую активную

негативную реакцию, неприятие, открытые и многочисленные

демонстрации протеста. Такие процессы наблюдаются и в российском

обществе, особенно относительно политики ряда телеканалов,

которые в погоне за прибылью ежедневно забивают

эфир многосерийными и крайне малохудожественными, а

то и низкопробными фильмами.

Главный вопрос, который возникает при рассмотрении

процессов глобализации, это вопрос о том, не приведут ли

эти процессы к унификации мирового сообщества людей и

глобальной унификации культуры? Видимо, нельзя отрицать,

что такая опасность существует. Но вместе с тем существуют и

объективные границы, пределы такой унифицированной глобализации.

Они заключаются в устойчивости социальных

структур разных народов, их исторической культуре, национальных

традициях, языке. Как говорится в Докладе ООН о

развитии человека за 1999 г., задача заключается не в том,

чтобы остановить, «запретить» процессы глобализации. Это

сделать невозможно, да и не нужно. Задача заключается в умелом

соединении преимуществ глобализации с местными и региональными

социально-культурными нормами и институтами,

чтобы обеспечить более эффективное управление научно-

техническим прогрессом на местном, национальном,

региональном и глобальном уровнях.

Императивы устойчивого развития. В последние 10—15 лет в

среде ученых разных специальностей, а также и в политических

кругах многих стран мира все более активно обсуждается вопрос

о необходимости выработки международной и национальных

стратегий устойчивого развития. Дело в том, что масштабы современной

производственной, общественно-политической и

даже бытовой деятельности людей в рамках мирового сообщества

оказываются столь внушительными, что порождают все

больше глобальных противоречий и новых кризисных ситуаций,

которые ставят перед правительствами, учеными, всем населением

Земли кардинальные проблемы о возможностях дальнейшего

существования человеческой цивилизации. Из них две

группы проблем, тесно связанных между собой, имеют особо

важный характер. Первая — это воздействие на природу техногенных

и антропогенных факторов, что ведет к глобальному

экологическому кризису. Человечество, прежде всего промыш-

ленно развитые страны, поглощают такое количество минеральных

природных ресурсов, особенно невозобновляемых ресурсов

(нефти, газа, угля, других природных ископаемых), что

продолжение в дальнейшем производственной деятельности в

прежних объемах и сложившимися индустриальными методами

не просто ведет к истощению этих ресурсов, но ставит под угрозу

существование самой природы, в первую очередь существование

биосферы.

Вторая — это растущее неравенство в экономической, научно-

технической, политической, интеллектуальной сферах между

промышленно развитыми странами, так называемым золотым

миллиардом, и остальными странами, а также растущее

социально-экономическое неравенство внутри отдельных стран.

Опасность для всего человечества такого положения дел

стала осознаваться в последние десятилетия уже на уровне

правительств, политических деятелей разных стран, международных

политических и экономических организаций. Это проявилось

в созыве ряда международных конференций, форумов,

встреч руководителей некоторых стран, на которых обсуждалась

складывающаяся ситуация. Так, в 1992 г. в Рио-де-Жанейро состоялась

Конференция ООН по окружающей среде и развитию

на уровне глав государств и правительств, которая указала на

возникающие перед мировым сообществом проблемы и на необходимость

глобального «устойчивого развития» (sustainable

development; следует сразу отметить, что русский перевод этого

выражения как «устойчивое развитие» неудачен. Смысл оригинального

английского понятия — самоподдерживаемое развитие,

т. е. развитие общества, как бы согласованное с состоянием

и развитием окружающей среды, природы, в результате

чего общество и природа должны рассматриваться как единая

целостная система). Председатель Конференции Президент

Бразилии Фернандо Коллор де Мелло так определил цели ее

проведения: «Мы собрались, чтобы обеспечить прогресс в ре-

шении общей задачи, основанной на двух фундаментальных

положениях — развитие и окружающая среда. Мы принимаем

историческую необходимость и нравственную обязанность

сформировать новую модель (развития), в которой благополучие

всех и сохранение окружающей среды были бы обязательно

синонимами... Мы не можем обеспечить экологическую безопасность

планеты в социально несправедливом мире»1. Несколько

позднее (в 1995 г. в Копенгагене) состоялась Всемирная

встреча на высщем уровне в интересах социальною развития, которая

приняла программу действий с рекомендациями правительствам

разработать меры по созданию благоприятных условий

в целях устойчивого экономического роста и устойчивого социального

развития на национальном и международном уровнях.

Императив устойчивого развития, его осознание в науке

складывались в течение ряда десятилетий. В этой связи в научной

литературе называют концепцию ноосферы выдающегося

отечественного ученого академика В. И. Вернадского, известные

доклады представителей Римского клуба и некоторые другие

течения философской и социально-экономической мысли.

Концепция В. И. Вернадского носит философский и общенаучный

характер, и суть ее, кратко говоря, заключается в следующем:

человеческий разум ныне достигает такого могущества,

что, познавая законы природы, развивая технику и технологию,

становится не только социальной силой, но и геологической.

Возникают новые формы обмена веществом и энергией

между обществом и природой, расширяется и углубляется

биогсохимическое и иное воздействие человека на природу.

В результате биосфера превращается в ноосферу, т. е. переходит

в новую, высшую стадию. Общество и природа могут и должны

рассматриваться как некоторая целостность.

Римский клуб — это неформальная организация, объединение

некоторых ученых, политиков, общественных деятелей.

Его представители в ряде своих докладов в 70—80-х гг. доказывали,

что продолжение прежней политики неконтролируемого

экономического роста ведет к истощению природных ресурсов

планеты, губит природу. Эта идея особенно отчетливо была

выражена в известном докладе М. Месаровича и Э. Пестеля

 «Пределы роста». Однако авторы доклада вместе с тем доказывали,

что в силу сложившейся в мировой экономике ситуации

необходимо установить пределы экономического роста и развития,

прежде всего не допустить превращения стран «третьего

мира» в индустриально развитые страны североамериканского

или западноевропейского уровня. В противном случае, по мысли

докладчиков, возможна глобальная катастрофа из-за исчерпанности

природных (материальных, минеральных, энергетических,

продовольственных) и иных ресурсов и необратимого

поражения природной среды обитания человека'.

Императив устойчивого развития имеет и глобальные, и

региональные, и национальные аспекты. Он непосредственно

касается перспектив дальнейшего развития Российской Федерации

в указанных аспектах. Еще в 1996 г. был издан Указ Президента

РФ «О концепции перехода Российской Федерации к

устойчивому развитию», в котором было предложено разработать

и внести на рассмотрение президента проект Государственной

стратегии устойчивого развития Российской Федерации.

За истекшие годы разными исследовательскими коллективами

был подготовлен ряд проектов такой стратегии, однако

ни один из них пока не получил утверждения. Ряд ученых отмечают

с сожалением, что до настоящего времени в России

отсутствует научно обоснованная с точки зрения ее фундаментальных

интересов позиция в отношении концепции устойчивого

развития2.

Разработка Государственной стратегии устойчивого развития

России сталкивается прежде всего с двумя группами проблем,

которые являются и научно-исследовательскими, и

практическо-политическими. Первая группа связана с состоянием

современного экологического кризиса и перспективами

его разрешения. Дело в том, что кризис является одновременно

и внутрироссийским, и глобальным. Иными словами, правильное,

научное определение сущности кризиса и путей его

разрешения возможно лишь при учете сбалансированности интересов

и потребностей мирового сообщества и интересов и

потребностей российского общества, российского многоэтни-

ческого народа. В этой связи небезынтересно привести мнение

президента Римского клуба Р. Диес-Хохлайтнера. «Концепция

устойчивого развития будет иметь право на существование

только тогда, когда будут полностью учтены особенности каждой

страны, оценены ее ресурсы и перспективы промышленного

и сельскохозяйственного развития, проанализированы

тенденции мировой торговли, исследована экологическая жизнеспособность

глобальной экономики. Пока мы не установим

предельно допустимый уровень загрязнения и не договоримся

о компенсации ущерба, используя имеющиеся в распоряжении

мировой общественности механизмы влияния, мы не добьемся

гармоничного и устойчивого развития мира»1.

Другая группа проблем не менее, а, возможно, более сложна.

Речь идет, в сущности, о кризисе глобального распространения

на протяжении нескольких веков такой модели социально-экономического

развития, которая основывается на представлениях

о безусловных преимуществах и эффективности капиталистических

рыночных отношений, возможности и необходимости

бесконечного эксплуатирования природных богатств, природных

ресурсов, неизбежности разделения мирового сообщества

на развитые, «благополучные» страны (так называемый золотой

миллиард), в которых господствует обрабатывающая промышленность,

наукоемкое, экологически чистое производство, и

слаборазвитые страны, где доминирует добывающая промышленность,

экологически «грязные» технологии

Не секрет, что такую модель социально-экономического

развития поддерживают в явной или неявной форме ряд видных

западных политических деятелей, ученых, представителей

транснациональных компаний И не только поддерживают, но

через государственные органы некоторых западных стран и через

некоторые международные организации стремятся навязать

всему миру представления, что подобная модель — единственно

возможная, единственно приемлемая модель устойчивого

развития в современных условиях.

Однако такие взгляды подвергаются критике со стороны не

только государственных и общественных деятелей и ученых

развивающихся стран, но и дальновидных, проницательных

интеллектуалов развитых западных стран. Они подчеркивают

исчерпанность неконтролируемого капиталистического рыночного

развития, несправедливость разделения мирового сообщества

на «страны благополучные» и «страны-изгои». Так, на

упоминавшейся Конференции 1992 г. в Рио-де-Жанейро Генеральный

секретарь Конференции М. Стронг заявил: «Эта модель

роста и связанная с ней структура производства и потребления

не являются устойчивыми для богатых и не могут быть

взяты на вооружение бедными. Следование по этому пути может

привести к концу нашей цивилизации... Расточительный и

разрушительный образ жизни богатых не может сохраняться за

счет жизни и условий существования бедных и природы»1.

Ряд крупных ученых (например, академик РАН В. Коптюг

и др.) подчеркивают, что ключевой вопрос — это вопрос совместимости

устойчивого развития и рыночных отношений,

поскольку первое предполагает доминирование сознательного

и планомерного контроля, а второе — элементов стихийности,

неконтролируемости, неуправляемости.

Другие крупные ученые (академик РАН Н. Моисеев и др.)

считают необходимым придать понятию устойчивого развития

широкий философский, научный и социальный смысл. Речь

должна идти не просто о бережном отношении к природе, ее сохранении

для будущих поколений, а о полном осознании необходимости

перехода общества к новому типу эволюции, так называемой

коэволюции, т. е. совместному гармоничному развитию

природы и общества. Академик Н. Моисеев считает совершенно

иллюзорными и недостаточными представления о том, что если

мы научимся не загрязнять окружающую среду промышленными

отходами и не разрушать живой мир, то и будущее наше гарантировано.

Конечно, «сохранение живой природы — условие совершенно

необходимое, но недостаточное». Ситуация гораздо

серьезнее. Проблема устойчивого развития — «это проблема формирования

новой цивилизации». Мы не знаем, какой будет эта

цивилизация, но мы твердо убеждены, что путь развития посредством

покорения природы, посредством покорения одних стран

другими, одних народов другими, одних людей другими, этот

путь фактически исчерпал свои возможности. Он привел к современному

экологическому кризису, кризису социально-экономического

развития мирового сообщества. На повестке дня — выра-

ботка «стратегии переходного периода к такому состоянию природы

и общества, которое мы можем характеризовать терминами

«коэволюция» или «эпоха ноосферы»1.

Как видим, концепция академика Н. Моисеева очень основательная,

теоретически глубокая, перспективная. Она в наиболее

острой и масштабной форме ставит задачу осмысления

кризиса современной цивилизации и сознательной разработки

современной стратегии ее социально-исторического развития.